Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)
Искомый некромант нашёлся почти сразу же: словно по заказу, он шёл к Ровене навстречу, и от него действительно разило тёмной кладбищенской мощью. Женщина, согласно ритуалу, кинулась перед ним на колени, высоко подняв руки с запеленованной девочкой.
Оставалось только ждать ответа.
– Хм.
Некромант обошёл её трижды, против хода – дурной знак. Значит, скорее всего откажется. Был бы согласен – не ходил бы вокруг да около, сразу бы взял ношу Ровены.
– Я не могу принять, – начал было мужчина.
– Ой, какая хорошенькая! – перебил его детский девичий голосок.
Свёрток буквально вырвали у Ровены из рук, и тотчас же раздался детский смех и агуканье. Ведьма подняла голову и ошалело уставилась на описанную личем девицу.
Да, рыжая. С болотом вместо глаз. Молодая и злая – видно по лисьему прищуру. Себе кусок оставит, на нищего даже не взглянет.
– А как зовут?
– А как назвать хочешь? – поинтересовался маг-церковник.
– А что, можно? Ой, а давай будет Елена! Мне так это имя нравится! Как Елена Троянская!
Ровена растерянно хлопала ресницами, переводя взгляд с девочки на её патрона.
– Пусть будет Елена, – вздохнул мужчина, поднимая Ровену с коленей. – Хотя судьба у Троянской… Как я пытался сказать, я не смог бы взять ребёнка. Я природник, не проводник. Но вот она… что ж. Моё имя Салазар, леди. Ваше?
– Ровена. Из Вороньего замка. Его коготь, если быть точнее.
– Ровена Равенкло, значит. Приятное знакомство. Лили, отдай даме ребёнка.
Рыжая неприязненно посмотрела на своего патрона, – в этом Ровена узнала свои взгляды, адресованные Скальду, – но послушно отдала Елену матери. Ребёнок мгновенно перестал дышать, ясные серые глазки остекленели, а маленький лепечущий рот застыл. Девочка-некромант совершенно нехарактерно для мастера мёртвых побледнела и выпучила глаза.
– Что с ней? Что? Салазар! – а дальше последовало долгое нервное шипение.
Названный Салазаром спокойно пережидал приступ паники, более того, он, поманив за собой Ровену, направился в сторону замка. Рыжая захлебнулась шипением, уже откровенно злобным, но короткий шик от её патрона подействовал действительно волшебно: девочка зло сощурилась, замолчала и последовала за мужчиной.
– Слушай внимательно, повторять не буду, – начал Салазар, – ребёнок и так мёртв, подняла его только твоя некро-энергия, которой ты хлещешь даже не замечая.
– Некро, – подняла голову девочка.
– Некро. Мёртвая. Неживая. Ясно? – дождавшись кивка, он продолжил, – Труп свежий, не больше семи дней. Верно?
– Три, – уточнила Ровена.
– Три дня. Поэтому с неуправляемой некро всё становится ясно: ты банально напитываешь ребёнка, который и так пронизан магией. В этом случае некро – просто спусковой крючок, то, чего не хватает для поднятия. И, более того, ты хорошо так вляпалась, схватив ребёнка на руки. Сколько раз я тебе говорил: не делай, не подумав! Теперь, поздравляю, ты включена в рисунок ритуала.
– Я не поняла, – жалобно пискнула девочка.
Салазар, видимо, продублировал свою речь шипением, иногда задумываясь над подбором слов, и рыжая заметно побледнела.
– Ритуал? Какой ритуал?!
– Восстания, какой ещё. Некро… теперь ты должна в течение месяца сделать всё для поднятия девочки. Елены. Ещё и имя дала, – сплюнул маг.
– Ты сам! Сам сказал!
– А ты у нас уже думать разучилась?
Пару минут шли молча. Ровена обдумывала услышанный разговор, и ей становилось не по себе: получается, девочка только в начале пути некроманта? А в рисунок ритуала, Салазар верно сказал, рыжая себя уже внесла, да так, что не вытащишь и не вычеркнешь – имя дала мертворождённому. Ну что стоило Ровене подождать, пока её накроет покрывалом видения – последние дни она переживала их не реже пары раз в день. И думала о замках, о магах, что ещё даже не родились, об огромных змеях и летающих львах, о куче совершенно потрясающих, невероятных и странных вещах.
О том, как стоит вести себя со Скальдом, что нужно взять с его корабля, а что оставить – а она оставила в каюте свои любимые платья, вместо них взяв зачем-то тяжёлую секиру и парные боевые топоры, что были не легче. Оставила все свои украшения, бесконечное множество украшений, забрав чистое золото и простую диадему, принадлежавшую какой-то не самой знатной княжне из деревни, ограбленной Скальдом. И таких примеров – бескрайнее море; ненужные вроде бы вещи в её видениях приобретали смысл, который она теряла при возвращении в реальность.
Но даже пифия не может оспаривать то, что она знает. И Ровена, скрепя сердце, забывала о том, что было ей дорого, зато набивала пространственные карманы-аномалии бесполезным на первый взгляд мусором, будучи уверенной, что пользы от мусора будет больше, чем от привычных и милых её душе вещей.
– Что значит коготь?
– Что?
Рыжая смотрела на неё мрачным взглядом нереально ярких глаз, будто подсвечивающихся изнутри проклятым пламенем.
– Коготь. Ты сказать… сказала. Сказала, что ты – птица. Её коготь. Равенкло.
– А, это. Это из истории моего рода. Основатель построил форт на вороньей скале, затем форт разросся до самостоятельного замка, так и оставшегося вороньим. В моём роду все любили путешествовать, и одна из дальних родственниц заплыла в Другие земли. Там есть свои шаманы, немного отличающиеся от нас, и там же она научилась общению с духами, получив два дара: заключение тотемного договора с воронами, раз уж они идут с нами по жизни, и дар предвидения.
– Пифия? – удивился Салазар.
Ровена немного снисходительно кивнула, радуясь, что больше не нужно молчать по ритуалу:
– Да. Или Оракулы, когда кто рождался. При этом любой из рода имеет тягу к предсказаниям, но у некоторых, как у меня, дар стабильный, хоть его и нельзя стимулировать. Род после этого стал тоже вороньим, как и наш замок. Род Рэйвен, который потом стали называть Равен или Ровен. Также появилось разделение, поскольку сам род стал птицей: есть Голова ворона – Глава рода; есть Перья рода – те, кто путешествуют; есть Тело рода – триумвират женщин, поддерживающих ядро замка и являющихся хранительницами. Есть Глас рода, есть его Глаза, есть его Крылья. В общем, разобрали тело птицы на составляющие. Я же – Коготь рода и его Крыло.
– И что это значит?
– А это значит, что я – оружие, если говорить совсем уж грубо, которое защищает род. Это от Когтя. Крылом рода я стала из-за своего дара предсказания; Глава посчитал, что я смогу направлять род, раз уж вижу будущее.
Минуты три Салазар шипением объяснял рыжей, что он услышал от Ровены. Женщина вслушивалась в змеиный язык и её невольно пробирала дрожь. Ужасные звуки.
– Но ты же путешествуешь, верно? – спросила девочка у Ровены, когда её патрон закончил. – Значит, ты ещё и Перо?
– Являясь Крылом, я не могу быть Пером, – улыбнулась Ровена. – Из перьев состоит Крыло, понимаешь? Нельзя быть и меньшим, и большим одновременно.
Рыжая на удивление серьёзно кивнула, и мгновенно потеряла интерес к собеседнице, зашипев с Салазаром. Как Ровена уже успела понять, у девочки были некоторые проблемы с общением: то ли она не понимала слов, то ли ещё просто не выучила язык в достаточной степени. Акцент и поведение выдавали из неё усердно учащуюся иностранку, да и не характерен тип её внешности был для местных. Даже такие же рыжие обитатели земель Скоттов были намного более развиты физически и банально шире в кости, а вот спутница Салазара не могла похвастать ни тем, ни другим. Говоря откровенно, девочка, по мнению Ровены, вообще выглядела довольно болезненно, но, принимая во внимание её путь некро, это могло быть нормальным.
– А как тебя зовут?
– Я Лили. Но Салазар зовёт Лилит. Упорно и глупо.
Патрон Лили зашёлся шипящим снисходительным смехом, покачав головой. Они с девочкой были совершенно непохожи на родственников или на Мастера и Ученика. Любовники? Тоже нет. Возможно, просто попутчики, или старший маг заинтересовался младшей – не в плане любовных отношений, но в плане развития магических сил. Но почему тогда не ученичество?
– Добро пожаловать в Хогвартс.
========== Глава 9 ==========
То, что издалека казалось Ровене скелетом замка, вблизи смотрелось совершенно по-другому, несколько более полноценно. Основа Замка была готова, но ей не хватало башен, бойниц, украшений и всего прочего. Рядом со строительными лесами лежало множество материалов, изрезанных рунами: камней, дерева, железа и прочего.
– Значит, они всё же хотят строить Костный замок? – спросила Ровена
– Я точно не знаю, – отозвался Салазар, – но Гриффиндоры, владельцы земли, ищут сильных магов для того, чтобы довести эту кучу камней до приемлемого вида. Постройка явно будет магической, может, даже до родовой доведут, а в этом поучаствовать уже большая честь. И большой интерес, стоит признать. Но от жертвоприношения я всё же обезопасился, – хмыкнул маг, на мгновение вытаскивая из-за пазухи крошечный ониксовый кругляш на верёвке. – Доверие – доверием, но и поостеречься стоит.
– Эй, а мне почему не дал? – возмущенно воскликнула Лили.
– Потому, что принести некроманта в жертву нереально не некроманту, даже такую глупую недоучку, как ты. А уж ввязавшись в ритуал, ты точно поставила себя перед магией в нишу смертного искусства, так что ты обезопасила себя от многих магических воздействий. Так, о чём я… замок, леди Равенкло, был построен без капли магии на его стенах, если не считать пока незаряженные вязи древних узоров на незаложенных кирпичах. Впрочем, без подпитки магией они всё равно что простые узоры. Магию использовали только на строителях, что, в принципе, не запрещается, но не очень одобряется здешней будущей Хранительницей, Розитой Гриффиндор. Отношение к простецам у неё довольно тёплое, как для мага. Годрик, правда, – её брат, – этих же простецов уводит в лес, где он прикармливал пару стай оборотней. К несчастью, больше оборотней в лесу нет, так что сам Мастер Гриффиндор сидит безвылазно в избушке на опушке леса и спешно создаёт жизнеспособных химер для защиты замка и дальнейшего разведения. Кажется, он уже скрестил келпи и единорога, но я не уверен. Розита же в этом самом лесу сейчас договаривается с духами и чертит руны, насколько я могу знать.
Так что ни Хозяина, ни Хозяйку замка вы не увидите ближайшее время. Будете моим гостем, если кто спросит.
– Вашим гостем? – удивилась Ровена. – Вы их родственник?
Салазар отрицательно мотнул головой, пропуская женщину перед собой. Поднявшись по каменным ступеням к огромной арке, нетерпеливо ожидающей, когда же её прикроют тяжёлыми коваными воротами, Ровена замерла в нерешительности. Сама она была полна магии, её ребёнок тоже чуть ли не искрился, но замок, – о, этот замок был больше похож на огромную воронку прямиком посреди моря, которая втягивает в себя тысячи кораблей, не отдавая взамен ничего. Пустота, провал, за порогом не было ни капли магии.
– Не родственник. Не волнуйся, леди, – насмешливо хмыкнул Салазар, – из тебя не выпьет. Вы теперь с рыжей повязаны договором, замок не станет тебя пить, пока ребёнка совсем не перекинешь на некроманта.
Решившись, Ровена пересекла невидимую границу. Ей на секунду показалось, что что-то мешает ей дышать, но это ощущение почти сразу же прошло, стоило только и Лили перейти порог. Салазар был прав: прощупав её и её ребёнка, эта анти-магия успокоилась и больше не интересовалась ни Ровеной, ни Еленой, ни, к удивлению последней, Лили.
– Меня не пьёт больше. Салазар?
– Ты слушаешь меня? Ты повязана договором, у ребёнка леди на тебя, если так можно сказать, приоритет, – видя непонимание в глазах Лили, Салазар тяжело вздохнул и зашипел.
– А. Тогда ясно.
Изнутри замок был не более достроен, чем смотрелся снаружи. Ровена аккуратно шла по наполовину разобранному полу, стараясь одновременно и смотреть под ноги, и следить за потолком и стенами: ей всё казалось, что какая-нибудь плохо прикреплённая балка обязательно свалится ей на голову. Смеющийся над женскими страхами Салазар принялся уверять её, что ничего подобного не произойдёт ни в коем случае: остов замка был прочнее, чем будет законченная постройка; даже если простецы соберут все свои оружия, то и камушка отколупнуть от стены у них не получится. Воздействие же магии извне проглотится ненасытным замком, не пошатнув и пылинки.
– Это всё равно смотрится довольно хрупко и ненадёжно.
– Леди, ты, видно, не видела шатров и дворцов востока и юга. Вот там невесомость и хрупкость возведены в ранг искусства, и тебе то кажется, что ты паришь, то ты думаешь, что нагромождение украшений немедленно упадёт на тебя, раздавив неожиданной тяжестью. Одна мозаичная плитка чего стоит: я всё ждал, когда же на меня посыплется разноцветный дождь. Потом местный шах мне, правда, рассказал, что всё склеено магией так, что хоть небо падай, хоть слоны танцуй – ничего не будет. Как тут. Заклинание, я, кстати, выучил. Как будет можно – сделаю себе нормальную ванную комнату. Пожалуй, с русалкой на витраже или с нимфами, – задумчиво пожевал губами Салазар. – Да, это будет неплохо смотреться. И много кранов с различными отварами и зельями.
– И пеной, – хихикнула Лили. – Розовой!
– Что такое розовый?
– Это как рассвет. Не красный, не жёлтый. Такой мягкий, приятный. Ещё пионы, вроде, розовые. Ну, я тебе покажу как-нибудь.
– И с пеной, – согласился маг. – Насчет розовой я подумаю. Но голубую воду точно сделаю. Чтобы когда принимал ванную – будто в море был. Тогда точно надо русалку делать, нимфы уже не подойдут.
Ровене оставалось только растерянно улыбаться, слушая столь странный диалог. Маги довели её до покоев Салазара, которые, если честно, до слова «покои» явно не дотягивали: крошечная комната едва вмещала в себя тумбу и небольшую кровать.
– Мы живём в довольно сложных условиях, – пояснил Салазар. – Без магии сложно что-либо сделать нормально, уровень жизни простецов маленький. С туалетом вообще беда, приходится пользоваться горшками и всем таким. Благо, убирают зачарованные магглы. А на убранство комнаты не смотрите, я тут не очень давно, ещё даже не успел заказать у местных плотников кровать или хотя бы лавку.
– Да врёт он всё, – проворчала Лили, недовольно оглядывая комнату. – «Некогда!», «Не мешай!», «Не сейчас!» Лень ему.
– Ещё одну кровать тут ставить просто некуда, – прикинул Салазар, начисто игнорируя девочку, – а других комнат просто нет. Или не убраны, или завалены строительным мусором, или ещё что. Да и не стоит женщине с ребёнком спать в одиночестве тут, мало ли, что придёт куче мужиков-простецов в голову. Даром, что заколдованы – ночью шатаются без дела, как поднятые.
На подобное заявление Ровена даже не нашлась, что ей ответить. Жить в одной комнате с мужчиной она не боялась – плавала же на корабле Скальда, а там пятьдесят три викинга, не знавших женщину месяцами. Да и приличия её тоже не особенно волновали, но та уверенность, с которой рассуждал Салазар, восхищала и обескураживала одновременно. Казалось, маг заранее всё сам для себя решил, и мнение остальных его совершенно не волновало.
– Лили, спишь со мной, леди мы… нет, так не пойдёт. Насколько я помню, вам надо быть как можно больше рядом, пока ребёнка не передадут некроманту. Так что вы, наверное, ляжете на кровати, так будет лучше для ритуала. Я найду где-нибудь лавку. Возражения?
Встретившись взглядом с Лили, Ровена не смогла сдержать улыбки: девочка так выразительно закатила глаза, что о её мнении насчёт мага сомневаться совсем не стоило.
– Ну, раз все согласны, то я пошёл искать лавку. Располагайтесь.
Увидеть Хозяина замка удалось спустя три дня, и, как поняла Ровена, не одна она лицезрела Годрика Гриффиндора впервые. Леди стояла вместе со своим личным некромантом, этой маленькой злой рыжей ведьмочкой, на смотровой площадке единственной отстроенной башни, когда Лили воскликнула что-то непонятное, одновременно указав пальцем в сторону леса.
Присмотревшись, Ровена смогла различить среди стволов деревьев фигуру, которую можно было бы принять ещё за одно дерево, такой громадной и грязной она была. Копна спутанных волос, напоминавших осеннюю листву, шапкой покрывала голову мужчины и смотрелась несколько искусственно.
С ведьмочкой Лили Ровена была в крайне приятных отношениях, чего нельзя было сказать о Салазаре. Змеиный маг упорно продолжал считать себя благодетелем для леди Равенкло, что довольно сильно раздражало колдунью, выводя её из себя. Ответить Слизерину Ровена также ничего не могла: любые попытки сопротивления приводили к магической нестабильности из-за общего раздражённого настроения, а это, в свою очередь, могло серьёзно помешать ритуалу. Ровена клятвенно пообещала самой себе, что, едва освободившись от бремени маленького тельца, она тотчас как следует проклянёт самодовольного мага.
– Это Годрик Гриффиндор?
– Да, он, он! Точно по описанию! Только, – задумалась девочка, – что-то я его побольше представляла, что ли.
Ровена, отвлёкшаяся от вышедшего из леса монстра, вернулась к его разглядыванию. К мужчине то и дело подбегали жеребята единорогов, и, примерно представляя их рост в холке, а также сопоставив этот рост с тем, что жеребята едва доставали Годрику до пояса, Равенкло пришла к однозначному выводу:
– Думаю, это всё расстояние, а ближе он тебя удивит. Не удивлюсь, если он выше двух метров.
– Да не. Нереально быть настолько большим. Хотя, – что-то вспомнила девочка, – если у него в роду были великаны – то всё может быть.
– У тебя был знакомый великан? Пойдём, посмотрим на лорда Гриффиндора поближе.
– Не то, чтобы знакомый, – пожала плечами Лили, – и не то, чтобы великан. Наполовину великан, по-моему. Высоченный.
– Даже знать не хочу, о чём думал его родитель-человек.
Лили слетела с лестницы, будто окрылённая, оставив Ровену далеко позади. Девочке не терпелось увидеться с одной из самых легендарных личностей. С самим Годриком Гриффиндором! Да, издалека он смотрелся довольно грязно, но, уж говоря откровенно, за последние дни Лили насмотрелась на такое количество грязных и пыльных людей, что, как ей казалось, ей уже ничего не страшно.
Две прошлые «легендарные» личности, встреченные ею ранее, не особенно-то её впечатлили. Слизерин был больше похож на торгаша, чем на мага, чему способствовал его громкий голос и любовь к перебранкам. Одевался Салазар, правда, по последней моде своего времени – роба, подвязанная верёвкой, какая-то пародия на сапоги, и… всё, собственно. Ни маги, ни магглы этого времени нижнего белья не носили, а излишества в одежде действительно были излишествами. И где, спрашивается, множество украшений, артефактов, расшитых мантий и широкополых головных уборов? Где сокровищницы драконов и множество золотых монет? Высокие башни, глубокие рвы, крокодилы в воде – где всё это?
Кажется, в истории магии что-то явно было не так.
Рыцари – воняют. Лошади, кстати, тоже, и ещё неизвестно, кто из них сильнее, конь под мужиком или мужик на коне. Лили ещё узнала довольно неприятный факт: доспехи, единожды надевшись, снимались только посредством полного их раскурочивания. То есть, где-то через месяц или два, или даже дольше. То есть, все свои дела сэры и пэры делали прямиком в стальные штаны.
Принцессы – страшные до одури. Прыщавые, вытянутые как палки, с лицами, лишь немного симпатичнее лошадиных. Одеты, конечно, в богатые одежды, но даже через тончайший шёлк или самый мягкий бархат было видно, что тела девушек не намного прекраснее их поистине ангельских ликов. Правда, принцесс Лили видела всего трёх, но из них – ни одной красивой!
Так что и выражение «хочу быть принцессой» Лили тоже пересмотрела. Даром не надо такого.
Вторая потенциально интересная персона, Коготь вороньего дома, тоже не была супер-умной. Больше всего Ровена напоминала Лили какую-то чокнутую мамашку, не спускавшую с рук своего ребёнка и поминутно проверяющую его благополучие. Нет, конечно, у Равенкло были причины так делать, тот же ритуал, к примеру, но Лили ожидала от неё каких-то вечных изысканий, поиска и изучения чего-то, километровых библиотек, опять же, килограммов артефактов и общей потусторонности. Но из необычного у Равенкло была только её дочь Елена, мёртвый ребёнок, которой предстоит лет через двадцать умереть, чтобы стать Серой леди, призраком факультета её матери. Петля замкнулась.
Из неизведанных легендарных личностей оставались Годрик Гриффиндор и Хельга Хаффлпафф, и если последней не было в зоне досягаемости, то Гриффиндор ходил буквально рядышком. Годрик обитал в домике, очень похожим на лачужку Хагрида, да и стояло строение примерно там же.
Однако сколько бы Лили ни кружила вокруг этой сторожки, Гриффиндор всё время ускользал от девочки: то он был на стройке, то гонял химер по лесу, то сам скрывался в чаще от чересчур требовательной сестрицы. Все три недели, что Лили прожила в недостроенном Хогвартсе, она не видела Годрика вблизи.
Розита, конечно, тоже была интересной личностью. Её лицо было Лили отчего-то знакомо, однако, сколько бы Эванс ни напрягала память, но вспомнить леди Гриффиндор не могла. Вполне возможно, Лили когда-то видела её портрет в Хогвартсе или же в одной из исторических книжек.
– Пойдём, попробуем его отловить? – предложила Лили Ровене.
Та кивнула.
С появлением Ровены жизнь Лили стала несколько более насыщенной, нежели была при Салазаре. Равенкло с мёртвым младенцем на руках ходила за девочкой, как приклеенная. Слизерин пытался что-то объяснить про ритуальную магию и положение звёзд на небе, но добился только мигрени у Эванс.
Лили было всё равно, будет ли ходить за ней женщина или нет. Нужно – так пусть ходит, зачем пытаться по-змеиному рассказать про лунные фазы? Будто змеям есть дело до луны!
Для спуска можно было использовать строительные леса с внешней стороны стен или же недостроенные лестницы. Но на улице слышалась злая перебранка работников-магглов, и Лили решила пойти более традиционным путём.
Да и как леди с ребёнком будет по балкам прыгать?
– Два с лишним – это всё-таки многовато для простого человека, – сказала Лили, чтобы не оставаться в молчании. – Может, он смесь с другим видом?
Пусть Ровена мало говорила, однако рыжую это не смущало. Её брат точно был более молчаливым, нежели дама из средневековья.
– Смесок, – поправила Равенкло, – или помесь, так тоже можно сказать, хоть и не слишком вежливо. Но нет, не думаю. Насколько я знаю, Гриффиндоры работают с химерами и потусторонними существами. Нужно быть сильным и выносливым, чтобы тебя не съели.
– Потусторонние?
– Высшие, пришлые, души умерших, астральные проекции. Вариантов много. Большинство из них христианство называет демонами.
От последнего слова Лили даже споткнулась.
– Гриффиндор-демонопоклонник? Вот уж не думала…
– Скорее демонолог, хотя я и не знаю, насколько хороший. С другой стороны, плохих демонологов в таком возрасте уже не бывает.
Они спустились на первый этаж по недостроенной лестнице: в наличии была только половина, щерившаяся крупными кусками камня. Как однажды сказала Равенкло, доделывать проём не будут. Не-маги не умели делать достаточно широких лестниц для нужд магов, так что недостающую часть добавят после ритуала оживления замка. Магически, естественно.
На улице осень стала более жестокой. Деревья практически скинули листву, от чего их голые скелеты чернели на фоне тусклого неба. Земля то размокала от мелкой мороси дождя, то застывала от ночных заморозок. Травы не было давно: даже жухлая жёлтая солома оказалась вытоптана сотней магглов-строителей.
Лили не знала точно, сколько людей трудятся над созданием Хогвартса. Салазар называл цифру, граничащую с невозможным: пятьсот с лишним человек. Что такая орава ела и где спала, было непонятно.
Хотя, если вспомнить слова оборотня из леса, то можно было предположить, что ни сна, ни еды люди не видели. Жесткая средневековая мораль… жизнь человека стоит меньше гнутой монеты.
– Ровена, – позвала Лили, сцепив руки за спиной.
– Да?
– Если замок нельзя строить с магией, то можно применять силу на строителях?
Гриффиндор в этот раз не собирался исчезать из поля зрения Лили, и девочка направилась к нему. Огромный кудлатый мужчина размахивал руками и что-то гневно выговаривал стоящим перед ним магглам. Те, кажется, его слов не понимали.
– Конечно можно, – пожала плечами Равенкло. – Иначе как бы владельцы замка привели сюда столько людей?
Гневный рык Гриффиндора достигал ушей Лили, с каждым шагом приближавшейся к основателю её факультета. Наконец, Годрик вышел из себя и наотмашь ударил ближайшего к нему маггла.
Удар был такой силы, что голова мужика крутанулась, как у совы, на все сто восемьдесят. Ещё секунду тело простояло без движения, а затем у него подогнулись колени. Труп упал прямиком перед Гриффиндором, немного спустившим пар.
Что примечательно, остальные магглы не пошевелились.
Годрик, услышав шаги, обернулся. Из-под густых тёмных бровей сверкали яркие золотые глаза, чей цвет стал медленно затухать. Увидев Ровену, Гриффиндор окончательно усмирил свой гнев и даже улыбнулся: широко, обаятельно и явно в попытке извиниться за увиденное женщиной.
Лили вздохнула. Средневековье, ничего удивительного.
Хогвартс был построен на костях и крови.
========== Глава 10 ==========
– Северус, мальчик мой, расскажи мне об Эвансе, пожалуйста.
Проснувшись этим утром, Альбус внезапно понял, что совершенно ничего не знает об безымянном мальчишке со Слизерина. Маг никогда не жаловался на память, однако он не мог вспомнить и имени ребёнка!
Всё, что вставало перед глазами – красные волосы. Такой цвет шевелюры Дамблдор видел лишь раз, двадцать лет назад. Девушка-хиппи долгое время вытравливала из своих русых прядей пигмент, чтобы потом нанести ядовитого цвета краску.
И тут – ребёнок с пылающей головой. Да он должен первым бросаться в глаза, но Дамблдор не помнил даже его распределения!
И черты лица у него уж больно знакомые. Дитя кого-то из соратников? Или из врагов?
Было воскресенье, так что директор решил прямо после завтрака переговорить с деканом таинственного мистера Эванса. Северус, как и всегда, скривился на предложение почаёвничать, но пришёл точно в срок. Сейчас Снейп сидел в директорском кабинете, совершенно не вписываясь в обстановку. Слишком чёрный и мрачный. Как клякса на обложке дорогой подарочной книги.
– Вроде мы обсуждали Эвансов на прошлом собрании? – поднял брови Снейп.
– Эвансов? – удивился директор. – Их много?
– Двое, брат и сестра. Профессор, может, вам сварить зелье для укрепления памяти?
Дамблдор снял очки и помассировал виски. Эвансов ещё и двое, брат и сестра. Однофамильцы или дальние родственники? Девочку директор не мог вспомнить, как ни пытался. При мыслях о мальчике перед глазами мелькали только его волосы.
– А девочку как зовут?
Снейп послал директору странный взгляд.
– Лили.
Голова у директора словно раскололась. Несколько спешно выполненных ментальных практик позволили запихнуть боль в дальний уголок сознания и вернуть ясность мысли. Лили? Лили… Эванс?
– Так как насчёт зелья? – уточнил Снейп, совершенно не встревоженный тотальным совпадением.
– Нет-нет, зелье здесь не нужно. Кажется, я чего-то просто не понимаю, знаешь, Северус, такая стариковская беда… не мог бы ты рассказать мне об Эвансах? Всё, что тебе известно, пожалуйста.
– Ну, если это важно…
Слушая максимально сжатый и сухой рассказ о таинственных детях, директор всё больше ничего не понимал. Как он смог пропустить всё это? Как он смог забыть? Он ведь тоже участвовал в некоторых “приключениях”: к примеру, привёл в замок Пушка, воспоминания о котором стёрлись примерно в середине прошлого учебного года. Теперь Пушка нет – сбежал, видимо. Только как? Пёс был здоровенным, хоть и щенком. Он бы просто не вышел из зачарованной комнаты.
А камень? Куда подевался Философский камень?!
Портреты на стенах приглушённо переговаривались, феникс дремал в своей клетке. Дамблдор слушал Снейпа и ощущал нарастающую тревогу.
Лили Морриган Эванс. Лили Эванс, такая же рыжая и конопатая, умерла в 1981 году, он сам проверял. Но при этом Морриган – имя Смерти в английской мифологии.
Что же происходит?
При этом что Лили Эванс, что её безымянный, – безымянный! – брат едва не погибли на своём первом курсе. Мальчик даже несколько раз. Как он мог это допустить?!
Да, вот ещё. Лили была младше брата на год, но он всё равно принял её в Хогвартс. Хотя в уставе чётко прописано: обучать магии лишь после одиннадцати лет! До этого ребёнок может жить в замке, но не колдовать – надорвётся, и станет сквибом. Указ от 1543 года, когда была Охота на ведьм, и несколько малолеток выгорели.
Для Лили этого пункта в уставе словно не существовало. Дамблдор без проблем принял её на первый курс, и магия замка пропустила такую молодую ученицу. Конечно, там всего год разницы, но для Хогвартса правила были прописаны чётко. И раньше он так не сбоил… помнится, в прошлом веке приводили в замок семилеток, давали палочки и просили колдовать. Так те даже искр не могли высечь!
А точно ли Лили было десять лет на момент её первого курса?
Дамблдор забыл и о странном красном аконите, и о вызове целителей в школу для слизеринца-Эванса. Судя по тому, что Попечительский совет даже палочкой не шевельнул после этого инцидента, врачи тоже подверглись изменению памяти.
А вот Северус помнил. И хорошо всё помнил, до малейших деталей!
– Северус, мальчик мой… – пробормотал директор, когда Снейп закончил свой монолог. – Найди мне этих детей, пожалуйста, и приведи в кабинет. Я бы хотел с ними поговорить.
– Альбус, вы помните, что воскресенье – неофициальный выходной у учителей?
Это было вроде традиции. По воскресеньям не устраивали ни собраний, ни разборок. Преподаватели планировали личное время: Флитвик работал над чарами, Вектор объедалась шоколадом, Синистра спала целый день, а сам Северус сидел перед камином и смотрел в огонь. По крайней мере, так было раньше, когда его грызла вина. Теперь же он снова взялся за изобретение зелий, что основательно забросил после смерти Лили.
А начал после появления Лили.
Та же или нет? Что происходит?
Даже сейчас у Снейпа было несколько идей, которые нужно срочно перенести на бумагу – Это Дамблдор видел так же ясно, как оперение Фоукса. Яркий взгляд исследователя, чуть подрагивающие пальцы, острая ухмылка.
– Да-да, Северус, только дело не терпит до понедельника. Ты можешь их найти и привести ко мне, разговор я проведу и без тебя.
– Смею напомнить, что мистер Эванс – слизеринец, так что разговаривать в любом случае придётся со мной. Я не оставляю своих подопечных, они слишком нервные для этого. Помните случай с аврорами?
Дамблдор поморщился. Да, авроры… досадный промах: во время противостояния с Волдемортом директор хотел приободрить мальчика, потерявшего отца. Ничего такого, просто слизеринец с воспалёнными красными глазами напомнил Альбусу его самого. Но на попытку приобнять и погладить по плечу подросток отреагировал заклинанием вызова авроров.
