Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)
– Да, ваше превосходительство.
– Да, вашество, конечно. Мы, эта… всё поняли.
Лили передёрнуло от того, насколько второй и третий голоса были полны какого-то восхищения и обожания. Она слышала, как подобным образом разговаривали в приюте. Та же мадам Струкс заигрывала подобным голосом со спонсорами и директором, помнится. А потом у неё появлялись новые серёжки – все такие же безвкусные и некрасивые, как и любые другие.
Может, здешние мужики тоже хотели серёжек от «превосходительства»?
Шаги прозвучали совсем близко к камере, Лили слепо повернула голову к ним, но глаз не открыла.
– Посмотрите только, – продолжал «превосходительство», – вот так и должны выглядеть богопротивные твари.
– Так точно, вашество.
– Конечно, ваше преосвященство, естественно!
Клетку, судя по звуку, открыли. Потом мужики хекнули, и рядом с Лили что-то влажно и тяжело шлёпнулось. Запах железа усилился в несколько раз.
Салли-Энн полузадушенно всхлипнула, и только поэтому Лили открыла глаза.
Рядом с ней было то, что когда-то называлось человеком. Признаться честно, Лили бы не опознала в бесформенной куче мяса и тряпок мужчину, если бы не руки. Те, вопреки всему, остались чистыми и целыми, с ровными белыми лунками ногтей и, кажется, коротким французским маникюром.
Лили кое-как нашла взглядом смутно-знакомое лицо и чистые среди крови островки золотых волос.
– П-п-проф-фессор, – тихонько заплакала Салли-Энн, – п-профес-сор…
Тело не пошевелилось. Оно и дышало едва-едва, не было слышно ни хрипов, ни стонов. Жизнь в профессоре Гилдерое Локхарте оставалась только благодаря чуду.
Клетка захлопнулась, замок щёлкнул.
Лили подняла глаза на стоящего рядом с прутьями решёток «превосходительство», встречая в ответ знакомый мягкий взгляд шоколадных глаз.
Август, её дорогой и любимый священник, смотрел на свою будущую прихожанку со слабым интересом и неслабым предвкушением.
– Вашес-ство, – подал голос один из мужиков-носильщиков, – а их точно нельзя, ну… того-этого? Ведь богопротивные твари же. А мы люди неженатые, нам, сами-с понимаете… того-этого надо.
– Нельзя, – мягко отозвался Август, не прерывая зрительного контакта с Лили. – Сначала мы должны узнать, что эти дьяволицы замышляли против Бога нашего единого. А уж потом Бог скажет своё Слово.
Мужики судорожно перекрестились; Август тоже, но очень медленно. Лили заметила, что он не донёс пальцы до левого плеча, смазав всю фигуру крещения.
Август тоже заметил, что она заметила – и знакомо, приятно улыбнулся. На правой щеке от этого появилась милая ямочка, от которой все женщины от пятнадцати до девяноста сходили с ума в далёком и безопасном будущем.
– Вашество, чего теперь-то делать?
– Сейчас свободны. Приведёте в мою келью рыжую через полчаса. Ни её, ни вторую девку не трогать.
– Как можно…
– Ещё ведь не было Слова, вашество!
Август вышел из казематов, за ним, как две верных собачки, выползли мужики. Лили осталась наедине с Салли-Энн и едва живым профессором Локхартом. Последнему, видимо, преподавать больше не придётся – дыхание мужчины становилось всё тише и тише.
Салли-Энн изменила своему обычному спокойствию и давилась тихой истерикой. Лицо девочки мгновенно покраснело, нос и веки распухли ещё больше, чем от побоев, она начала заикаться, но всё никак не могла прекратить лить слёзы.
– Угомонись, – поморщилась Лили.
– С-с-стра-ашно…
Эванс тоже было страшно, ведь это её «пригласил» к себе Август – или его точная копия. Священнику из двадцатого века была удивительно к лицу монашеская роба не-средневековья.
Полчаса до того, как вернулись мужики, Лили провела в молчании. Она слабо представляла, чего ей стоит ожидать. Другое время не было мягким для людей, и Лили давно поняла это. А она была женщиной, ребёнком, ведьмой, рыжей… полный набор.
Мужики, вошедшие в камеру, легко подхватили её за вывернутые руки – и Лили взвыла от боли. Её мучители, не меняясь в лицах, отволокли её в келью Августа, как и было приказано, и усадили на лавку. Для этого им пришлось развязать её ноги; Лили видела, как загорелась похоть в чужих глазах, когда мужские ладони шарили по её голым ногам – колгот или тёплых чулок она так и не смогла полюбить, а белья в до-средневековье не было. Юбка же мало защищала от чужого вожделения.
Август тоже следил за изменениями в поведении мужиков. Однако ему довольно быстро наскучила обычная человеческая похоть:
– Пошли вон.
– Да, вашество!
– Конечно!
– А можно нам ту, вторую… того-самого?
Август внимательно посмотрел на Лили: на то, как она нахмурилась при этом вопросе; как поджала губы и стрельнула взглядом на дверь; как едва заметно сощурились болотные глаза.
Август увидел всё это, и его лицо озарилось ангельски-доброй улыбкой.
– Можно.
Мужики, радостные, быстро откланялись. Лили не произнесла ни слова, но в её взгляде заметно добавилось ненависти.
Как только Август остался с Эванс наедине, он тотчас растерял всё тепло и напускную святость. Из глаз ушли последние крохи доброты, а вот мягкая, нежная улыбка так и осталась на его губах, будто приклеенная.
– Маленькая ведьма, как же я рад тебя видеть. А ты рада меня видеть?
Лили не ответила, за что сразу же получила сильный удар. Щеку опалило огнём, нижняя губа лопнула – Август не скупился на размах.
– Отвечай, маленькая ведьма, – продолжал он тоном, мягким и нежным, как и его улыбка. – Отвечай, дрянь!
– Не рада, – выплюнула Лили.
– Неправильный ответ.
Второй удар пришёлся на другую щёку. Видимо, для симметрии. Лили теперь ощущала себя хомяком, до того раздуло её лицо.
– Так ты рада меня видеть, маленькая ведьма?
– Рада.
– Как сильно? Говори! Рада меня видеть?!
– Рада… очень.
Он говорил с ней, как со старой знакомой, но Лили быстро поняла: «вашество» её не знал или просто не помнил. Но так же она убедилась в том, что этот мужчина – её Август. Просто очень-очень ранний, версия «ДО», если можно так сказать.
Время подействовало на него положительно. Сейчас же, в своём родном до-средневековье Август был яростным, злым и самую капельку сумасшедшим. А ещё он изо всех сил ненавидел как магов, так и маггловского Бога.
– Видишь ли, рыбка моя, – говорил Август, вытаскивая из-под лавки рядом с ногами Лили огромный ящик. – Бог – это, конечно, хорошо. Крылья, сила, всё такое. Всеобщее обожание, опять же… но намного веселее и интереснее быть против этого Бога, знаешь ли. Это свобода, какой ты никогда не узнаешь, смертное несчастное создание! Ты понимаешь, о чём я?
– Нет, – сказала Лили, принявшая правила «игры».
Отвечать было обязательно.
Отвечать было нужно то, что от тебя ожидает Август.
Отвечать надо сразу, не делая пауз.
Отвечать надо тем тоном, который от тебя ожидают.
– Ну конечно же не понимаешь, смертная ведьмочка, естественно! Ты же смертная… а вот я нет, знаешь? Только вот мне надо иногда подпитываться от таких вот смертных, как ты – нечасто, примерно раз в сто лет. И знаешь, что? Что, смертная искорка?
– Время пришло? – наугад спросила Лили.
– Именно, именно! Какая ты у меня умненькая!
Он говорил и говорил, а Лили с ужасом наблюдала за тем, как Август копается в открытом ящике. Как он вытаскивает многочисленные клещи, иглы, ножи, крошечные топорики и всё, что только может понадобиться хорошему палачу. Как он любовно протирает всё тряпочкой, чистым шёлком.
Пока она наблюдала за этими действиями, в голове у неё вихрем носились мысли. Розита рассказывала Лили, что есть маги, которые воруют у других жизненную энергию, чтобы самим оставаться в приемлемом состоянии. Тот же Костёр Нужды – древняя, грязная практика, когда к волшебному огню призывается ребёнок, которого потом выпивает маг…
Но больше всего энергии получалось не из одурманенных волшебников, а из тех, кто оставался в сознании – хотя бы в подобие сознания. Если их пытать особым образом, то энергии выделялось очень, очень много. Такому, как Август, хватило бы с лихвой.
А ещё Годрик говорил, что вроде бы был открыт проход… портал… и прошло в мир что-то… кто-то…
Лили ощутила, как её тело пробила мелкая дрожь. Пальцы на руках и ногах заледенели от ужаса и предчувствия скорой боли. От безумных радостных искорок в шоколадных глазах Августа девочке становилось не по себе: кружилась голова, слабели колени, начинало тошнить. Да только вот деваться было некуда, и спасти её никто не мог.
Август радостно хекнул, достал из сундучка мягкий мешочек и запустил в него руку. Вытянул он горсть голубого порошка в кулаке – Лили поняла цвет только из-за того, что на мокрые от пота пальцы Августа налипло немного средства.
– Знаешь, рыбка моя, вот тебе Слово Божие, его вердикт: виновна в ведьмовсте! И подлежишь несомненно адским мукам…
Затем мужчина дунул этот порошок прямо в лицо Лили. Эванс хотела было задержать дыхание, чтобы не вдохнуть непонятную пыльцу, но Август схватил девочку за волосы, запрокинул ей голову и буквально напихал остатки порошка в рот, нос, глаза и даже уши.
Сознание у Лили качнулось. В один миг всё перевернулось: вместо Августа перед ней стоял радостный, предвкушающий Эванс с нетипично-мягкой и доброй для него улыбкой. Яркие зелёные глаза лучились довольством и любовью.
Эванс наклонился к Лили, совсем близко к её уху, и прошептал:
– Я тут так подумал, рыбка… Наибольшую боль могут доставить только те, кого мы любим больше всего, верно?
========== Глава 19 ==========
– А я тебе говорю, что это совершенно невозможно!
– Годрик!..
– Нет, Розита, совершенно точно нет! Ни в коем случае, я не буду тобой рисковать из-за какой-то девицы, будь она хоть трижды твоя ученица!
– Она мне не ученица.
– Так тем более – нет!
– Да дай же мне сказать!
Гриффиндор экспрессивно всплеснул руками, что-то неразборчиво рявкнул и резко отвернулся, не обращая больше внимания на свою сестру. Розита раздражённо хлопнула веером по бедру, но догонять уходящего брата не стала – знала, что в таком состоянии что-либо доказывать ему бесполезно.
А она всего-то предложила пойти за рыженькой Лилиан. Девочка так некстати пропала… хотя спасти её было бы не так сложно. Взрослым боевым магам, конечно, а не химерологу и ритуалисту Розите!
Женщина с такой силой сжала веер, что тот натужно заскрипел – а ведь это было волшебное, зачарованное дерево со стальными вставками!
Розита послала спине брата злой взгляд, и зашагала в противоположную сторону, к замку. После проведения обряда для оживления строения больше не было нужды в сотнях простецов – и Годрик, добрая душа, пустил их всех под нож. «Для усиления замковой защиты, дорогая!»
Он, видимо, держал Розиту за идиотку. Будто она не знала, что подобные почти-массовые убийства никакую защиту не укрепляют. Просто Годрик был зол, а вымещал он свой поганый характер на других людях. Иногда это были пьяные драки, – вроде той, в которой он выиграл кабанью землю, – иногда сражения на мечах или посохах, иногда вот такие вот эскапады. Всё зависело от ситуации и окружения.
Зрелище вокруг было печальное. Ещё не успевший нормально родиться Замок уже был вынужден зализывать раны от своего первого сражения. Тут и там зияли вмятины на стенах, будто камень долбили своими дубинами великаны. Под ногами Розиты крошились ступени; кованые железные ворота и вовсе лежали отдельно от арочного проёма, который они, вообще-то, должны были закрывать. Королевский таран сделал своё дело, никакая магия не помогла.
Удивительно и позорно было осознавать, что при всей идеальности Хогвартской защиты, она совершенно игнорировала сквибов. Эти выродки без магии, презираемые и волшебниками, и простецами, обычно почему-то выбирали сторону последних и шли в церкви. Наверное, им нравилось смотреть на то, как по-настоящему одарённые волшебники горят на кострах, болтаются в петле или страдают от тысячи пыток. Тут уж никакой магии не хватало.
Армия к Хогвартсу подошла не слишком большая, но и её хватило, чтобы застать расслабившихся магов врасплох. К тому моменту, как Розита окончательно проснулась и в боевой готовности выбежала из собственных покоев, коридоры Замка пестрели выбоинами, разбитыми витражами и горячкой боя. Сквибы оказались тренированными, умели сражаться с оружием и особенно – против магов.
Да уж, много волшебников полегло тогда. Как назло, в ту ночь как раз все перебрались в Замок, чтобы отметить Рождение – не рядовое событие всё-таки. И немного перебрали вина, из-за чего обычные заклинания и наговоры выходили слабее.
Идеальный момент для нападения, как ни посмотри.
Бой был скоротечным, но очень грязным. Розита лично размозжила голову не одному сквибу, а уж про девицу Хаффлпафф и говорить нечего – та к концу схватки была с ног до головы покрыта кровью. Настоящий берсеркер.
Скальд лишился половины королевского налога и возможности самолично прибить «сопливого» монарха – тот сбежал, подобрав юбки, если можно так выразиться. И утащил в качестве трофея с собой несколько магов.
Так бы Розита плюнула на подобные потери, но… но.
Среди тех магов была Лили Эванс – рыжая маленькая колдунья, что утёнком следовала за Розитой практически с самого момента появления девчушки в Замке. Лили задавала вопросы, шепеляво восторгалась магическим умением Розиты, рассказывала небылицы про будущее и активно очаровывала всех подряд.
Розита привязалась к девочке. Был ли это проснувшийся материнский инстинкт или же обыкновенное человеческое стремление защищать дорогих людей, не важно. Главное – Розита не собиралась оставлять ситуацию в том виде, в котором она сейчас есть.
– Нехорошо это кончится, – выступила из темноты Ровена. – Мне видение было. Нехорошо.
За спиной пифии стояла мрачная, но полная решимости Хельга. Рыжая за пояс заткнула свои любимые топоры, надела боевой наряд из кафтана и штанов, убрала косы, чтобы не мешались. Сама Равенкло тоже выглядела так, будто шла на войну: в мягкой кольчуге, с латными поножами и наручами, без ребёнка. Елену частенько оставляли с личем – тому нравилось возиться с ребёнком из-за Грани.
Розита воинственно выдвинула подбородок.
– И что, мне теперь её оставить один на один с простецами и церковниками?
– Нет. Поэтому я пришла сама и привела Хельгу.
Хаффлпафф согласно кивнула и скривила хорошенькое лицо.
– Мужчины… Они, Розита, всегда считают, что исключительно правы, что бы ни происходило. Как говорила Лили, сейчас просто такое время.
Розита прищурилась и согласно кивнула. Когда она только заикнулась о том, чтобы спасти свою рыжую знакомую ведьмочку, Салазар отреагировал вполне предсказуемо. То есть, категорически запретил что-либо делать, потому что «Ты, Розита, для меня важнее Лилит».
Такое, может, и приятно слышать, но только не по отношению к хорошим знакомым и тем, к кому ты привязан.
– Ты знаешь, куда перемещаться? – спросила Розита у пифии.
Равенкло хмыкнула.
– Естественно. Высчитала координаты для аппарации сразу после видения. Погрешность плюс-минус сто метров, но мы никуда не влипнем точно. Так что отправляться можем в любое время. Тебе нужно что-то ещё взять?
– Нет, всё с собой.
– Тогда мне нужно пару минут для создания портала. Троих туда я ещё потяну, а вот четверых обратно уже нет. Так что лишним не будет.
Пока Ровена колдовала над неприметным браслетом, Розита проверила собственные карманы. У неё действительно, на удачу, всё оказалось с собой: и камни-накопители, и ритуальный мел, и верёвка, и вообще всё, что только может пригодиться в полубоевой операции.
Но, всё же, как же неудачно выходит! Пифия, ритуалистка и необученный берсеркер в гораздо большей опасности, чем пара-тройка боевых магов. Если бы только Годрик и Салазар были хоть немного посговорчивее… Розита согласилась бы даже не выходить из замка во время спасения Лили, только бы девчушку вернули в Хогвартс.
Под руки ей ткнулась лобастая голова. Ладони ощутимо кольнуло жёсткой щетиной, и Розита улыбнулась: давно она не видела этого духа.
– Лили назвала тебя Хогвартсом, – тихо сказала Розита кабану.
Тот тихонько хрюкнул и снова потёрся о ладонь, царапая щетинками кожу. То ли прощался, то ли подбадривал – Гриффиндор не поняла настроения кабана.
– Готово, – сказала Ровена. – Идите сюда и беритесь за браслет. Перемещение завязываю на тебя, Розита, мне не потянуть чисто по контролю.
Духа ни Равенкло, ни Хаффлпафф не видели, но Розиту это не удивило. Как-то выходило, что на кабана не обращал внимания даже Годрик и лич – а уж они должны были привыкнуть работать с тонким планом.
Лили духа тоже не видела, но ощущала. Наверное, поэтому Розита решила после постройки Замка предложить рыжей стать ученицей леди Гриффиндор. Всё равно Салазар, как патрон Эванс, теперь навеки был прикован к Замку. Как и сама Розита.
Она взялась за браслет, в свободной ладони сжала локоть Хельги. Хаффлпафф ухватилась за Ровену, а Равенкло замкнула круг. Обычная предосторожность при перемещении порталами, чтобы не раскидало.
– Розита? Розита, стой!
Гриффиндор подняла голову. В дальнем конце замкового коридора замер Салазар. Был Слизерин более бледен, чем обычно, и совершенно точно не рад решению своей невесты.
– Розита!
Он кинулся вперёд, на глазах меняя форму на аниму. Робу разорвало, бледное тело вытянулось и покрылось чёрно-зелёной чешуёй с золотыми искрами. В коридоре сразу стало тесно – анима у Слизерина была громадной.
Розита не стала дожидаться, пока Салазар доберётся до неё, и активировала портал.
Перемещение было неприятным, но вполне терпимым, Ровена оказалась неплохим портальщиком. Ведьм перенесло в какой-то то ли сарай, то ли амбар, где на стоге сена призывно стонала парочка крестьян. Девица вроде бы отбивалась от мужчины, но при этом так призывно раздвигала ноги, что было ясно: несогласие там точно мнимое.
– Нет, нет, – стонала девица, – не надо, не надо!
Мужчина в ответ рычал и рвал одежду на своей пассии. Но рвал аккуратно – чисто по швам, чтобы не портить отрезы ткани.
Против воли Розита расхохоталась.
Парочка зашлась визгом и заметалась на сене. Мужик, как более одетый, тотчас выскочил из амбара – только его и видели. Девица пыталась то ли отползти и зарыться в сено, то ли прикрыть оголённую грудь порванным платьем.
– Тоже мне, нашли место, – проворчала Хельга. – Ни стыда, ни совести! У меня бы матушку от такого разорвало бы от возмущения!
– Хорошо, что тут нет твоей матушки, – философски заметила Ровена, не обращая внимания на поскуливающую девицу. – Идём, я знаю, куда нам надо.
Они выбрались из амбара, предварительно набросив на себя целую связку чар. Теперь их бы увидел разве что сильный маг; церковники и простецы проходили мимо, не замечая ведьм.
– Идём, идём, – подгоняла женщин Ровена. – Тут недалеко.
Они прошли мимо покосившихся деревенских домиков и быстро зашли в небольшой каменный «замок». Строение было едва ли больше богатой усадьбы, зато имело высокую тонкую «башню» в пять этажей минимум. Смотрелось это точно пародия на нормальное здание, нарисованная маленьким ребёнком.
Едва женщины вошли в этот шедевр архитектуры и закрыли дверь, как услышали громкий хриплый визг.
– Сверху! – сразу определила Ровена.
Лестница в башенку вела очень узкая, Розита со своей дородной фигурой едва смогла пройти. К тому моменту, как Ровена и Хельга уже поднялись, леди Гриффиндор едва преодолела половину.
– Нет, нет! – слышала Розита голос Лили. – Нет! Он сейчас сильный!
– Таково было Слово Божие: виновна и подлежит адским мукам!
Раздался грохот, заорала от боли и ярости Хельга. Розита, наконец, поднялась по чёртовой лестнице и едва успела отшатнуться в сторону – мимо пробежала Ровена, волочащая за руку девицу примерно одного с Лили возраста.
– Помоги Хельге! – приказала пифия, прежде чем исчезнуть в вихре перемещения.
Розита кинулась в комнату, полная решимости и готовая к чему угодно. Но всё равно замерла на пороге, ошеломлённая, когда вошла.
Лили сразу бросалась в глаза, взгляд просто прикипал к ней. Её волосы стали ярче, напоминая теперь по цвету не тёмную медь, а яркое пламя – рыжие, полные волшебства огненные всполохи. На кончиках они слипались от тёмной засохшей крови и превращались в неаккуратные твёрдые сосульки.
Всё лицо Лили было залито кровью, Розита не могла разобрать ни губ, ни глаз. Со щеки у девушки была снята полоска кожи – прямо через глаз, вместе с верхним веком. Тёмное мясо глянцево блестело в слабом свете факелов и навевало воспоминания о сырой говядине.
Руки и ноги Эванс оказались вывернуты под неестественными углами и крепились к кандалам на стене. Девочка, фактически, висела на собственных суставах, которые не справлялись с нагрузкой.
На ней, к удивлению, осталась одежда – длинная юбка, которую девочке подарила сама Розита, рубаха от Годрика. На шее висела залитая кровью цепочка с двумя кольцами, которые создавала леди Гриффиндор; бирюза сияла от напитавшей её магии, а халькантит, напротив, совсем скрылся за бордовой плёнкой. Ноги голые, окровавленные.
Больше всего Розиту поразили иглы и колья, торчащие из тела девочки – из рук, из ног, из живота и даже из груди. Такое расположение напоминало о ритуальном убийстве, и, по-хорошему, Эванс не должна была остаться в живых…
Но она даже говорила, несмотря на то, что ей глубоко перерезали глотку.
Новый грохот вывел Розиту из оцепенения. Хельга раз за разом кидалась на запачканного кровью мужчину, пытаясь достать того если не топором, так хотя бы пинком, но то и дело терпела неудачу. Предполагаемый палач уворачивался, отшвыривал от себя более лёгкую девушку и совсем не по-человечески рычал.
Розита кинулась к Лили, магией выдёргивая кандалы из стены и освобождая конечности девочки. Пришлось опуститься на колени.
– Детка, ты сама сможешь идти?
– Нет, он вывернул суставы, – удивительно-трезво сказала Эванс.
– Он накачал тебя чем-то, чтобы ты не испытывала боли?
– Это просто шок.
Розита присмотрелась и понимающе кивнула: зрачки у Лили были раскрыты настолько широко, что практически заслоняли собой радужку.
Хельгу отшвырнуло совсем рядом с ними, но вошедшая в ярость берсеркер тотчас кинулась обратно на противника.
– Это маг?
– Маггл или магик, я не поняла… называл себя демоном, но это может быть выверт, типа он против Бога. Подпитывается магами для бессмертия. Убивал меня несколько раз, но я никак не могу умереть… он был счастлив.
Вернулась Ровена, быстро подхватила Лили на руки и исчезла в новом вихре перемещения. Розита встала с колен и примерилась, чтобы ухватить Хельгу за руку или хотя бы за одежду.
С подобным способом обретения могущества леди Гриффиндор уже сталкивалась, и не раз. К сожалению, после напитки такие не-маги, кем бы они ни были, становились слишком сильны, чтобы один берсеркер и один ритуалист смогли с ним справиться. А значит, нужно отступить. И портал-браслет на руке Розиты мог им помочь.
Женщине удалось вцепиться в руку Хаффлпафф, когда не-маг снова отшвырнул ту рядом с Розитой. Воронка портала раскрылась в считанные мгновения, но за мгновение до того, как переместиться, Розита ощутила сильную боль в груди.
Их выкинуло не в замковый коридор, как настраивала Ровена, а прямо перед замковыми воротами. Розита грузно опустилась на четвереньки, а Хельга вырвала у неё свою руку и громко завизжала – своеобразно оплакивала потерянную добычу, видимо.
Дышать Розите становилось всё тяжелее. Опустив руку на грудь, леди Гриффиндор ощутила не жёсткую ткань платья, а щербатый колышек.
Не-маг успел швырнуть его прямо в открывшийся зев портала. Какая неудача.
Из замка выбежали маги; впереди всех был Годрик. Салазар в анима-форме разбил шипастой головой один из витражей и выскользнул из здания на траву. От волнения он не мог перекинуться обратно – Розита знала о такой особенности своего жениха.
Годрик тяжело упал на колени рядом с сестрой и подхватил ту под руки.
– Зитти! – непривычно-тихо сказал он. – Зитти!..
– Всё нормально.
Она приподнялась и прислонилась своим лбом ко лбу брата. Тот ухватился жёсткими пальцами за её лицо, не давая отстраниться, и зажмурился, будто от сильной боли.
– Зитти…
Платье Розиты быстро намокало от крови. Леди Гриффиндор начала чувствовать, как немеют кончики пальцев и мутнеет голова – родные и знакомые признаки нехватки крови. Сколько раз она ощущала подобное во время ритуалов? Не счесть.
– Годрик, неси атейм. Годрик! – прикрикнула Розита, тотчас закашлявшись. – Годрик, атейм.
Гриффиндор не сдвинулся ни на миллиметр, зато Розита ощутила, как в её руку ложится запрашиваемый ритуальный нож. За спиной Годрика стояла мрачная Ровена.
– Зитти, не надо, – проскулил Годрик. – Ну не надо же, а?.. У нас тут есть лич и Лилька эта твоя, будь она неладна, тоже хороший некромант вроде, раз Еленку подняла… Ну Зитти, ну не надо же, Зитти, милая, любимая моя… ну хочешь, я больше не буду химер поднимать? Зитти, только не надо.
Рядом обеспокоенно мотылял крупной змеиной головой Салазар. Глаза у него были то знакомо-зелёными, то совершенно безумными, звериными и светло-голубыми.
Холод добрался до локтей и колен. Розита едва держала в руках атейм – тот всё пытался выскользнуть из непослушных пальцев.
– Годр-рик… помоги.
Они обсуждали это, но скорее в шутку. Мол, если кто-то из магов, что участвовал в оживлении Замка, будет при смерти, то можно использовать его, чтобы очистить землю от проклятия. Только и надо, что добровольная жертва и специальный заговорённый нож – атейм, как любила называть его Розита. Прекрасное, магическое слово как нельзя лучше подходило зачарованному оружию.
Вот и дошутились.
По лицу Годрика катились слёзы – крупные, наверняка горькие от ситуации. Ладонь, которой он обхватил руку Розиты, заметно дрожала и была липко-мокрой от холодного пота.
Он приставил искривлённое лезвие атейма к груди Розиты, но никак не мог заставить себя нажать на него, чтобы завершить древний ритуал.
Помогла Хельга, вернувшая своё сознание. Она опустилась рядом с женихом и положила свою ладошку сверху его. Салазар обвился толстыми кольцами вокруг магов и уложил голову совсем рядом с Розитой – так, чтобы та смогла погладить чешую в прощальной ласке.
– Давай.
Атейм вошёл легко, без сопротивления. Розита на миг задохнулась от переполняющего её счастья и облегчения – а в следующее мгновение она уже стояла рядом с собственным телом.
Змеиное тело Салазара искривилось в конвульсиях, Годрик трубно завыл, Хельга тихонько осела на землю. Ровена рядом качала на руках своего ребёнка – вероятно, того принёс лич.
– Это был красивый поступок, – услышала Розита.
Она обернулась, чтобы увидеть Лили – но не свою знакомую молодушку-Эванс, а взрослую женщину. Волосы полыхали, глаза из болот стали яркой зеленью.
За ней стоял Смерть. Его сложно было не узнать, всё же у Розиты в дедушках ходил благословлённый.
Она поприветствовала Вечного, как равного, слегка склонив голову и присев в книксене.
– Ты тоже умерла? – спросила Розита у Лили.
Та покачала головой.
– В каком-то смысле. Но не сейчас, а много позже… не думаю, что это важно. Я просила у него, чтобы он оставил тебя, но…
– Но твоё время пришло, – завершил за Лили Смерть, – и никакие просьбы этого не изменят.
Розита обернулась на брата и жениха. Она посмотрела на мерно покачивающийся на озере корабль Скальда, на Замок, на стоящего около её тела духа кабана – теперь свободного от проклятия собственной земли.
Замок был прекрасен.
Смерть подошёл к ней и протянул руку.
– У нас ведь получилось? – спросила Розита, принимая холодную ладонь. – Замок… он выстоит?
Смерть улыбнулся.
– Он будет стоять присно и вовек.
========== Глава 20 ==========
Лили открыла глаза.
Точнее, глаз. Второй не надо было открывать – он и так был открыт. Не было века, которое могло бы опуститься.
В её лёгких был целый килограмм пыли. Девочка неловко повернулась на бок и принялась кашлять, молясь всем богам лишь о том, чтобы не выплюнуть собственные лёгкие. Глотку драло, трахея при каждом вдохе отдавалась острой раздирающей болью, грудь хотелось вскрыть и вытащить из неё всё то, что так саднит.
Когда приступ кашля прошёл, она ещё некоторое время лежала на холодных камнях, пытаясь прийти в себя. Было тяжело: пульсировали открытые раны, жутко чесался неприкрытый веком глаз, ломило суставы. Руки и ноги дрожали так, что Лили даже не думала о том, чтобы встать.
Она прикрыла здоровый глаз и принялась осматривать место, в которое она попала.
Это были какие-то подземелья. Точнее, зал в подземельях. Пол оказался усеян всякой трухой: крошечными крысиными скелетами и костями значительно больше; мелким бытовым мусором вроде перьев и обрывков листов; пылью, пылью, пылью; чешуёй и кусочками змеиного выползка. Всё это богатство валялось, собиралось в кучки по углам и почти равномерно устилало каменный серый пол.
Лили тяжело перевернулась на спину и раскинула руки. Немного отдохнув, она кое-как села и едва не умерла от одышки: простое вроде бы действие потребовало у неё слишком много сил.
Она потёрла горло, – открытая рана неприятно саднила, но хотя бы кровь из неё не капала, – а затем взялась за один из колышков, торчащих в её ноге. Вытянуть его оказалось неожиданно сложно: проклятое древко было выточено так, что вбивалось намного легче, чем вытаскивалось. Лили пришлось раскроить собственную ногу едва ли не до кости, только чтобы избавиться от мешающегося предмета.
С другими кольями дело было не лучше. Тот, что Август пытался вбить в сердце, и вовсе зацепился за кости – и Лили сломала себе пару рёбер, чтобы вытянуть его.
Естественно, она выглядела, да и ощущала себя совершенно отвратительно. Пожалуй, даже Эванс никогда не выглядел настолько неживым, как она.
В голове у Лили были кристально-чисто. Никакой мути, никаких мыслей, только гладкое озеро разума. На появление безликого она практически не отреагировала.
– Отвратительно выглядишь.
Она дёрнула головой и кое-как скривила губы: пошёл ты, знаешь куда?
Безликий не обиделся. Только знакомо-пренебрежительно хмыкнул.
Он швырнул Лили под ноги Салли-Энн – девочка была жива, но едва-едва; дышала она через раз. Старые раны от побоев магглов вспухли и разошлись отёками; новые, от того, о чём Лили не хотела думать, всё ещё кровили. Эванс с горечью подумала о том, что ей чертовски не везёт с соседками по комнате – те имеют ужасную склонность чуть что умирать.
– Она умрёт через пару минут, – подтвердил мысли Лили безликий. – Так что тебе лучше бы поторопиться.
Лили не пошевелилась.
– Оживи её, – хрипло сказала девочка. – Её время…
– Её время вышло ещё год назад. Она должна была умереть во время нападения тролля, вместо Гермионы Грейнджер – помнишь её? Так что вперёд, юная Госпожа, ты знаешь, что делать. Или ты хочешь умереть?
– Я не умру… ты говорил, что я бессмертна. Таков уговор.
Лицо безликого треснуло в улыбке.
