Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)
Такой фавор, конечно, заметили. Их даже пытались называть «любовничками», что было просто смешно. Снейп, единожды услышав такое сравнение от злых детишек, страшно изменился в лице… несчастного гриффиндорца, ляпнувшего оскорбление не в том месте и не в то время потом практически не видели. Всё его время внезапно оказалось занято отработками: чисткой туалетов, чисткой котлов, чисткой парт от слизи, чисткой стен от плесени, чисткой картошки… вы хоть представляете, сколько нужно картошки, чтобы накормить всех студентов?
После отработок в гостиной Гриффиндора несчастного ждала Лили – злая, обученная малефицизму в не-средневековье ведьма, – которую Северус Снейп начал избегать. Жизнь слишком болтливого парня буквально превратилась в ад.
На следующий год он не приехал. Перевёлся в Шармбатон, если верить слухам. Скатертью дорога, в общем. Лили только надеялась, что на новом месте он всё-таки начнёт следить за языком.
До хижины Хагрида Лили добиралась добрых двадцать минут – наслаждалась тёплой погодой и запахом жухлых ароматных трав. Рубеус ждал её, сидя на лавке возле дома. При виде подруги по переписке он встал, нервным жестом пригладил бороду и затрубил:
– Лилька! Приве-ет!
Лили против воли рассмеялась. При живом общении Хагрид оказался более неуклюжим и тяжело подбирал слова; тем ценнее становились все его письма, какой бы длины они ни были.
– Привет, привет! Что у нас сегодня, единороги? Келпи? Фестралы? Может, к кентаврам зайдём?
– И уйдём с задами, полными стрел, – добродушно усмехнулся Хагрид. – Нет уж. Сегодня я тебе покажу древесных нимф.
– Дриад?
– Не-е… эти ужо уснули поди – осень-то, хоть и тёплая. Поэтому именно нимфы. Но не в водичке, а в деревьях. Ну, чего говорить, пошли ужо.
Лили с готовностью уцепилась за предложенную руку, – в другой Хагрид нёс впечатляющих размеров арбалет, – свистнула собаку лесника и позволила утянуть себя в мир волшебства и по-осеннему чудесного леса.
В конце концов, в этом времени здесь если и водились оборотни, то с ней был полувеликан. А ещё она научилась изгонять зверолюдей… Слизерин научил, незадолго до её перехода обратно, в настоящее.
Она больше волновалась за безопасность брата: Эванс, хотя и получил от сестры все рекомендации по проведению обряда, всё же оставался неучем и не имел практического опыта в подобных делах. Если что-то пойдёт не так, то подстраховать его сможет только Сириус – а тот и сам был примерно на том же уровне по умению.
Оставалось только уповать на удачу.
Впрочем, волновалась Лили зря: Эванс выполнял все её поручения по подготовке к обряду с изрядным педантизмом. Дело было не в страхе перед последствиями, а в нежелании расставаться с приглянувшимся нечто в медальоне с гравировкой змеи. Чем бы ни являлась его начинка, Эванс хотел оставить её у себя.
Халькантит, судя по нумерологическим расчётам Сириуса, подходил идеально для хранения всего нематериального. Дело было то ли в гранях кристалла, то ли в градусах углов вещества на более мелком уровне… не суть важно. Для Эванса главным являлось то, что кольцо он мог носить при себе постоянно. Сдёрнуть его с пальца владельца можно было бы только после окончательной смерти юноши – или если отрезать всю руку, к примеру.
Он тщательно охранял своё сокровище.
Ритуальный зал в Блек-хаусе напоминал большую пещеру, хотя и находился под домом. Сириус рассказывал, что помещение было рукотворным, но ему специально придали подобный вид, для антуража. Вроде бы при таком внешнем виде магам было легче нацеливаться на ритуалы. Таинственность, мрак, чёрная магия…
Эванс этого не понимал. Он мог бы проводить те же действия и в стерильной больничной палате, и на улице. Главное было не снаружи, а внутри. Сила заключалась в настрое и намерении мага, как говорила Лили.
Сириус крутился рядом. То подаст нужный мел, то укажет на возможную неточность, по его мнению. Ошибок Эванс не совершал, но всё равно был благодарен взрослому магу за бдительность. Всегда лучше несколько раз перепроверить свои действия, чем потом расплачиваться за небрежность.
Для ритуала нужен был достаточно сложный рисунок вокруг алтаря в ритуальной комнате. Сделать его оказалось несколько труднее, чем Эванс рассчитывал: пол в комнате-пещере был под стать всему антуражу. Эванс замучился проводить мелом по всем неровностям, ямам и выпуклостям, чтобы сделать непрерывную линию.
Сириус только руками разводил и извинительно улыбался:
– Предки… для них всегда важнее было внешнее, а не внутреннее. Мой папаша тоже постоянно ругался на того, кто не удосужился хотя бы пол ровным сделать. Столько ритуалов из-за этого пришлось пересчитывать, ты даже представить не можешь.
Эванс и не хотел представлять.
Он закончил с рисунком только к глубокому вечеру. Сириус успел поесть, подремать и поругаться через камин со Снейпом – предупреждал, что Эванс останется на Гриммо, 12 на ночь и вернётся в школу или завтра вечером, или в понедельник утром. Ясное дело, что Снейпу это не понравилось. Эванс даже слышал, как взрослые маги обменивались оскорблениями:
– Ты бы ещё позже об этом сообщил, – шипел декан Слизерина на Блека. – Вот была бы радость!
Часы отстукивали последний час уходящего дня.
– Сообщил же, – отлаивался Сириус, – будь и за это благодарен!
– Привязчивая, безмозглая, легкомысленная шавка!
– Уж кто бы говорил, нюнчик! Напомнить, за что ты получил эту кличку, лилькина болонка?!
Секунд тридцать стояла тишина. Потом маги скомкано, неуверенно попрощались, и Сириус спустился к Эвансу в ритуальную комнату.
– Не знаю, щеночек, не знаю… простит ли Лили меня когда-нибудь? Я даже с её Снейпом поладить не могу.
– Ладить не обязательно. Просто не провоцируй.
– Да меня один нос его!.. а, пустое. Что у тебя?
Эванс как раз закончил с рисунком, можно было начинать ритуал. Сириус отошёл к стене – в этом действии он будет лишь наблюдателем и охраной, если понадобится. Всё основное лежало на юном маге.
Алтарь сиял тёмно-синим. Эванс подошёл к нему, ощущая внутреннюю дрожь, и положил на плоскую верхушку медальон и кольцо. Халькантит смотрелся прозрачным кусочком льда на тёмном фоне. Медальон со змеёй странно вибрировал.
Слова не были нужны, Лили составила ритуал так, чтобы доставить минимум неудобств брату. Эвансу требовалось просто сосредоточиться и как следует представить, что «нечто» из медальона перетекает в кольцо. Чем бы это «нечто» ни было.
Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, больше для настройки сознания. Воображение у него было сильным, но шёпот на грани сознания, который он постоянно слышал, серьёзно отвлекал. Он только усилился с началом безмолвного ритуала; Эванс мог даже разобрать отдельные слова в обычно невнятном бубнёже.
Один из голосов то приближался, то отдалялся. Против воли Эванс прислушался – и этот голос внезапно раздался очень близко к нему, практически у самого уха:
– Это мой медальон. Мой!
Звучал голос не грозно и не опасно, а скорее плаксиво. Будто у ребёнка что-то отобрали, и он никак не может вернуть себе вожделенную вещь. Вот и остаётся только ныть и звать взрослых – хоть кого-нибудь, кто сможет наказать хулигана.
Или же попытаться отобрать своё самому.
Эванс ощутил чужие руки на собственных плечах. Коротко вскрикнул Сириус. Затылок Эванса обдало холодным земляным дыханием, волосы зашевелились.
– Это мой медальон. Почему ты взял мой медальон? Отвечай. Отвечай!
Эванс прикрыл глаза, чётко представляя, как неясная субстанция перетекает из медальона в кольцо. Говорить было нельзя. Реагировать тоже – это сорвало бы весь рисунок ритуала. Лили о таком предупреждала.
Сириус забормотал что-то на неясном языке, хватка на плечах Эванса усилилась. Блек в тот же момент начал бубнить нечто на другом наречии, но силы холодных пальцев это не уменьшило. Наоборот.
Призрак приподнял юношу над полом, продолжая удерживать за плечи ледяными пальцами. Был бы Эванс живым, то наверняка ощутил бы боль – но её не было, и за одно это он был благодарен своей не-жизни. Он хорошо помнил болезненность второго года в Хогвартсе, когда пропала Лили. Ему хватило.
– Это мой медальон! Ты ничего не сделаешь с моим медальоном!
Призрак отшвырнул Эванса от алтаря и сам ломанулся к лежащим на нём магическим вещам. Бесполезно; магическая защита не пропускала мёртвого к атрибутам ритуала.
От этого призрак словно сошёл с ума. Он заревел, точно зверь; черты достаточно приятного лица тоже по-звериному вытянулись. Эванс смотрел на то, как Регулус Блек, – его портрет Эванс видел на чердаке дома, – теряет последние человеческие черты, становясь непонятно чем. Не человек, не зверь, не демон и не магик – неясная неживая тварь, рвущая призрачные жилы, лишь бы дотянуться когтистыми не-руками до вожделенного медальона.
Сириус, не растерявшись, вытащил Эванса за пределы начерченного круга и в два мазка поправил нарушенную линию. Теперь ритуальный рисунок захлопнулся, как ловушка. То, что когда-то было Регулусом, не могло бы выйти из неё.
– Мне жаль, – невпопад сказал Эванс.
– Мне тоже, щеночек. Мне тоже.
Старший Блек смотрел на то, как беснуется неясное существо в ловушке, с сильной горечью в серых глазах. Несмотря ни на что, младшего брата он любил – и сильно. Это детское чувство прошло с ним через всю жизнь, хоть и было заглушено глупой гражданской войной.
– Мы сражались за разные идеи, – тихо сказал Сириус, наблюдая за сумасшедшим призраком, – Рег ушёл в Пожиратели, я вступил в Орден Феникса. Его Дамблдор основал. Потом Рег пропал, никто не знал, что с ним. На гобелене череп. Не жив, не мёртв, где-то посередине значит. А он вот где… хорошо, что мать этого не видит, совсем бы с ума сошла. У неё всегда была слабая голова, а младшего она просто обожала.
Регулус замер около алтаря, нависнув над ним, практически лёжа на силовом поле вокруг артефактов. В местах соприкосновения изменённого призрака с магическим куполом появлялись золотые искры. В тёмной пещере они смотрелись как звёзды в далёком космосе.
– Я его любил, все эти годы любил… оттого и злился. Не мог принять того, что мелкий идиот стал ставленником Волдеморта.
Эванс, услышав последнее имя, поднял взгляд на Сириуса.
– Как?
– Что «как», оленёнок?
– Как ты назвал того, к кому ушёл твой брат?
– Волдеморт-то? Волдеморт, он же Тёмный Лорд. Ты совсем не знаешь историю собственной семьи, щеночек? Это же неправильно! Ты родителей лишился из-за этого… этого ур-рода. Слушай, я расскажу… расскажу. Слушай.
Призрак тихонько скулил над артефактами, почти плакал над ними. Сириус рассказывал историю, которую Эванс уже знал – от Лили, а та знала её от Снейпа. Но Эванс всё равно не перебивал Сириуса. Пока тот был занят рассказом, он не мешал юноше думать.
«Морт». Лили говорила, что в доме Драко появляется гость «Морт». «Молда-Мола-Морто-как-его».
Волдеморт.
И от Драко так соблазнительно, так сильно, так восхитительно пахло багульником! Были ли связаны два этих события?
Стоило выяснить.
Очередной взгляд на плачущее над артефактами чудовище вызвал только брезгливость.
Ещё было нужно найти другое место для ритуала. Такое, где всякие… немёртвые не будут вмешиваться в его ход.
========== Глава 6 ==========
– Я немного… обеспокоен.
Лили подняла голову от рисунка, – на Истории Магии она частенько рисовала, – и посмотрела на брата. «Обеспокоен» Эванса могло быть приравнено к проблемам мирового масштаба.
Ну, может, не мирового… но уровня страны точно.
– Почему?
Как-то так вышло, что на четвёртом курсе Эвансам оказалось выгодно ходить на Историю. По расписанию это был единственный предмет, сдвоенный у Гриффиндора и Слизерина; к тому же профессор-призрак был слишком увлечён собственным рассказом и не обращал внимания на студентов. Да и вообще ни на что не обращал внимания, буквально. Лили однажды пришла на урок посреди занятия и прошла через преподавателя – тот даже не прервал свою лекцию.
Сейчас профессор Биннс довольно уныло рассказывал про то, что какой-то Кровавый Гоблин, – Лили не была уверена в нужной торжественности и заглавных буквах, – чуть ли не в одиночку раскидал армию волшебников. Было странно, что мёртвый учитель так восхищался боевыми качествами представителя другой расы. Противник, как-никак.
Эванс немного помолчал, видимо, подбирая слова. Лили добавила к наброску того самого Кровавого несколько жирных линий.
– Сегодня ночью у меня чуть было не украли медальон.
– А, это. Опять Нотт?
Про одержимость Теодора побрякушкой брата Лили знала – Эванс ещё после первой попытки стянуть украшение пожаловался на ненормальное поведение соседа по комнате. Лили хотела бы фыркнуть в ответ на эту жалобу, но не стала. Это точно бы обидело брата.
Хотя, говоря откровенно, сам Эванс носился со своим медальоном намного больше, чем Нотт. А если уж вспомнить дневник Тома Марволо…
– И никуда не убрать… Кричеру и Дин я не так доверяю, Сири живёт в доме с призраком, а ты отказываешься придержать его у себя.
Лили кивнула, тщательно вырисовывая клыки у гоблина. Она отказывалась – помнила, чем аукнулась ей попытка как-то контактировать с вожделенным для Эванса дневником. Чёрную тетрадку она всё-таки достала, конечно, всё ради братика; Эванс потом не выказывал того же вожделения, получив заветную вещицу. Но приключений Лили в любом случае хватило. Надолго.
Про Блека тоже всё было понятно – Регулуса никто не отменял. Младший братишка шлялся по особняку, проявив себя и для обычных людей. Выл, стенал, плакал, выводил старшего и маменькин портрет. Прошедший, но неудавшийся ритуал по переносу сущности медальона больше отразился на призраке: тот теперь не мог вернуться в невидимое состояние.
Особняк, эльфы, Сириус и даже Вальбурга с нетерпением ждали зимних каникул. Тогда Лили, как единственный доступный некромант, могла бы попытаться что-нибудь сделать. Ради такого даже разворошили несколько книжных заначек с откровенной чернухой; Лили и сама едва дожидалась зимы, чтобы приступить к изучению древних и интересных книжек по тёмному искусству.
Но даже если бы у неё получилось бы изгнать Регулуса из мира живых, проблему с медальоном это не решало. Его сущность всё равно нужно было перемещать в халькантит. А для этого требовалось повторение ритуала.
Сириус искал способы экранирования места и присматривался к заброшенным домам. Проблема была в том, что ему нельзя было светиться рядом с заброшками: после ритуала на месте так фонило тёмной магией, что за одно подозрение Сириус мог снова оказаться в застенках Азкабана. Блек-хаус спасала только старая защита, возведённая неизвестно когда. А так сбежались бы авроры со всей страны.
Над местом проведения ритуала думали всей семьёй. Даже непримиримая Вальбурга что-то пыталась советовать – бесполезно, но приятно. Леди редко проявляла участие, всё больше ворчала или ругалась.
– Что делать будем? – спросил Эванс.
Лили легонько заштриховала кованые латы гоблина и подпёрла голову рукой. Биннс продолжал нудеть о том, какие коротышки прекрасные, и как всем магам повезло, что магики направили весь свой потенциал на банковское дело. Ведь они такие честные, умные, матёрые, отважные, потрясающие карлики!
– Послушаем наконец совета учителя? – предложила Лили.
– В смысле?
– Сходим в банк в выходные. И у тебя, и у меня в сейфах была какая-то макулатура. Может, там и бумаги о собственности есть?
Эванс нахмурил тёмные брови и поджал губы.
– Собственность?.. у меня что-то было. От Эвелины.
– Она что-то завещала?
– Дом… вроде бы. Но я не помню, где он расположен. Все прошлые воспоминания до приюта такие… блеклые.
Решено было всё же начать с посещения банка, хотя Эванс продолжал свои попытки вспомнить, где же находился дом мисс Оллсандей. Как назло, у него ничего не получалось: юноша даже ходил через Серые Пустоши на могилу старухи, но ту похоронили совсем не там, где она жила в последние годы.
В банк Лили и Эванс попали, как и рассчитывали, в воскресенье. Субботний день был посвящён изгнанию Регулуса с теми знаниями и силой, что уже были у Лили; как и ожидалось, бесполезно. От злости Лили вырастила в столовой целое поле аконита на сырой некротике, но духа это так и не уничтожило. Зато Дин был счастлив.
В принципе, она могла бы развоплотить Регулуса насовсем, но неожиданно против выступил Сириус:
– Лили, ты, конечно, прости меня… прости. Но без посмертия очень страшно. Давай как-нибудь по-другому, не уничтожая его совсем. Я читал выкладки семейных некромантов, там души лишали жизни-после, так что…
– Тебе его жалко, что ли? – перебила словоизлияние Блека Лили.
– Жалко. Брат всё-таки.
После этого небольшого разговора Вальбурга неожиданно стала лучше относиться к собственному сыну. Это проявлялось во взглядах, редких и неизменно резких словах, движениях и даже в наклоне царственной головы.
Вальбурга Блек снисходила до собственного ребёнка.
Лили этого не понимала. Для неё было священно само понятие семьи; для Эванса она была готова расшибиться в лепёшку, собрать себя из осколков и снова расшибиться. Если бы у неё был ребёнок, – такой же маленький, хороший, беззащитный как Елена Равенкло, – она бы сделала для него буквально что угодно, даже вернулась бы из адского пекла. Ну или куда там ей нужно будет идти после смерти.
Банк гоблинов был таким же, каким Лили его и помнила по первому и единственному посещению: большое красивое здание из белого камня с коротышками-стражами в латах у входа. Лили, не глядя по сторонам, взлетела по ступенькам и зашла внутрь, оставив Сириуса и Эванса позади.
Ничего не поменялось за прошедшие три года, даже казалось, что гоблины перекладывают всё те же драгоценные камни на старых весах. Пока Сириус договаривался с клерками о поездке подростков к их хранилищам, Лили просто бродила по залу и рассматривала внутреннее убранство.
Ей было здесь неожиданно комфортно. Нити магии, невидимые обычным глазом, ярко светились при рассматривании их особым зрением, как учили Розита и Годрик. Плетения чар напоминали такие же в Хогвартсе. Примерно так, как пепси напоминала колу.
Наверняка коротышки просто внаглую скопировали сетку чар со школы. Ту, всё-таки, можно было назвать настоящим произведением искусства. Что внешне, что в плане защиты. Ещё бы от сквибов добавили опцию…
Лили планировала просмотреть замковую защиту в настоящем и, если нужно, добавить что-нибудь от сквибов. Ей хватило одной неудачи.
Увидев, что Сириус приглашающе махнул рукой, Лили птичкой метнулась к опекуну.
– Это Громогрых. Он проводит тебя к хранилищу.
– Отдельно от Эванса?
– Так у тебя же собственное, ещё Джейми открывал. Не помнишь? А, Лили, прости, я это…
– Нормально всё, нормально. Куда идти-то?
Громогрых, – ну и имечко, честное слово, – проводил Лили до вагонетки, затем был быстрый и желудкокружительный заезд до хранилища. Девушка чувствовала себя так, будто её внутренности взбили миксером или намотали на волшебную палочку. Ничего приятного.
– Ваше хранилище, – каркнул гоблин. – Мне остаться?
Лили проглотила вязкую кислую слюну. Пока она приходила в себя, Громогрых успел отпереть хранилище и вернуться к адскому транспорту.
– Нет, спасибо. Подъедете минут через двадцать? Я тут пока осмотрюсь.
– Как пожелаете.
Вагонетка, коротко скрипнув, умчалась куда-то вверх по бесконечной петле рельс. Лили, вздохнув как перед погружением в воду, шагнула в темноту хранилища, сразу же колдуя Люмос. В банке, по словам Сириуса, палочкой можно было магичить без опасений.
Лили как-то забыла ему сказать, что для большинства чар ей больше не нужна палочка.
Хранилище, как и весь банк, оставалось таким же, как и три года назад: тёмным и практически пустым. Кипа бумаг, перевязанных бечёвкой, оказалась письмами – их Лили бегло просмотрела, не распечатывая. Из документов обнаружилась одна тоненькая бумажка собственника: девушке принадлежал дом в городке Коукворт. Чтобы найти этот документ, Эванс пришлось переворошить кучку галлеонов – бумажка спряталась как раз под ними.
Документ Лили сложила в четыре раза и убрала во внутренний карман мантии; туда же отправилось одно из писем, которое привлекло внимание девушки.
«Для Гарри».
Она не знала, кто такой Гарри и почему Лили Эванс, – другая Лили Эванс, не она, конечно, а та, от которой нынешней Лили досталось всё это небольшое наследство, – писала ему. Это был любовник? Это был муж? Может, брат или знакомый?
Она не знала. Но бумага вызывала странное, щемяще-сложное чувство в груди, и Лили хотела узнать, почему.
Вернувшийся гоблин доставил клиентку наверх, к невозмутимым Сириусу и Эвансу. Самой Лили было нехорошо: кружилась голова и подпрыгивал до глотки желудок. Чтобы успокоить внутренности, девушка затащила мужскую часть семьи в кафе-мороженое, где и купила себе огромную порцию кислого щербета.
– Как дела, ребятишки?
– У меня есть дом в Годриковой Лощине, – начал Эванс, видя, что сестра занята едой. – И пустая земля где-то в Кенте. Но я не могу попасть ни туда, ни туда до совершеннолетия.
– Лили?
– Умф, да. У меня дом в Коукворте, судя по всему половина, потому что вторым собственником записана некая Петуния Эванс. Видимо, сестра Лили Эванс, спасибо ей за сейф и его содержимое.
Сириус в этот момент отвлёкся на проходящую мимо официантку в коротком платье, поэтому ничего не ответил. Эванс кивнул и заметил:
– Надо найти эту Петунию. Точный адрес указан?
– Да, тут карандашом даже прописаны координаты для аппарации в город в «незаметное место у дуба». Так что можем поесть и сразу пойти разведывать.
– Ребятки, пойду-ка я тоже… разведую.
Сириус встал, молодцевато отряхнул мантию и быстро, но не привлекая внимание, прошёл в сторону подсобки. Из-за двери выглядывало хорошенькое и заинтересованное личико той самой официантки.
Эванс и Лили переглянулись.
– Ну что, – предложила девушка, – идём без него? Сам знаешь, у него такие разведки тянутся…
– Без него.
Они вышли из кафе, оставив счёт на Сириуса – всё равно Блеку после «разведки» полагалась значительная скидка. Для аппарации выбрали незаметный закуток, которыми изобиловала Косая Аллея. Вела перемещение Лили; Эвансу никак не давалась такая магия, он больше привык ходить через Пустоши.
Лили Пустоши пугали.
Она мягко перенесла Эванса по указанным на бумаге координатам, – спасибо Ровене за умение высчитывать и понимать их, а также за навык телепортации, – и слегка поёжилась, когда подростки оказались в тёмном, неприятном на вид городке. Стены унылых покосившихся зданий были чёрными от копоти, из-за чего пасмурное небо выглядело как предвестник неудачи.
– Не самое приятное местечко, верно, Эванс?
Её брат промолчал.
По указанному адресу никого не было. И ничего тоже не было – там оказался огромный пустырь с косой табличкой «под застройку». Ни дома, ни жильцов, ни хоть какого-нибудь знака, где искать владельцев участка – абсолютная серая пустота.
Увидев это, Лили потёрла висок.
– И что делать? – спросила она у Эванса.
– Тут, – юноша ткнул пальцем в табличку, – телефон. Наверное.
Лили прищурилась, присмотрелась, но всё равно не различила цифры, которые видел Эванс.
– Здесь дерево немного светлее, – пояснил он. – Видимо, была краска, и оно не выгорело под солнцем.
Лили оставалось только пожать плечами и записать цифры под диктовку брата – всё на той же бумажке о собственности. Она всё равно не видела никакого номера, как ни старалась.
– Теперь нужен телефон… ты видел тут какой-нибудь телефон?
– Можно спросить у местных.
Вспоминая аборигенов Коукворта, так похожих на крестьян из не-средневековья, Лили едва удерживала внутреннюю дрожь. Потные, грязные, уставшие и оттого злые… к тому же, пахнущие дешёвой выпивкой – два пенса за бутылку. Меньше всего Лили хотела бы сталкиваться с ними и тем более разговаривать.
– М, нет, думаю, это не самая лучшая идея… пошли, поищем телефонную станцию.
В таком мелком городишке, как Коукворт, станции в итоге не обнаружилось, зато нашлась будка – покоцанная, закопченная, неприятно пахнущая мочой. Вдвоём Лили с Эвансом в неё не влезли, но это и хорошо – оставили дверцу открытой, чтобы было хоть немного свежего воздуха.
Звонить, естественно, стала Лили.
– Добрый день! Я хотела бы узнать… да, то есть, нет… нет, девушка, погодите. Да замолчите же! Мне нужно узнать контакты бывшего владельца одного участка в городе Коукворт. Графство?.. Эванс, какое здесь графство?
Эванс неопределённо пожал плечами. Лили зло дёрнула уголком губ.
– Мы, гм, не знаем. Но тут есть речка и большой завод, кажется, для резины – запах соответствующий…
Добрых полчаса Лили упрашивала, умоляла, объясняла и угрожала телефонной трубке, прежде чем секретарша на том конце провода всё-таки выдала девушке адрес. Больше было похоже, что женщине просто было скучно и не с кем поговорить – вот она и мотала нервы позвонившей.
– То ли Тисовая, то ли Бирючиновая улица в городе Литл-Уиннинг. Графство Беркшир, – вытирая пот со лба, подвела итог Лили. – Уф, умаялась я с этой дурой, сил нет. Ты видел здесь книжный? Нужна хоть какая-то карта, чтобы рассчитать точку перемещения.
– Нет.
– Плохо, плохо… кстати, мне дали информацию о Петунии Дурсль – я думаю она та самая Петуния Эванс, с которой Лили Эванс делила собственность. Сёстры, что ли? Ну, так как теперь всё это дело моё, то стоит пойти и спросить с этой Пет за домик. Или хотя бы деньги получить за половину от продажи участка… как думаешь, сколько удастся выбить?
Эванс тяжело вздохнул. Кто бы знал, что будет так тяжело найти сколько-нибудь приличное место для ритуала!
========== Глава 7 ==========
Стены Азкабана складывались, как сахарные кирпичики. Крошка летела вниз, растворяясь в раздражённых морских волнах – Волдеморт не поскупился на магическую бурю, чтобы отвлечь от своих действий дементоров и стражу «самой неприступной» тюрьмы магической Англии.
Неприступная, как же. Чтобы добраться до хлипких азкабановых стен, Волдеморту понадобилось всего три вещи: пятнадцать тысяч галлеонов для взятки чиновникам, магическая сила для отпугивания неживой стражи и наглость. Неприступным Азкабан был лишь в головах обывателей.
Как и Гринготтс, впрочем, и Хогвартс. Везде можно было найти слабое место, чтобы ударить в него и сделать что нужно.
– Вытаскивайте.
Пожиратели в масках переместились внутрь разваливающегося скелета тюрьмы. Волдеморт наблюдал издалека, не вмешиваясь – это уже не его работа, а его людей. Пускай хоть что-то сделают, глядишь, снова проникнутся важностью общей работы.
– Мой Повелитель, – подал голос Крауч, стоящий рядом, – вы не пойдёте?
– Азкабан был построен на месте магической аномалии, Барти. Он в прямом смысле пьёт магию. Для меня нежелательно приближаться к нему, пока я не разберусь со своей энергоструктурой.
– Ясно. Прошу простить за моё любопытство…
– Тебе позволительно.
Пожиратели действовали достаточно неуверенно, но слаженно. Уже через пять минут Волдеморт услышал русский мат Долохова – Антонин крыл освобождающих, на английском описывая, что и не так те делают. Несмотря на истощение что физическое, что магическое, любви поорать Долохов не потерял. Как и силы лужёной глотки.
За две с половиной недели Волдеморту удалось сделать немного: он узнал об условиях содержания своих соратников, ужаснулся оным и принялся разрабатывать план, как вытащить своих людей, – или то, что от них осталось, – из высасывающего магию места. Взятки шли одна за другой, Кребб и Гойл стесали языки за «дружескими» чаепитиями, Макнейр слал воспоминание за воспоминанием. Пришлось привлечь даже Снейпа, как бы Волдеморт тому ни не доверял – только под клятву о неразглашении, конечно же. Зельевар занялся своими прямыми обязанностями, половину каждой ночи варя целебные составы в подземельях Крауч-холла.
Взятая клятва не дала Снейпу донести смысл работы до Дамблдора, так что мешать «грабить» Азкабан никто и не думал. Всё шло очень гладко: живых стражей-авроров увели на медицинское обслуживание, дементоры были отвлечены на магический шторм и дармовую энергию, Пожиратели из заключённых предупреждены и готовы.
Волдеморт смотрел на то, как медленно рушится неприступная тюрьма, с большим удовольствием. Тёмный Лорд стоял на собственноручно наколдованной платформе, парящей в достаточной высоте над морским гневом – она же была зачарована на перенос в Крауч-Холл.
Рядом с Лордом появлялись и исчезали маги. Платформы стало не хватать – Пожиратели приносили бессознательных, слабых соратников и клали их рядом со своим Повелителем.
Магией Волдеморт расширил платформу.
Около Тёмного Лорда появился Снейп – его чёрную макушку Волдеморт ни с чьей не перепутал бы. На руках он держал Беллу. Слабую, тонкую, почти прозрачную и несомненно больную, судя по закатившимся глазам и едва заметному дыханию.
– Повелитель, она последняя.
– Вы проверили заклинаниями?
– Она реально последняя, – подтвердил слова Снейпа МакНейр, – Долохов, как самый активный, всех пересчитал. Но там есть ещё другие заключённые. Их вытаскивать?
Недолго думая, Волдеморт кивнул:
– Тех, кто даст клятву верности прямо в камере. У вас семь минут. За каждого приведённого даю тысячу галлеонов!
Приободрённые маги исчезли с негромкими хлопками, рядом остались только Крауч, МакНейр, – тот всегда был плох в уговорах и клятвах, – и бессознательные Пожиратели.
За семь минут на платформе прибавилось на пятнадцать человек, вейлу и двух гоблинов – им Волдеморт несказанно удивился. С каких это пор магиков сажают в тюрьмы?
Долохов улыбался жёлтыми, крошащимися зубами и насвистывал какой-то фривольный мотивчик. При этом он постоянно повторял что-то вроде «рад видеть, вашес-ство!» и то ли пытался отдать честь перемороженными серыми руками, то ли почесать язвенное лицо.
К концу оговорённого срока Пожиратели вновь собрались на платформе.
– Теперь точно всё.
– Отлично. Перемещаемся.
Портал ввиду своего размера у Волдеморта получился не самым стабильным: в конечной точке перемещения платформу ощутимо тряхнуло. На ногах остался только Волдеморт – и то лишь из-за того, что он больше парил, чем стоял.
В последнее мгновение перед перемещением Тёмный Лорд успел увидеть, как складываются внутрь стены Азкабана. Не было больше легендарной тюрьмы.
В Крауч-холле их уже ждал штат домовиков и несколько заграничных колдомедиков – не самых профессиональных, но готовых работать по контракту и лишиться воспоминаний в случае чего. Оплачивались их услуги более чем шикарно, так что эти условия они воспринимали как рабочий момент.
Помимо медиков присутствовало старшее поколение Малфоев: Нарцисса сразу же кинулась к Беллатрикс, подхватывая бессознательную сестру заклинанием; Люциус сначала коротко поклонился Волдеморту, прежде чем помочь остальным Пожирателям.
