Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)
Сколько тогда Дамблдору пришлось бумаг писать – не счесть. И зелья были, и допросы, даже Империо на него накладывали и приказывали рассказать правду. Только после трёх унизительных месяцев аврорат принёс директору сухие извинения и отстал.
Хорошо ещё, что Скиттер тогда не была журналисткой. Иначе директор вылетел бы из школы быстрее, чем сказал “квиддич”.
***
Эванс чувствовал себя плохо. Вечером умерла Малиновка.
Птичка просто упала со своего насеста в изголовье кровати, где спала. Казалось, что она даже не успела проснуться. Когда Эванс взял пернатое тельце в руки, то оно показалось ему слишком твёрдым для только что умершего животного.
Трупик Малиновки истлел в его ладонях меньше чем за минуту. Не осталось ни пепла, ни пыли.
Все слизеринцы спали в это время, так что поутру вопросов не было. Малиновка часто исчезала из комнаты одной ей ведомым путём, так что второкурсники просто решили, что птица полетела охотиться. Девочки, правда, немного расстроились: им нравилось гладить рыжую грудку и серую спину пернатой.
Эванс вышел из спальни до того, как Малфой проснулся. Возможно, смерть Малиновки так подействовала на мальчика, но ему не хотелось терпеть Драко в этот день. К тому же, в животе у Эванса неприятно крутило и тянуло.
Он было подумал, что это в очередной раз завелись трупные черви, – органы гнили почему-то быстрее, чем оболочка, – однако всплеск силы чувство не убрал. Второй и третий тоже.
А по дороге на завтрак, у самого выхода из подземелий, его поджидала хмурая светловолосая девочка.
– Эй, – помахала она рукой слизеринцу, – дуй сюда, дело есть.
Не уверенный, что обращаются к нему, Эванс подошёл к девочке.
Он её где-то видел. Кажется, она ходила иногда с Лили рядом… а может и не ходила. Галстук был красным. Гриффиндор. Значит, всё же с Лили?
– Лилз не ночевала в башне, – подтвердила мысли Эванса девочка. – Мы соседки по комнате, если не помнишь. Второй рыжей, Джинни, тоже не было. Что твоя сестра натворила?
– Натворила?..
Гриффиндорка цыкнула, и, схватив Эванса за рукав, потянула за собой. Толкнув мальчика в первую пустую нишу из-под доспехов, девочка нависла над красноволосым. В этом возрасте все девочки были выше Эванса.
– Слушай сюда, тормоз, – угрожающе начала гриффиндорка, – не знаю, чего ты хочешь от сестры, но она вечно влипает в неприятности из-за тебя. Недавно она мне плакалась, что ты хочешь тетрадку Уизли, и теперь обе моих соседки таинственным образом пропадают. Ни на какие мысли не наводит?
– Тетрадку? – переспросил Эванс.
Да, что-то подобное было. Его тянуло к дневнику рыжей первогодки, он это помнил. И, кажется, он что-то говорил Лили про этот дневник. Но теперь это всё словно подёрнулось дымкой, и вспомнить собственную просьбу выходило с трудом.
Да и руки болели, в районе плеч. Такое всегда было, когда мясо начинало отслаиваться от костей, но разве не слишком рано для гниения? Сосредоточиться было сложно.
На всякий случай Эванс пропитал всё своё тело силой. Стало легче, и боль ушла.
– Да, дневник, – нахмурилась гриффиндорка. – Впрочем, неважно. Слушай сюда, красавчик: я жду до вечера, и если рыжая не объявится, то я иду к декану, ясно? Про кражу говорить не буду, так и быть. Я всё-таки не стукачка. Но вот найти их надо. И сам ищи!
С этим напутствием она вынырнула из ниши, оставляя Эванса одного. Мальчик потёр шею и тут же скривился от боли. Да что же это такое!
Очередной всплеск сырой магии убрал неприятные ощущения. И снова ненадолго.
Он даже не успел зайти в Большой Зал, как его окликнул Северус Снейп – декан Слизерина, которому Лили уделяла почти столько же внимания, сколько самому Эвансу. Тёмная фигура мелькала рядом с мальчиком так часто, что он даже запомнил её обладателя.
– Мистер Эванс? Отлично, вы-то мне и нужны. Где ваша сестра?
– Я не знаю…
У Эванса кружилась голова и подводило в животе. Болели плечи, тошнило, сознание было мутным и тяжёлым. Когда Северус Снейп взял его за руку, Эвансу стало значительно лучше: ладони у профессора оказались на диво холодными.
– Мистер Эванс? – нахмурился Снейп. – Как вы себя чувствуете?
– Да вроде нормально…
Мужчина прищурился и поджал губы. Жестом подозвав к себе какого-то старшекурсника со Слизерина, он приказал парню найти Лили Эванс – девочку на змеином факультете знал каждый.
– Отведите к кабинету директора, гаргулья пропустит без пароля. И сделайте это быстро, ясно?
– Конечно, сэр. Я подключу старост с других факультетов.
– Отлично. Действуйте.
Дорога до директорского кабинета у Эванса в сознании не осталась. Идти было тяжело, хотя профессор явно пытался подстроить свой шаг под ребёнка; это не особо помогало, если честно. Эванс путался в ногах и хватался за прохладную руку как за спасательный круг.
– Мистер Эванс, я напоминаю вам, что, если вы чувствуете себя плохо, я могу отвести вас в Больничное крыло.
– Но разве мне не надо к директору?
– Директор может подойти к вам, а не вы к директору. Так что?
Эванс мотнул головой, с ужасом услышав знакомый хруст – так откалывались кусочки кости от позвоночника при резких движениях. Но подобное было только тогда, когда он не напитывал своё тело магией по нескольку месяцев!
Всплеск магии вернул осколки на место, снял муть с сознания и неожиданно сильно ударил профессора Снейпа током по пальцам. Декан отдёрнул руку, но больше никак не высказал своего недовольства. К тому же, быстро снова взял Эванса за руку.
– К директору, профессор, – тихо сказал мальчик.
– Как скажете.
Гаргулья действительно отпрыгнула с их пути ещё до того, как профессор Снейп подошёл к ней. Дальше они с Эвансом встали на чудную винтовую лестницу, действующую как маггловские эскалаторы, и поднялись в кабинет Альбуса Дамблдора.
Эванс здесь ещё не был, а вот Лили – пару раз. В основном, из-за прогулов: девочка так и не полюбила ни ЗОТИ, ни Трансфигурацию. И если гулять вместо уроков Минервы МакГонагалл у неё не выходило, то профессора Локхарта девочка игнорировала начисто.
“Он мне не нравится”, – услышал голос сестры Эванс будто наяву.
Самому же Эвансу профессор… нравился. Он был ярким, душным, шумным – кипел жизнью, в общем. И постоянно заявлял всему миру и всем магам: “Это Я!”
– А, Эванс… мальчик мой, рад видеть. Надеюсь, ты не волнуешься из-за приглашения к директору? Никаких взысканий, можешь не беспокоиться! Как насчёт чая?
Желудок у Эванса подвело, и мальчик кивнул. По приглашению директора он сел в глубокое кресло, – профессор Снейп остался стоять за спинкой, – и принял чашку с тёплым напитком. На блюдце лежало несколько овсяных печений – круглых, румяных и очень аппетитных.
Перед тем, как пробовать выпечку, Эванс на всякий случай укрепил дёсны магией. Ещё не хватало потерять несколько зубов.
Желудок от пары глотков чая и печений немного поутих, и Эванс понял, что живот у него сводило из-за голода.
Но его ведь не должно было быть! Он же… мёртвый. Совсем-совсем мёртвый, он может не дышать, не спать, не хочет есть – и так было очень давно. Не чувствует боли, не чувствует запахов и вкуса…
Печенье было вкусным и пахло сливочным маслом. На языке осталась сладость от чая, приятное тепло обволакивало желудок. Снова болели плечи и шея.
Но самое страшное – его мёртвое сердце делало натужные, сильные удары о грудную клетку, будто пыталось сломать преграду из рёбер. И Эванс не мог просто взять и перестать дышать, как он делал раньше – он пробовал, когда они с профессором шли к кабинету директора, не вышло.
И он запыхался… от быстрой ходьбы.
– …вот поэтому я тебя и позвал, – улыбался в бороду директор. – Ничего страшного, правда? Так что, ответишь мне на пару вопросов?
– Да… да, конечно. Можно ещё… печенья?
– Мистер Эванс не завтракал, – напомнил Снейп из-за кресла.
– Ох, как неловко, мой мальчик! Давай-ка позовём эльфа, он принесёт тебе бутерброды на выбор! Какие любишь? – Эванс неопределённо пожал плечами. – Ну, тогда будут с говядиной и горчицей. Я их просто обожаю, особенно на свежем хлебе. Дикки!
По приказу страшненький эльф принёс огромное блюдо, полное разных бутербродов. Были даже с рыбой, но Эвансу не понравился запах. Мальчик выбрал рекомендованные с горчицей и говядиной. На вкус было так себе, но желудок перестал ворчать, а в голове немного прояснилось.
Директору даже удалось уговорить профессора Снейпа занять кресло рядом с мальчиком и позавтракать с ними. Декан пил чёрный чай без сахара, но с лимоном; Дамблдор остановился на молочном улуне со сливками и сиропом.
– Так где вы с сестрой живёте? – спросил директор.
– Приют Святого Стилиана. У нас отдельная комната.
– Да, да, отлично… а, прости старика за любопытство, как вы там оказались? Ты помнишь ваших родителей?
Эванс на мгновение прекратил жевать и поднял взгляд на директора. Почему-то ответ на этот вопрос был для старика важен, так что мальчик не нашёл причины, чтобы молчать.
– Своих не помню. Её тоже.
– Её? – растерялся директор.
– Мы не родные, – пояснил мальчик. – Она была в приюте раньше меня, но не на много – пара дней, наверное. Нас поселили вместе, потому что не было мест. Потом мы подружились, и нас оставили в одной комнате. Хотя, мне кажется, что Лили что-то поколдовала. Она не хотела, чтобы мы разделялись… мне сложно без неё… жить.
Директор задумчиво кивнул.
– Но что же насчёт вашей фамилии? – спросил он. – Совпадение? И, мальчик мой, что с твоим именем? Оно ведь есть у каждого ребёнка. разве нет?
Эванс взял с тарелки последний бутерброд. Желудок оставался пустым, хотя съел мальчик прилично.
– Я взял её фамилию, – сказал он. – Потому что свою не помню. И имени тоже не помню. Не хочется отзываться ни на одно.
– Как тебе имя Гарри, мой мальчик? – улыбнулся директор.
Эванс прищурился и слегка поджал губы. Это и было его имя – до того, как он стал Эвансом, до того, как он умер. А значит, директор знает что-то… про него.
– Обычное, – сказал Эванс. – Ничего такого. Можно ещё бутербродов?
– Конечно, конечно. Дикки, будь добр. Эванс, мой мальчик, а как тебе живётся…
Может, директор хотел и дальше “разговаривать”, но его перебил старшекурсник-слизеринец, которого просил о помощи профессор Снейп. Юноша взбежал по винтовой лестнице и едва не вывалился в директорский кабинет, благо, успел схватиться за стену.
– Мистер Юджин? – неподдельно удивился декан. – Что вызвало такую спешку?
– Лили Эванс нет на территории Хогвартса!
========== Глава 11 ==========
Лили была буквально влюблена в Розиту Гриффиндор.
Эта женщина казалась Лили настоящим воплощением идеала: сильная, острая на язык, магически одарённая, обученная всяческим волшебным штучкам и очень, очень крутая.
Лили будто встретилась с Чудо-Женщиной из маггловских комиксов, только размера XL. Розита Гриффиндор не была худенькой или изящной, она, напротив, обладала пышными формами и стальными мышцами под показной мягкостью. И ничуть не стеснялась своих размеров: в этом времени подобная полнота говорила о хорошем достатке, а не о проблемах с собственным аппетитом.
Розита умела то, о чём мечтала Лили. Она укрощала химер, которых клепал Годрик; она поднимала мёртвых, пусть и с неохотой; она колдовала без палочки, без слов и даже без взмахов руками, на одном намерении. Когда Лили спросила, – чисто гипотетически, конечно, – может ли Розита зачаровать огромный потолок огромного зала так, чтобы вместо балок видеть небо, женщина задумчиво кивнула.
– Это довольно сложно, малышка, – сказала Розита. – Но я бы смогла, наверное. Только нужны расчёты, много расчётов… Кстати, можем с тобой попробовать провернуть это дельце в одном из залов нашего замка. Как ты его там называла?
– Хогвартс, – хмыкнула Лили. – Так его все называют.
– Знать бы ещё, кто эти все… пошли, поищем подходящий зал.
Естественно, Ровена со своим мёртвым ребёнком отправились следом. Равенкло так и не отходила далеко от Лили, потому что та ещё не провела над Еленой никакого обряда, хотя обозначенный месяц уже практически истёк.
Лили, хотя и ощущала некоторую ответственность перед мамашей-Ровеной и малышкой Еленой, так же точно знала, что за обозначенный срок она ничего не сделает. Не время. Ну, ей так казалось.
На её доводы Ровена только кивнула и добавила, что девочке она полностью доверяет.
Зал, который в будущем будут называть Большим, выбрала сама Лили. Розита хотела было зачаровать какой-нибудь другой, поменьше, но Эванс точно знала, что в будущем зачарование будет именно на обеденном зале.
– Ну ладно, ладно, – со смехом согласилась Розита с выбором девочки. – Давай этот. Хотя я планировала его как бальный.
– В бальном зале такой потолок будет волшебно смотреться, – подала голос Ровена. – Только надо сделать так, чтобы погоду можно было корректировать, как и дневное, и ночное небо.
– А в обычном виде пусть копирует то, что на улице? Это на порядок усложняет работу.
– Зато какой вызов! – подначила Розиту Лили. – Какой вызов!
Леди Гриффиндор только отмахнулась от девочки веером. Было видно, что поставленная задача полностью захватила её воистину гениальный ум.
Из бездонных карманов Ровены были извлечены кипы пергаментов, мел, уголь и даже удивительные для этого времени зачарованные палочки, пишущие, как настоящие шариковые ручки. Лили на подобное богатство только головой качала. Куда всё это делось из её времени? Почему будущее оказалось более скудным на канцелярию, чем дремучее средневековье?
Хотя, теперь-то Лили знала, что называть время, в котором она оказалась, средневековьем… немного неправильно. Даже ранним средневековьем и то назвать было нельзя.
Расспросив более или менее учёных магов, которые хоть как-то следили за течением времени, Лили узнала, что на дворе то ли тысячный, то ли тысяча сотый год. Ещё не было ни Мерлина, ни Морганы с Артуром – до них минимум двести лет. Не было большинства открытий, известных Лили. Даже не было сложных платьев у придворных дам с большими каркасными юбками. И никакой объединённой Англии, даже Англии-Шотландии-Ирландии как таковых ещё не наблюдалось. Так. разрозненные королевства и ранняя Англия, состоящая то ли из семи, то ли из одиннадцати мелких земельных наделов.
Короче говоря, ужас.
Правил этими наделами король, – то ли Эдвард, то ли Эдуард, – который был не слишком умён, но весьма боязлив. Больше непокорности на собственных землях он боялся только двух вещей: что Бог на него разгневается и что беловолосые дикари-викинги нападут на его земли. Поэтому Эдвард-Эдуард откупался от викингов золотом, а от Бога – драгоценными храмами, молитвами, близкой дружбой с духовниками и показной охотой на богопротивных ведьм.
Тёмное время.
Положение Лили было незавидным. Во-первых, она была женщиной. Во-вторых – ребёнком, как ни крути. В-третьих, магом, богопротивным существом, подлежащим уничтожению. Полный комплект, что ещё можно сказать. Если бы не Салазар, то от Лили не осталось бы ни рожек, ни ножек, ни школьной юбки.
Поэтому Лили многое прощала Слизерину. И его вечную грубость вместе со сквернословием, и шуточки на грани, и покровительственное отношение, и даже назойливое вниманием к кумиру Лили – Розите.
Слизерин, кажется, влюбился почти так же, как и сама Лили. Только вот он был мужчиной, состоявшимся магом, вдобавок ещё и очень одиноким, богатым и знатным. Ему ничего не мешало начать ухаживать за объектом своего обожания.
А Розите ничего не мешало принять эти ухаживания.
Потом леди Гриффиндор рассказала Лили о том, что сама Розита подзасиделась «в девках» – ей было уже восемьдесят девять лет, хотя выглядела она не старше сорока. Для мага, конечно, и сотня – не возраст, но Розите хотелось семью. Салазар Слизерин был обследован ею со всех сторон, тщательно и скрупулёзно, и заранее принят в качестве жениха.
– Он же лысый! – кривилась Лили.
– Хорошо, значит, не будет вшей, – улыбалась Розита.
– А он не совсем лысый! – нашлась девочка. – У него иногда пушок на головы вылезает!
– Это просто прекрасно, малышка. Значит, мне не будет так грустно гладить его по гладкой голове.
В общем, как бы ни пыталась Лили отвратить своего кумира от неподходящей, по мнению Эванс, партии, у неё ничего не получалось. Розита Гриффиндор медленно погружалась в пучину любви Салазара Слизерина, и сделать с этим ничего было нельзя. Так что Лили в конце концов махнула рукой и пожелала парочке всего хорошего.
Эванс даже пришлось смириться с тем, что Слизерина было можно найти рядом с Розитой в любое время. За исключением ночи – тут Салазар вёл себя как настоящий джентльмен, оставляя предмет своего воздыхания в одиночестве.
Но, честно говоря, Слизерин был буквально везде, где появлялась Розита. Он даже помогал своей избраннице с расчётами для зачарования неба в Большом Зале – вслед за Лили и остальные начали так называть выбранное помещение. В благодарность Розита помогала Салазару с расчётами по зачарованию его будущей ванной с витражной русалкой и множеством пены в кранах.
Лили на эти брачные танцы смотрела с плохо скрываемой завистью, но в какой-то степени радовалась и за Розиту, и за Салазара. Но и самой Эванс хотелось, чтобы кто-нибудь… когда-нибудь… она тоже хотела бы, чтобы её любили. Просто так, без отдачи. Потому что свою любовь она всю дарила брату, оставшемуся одному в будущем.
– Беда, беда! – прервал размышления Лили вбежавший в зал маг. – Бросайте свой мел, у нас проблемы!
– И почему мне кажется, что в них виноват Годрик? – ворчливо спросила Розита, откладывая письменные принадлежности. – Веди.
Маг отвёл всю их компанию ко входу в замок. При свете дня было забавно наблюдать за тем, как простецы работают над стройкой: они были больше похожи на муравьёв-рабочих, а не на людей. Лили нравилось такое проявление колдовства, хотя она и считала его достаточно жёстким.
Но, в конце концов, Хогвартс стоял на костях и крови. И она с этим свыклась.
– Годрик! – крикнула Розита, едва завидев брата. – Что опять случилось, пройдоха?!
Годрик Гриффиндор, по мнению Лили, вид имел самый жалкий: ссутулился, насупил кустистые брови, боязливо улыбался и нервно тёр руки. Он совсем не напоминал рыцаря или крутого мага, а потому Лили успокоенно вздохнула. Ничего страшного не произошло, раз Гриффиндор позволял себе такое детское поведение.
Хотя, с другой стороны, иногда Годрик напоминал Лили Хагрида. А для лесника «милыми зверюшками» были такие твари, про которых ещё Скамандер писал «особо опасны»; «небольшие проблемы» в исполнении полувеликана значили как минимум нападение на Хогвартс стаи вампиров.
– Розиточка… ничего страшного, дорогая. Ты же знаешь, как я тебя люблю, милая? Не волнуйся, я сам разберусь с проблемой, ничего такого…
– Коротко и по существу, – нахмурилась Розита.
– Коротко… а, – махнул рукой Гриффиндор. – Я учил детишек в деревеньке рядом, – ну, той, которая около Хога и где вкусный мёд варят, – вызывать зверушек разных. Ну там, маленькую мантикору, кролезайца, всё такое…
– И?
Годрик пожевал губы и пару раз мотнул косматой рыжей головой.
– И? – с нажимом повторила Розита.
– И случайно открыл портал побольше.
– И?
– И оттуда выбежала парочка зверушек… немного побольше.
– Немного?
– Сильно.
Розита уставшим жестом потёрла глаза, а после, без какого-либо перехода, рявкнула:
– Всем взять себе оружие! Мы идём на охоту!
Лили от неожиданного окрика вздрогнула, как и Годрик, и стоящие рядом маги. Не привыкла она к тому, чтобы Розита повышала голос; по словам самой леди Гриффиндор, до такого её мог довести только горячо любимый, но порой не слишком умный братец.
– У нас нет столько оружия, – тихо сказал Годрик. – Только именное, а оно, сама понимаешь, для зверушек…
– Ровена!
Равенкло, будто только этого и ждала, вывернула свои карманы. Несмотря на то, что на территории замка и возле него нельзя было колдовать, – что несомненно усложняло будущую охоту на волшебных тварей, – маги могли использовать другие способы волшбы. Ритуалы, воззвания, открытие порталов, зачарование вещей и использование заговорённых предметов никак не влияло на постройку Замка.
О карманах Ровены Равенкло знали все. Там находилось столько разных вещей, что не счесть; Ровену иногда называли за глаза ходячим сундуком. Сейчас, после выворачивания карманов, перед леди Равенкло возвышалась приличная куча различного опасного железа, от булав до крошечных и острых кинжалов.
– Тут каждому хватит, – сказала Ровена. – Должно хватить.
Лили восторженно похлопала в ладоши и быстрее всех подобралась к оружию. Она такое видела только в фильмах и в музеях, но и там, и там это было не то. Совсем не то! Разве может сравниться картинка с реальностью, когда ты можешь потрогать опасное оружие своими руками?
Она выбрала себе два очень красивых топора. Если честно, то Лили вряд ли смогла бы ими сражаться, но руки девочки сами к ним потянулись – и Эванс просто не стала мешать этому подсознательному желанию.
– Ты тоже пойдёшь на охоту? – удивилась Розита. – А сможешь?
– Да всё нормально будет, – улыбнулась в ответ Лили. – Я не буду далеко от замка отходить, они сюда вряд ли подойдут.
– Это верно, – кивнул Годрик. – Такие твари ломанутся через котлован под озеро и через горы. Ни в лес, ни к Замку они не пойдут – на инстинктах испугаются высасывания магической и жизненной энергии. А в лесу своих хищников достаточно.
Маги довольно быстро разобрали железо и разошлись, следуя указаниям Годрика. Розита, выбравшая в качестве оружия два аккуратных кинжала, обеспокоенно посмотрела на Лили.
– Малышка, точно не хочешь пойти с кем-нибудь из нас?
– Да нет, всё нормально будет. К тому же, со мной Ровена.
Равенкло выбрала для себя стилеты и «дамский» арбалет. Крошечную мёртвую дочь Ровена подвязала тканью, соорудив до-средневековый слинг.
– Всё будет хорошо, – сказала Ровена. – Удачной охоты.
– Вам тоже.
Розита ушла вслед за братом, а Лили и Ровена остались наедине. Если не считать сотни заколдованных простецов, мёртвого ребёнка и Салазара Слизерина.
– Я всё-таки за тебя в ответе, – хмыкнул Салазар в ответ на недоумённый взгляд Лили. – А ты, насколько я знаю, любишь влипать в приключения.
Лили раздражённо закатила глаза, но возражать не стала. Хотя это приключения любили её, а не она – их.
– Пойдём в лес? – предложила Лили. – Там всё равно никого не будет, а мы хотя бы прогуляемся.
Салазар неопределённо кивнул. Они с Лили и Ровеной частенько ходили по Тёмному лесу, чтобы просто убить время – жить в до-средние века оказалось очень скучно, а уж при запрете на активную магию… Ровена не могла заниматься своими любимыми артефактами, Салазар на время строительства Замка забросил зелья, а у Лили не было кабельного телевидения. Только и оставалось, что гулять и учиться некромантии у такого же скучающего лича из деревеньки рядом – будущего Хогсмида, где в до-средневековье варили очень вкусный мёд.
В лесу было мрачнее, чем за его пределами. Тёмные деревья, кое-как сохранившие свои усохшие кроны, перекрывали дорогу солнечным лучам, но отчего-то легко пропускали снег. За прошедшее время с наступления холодов он шёл два или три раза, но в глубине леса сохранились целые сугробы.
Маги без проблем шли по ним, просто облегчая собственный вес. Ещё не левитация, но очень близко – этому трюку Лили и Ровену научил Салазар. При определённом умении таким образом можно было даже по воде ходить, как маггловские святые.
Разговор не клеился, так что шли в тишине. Слушали дыхание леса, скрип сухих веток и ворчание снега. Ровена иногда настороженно оглядывалась, а вот Слизерин, не взявший никакого оружия, – всё равно ничем не умеет пользоваться, – был слишком расслаблен.
– Ты чего такой спокойный? – спросила Лили.
– Ну, оборотней мы с тобой вывели, – ухмыльнулся Салазар. – А другие хищники к Замку пока не подходят. Это потом будет, сейчас-то лес едва ли опаснее простецкого.
– Даже в обычном лесу водятся опасные звери, – не согласилась с беззаботностью мага Ровена. – Кабаны, медведи, волки.
– Но мы-то в лесу магическом.
Лили на такую логику фыркнула. Ну да. Тут даже не поспоришь.
Салазар с его пепельно-белой кожей и лысой головой практически сливался с сугробами. Тёмно-коричневая ряса, которую Слизерин так и не сменил на другие одежды, напротив, контрастно выделялась. Смотрелось забавно, особенно если знать, что под рясой маг не носил белья. Как бы себе ещё чего не отморозил.
Хотя, вроде бы, Слизерин говорил, что из-за какого-то эксперимента с зельями он не чувствует холода. Тепла, впрочем, тоже.
– Стойте, – вдруг приказал Слизерин. – Что-то не так.
Лили оглянулась по сторонам, но ничего не увидела – до зрения Салазара ей было далеко. Как и Ровена, она подготовила своё оружие: покрепче ухватилась за ручки тяжёлых, но очень красивых топоров. Девочка не была уверена, что она сможет ими драться, если честно. Но для чего-то же она их с собой взяла?
Несмотря на предупреждение Салазара, нападение магической твари они прозевали. Полукошка-полуящерица спрыгнула на магов сверху, теряя свою невидимость в полёте, и сбила с ног Слизерина. Лили явно слышала нехороший хруст, но за патрона не волновалась – его было крайне сложно убить. Во всём были виноваты эксперименты с зельем удачи, которого в это время пока не существовало.
Ровена спустила арбалетный болт и сразу принялась заряжать новый снаряд, Лили наугад кинула один из топоров; не докинула. Тяжёлое оружие приземлилось рядом с полукошкой и только привлекло её внимание.
Морда у зверя была тупая, как у персидских котов, а глаза и вовсе плоские, будто две стекляшки. Утопленный чёрный нос дёрнулся, когда кот увидел Лили и Ровену, а клыкастая пасть раскрылась. Шипение, вырвавшееся из звериной глотки, было далеко от дружелюбного.
Равенкло справилась с арбалетом и направила его на тварь. Первый арбалетный болт угодил в часть ящерицы и застрял между плотных чешуек; теперь Ровена целилась в кошачью.
– Отвлеки его! – приказала женщина.
Лили, не придумав ничего лучше, швырнула второй топор, когда котоящер подобрался ближе. Опять не попала: тварь лениво переместилась немного вбок, и топор увяз в снегу.
За тварью было видно, как Салазар пытается собрать собственное тело, точно конструктор: котоящер переломал своим прыжком магу кости, но не нанёс никаких непоправимых увечий. Это вселяло в сердце Лили хоть какую надежду: даже если её сейчас убьют, то патрон потом расправится с котом. Наверное.
Ровена выстрелила и даже попала, но арбалетный болт увяз в толстой кошачьей шубе так же, как и между чешуйками ящерицы. Разозлённая, Равенкло кинула в кота арбалет и, к удивлению, попала прямо в голову.
Котоящер встряхнулся и угрожающе зарычал. Глаза-зеркала засверкали жёлтым. Тварь подобралась, готовясь к прыжку, а Ровена задвинула Лили за себя, чтобы девочка пострадала в последнюю очередь. Эванс не считала это признаком альтруизма, скорее, рациональностью: только Лили могла оживить дочь Ровены, которой та была беззаветно предана.
Интересно было, что ни один из взрослых магов даже не думал про колдовство. Конечно, Розита предупреждала, что «кара для нарушивших запрет будет страшная», но что может быть страшнее очень скорой смерти? Лили не знала, но на всякий случай тоже не колдовала – мало ли.
Котоящер изогнул спину и был в последнем мгновении от прыжка на своих жертв, когда в его холку вонзился топор – тот самый, который Лили так и не смогла нормально докинуть до твари. Парный топор расколол кошачью голову надвое от ещё более сильного замаха.
Крупная туша рухнула на снег, и Лили смогла увидеть свою спасительницу: красивую молодую девушку с длинными рыжими косами и редкими веснушками на лицу, как у самой Эванс.
– Хо-о, – протянула спасительница с удовольствием. – И кого это я только что зарубила?
========== Глава 12 ==========
Лили, к своему ужасу, была влюблена уже во второй раз со своего перемещения в прошлое. И опять её кумиром стала женщина.
Хельга Хаффлпафф.
Основательница самого… пухлого, невыразительного факультета.
Во-первых, Хельга была рыжей, как сама Лили. Во-вторых, у неё были веснушки – как у Лили. Она умела метать кинжалы и буквально прикипела сердцем к топорам, которые для неё, – оказалось, что для неё, – выбрала Лили. Она сражалась, как валькирия или даже лучше, не боялась грязи, хорошо разбиралась в травах, животных и немножко в некромантии, как Лили.
И она была магглорождённой. Как Лили!
Правда, были и различия. Хельга, к примеру, любила платья – Лили предпочитала штаны. У Хельги не было брата, она была единственным ребёнком в семье. Лили не была одной, она точно знала, хотя Эванс не был её родным братом. Он был просто… родным. Так ощущался.
И Хельга была подвержена той самой болезни любви, что и Салазар с Розитой. Только прекрасная боевая Хаффлпафф выбрала себе в спутники Годрика Гриффиндора. Этого любителя грязи, монстров, демонов и прочей гадости мужлана!
Лили только угрюмо вздыхала: опять её кумир выбрала себе неподходящий объект для любви. Да что ж такое-то, а?
Хельга Хаффлпафф запала в сердце Лили Эванс в первое же своё появление, когда прекрасная валькирия спасла девочку от кошкоящера. Лили почти боготворила то, как Хельга разделывала монстра: шкуру на шубу и сапоги, кости на мебель, мясо выкинуть – есть его нельзя, хищник же. Эванс восхищало, как Хаффлпафф легко взвалила себе на плечи полубессознательного Слизерина и понесла его в сторону Замка. Точно принцесску!
Лили вела за собой Ровену – у той начались приступы видений, поэтому приходилось то и дело останавливаться. Хаффлпафф с удивлением слушала объяснения Лили о природе этих видений, про пифий и оракулов, про гадалок и про то, что мир некоторым людям пишет историю вне зависимости от их действий.
– Ну уж дудки, – насупилась тогда Хельга. – Я свою судьбу сама строю. Что мне какой-то мир!
Лили не стала расстраивать девушку тем, что несколько действий она по-любому сделает. Иначе не было бы того будущего, которое знала Эванс.
Около самой кромки леса пришлось сделать привал на добрых полчаса и переждать видение Ровены. Со стороны выглядело оно не лучшим образом: женщина металась на снегу, как в бреду, а её кожа была очень-очень горячей. После припадка Равенкло обессилела, но при этом спокойно рассказала о предмете своих видений: Скальд, отец её дорогой мёртвой дочери, каким-то образом скоро будет около Замка. И, хотя от викинга не ощущалось угрозы, Равенкло была не слишком довольна подобным исходом.
Они дошли до Замка, получили небольшую взбучку от Розиты и, довольные, разошлись по комнатам. Салазара унесли в крыло, которое в будущем станет Больничным – оно уже использовалось по назначению, хотя пока не носило говорящего имени. Хельга упорхнула к Годрику, хвалиться трофеями.
Лили с Ровеной до своих комнат, правда, не дошли – их перехватил лич, так и живущий в деревне. Иногда он приходил в Замок, когда скука совсем уж одолевала немёртвого, и принимался рассказывать то страшные сказки, то весёлые случаи из некромантской практики. Лили любила эти недо-уроки, из которых она про некромантию узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь.
