Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)
Благодарить за это надо было магическую татуировку, которую Волдеморт поставил Морри на бедро – как знак принадлежности. Лорд практически пометил Эванса, заклеймил его собой, но это не вызывало у красноволосого никаких возражений. Ему нравилось. Змея и череп оказались самым простым и эффективным способом избавиться от вечного мёртвого шёпота в ушах: теперь в своей голове Эванс мог услышать только голос Волдеморта или же собственные мысли.
Поездка до Лондона и даже встреча с Сириусом прошли вяло. Эванс пришёл в себя только переступив порог дома крёстного отца; до этого в красноволосой голове царил блаженный туман.
– Ну, ты с нами? – широко улыбнулся Сириус, заметив, что взгляд Эванса прояснился. – Я уж думал, я до тебя не докричусь!
– Я… задумался.
– Я в своё время, щеночек, тоже задумывался… о разном, да. Матушка, хвала Мерлину, и половину этих мыслей не знает, а то сошла бы в могилу задолго до. Но это всё неважно, мой дорогой, совершенно неважно! У меня для тебя подарок! Идём, идём в ритуальную!
– Там же Регулус?..
– Нам в другую комнату. Братец пусть дальше плачется над медальоном.
Поскольку Лили не смогла полностью изгнать Регулуса из дома, а развоплощать его насовсем мягко запретил Сириус, то она придумала простой и гениальный выход из сложившейся ситуации: духу дали «замену» той вещи, к которой он так тянулся. Сириус лично зачаровывал первый попавшийся медальон, а Лили при помощи Эванса поместила внутрь прядку волос Волдеморта. О том, как Эвансу удалось эти волоски достать, он не говорил никому.
Регулус теперь плакался над подделкой в ритуальной комнате и никому не мешал. Главное было не открывать двери в помещение: тогда дух становился агрессивным и начинал защищать «свою прелесть», словно голлум из книжки.
Пока Эванс и Сириус спускались во вторую ритуальную, Блек рассказывал про своё открытие:
– Я, оленёнок, без дела не сидел, знаешь ли. Всё это время я искал, рыл носом, словно легавая, и наконец нашёл то, что тебе поможет! Бриллиант, настоящий алмаз, изумруд, сапфир среди всей пустой информации!
Не добившись никакой реакции от Эванса, Сириус продолжил чуть спокойнее:
– Чары, чтобы оградить место ритуала. Любого ритуала, щеночек, совершенно любого! Твой тоже подойдёт, правда, чары выйдут одноразовыми и потом спровоцируют большой бум на площади. Прошу!
Эванс зашёл во вторую ритуальную комнату, – эта также напоминала пещеру, а не нормальное помещение, – и сразу же обратил внимание на висящий над алтарём кристалл. Он напоминал то ли звёздочку с кучей ответвлений, то ли вирусы, какими их рисуют в маггловских учебниках по биологии. По цвету его можно было бы сравнить с чистым песком на пляже, только вот кристалл этот был почти прозрачен и напоминал стекло.
– Это, оленёнок, моя гордость! Моя лучшая поделка на ниве артефакторики! Одноразовая… но кто без минусов? В общем, активируешь её, и тебя никто не увидит следующие два часа. А потом – бум! – и ничего на месте нет, даже следов ритуала. Отличная штука! Правда…
– Ещё один минус?
– Ну… да. Его сначала надо напитать. Я пытался найти способ обойти эту напитку или хотя бы заменить жертву, но ничего не вышло. Пытался, правда! Короче… жертва нужна. Человеческая.
Крошечная звёздочка при приближении оказалась больше, чем казалась сначала. Эвансу она едва помещалась в две ладони, сложенные горстью.
– Лили бы сравнила размер с помело.
Сириус лающе расхохотался.
– Лили вообще любит поесть, щеночек! Отличное сравнение! Но вот как обойти напитку этого «помело», я не знаю.
Эванс взвесил звезду в ладонях, а потом аккуратно вернул на место потоком магии. Над алтарём артефакт слабо засветился, будто реально был звёздочкой с неба.
– Не надо ничего менять. Жертву мы… найдём. Лучше подготовь ещё две-три таких звезды. Сколько они делаются?
– Почти два месяца ушло на эту. Другие, думаю, будут чуть быстрее. К концу года всё сделаю.
– К концу года всё решится, – услышал Эванс над ухом женский голос Смерти.
Он обернулся, но рядом никого не было.
– Ясно. Хорошо, пойдём наверх. Всё равно без Лили мы ничего не начнём.
– А Лилз приедет только через пару дней… что ж, щеночек, пришло время для кутежа! Я же обещал тебе, что ты устанешь от гуляний? Вот прямо сейчас и начнём!
Эванс вздохнул. По-хорошему, ему было всё равно, как проводить время, но он рассчитывал, что сможет побыть с Лордом… однако сказать это Сириусу сейчас, когда он загорелся идеей о совместной прогулке – значит расстроить впечатлительного и эмоционального Блека.
Меньше всего он хотел его расстраивать.
Три дня до приезда Лили прошли намного лучше, чем Эванс мог бы предположить. Сириус оказался на удивление неплохим гидом, он с удовольствием рассказывал крестнику про Лондон и знатные семьи этого города, показывал памятные места своей молодости и главные экскурсионные маршруты. Хотя Эванс прожил в Англии всю свою жизнь, он ничего не знал о столице страны. Было интересно и забавно, Блек не давал скучать.
Лили приехала задумчивая и, не раздеваясь, сходу огорошила:
– Меня поцеловал Крам.
– В губы? – тут же заинтересовался Сириус.
– Нет. В щёку.
– Ну и дурак. Я бы поцеловал в губы. Но ты тогда уже была с Джейми, а у друга воровать любовь всей жизни… короче, мы друзья, Лили, прости.
Лили привычно отмахнулась от извинений и принялась раздеваться: до дома Блека её аппарировал Северус. На ужин, обед или чай профессор не остался, но Лили уже начинала привыкать к подобной нелюдимости мужчины и не принимала её так уж близко к сердцу.
Обидно только было, что они с Северусом так и не поговорили. Снейп её словно избегал, но при этом искал её взглядом каждую секунду с той же обречённостью и надеждой, с которой заблудившийся в пустыне высматривает оазис. И так же боялся, что его видение – не больше чем мираж.
– Он тебе не нравится, что ли? – продолжал допытываться Сириус.
– Да нет, нормальный парень. Просто мне, вроде как, нравится другой.
– Ну так и скажи Круму…
– Краму.
– Да хоть хрену с горы, Лилз, прости. Скажи ему, что тебе другой по сердцу, и дело с концом. Жаль, конечно, что не Джейми… но я всё понимаю. Почти пятнадцать лет прошло, как он…
Лили мотнула головой, – та внезапно разболелась так, словно по макушке ударили молотком, – и предложила пройти в столовую. Приближалось время обеда, и Лили собиралась сполна насладиться каждой отведённой на приём пищи секундой.
За столом Сириус рассказал Лили о своей «звездочке» и об условиях её использования. Узнав о необходимой жертве, Лили только пожала плечами:
– Не проблема. Там маг нужен или маггл?
– Всё равно, главное чтобы разумный был.
– Тогда вообще просто. Находим место, берём любого человека, приносим в жертву, проводим ритуал. Эванс, ты вспомнил, где жила твоя Эвелина?
– Нет.
Сириус, извинившись, вышел из-за стола: в коридоре Вальбурга внезапно раскричалась на Кричера, и портрет матушки следовало успокоить. Иначе заведётся так, что не остановишь.
– Ну, тогда пойдёт к Петунии Эванс и её домику, – продолжила Лили. – Я, конечно, не хотела бы её убивать, так что можно дёрнуть кого-нибудь с улицы.
– Не хотела бы убивать? – заинтересовался Эванс.
– Да, она вызывает… странные чувства. Не понимаю их, хотела разобраться. Но твой медальон важнее, так что просто спровадим её куда-нибудь и используем её дом. Всё равно половина моя, раз уж она продала старый коттедж, который принадлежал ещё и Лили Эванс из банка.
– А если дом не только её?
– Буду считать процентами, – фыркнула девушка. – Она мне явно задолжала. Ну, не мне, конечно, а Лили из банка. Хотя теперь уже мне, наверное.
На это Эванс ничего не ответил.
Чтобы не терять время, решили перемещаться сразу же, как Лили доест. Сириус к тому моменту уже разобрался с материнским портретом, так что идею горячо поддержал. Ему тоже хотелось как можно быстрее помочь Эвансу с его медальоном.
Перемещение сразу трёх магов ничего не стоило для Лили, что крайне удивило Блека. Объяснять Сириусу про метод Ровены девушка ничего не стала, – вышло бы слишком долго и путано, – а потому крёстный Эванса решил, что Лили просто крайне одарена магически и принялся её расхваливать на все лады.
Переместила Лили своих спутников туда же, куда она уже аппарировала ранее – на холм с высоким раскидистым дубом. Если залезть на ветви, то можно было бы увидеть весь крошечный Литтл Уингинг, как на ладошке.
– Я здесь был, – сказал Эванс практически сразу после перемещения. – Кажется… кажется, мисс Оллсандей жила здесь.
Лили прищурилась. Если Эванс что-то вспомнил, то стоило воспользоваться этим. Может, получится найти новое место для ритуала, не белый коттедж по Тисовой улице, а какой-нибудь другой домик?
– Сможешь нас привести к её дому?
– Я… да. Думаю, да. Идём.
Они довольно быстро спустились с холма; Сириус по-джентльменски придерживал Лили за руку, чтобы девушка не поскользнулась на мёрзлой земле. Едва войдя в черту городка, Эванс направился в сторону Тисовой улицы, но, к непонятному облегчению Лили, свернул до того, как подойти к первому жилому дому. Вместо этого он вышел на улицу Магнолий и принялся медленно брести вперёд, всматриваясь в номерные знаки на почтовых ящиках.
Лили и Сириус почти черепашьим шагом шли следом. Никто ничего не говорил, стояла полная тишина. Даже птицы не чирикали. Холодный воздух, хруст редкого снега на дорогах и полная безлюдность. Складывалось впечатление, что все внезапно вымерли, не было ни одного человека ни на дорожках у домов, ни в окнах.
Эванс остановился напротив тринадцатого дома и принялся всматриваться в окна.
– Это он? – тихонько спросила Лили.
– Вроде да. Но всё тут такое… другое. С Эвелиной всё было более… стерильным.
Во дворе на белом снегу валялись ярко-красные детские лопатки и жёлтое ведёрко, наполовину наполненное кусочками льда. Стояла пластиковая горка, блестящая от намёрзшего снега.
– Ну что, зайдём, посмотрим? – преувеличенно-бодро предложила Лили.
– Щеночек, если хочешь, мы можем не заходить. Там живут другие люди, как я понял. Ведь твоя Эвелина была бездетной, верно? Ты рассказывал, что…
Чего бы не хотел Сириус, но добился он одного: лицо Эванса внезапно ожесточилось и заострело. К тому же он заметил, как в кухонном окне, едва прикрытом яркими занавесками в цветочек, мелькнула знакомая фигура – того самого адвоката, что когда-то объяснял маленькому тогда-ещё-Гарри, что тот ничего не получит до совершеннолетия.
– Думаю, нам всё-таки стоит зайти, – медленно произнёс Эванс, не сводя взгляда от окна. – И поговорить с новыми… владельцами.
Лили жёстко ухмыльнулась. Сириус кивнул.
Ритуал нужно было провести, несмотря ни на что.
Работали они быстро и слаженно. Блек в несколько пассов палочкой установил целую сетку чар на отвод глаз и тишину. Лили, первая переместившаяся прямо в дом, за это время успела «поговорить» не только с адвокатом, но и с его женой; звезда-артефакт после этого сияла, как настоящая. Детей, их было двое, убил Эванс – просто коснулся холодной рукой тёплых лбов.
После начался ритуал. Ничего пафосного, всё предельно просто: кольцо и медальон лежали на телах адвоката и его жены, между ними парила яркая звезда. Короткая золотая вспышка знаменовала конец магического действа, когда медальон стал всего лишь серебряшкой, а кольцо обрело для Эванса новую важность.
Но самое главное было даже не это, а то, что Эванс увидел за мгновение до конца ритуала.
Перед его глазами было женское лицо, полное страсти и раболепного восхищения господином. Эванс уже видел эту женщину рядом со своим Лордом – её звали Беллатрикс Блек, она была двоюродной сестрой Сириуса и вторым вернейшим союзником Волдеморта. К сожалению, в Азкабане она сошла с ума и больше Лорд ей доверять не мог. Не так, как раньше.
В руках этого видения был… кубок. Красивый, старый, с барсуком на боках. Пустой, но Эванса тянуло к этому кубку так же сильно, как до этого тянуло к медальону.
Поэтому, едва ритуал закончился и Эванс забрал своё кольцо, юноша обратился к Сириусу:
– Крёстный… есть просьба.
Сириус, убирающий магией следы их присутствия, только улыбнулся:
– Что угодно для тебя, оленёнок.
***
Это была долгая погоня.
Сириус сбился с лап, прежде чем смог наконец нагнать её.
Паршивка была быстрой и очень умелой. И эта сука точно знала, что Сириус – кобель, как бы смешно это ни звучало. Белла использовала жгучие порошки, чтобы сбить его со следа и аппарировала на короткие расстояния, чтобы он потерял её запах.
Но Сириус был хорош. В своё время он учился охоте у Ремуса – у той части Ремуса, что не была человеком. Волк принял большого пса в стаю на правах младшего и обучал его как своего щенка.
Жаль только, что сам старина Ремус, – его человеческая часть, конечно, – не был таким же верным, как его волк. Даже после того, как Сириуса оправдал суд, эта… шавка так и не пришла на порог. Хотя Сириус ясно чуял его запах рядом с домом.
Трусил? А пришёл наверняка потому, что вели инстинкты. Для волков много значит их стая.
Сейчас Сириусу очень пригодились уроки волка. Он загонял Беллу так, что его звериный отец был бы горд. Оборотень учил Блека охотиться на магов, учил выслеживать, несмотря на аппарацию и все средства, учил сражаться на четырёх лапах против заклинаний.
Ещё он учил убивать, но сейчас Сириусу этого не требовалось. Напротив, его добыча должна была остаться в живых – иначе всё это предприятие не имело смысла.
Ему удалось загнать Беллу практически в сердце магического леса, где не действовала аппарация. Удалось вывести её из строя, сломать её палочку, порвать подол тяжеленного платья и заставить растратить всё метательное железо. Благо, Сириус знал, что Белла им пользуется, иначе был бы собачий шашлык.
Ему удалось даже сломать её саму. Не физически, нет. Зачем? Он сломил её дух, хотя и не хотел вспоминать о том, что он делал для этого.
– Где кубок? – тихо, по-доброму он спрашивал у сестры по крови в который раз. – Ты скажешь мне, Белла? Как его достать?
Белла дышала едва-едва, плевалась кровью, смотрела мутными зрачками из-за завесы тёмных колких ресниц.
– Скажу… всё скажу.
Он погладил её по голове, старательно избегая тех участков, где он вырезал куски скальпа. Вот и пригодились уроки матушки – та всегда считала, что ритуальные пытки крайне важны при воспитании наследника тёмной семьи.
– Умница, Беллз, умница. Где же он?
Беллу выгнуло, она принялась дёргаться и кричать. Сириус, не скупясь на силу, ударил сестру по щеке – и Лестранж затихла.
– Зачем тебе это? – едва слышно проскулила она. – Сири, ты же не такой… ты же добрый!
Сириус широко, счастливо улыбнулся.
– Я всё делаю ради оленёнка, Беллз. Только ради моего дорогого Гарри.
Комментарий к Глава 13
Большая глава, практически 3000 слов. Ух. И писалась она сложно.
А вообще, у нас тринадцатая глава, ребята. Время комментариев! Ура-ура! Жду ваших отзывов!
Автору на кислоту (на фрукты на самом деле):
Яндекс: https://money.yandex.ru/to/410014864748551
Сбербанк: 4276 3801 4984 4602
Кстати, у меня к вам просьба. Поскольку автор тоже человек, то он может забыть про любовно припрятанные рояли в кустах (хотя я очень пытаюсь их все объяснить).
Так что я прошу от вас список вопросов :) Может, я что-то забыла рассказать? Если я найду вопрос, на который не будет ответа в дальнейшем, т я смогу чуть подредактировать историю для большего её раскрытия.
Алоха!
========== Глава 14 ==========
Лили сидела в хижине Хагрида, – натоплено было зверски, но Эванс всё равно дрожала от холода, – и недовольно клацала зубами по очередному кубку с чаем. Коллекция Хагрида разрослась, посуды стало больше, чем других вещей; не спасали ни зачарованные шкафчики, ни безразмерные сумки, ни специальные сундуки для хранения множества кубков. Они стояли везде, абсолютно везде, даже на полу. Сам полувеликан передвигался сквозь эту кубковую армию с грацией кота, а вот Лили приходилось себя левитировать, чтобы ничего не сбить.
Но сейчас она не собиралась вставать из-за стола. Сейчас Лили твёрдо намеревалась пить горячий чай литрами, кашлять водой с привкусом водорослей и дрожать от холода внутри.
– Ты пей чаёк, пей, – приговаривал Рубеус, ставя перед Эванс очередной дымящийся кубок и обтирая красное лицо от пота. – Он согреет. А воду плюй сюда, нечего внутри её держать. Наглоталась, бедняга. Я сейчас дровишек подкину, грейся.
Рубеус болезненно поморщился, пригладил бороду и пошёл к очагу. Тварь, что цапнула Хагрида под бородой, оказалась то ли ядовитой, то ли слишком магической: болячка у друга Эванс всё никак не заживала, продолжая беспокоить полувеликана.
Лили с благодарностью принимала его заботу и продолжала дрожать – больше с ненавистью и злобой, чем от реального озноба.
А как всё хорошо начиналось!
Она была готова возненавидеть свою палочку с шерстью сантового оленя. Казалось, что животина принадлежала не Санте, а Сатане. Разница в одной букве, а вот последствия… ну не могла шерсть северного оленя, – обычного, магического оленя! – принести Лили ТАКИЕ приключения!
Пожалуй, исток всей этой ситуации, – холода, воды в лёгких, злого озноба и перетопленного дома Хагрида, – был в том, что Лили согласилась идти на Святочный Бал вместе с Виктором. Она не видела ничего страшного в своём решении: ну согласилась и согласилась, дальше-то что? Бедняга-Крам неплохо к ней относился, был обязан явиться на Святочный Бал в компании красивой девушки и до оторопи не хотел приглашать одну из своих вечно визжащих фанаток. Лили подходила просто идеально.
Ей тоже хотелось попасть на Бал. Это Эвансу были все эти дела индифферентны, он больше занимался поиском подходящего места для своего ритуала и перепиской с Сириусом. Лили, конечно, тоже время от времени наведывалась к своему «месту», дому Петунии Эванс, но всё-таки предпочитала обращать внимание ещё и на собственную личную жизнь. А Бал… это же мечта всех девушек! К тому же, у Лили была уникальная возможность ощутить себя принцессой на этом балу. Как бы Лили ни относилась к принцессам в общем.
Она ради платья даже расковыряла свою приютскую заначку и потрясла Дин – эльф много получал с продажи некромантского аконита. Так что заказали у лучших портных лучшие ткани, чтобы Лили ощущала себя благородной юной мисс. Платье вышло тёмно-бордовым, и почему-то ассоциировалось у Лили с Джессикой Рэббит, хотя не было ни обтягивающим, ни блестящим. У него даже вырезов не было.
Может, дело было в том, что сочетание красного платья и рыжих волос, которые Лили зачесала вперёд, подобно мультяшной героине, чтобы скрыть полосу шрама. Потому что спина у Лили тоже была закрыта. И были рукава – длинные, закрывающие руки.
В любом случае, первым делом, когда Крам увидел Лили в её красном платье, он кивнул и протянул ей руку. А потом парой небрежных жестов поправил Лили волосы так, чтобы они не закрывали её лица.
– У тебя красивый щека, – серьёзно сказал Виктор. – Шрам хорошо выглядит.
Лили на это поморщилась.
– Ты просто присмотрелся.
– Может быть. А может, мне просто нравится, как ты выглядеть. Кто знает?
Впоследствии Лили была благодарна Виктору за то, что он убрал её волосы: во время танцев они бы дико мешались.
Вечер прошёл достаточно гладко, чтобы обращать на него внимание. Лили танцевала с Виктором, с Сэмом, с Майком и даже с Жераром – того толкнула к подруге Анжела. Но больше всего, конечно, было танцев с Виктором; ни он, ни она не уставали как другие ученики, поэтому тур мелькал за туром, а они всё танцевали и танцевали… до тех пор, пока приятная, классическая музыка не сменилась каким-то «современным» убожеством – тогда Виктор предложил уйти в сад.
– С радостью, – согласилась Лили. – Не понимаю я эту молодёжь…
Крам шутку оценил и рассмеялся – тихо, совсем без улыбки. Выглядело это достаточно угрожающе, но Лили уже привыкла к тому, что Виктор так показывал своё веселье.
Сад был украшен по-настоящему волшебно. Тут и там летали крошечные ледяные феечки, которых можно было легко перепутать с большими фигурными снежинками. Стояли прозрачные статуи, – не из льда, а из чистого, яркого хрусталя, – подсвеченные изнутри магическими огоньками. Искусственный тёплый снег устилал траву, но то тут, то там выглядывали крошечные зелёные пучки растительности.
Это всё было похоже на сказку.
Виктор и Лили прошли в один из закутков, огороженных живой изгородью, и устроились на скамейке. Эванс по привычке накинула на них погодные чары, хотя в этом не было необходимости – в саду оказалось тепло и приятно.
– Неплохой день, – заметил Виктор. – И вечер. Хороший.
Лили улыбнулась, с удовольствием увидев столь редкую улыбку Крама в ответ – как всегда неловкую, неуверенную из-за мало работающих лицевых мышц.
– Ты разобрался со вторым туром?
– Вряд ли там будут драконы, Лилия. Но да, я понял, что будет. Это…
Он поманил Эванс, чтобы та подвинулась поближе – и, когда Лили подсела, наклонился к ней. Вместо того, чтобы рассказать о втором туре Турнира, Виктор коротко поцеловал Лили в щёку.
–…секрет, – закончил он. – Сама всё увидишь.
Лили рассмеялась и шутливо пихнула Виктора в плечо. Это и правда был хороший вечер, и огорчало Эванс только одно: больной, полный горечи взгляд её Таинственного Профессора, когда тот увидел их уединение. Лили, конечно, не давала никаких обещаний или обетов верности, они даже не поговорили толком после того случая в Крауч-холле, и никто никому ничего не был должен, только вот…
Только вот кольцо из бирюзы жгло карман. Лили так и не смогла заставить себя оставить украшение в спальне, даже на один вечер. И Эвансу его было не отдать – брат на Рождественские каникулы уехал к Сириусу. Лили в доме Блеков ждали только на следующий день после Бала.
Слова Виктора о том, что Лили «сама всё увидит» о втором этапе Турнира, кстати, оказались пророческими. Эванс потом частенько их вспоминала – и всегда недобрым словом. Язык у Крама оказался злым.
Второй этап Тремудрого Турнира был назначен через две недели после окончания Рожденственских каникул – на двадцатое января. Лили в этот день с самого утра пригласили в кабинет к директору Дамблдору. Эвансу при этом было запрещено идти за сестрой.
Следующее, что помнила Лили – как она открыла глаза, а вокруг было слишком много воды.
«Слишком много» – это не разлитая кружка и даже не бассейн. Лили оказалась в воде с головой, вода была вокруг и внутри неё: в лёгких, в желудке и даже, судя по ощущениям Лили, в голове рядом с мозгом. Как так – она не понимала, но чувствовалось это всё крайне неприятно.
И, будто бы мало было этой вездесущей воды, Лили оказалась связана. Причём так сильно, что о том, чтобы выпутаться, разговора даже не шло – её так связывал разве что покойный ныне Август в не-средневековье.
Со внутренним смешком Лили подумала, что испытание водой в духе Инквизиции она бы прошла.
Она дышала холодной водой и ощущала вкус водорослей на языке, смотрела по сторонам и пыталась хоть что-то увидеть. Тщетно: под водой оказалось слишком темно, чтобы человеческие глаза разобрали что-либо. Лили едва видела таких же магов-неудачников, как и она сама, что покачивались рядом под водой. С одним только отличием: другие связанные волшебники были без сознания.
Лили повертела головой, но картинка от этого яснее не стала. Неподалёку от девушки, судя по её ощущениям, что-то плавало; иногда Лили слышала приглушённое ворчание и неразборчивые выкрики, отдалённо похожие на человеческие.
Затем рядом с ней что-то заклокотало, как большая птица, и перед самым лицом Лили появилось… что-то.
Оно не было похоже ни на человека, ни на рыбу, хотя прослеживались знакомые черты и от первых, и от вторых. Вытянутая голова с абсолютно плоским лицом, огромные глаза без век, полосы жабр, толстые лоснящиеся губы, за которыми пряталось множество иглоподобных зубов. Около ног Лили вился гладкий хвост без намёка на чешую, за руки Эванс схватили длинные, когтистые пальцы.
Меньше всего эта тварь напоминала русалку из бестиариев. Но, учитывая, сколько русалочьих поколений могло смениться с момента перемещения морской водицы в котлован Чёрного Озера… вполне возможно, что здешних русалок просто настигло вырождение из-за малого разнообразия генов.
Монстр что-то прощёлкал клыкастой пастью, но Лили, ясное дело, ничего не поняла. Тогда не-русалка дёрнула пленницу за руки, расцарапав те до крови.
Тварь явно наслаждалась.
На запах растворившихся красных капель подобрались другие русалоиды. Они обступили Лили, и Эванс внезапно вспомнила, как в не-средневековье её и Салазара также окружали оборотни из Запретного Леса. Только сейчас рядом с Лили не было ни наставника, ни кого-либо, кто мог помочь.
И волшебной палочки у неё тоже не было.
Белокожие гладкие русалоиды перещёлкивались о чём-то своём. Та тварь, которую Лили увидела первой, вылизывала ранки на руках девушки. Но кровь всё равно успевала раствориться в воде.
Поэтому тварь присосалась к царапинам.
В следующий момент другая русалка подплыла к Лили, разорвала на ней чулок и так же присосалась к бедру. Эванс ощутила, как её кожу проткнули острые клыки – несильно, но достаточно, чтобы пошла кровь. Обе подводные вампирши не просто наслаждались, а натурально ловили кайф. И, судя по тому, как они тёрлись друг о друга плавниками – ещё и возбудились.
Что-то подобное Лили видела по Дискавери. Про дельфинов, правда…
Русалки вокруг агрессивно виляли голыми хвостами. У тех, что напоминали внешне мужчин, из паховой сумки показались члены – совсем не человеческие, слишком большие и длинные. Лили от подобного вида ощутила тошноту, ей стало плохо до головокружения. Чёрт его знает, что это были за брачные танцы, но для Лили они точно не принесли бы ничего хорошего.
Магия внутри неё бурлила и выплёскивалась в воду вокруг, но от неё русалки только больше заводились. Выбраться из подводного плена у Эванс тоже не удавалось – мешались антимагические верёвки.
Про других пленников русалоиды забыли.
К Лили попытался пристроиться ещё один русалоид, – он выбрал другую её ногу, чтобы укусить, – но ему не дали сделать это те твари, что уже высасывали капельки крови из девушки. Они оторвались от её конечностей и агрессивно, предупреждающе зашипели.
Другие отозвались таким же шипением. Лили прикрыла глаза, стараясь свернуть свою магию и собраться с силами – они ей явно понадобятся, чтобы выбраться отсюда.
Она уже поняла, где она была. Чёрное Озеро, конечно же. Сегодня был день проведения второго Этапа, Лили очень ждала его, чтобы увидеть всё и поболеть за друга. Крам держался как скала и не говорил ей, что будет за испытание, но иногда всё-таки проговаривался. Из этих обмолвок было ясно, что у него возьмут нечто «дорогое» и спрячут под водой возле Замка.
Но ни Лили, ни Виктор, ни даже Эванс не могли и подумать о том, что «дорогим» окажется гриффиндорка-четверокурсница! Они ставили на что угодно: на любимый снитч, метлу, одежду, кошелёк с золотом, даже на волшебную палочку… но не на Лили.
Русалки собрались вокруг Лили в большой движущийся клубок. Видимо, они о чём-то договорились, потому что Эванс то и дело видела перед собой новую рожу с длинным шершавым языком. Лили кусали, царапали, тёрлись об неё колючими телами, царапали и кусали, и казалось, что не будет всему этому конца.
Спас Лили, как и должно было быть, Виктор. Он то ли применил к себе частичную трансфигурацию, то ли не до конца перекинулся в животное – Эванс не поняла, да и всё равно ей было. Голова у Крама оказалась акульей, как и плавник вместо ног; между двумя животными частями было человеческое тело с очень нужными руками.
Крам врезался в клубок русалок на полной скорости. Очень помогли акульи челюсти: ими Виктор разрывал тварей и едва не перекусывал пополам. Плавником он избивал русалоидов, и те медленно опускались на дно в глубокой отключке.
Один раз Виктору даже удалось прорваться к Лили и надкусить верёвку, которой были связаны её руки. Эванс увидела, как сузился акулий зрачок, когда Крам тупым носом ткнулся в красное облако её крови, а в следующий момент Виктор развернулся и опять поплыл к русалкам. Вероятно, чтобы не поддаться инстинктам и попросту не съесть свою подругу.
Лили тотчас принялась активно выпутываться из верёвок. Она извивалась, тянула руки в стороны, дёргалась, но помогало это мало. То ли путы закрепили слишком хорошо, то ли срабатывал заговор на верёвках, не дающий нормально пользоваться магией… Лили едва-едва ослабила верёвку на руках и смогла отвязаться от той, которой была привязана к штырю, а илистом дне.
Виктор продолжал рвать русалок. На дно падали части тел, но крови не было. Лили зубами кое-как развязала один из узлов на руках и наконец освободила ладони; дальше дело пошло легче и быстрее. Вовремя: несмотря на явный перевес в силе Крама, русалок было попросту больше.
Толпою валят даже льва, как говорится.
Магия Лили клокотала внутри, дожидаясь, пока Эванс не избавиться от последнего кусочка антимагических пут. Лили раздражалась вместе со своей силой. Ей не нравилось запертое волшебство, она не любила плавать в закрытых водоёмах, она никогда не любила русалок и ей до слёз было жалко Виктора, которого твари из Озера пытались надеть на вилы. Крам уворачивался, но уже успел упустить несколько чувствительных тычков острыми кольями.
К месту сражения подплыл Седрик – он оказался более тривиален и использовал заклинание Головного Пузыря. Увидев, что за чертовщина творится, хаффлпаффец быстро притянул заклинанием двух других пленников и уплыл обратно – вероятно, звать на помощь. Несколько чар от Диггори придали Виктору сил и отогнали от Крама с десяток русалок.
Лили даже понимала Седрика. Сама бы сделала ноги в такой ситуации, да только верёвка мешалась.
Наконец, с путами было покончено. Магия Лили сразу рванулась во все стороны, кипятком обжигая озёрных тварей и подтягивая к Эванс её друга. Выглядел Виктор откровенно плохо: раны кровили, акульи глаза становились всё более человеческими и начинали закатываться. Аниформа медленно таяла, возвращая юноше человеческий облик.
Поэтому Лили сделала то, что в последнее время получалось у неё лучше всего: она переместила себя и Крама прямиком на берег Озера.
Их приветствовали как победителей; в конце концов, они опередили Седрика, тащившего на себе двух других заложников, и Флёр, что сошла с дистанции в самом начале и теперь взволнованно смотрела на воду. Правда, радостные крики стихли, едва маги заметили большое количество натекшей крови.
Лили отплёвывалась от воды, не скрываясь. Говорить или дышать, когда в лёгких булькает жидкость, было совершенно невозможно.
– Я в порядке, в порядке! – отмахивалась Лили от рук медиков и внимания Помфри. – Лучше помогите ему! У него точно истощение, он нас сюда перенёс на выбросе!
