Текст книги "Неприкосновенное сердце (СИ)"

Автор книги: AnastasiaSavitska

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

– Per aspera ad astra, – сказал Адам, прерывая поцелуй.

– Через тернии к звездам, – прошептала я ему в губы.

– Ты меня поражаешь. Ты знаешь латынь.

– Ты тоже, – провела я рукой по его волосам.

Я всегда любила вечера, только потому, что вечером никуда не спешишь. Можно читать, пить кофе, смотреть фильм или просто гулять, не думая о том, что опаздываешь. Теперь эти вечера с Адамом были словно в сказке. Он не идеален, но он человек, и как бы скучно было жить, будь мы все с одинаковыми недостатками.

– Какой дурак придумал, что стечение обстоятельств – не судьба?

Скорее, это был не вопрос, но молчание никогда не было моей сильной стороной.

– Ага, конечно, – хмыкнула я. – Станем с тобой счастливыми родителями дерьма из прошлого. И после назовем это судьбой.

Мы разговаривали какое-то время, а после Адам расплатился, и мы прошли к автомобилю. Водитель тронулся с места, и Адам снова взял меня за руку. Он смотрел каким-то особенным взглядом. Я ведь всегда все замечаю. И под все, я действительно имею в виду «все».

– Ты нанял водителя?

– Я ведь пил, – улыбнулся он. – А я все делаю правильно.

– Ты, наверное, гордишься своей возможностью все контролировать? – смотрела я на него. – Особенно свои чувства.

– Нет, не горжусь. Я этим пользуюсь.

Синяя машина – BMW i8. Я любитель машин, но не такой, как Адам или Эмили. У него их целая коллекция, и его бережное отношение к ним умиляет и смешит одновременно.

– Адам?

– Что?

– Давно хотела спросить, у тебя мания величия или ты действительно болеешь машинами?

– Детка, – засмеялся он. – У меня каждая принцесса ездит со своим индивидуальным именем.

– Боже, ты знаешь имена своих машин? – с воображаемым ужасом на лице спросила я.

– А ты своей не знаешь?

– Я даже не знаю имени своего отца, – ответила я, будто это было самое очевидное в мире.

– Ты уникальная женщина, Донна, – поцеловал он мою руку. – Женщина особой масти. Ты умная, целеустремленная, страстная, тебе не бывает больно. Ты идеально скрываешь свои эмоции и защищаешь личную жизнь. Ни один мускул на твоем лице не дрогнет, даже когда тебе чертовски больно. Почему ты никогда не просишь о помощи? – Я попыталась забрать руку, но Адам не отпустил ее. – Поговори со мной, Донна.

Я не испугалась. Просто не люблю говорить о чувствах.

– Поверь, тебе это не нужно, – покачала я головой. – У меня слоев сумасшествия больше, чем на праздничном торте.

– Ты идеальна.

– Нет идеальных людей.

– Ты права. Но ты именно с тем набором недостатков, которые мне нравятся. Я не знаю, почему ты мне не веришь, но если мне нужно бороться с тобой за тебя, то я выиграю эту войну.

Адам не отпускал моей руки, пока мы не приехали, а затем помог выйти из машины. Мы находились на Острове Эллис. Как раз возле музея иммиграции, я подняла голову вверх, смотря на здание целиком.

Уильям Шекспир сказал: «Я всегда чувствую себя счастливым. Ты знаешь, почему? Потому что я ничего ни от кого не жду».

– Ты знаешь историю? – спросил Адам.

– Нет, – покачала я головой. – Порази меня.

– Остров Эллис был самый крупным пунктом приема иммигрантов в США, – улыбнулся Адам. – Музей посвящен не только тому, что происходило на острове, но и истории иммиграции в США в целом. Для американцев остров Эллис – священная земля, место высадки предков ста миллионов человек – 40 % нынешнего населения страны.

– Так далеко, – прошептала я, приседая на скамейку.

– Что? – в замешательстве спросил Адам.

– Наша первая встреча. Она так далеко.

– Обычно говорят «было давно», – засмеялся он, присаживаясь рядом.

– Так говорят талантливые люди, – пожала я плечами. – А гении способны видеть и говорить то, что другие просто не в состоянии даже заметить или услышать.

Я была потеряна. Адам держал мою руку в своих ладонях и был таким необычным. Он был добрым, нежным и… своим. Да, именно своим. Каждое его новое касание ещё пару дней согревало меня, и я была сбита с толку. Я не знала, как реагировать. Но с нашей встречи что-то определённо изменилось. Во мне. Мы подшучивали друг над другом, и мне нравилось находиться рядом с ним. Он был подонком, иногда козлом, но все равно лучше многих. Он всегда говорил правду, какой бы она не была.

– Если ты попробуешь сделать мне больно, – прошептала я тихо. – Я разорву тебя на части. Обещаю.

Он промолчал, и я понимала остальных. В Адама было чертовски легко влюбиться и продолжать любить всегда.

– Поедем к тебе, – сказал он спустя какое-то время, накидывая на меня свой пиджак.

– Думаю, не стоит, – посмотрела я на него. – Мы слишком много времени проводим вместе.

– Давай же, Донна. Не будем притворятся, что мы влюблены, а лишь до завтра останемся спокойны. Отложим все на потом и погасим свет. Мы так редко можем отдаться ночи. Давай о хорошем, и я никуда не буду спешить. Я буду говорить только приятные вещи, чтобы ты не накапливала обиды из-за которых возненавидишь меня.

Все вышло именно так. Мы говорили и смеялись несколько часов. Меняли кофе на вино и засыпали. Это была лучшая ночь в моей жизни. На улице был уже рассвет, а в спальне до сих пор мы предпочитали ночь. Не было насмешек, горьких улыбок и замков. Я смотрела периодически на небо сквозь окно, и, когда поворачивалась к Адаму, каждый раз он обнимал меня за плечи, встречая взглядом. Я не знала, что понимать. Не знала, где он говорит правду, а где недоговаривает. Но пусть все было не до конца прозрачно, с появлением Адама в книгу моей жизни добавились множество страниц.

– Спасибо за лучшее свидание в моей жизни, – прошептала я, когда Адам снова отправился на кухню делать кофе.

Мы целовались. Эмили однажды сказала мне: «Попробуйте больше целоваться, и тогда вам понравится находиться рядом». Поцелуи гораздо интимней секса, как, впрочем, и взгляды. Ведь по-настоящему любящий взгляд можно подарить лишь единицам, а секс… сейчас такое время, что, наверное, не важно, сколько у тебя было сексуальных партнеров. Мы стали так циничны, что нет цифры, которая удивила бы другого человека.

Сработала сигнализация, и сказав Адаму, что я вернусь через пять минут, я спустилась на стоянку.

– Девочка, – погладила я капот машины. – Что случилось?

– Донна, – услышала голос за спиной. – Давно не виделись. Помнишь меня?

Шок прошел сквозь мое тело, и я обернулась, чтобы посмотреть на него. Я снова почувствовала себя эмоционально мертвой. Сильные руки схватили меня за талию, и я посмотрела в глаза этому человеку. Я ни на минуту не забыла насколько Алекс красив, привлекателен и опасен. Как он заставлял мою кровь быстрее течь по жилам. Мужчина, стоящий напротив, был столько же жесток, сколько и притягателен.

– У меня плохая память на лица, которые я не хочу больше встретить в своей жизни, – ответила я, отходя от него и сжимая ключи в кулаке.

– Мне всегда нравилось твое чувство юмора, – усмехнулся он.

– В таком случае ты жалок.

– В таком случае тебе нужно к психологу.

– Спасибо. Я лучше матом, – собиралась я уйти, когда Алекс схватил меня за локоть. – Оставь меня в покое.

– Милая, ты первая в списке, кого я не оставлю.

Я вырвалась и направилась медленным шагом в лифт. Я не хотела, чтобы он думал, что я боюсь его или нервничаю. Я нажала кнопку «stop» и сползла по стенке вниз. Слезы хлынули с моих глаз, и я не могла их остановить. Да и не хотела, если честно. Мне нужно было поплакать, и я не могла делать это при мужчине, который сейчас находился в моей квартире.

Почему, как только я становлюсь чуточку счастливей, жизнь делает так, чтобы я снова выстраивала стену вокруг себя? Мое прошлое убило веру в людей, особенно в мужчин, и с появлением Алекса на мгновение я снова напомнила, что даже если Адам Майколсон будет каждый день говорить, что любит, я не поверю ни одному его слову.

========== Глава 5 ==========

«Странно, да? Пройти через сотни имен, чтобы снова вернуться к ней. Чтобы узнать, что тебя так отчаянно любили». Сергей Минаев.

Я вошла в квартиру и отправилась прямиком в спальню. Адам уснул на кресле возле камина, и я не хотела, чтобы он находился тут. Я легла на левую часть кровати, завернувшись в одеяло, и вспомнила момент, когда снова увидела Алекса. Ужас охватил меня, и я застыла на месте, не имея возможности закричать. При его виде страх пронзил меня, и наши глаза встретились. Я не хотела его видеть. Не хотела вспоминать. Я не хотела прощения за прошлое. Я хотела лишь мести.

– Ты читала Гарри Поттера? – услышала я голос за спиной.

– Я думала, ты спишь, – ответила я.

Адам подошел ко мне и лег рядом, накрываясь одеялом.

– Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету.

– Гарри Поттер и узник Азкабана, – посмотрела я на него. – Зачем ты пришел?

– Если не хочешь ничего говорить, просто поспи, – убрал он прядь волос с моего лица.

– Мы начали с ней с нуля, —опустила я взгляд. Я долгое время не говорила об этом никому, боясь признаться даже себе. – Собрали чемоданы и уехали. Эмили всегда была со мной. Во всем. В любой ситуации я находилась за ее спиной. Я продолжала жить только благодаря ей.

– Эмили мой друг, – взял он меня за руку. – И теперь я люблю ее еще больше. Если бы не она, я не встретил бы тебя. Но если бы ты хотела, то сделала все сама.

– Выше головы все равно не прыгнешь.

– Если захочешь, то сможешь даже выше неба, Донна.

– Черт возьми, Адам. Я и так делаю то, что нельзя.

– Учишься играть на пианино и смотришь Блудливая калифорния по второму кругу?

– Нет, – улыбнулась я. – Я не могу влюбиться в тебя, Адам Майколсон. Просто не могу.

Больше мы не сказали друг другу ни слова, и, проснувшись утром, я позвонила своему психологу, снова пытаясь найти «спасательный круг» в ее обличье.

– Донна, какие у тебя отношения с матерью? – спросила она, смотря на меня спустя час, когда я сидела напротив.

– Нормальные.

– Вы часто выясняете отношения?

– Мы их не выясняем никогда.

– Почему?

– А смысл? Она далеко и мне нравится это.

– После бурного всплеска эмоций человеку порой становится легче. Главное – выпустить их во время ссоры. Ты подавляешь свои эмоции, но, если покричать или поплакать, настроение улучшается. Это доказано, что женщина не от чего так не устает, как от самой себя.

– Вы хотите, чтобы я стала больше говорить и выплескивать эмоции, чтобы почувствовать себя лучше? – в непонимании уставилась я на нее.

– А как насчет доброты?

– Что вы имеете ввиду?

– Есть два способа думать о ней, Донна, – записала что-то доктор и снова обратила свой взгляд ко мне. – Первый: как о фиксированном казачестве, то есть она либо есть, либо ее нет.

– Я не могу думать о доброте, как о мышцах или силе, – впервые я заметила напряжение в глазах этой женщины. – Есть люди, которые сильны. А есть те, которые становятся сильными с помощью тренировок. Но есть такие, как я, которые не хотят быть сильными.

– А что, если сила тебе жизненно необходима? Другими словами, чтобы выжить, нужно проявлять доброту. Никто не в силах у тебя что-то отнять. Лишь ты сама. Пока ты будешь человеком, мир вокруг будет сильным.

Я вышла из офиса и, сев в машину, положила голову на руль. Сколько бы продолжались такие отношения? Мы уничтожали друг друга, находя сумасшествие во всем. Мы были огнем, нарушая законы и устанавливая свои правила. Моя история с Алексом всегда напоминает мне, что я больше не почувствую такого. Он был сумасшедшим. Ненормальным. Он мог приехать за мной, увезти в другой город, превышая скорость, и ветер летел наперегонки с нами. Мы ели странную еду и никогда не сидели дома, смотря телевизор. Я была до безумия ранимой, а он перевернул мой мир. Вот что я имела ввиду, говоря о том времени, когда Эмили была королевой самопознания. Она узнавала себя сама, а я себя через Алекса.

Услышав сигнал телефона, я открыла диалог с Адамом.

А.: «Я собираюсь с мыслями».

Д.: «Ты говоришь сам с собой?»

А.: «Я всегда говорю сам с собой. Это называется молитва».

Д.: «Надеешься пройти в Эдем?»

А.: «Больше не надеюсь. Я скучаю по тебе, Донна».

Д.: «Тогда можешь поднять свою задницу с дивана и приехать на Бруклинский мост».

«Если бы вы знали, как редко нас правильно понимают, вы бы чаще молчали». Йоган Гете.

Я завела мотор машины и поехала на место встречи. Я знала, что Адам приедет. Он был предсказуем в плане чувств и действий, в отличии от Алекса. Его образ заново воскрес в моей памяти, и, взяв этого человека впервые за руку, я хотела лишь новизны. Первая любовь может разрушить города, а с умением Алекса манипулировать, он сделал из меня уничтоженный воздух.

По дороге я заехала в Старбакс и купила чашку латте. Стоя на мосту, я вспоминала многие вещи. Если подумать, то я раскрывала свою душу только Эмили, психологу и Нью-Йорку. Все плохое, что случалось в моей жизни, произошло только из-за лжи. Меня пытались защитить ложью, а потом и я врала самой себе тоже в больной необходимости уже привычной защиты. Но однажды горю, которое практически сокрушило меня, пришел конец, и я почувствовала покой. Я ускользнула от себя и поняла, что надолго не задержусь нигде. Я никому не принадлежу. Этот город, работа, машина и мужчины – все это я могу сменить, как и новый телефон.

Спустя десять минут я увидела Адама. Он поцеловал меня в щеку и всматривался в мои глаза некоторое время.

– Знаешь, что я подумал впервые, когда встретил тебя?

– Нет, – ответила я чуть слышно.

– Сколько жизней она прожила до этого.

– Я живу лишь в мыслях, Адам. И когда я сказала утром те слова, именно это я и имела ввиду.

– Что ты думаешь, живя в Нью-Йорке? – спросил он, игнорируя сказанное мной.

– Я думаю, что многие сокровища природы скрыты от глаз людей, однако порой нам выпадает шанс увидеть некоторые из них, – ответила я, смотря за движением других людей. – А ты?

– А я думаю, что рай на земле – это Мальдивы. Пляж, который в безлунную темную ночь переливается волшебным синим цветом, – улыбнулся он. – И пустыня Намиб в это время прекрасна, встречаясь с Атлантическим океаном.

– Ты там был? – спросила я, смотря на него с изумлением.

– Да, – забрал он мой латте. – Это одна из самых зрелищных песчаных дюн в мире. Она растягивается вплоть до океана и создает поистине волшебный вид.

– То, что я сплю с тобой, – забрала я обратно свой напиток, – не значит, что ты можешь пить мой кофе.

– Ты не только спишь со мной, – обнял за талию меня Адам. – Я тебе нравлюсь, даже если ты сама еще этого не поняла. Мы смотрим фильмы. Порой завтракаем и ужинаем. Я знаю, что ты не любишь холод и получаешь кайф от скорости. Тебе нравятся мои волосы. И у тебя самая обезоруживающая улыбка.

Я смотрела на Адама, а затем легко прикоснулась к его губам. С ним я чувствовала себя живой. Я хотела его общества в последнее время все чаще и чаще, и ничего не могла с собой поделать.

Он сжал меня в объятьях, оставляя поцелуй на щеке.

– Я хочу целовать тебя взасос и душить, – прошептал Адам. – Чаще всего в одно и то же время.

– Ты хочешь, чтобы я боялась?

– Нет, – сильнее прижал меня к себе. – Никогда. Бояться должны те, кто попробует тебя обидеть. Помни об этом, что бы не произошло.

Адам часто был милым и жестким. Он перевоплощался в мгновение ока, и в эти моменты я видела его сходство с Алексом.

– Ты ведь действительно веришь в свои слова? – смотрела я ему в глаза. – Это то же самое, что поверить в другую жизнь, Майколсон.

– Я верю, что все возможно, – взял он меня за руку, и мы отправились к машине. – Такой, как ты, я никогда не встречал ранее. Я мечтал о тебе. Я знал и оберегал тебя, как в мыслях, так и наяву. Я знал, что однажды произойдет этот момент.

– Какой?

– Мы – не наши друзья, Донна. У нас своя история.

«Они без конца спорили и редко соглашались. Вечно ссорились. Терзали друг друга ежедневно, но их объединяло одно: они с ума сходили друг по другу». Николас Спаркс.

Я всегда была уверена, что всем нравятся яркие люди. Люди без шрамов и недостатков. Никто не хочет рядом демона в женском обличье или бесконечность масок в человеке.

– Чего ты не хочешь никогда забыть? – спросил Адам.

– Запах моря, – прошептала я, следя за дорогой. – Это самое чистое и восхитительное, что я когда-либо испытывала.

Мы приехали ко мне домой и разговаривали. Это странно, но он не включал телевизор или музыку. Сейчас Адам даже не был инициатором секса, а лишь разговоров. Он приготовил пасту, и мы говорили о таких глупых, но в то же время глобальных вещах.

– Я бы не хотела помнить себя в прошлой жизни, – улыбалась я, отвечая на его вопрос. – Мы не смогли бы жить несколько жизней подряд, помня свои плохие поступки, привязанности и убийства. Нельзя развивать будущее, застряв в прошлом.

– Да, – отложил он приборы. – Но ведь отсутствие определенных воспоминаний вовсе не означает, что мы ничего не помним на подсознательном уровне.

Эмоции – самое главное, что есть в жизни любого человека. Их нельзя подавить, уничтожить или перестать испытывать по выключателю. Мы чувствуем. Мы, люди, всегда все чувствуем и испытываем. Может, поэтому и не помним прошлых жизней, иначе, умирая каждый раз, не хотели бы возрождаться заново.

На следующий день я сидела на работе, разбиралась с бумагами и читала новости. Я выпила почти бутылку вина, и мои мысли были заняты всем, кроме планов на нормальную жизнь. Мне нужно было себя чем-то занять после сообщения мамы, в котором говорилось, что она завтра будет тут.

Я решила сходить за чашкой кофе. Выйдя на улицу, вдохнула свежий воздух и улыбнулась. Падал снег, и я сильнее закуталась в шарф. Войдя в Старбакс, сделала заказ и села за стол, наблюдая за людьми и ритмом их жизней. Люди или куда-то спешили, или наслаждались первым днем зимы. Погода предвещала снегопад, и я почти расслабилась, когда услышала голос, который мечтала забыть.

– Ты очень сексуальна, когда злишься, ты знала об этом?

Я вздрогнула. Сглотнув, повернула голову к Алексу, стараясь выглядеть бесстрастно.

– Твоя рожа напоминает мне страну, в которой я родилась, – сказала я со злостью.

– Мило, – улыбнулся он, садясь напротив.

– Я долго там не была, и хочется съездить.

– Скорее всего, ты не приезжала из-за меня, – забрал он мой кофе. – Пыталась забыть?

– Что же вы все забираете у меня кофе? – ударила я его по рукам, вернув чашку.

Когда-то я считала эту улыбку самой красивой в мире, а сейчас меня тошнило. Он – человек, из-за которого я уехала из страны. Человек, который разрушил мою жизнь и убил частичку меня внутри. Боже, я надеюсь, что когда-нибудь при моей жизни в моду все-таки вернутся мужики, похожие на мужиков.

– Может, мы найдем более уединенное место, чтобы поговорить? —не сводил с меня глаз Алекс.

– Сейчас пригоню воздушный шар, и мы полетаем над городом.

– Ты чертовски умна, – улыбнулся он. – Все так же.

– И без тебя знаю.

Я попыталась встать, но Алекс схватил меня за локоть и сильно дернул к себе.

– Ты ведь не хочешь, чтобы он узнал о тебе правду?

Он смотрел на меня со злостью, и мне стало страшно. Я сейчас хотела, чтобы рядом был Адам. Он бы защитил меня.

– Что ты хочешь? – прошептала я.

–Я хочу, чтобы ты вернулась, – обнял он меня за талию. – Я хочу снова бросить тебя на свою постель. Пробовать на вкус, целуя каждый сантиметр твоего тела, Донна, – убрал он прядь волос с моего лица. – Довести до состояния, в котором ты всегда пребывала, находясь рядом со мной. Заставить тебя кончить столько раз, чтобы единственное, что ты могла кричать – мое имя. Ты сама снова попросишь об этом. Только со мной, Донна, ты чувствовала себя живой.

– Этого никогда не будет, Алекс, – оттолкнула я его от себя, направляясь к двери.

– Посмотрим, Донна Картер, – пошел он вслед за мной. – Кстати, раньше я не замечал, чтобы ты так сексуально произносила мое имя.

Перед моими глазами появился Адам, и мгновением позже Алекс согнулся пополам, а я была в сильных объятьях. Его запах я узнаю из миллиона. Адам был тут.

– Мне плевать, кто ты, – зарычал Адам. – Еще раз прикоснешься к ней, и я обещаю, что в следующий Старбакс ты попадешь на костылях.

Люди смотрели на нас, а Адам поднял меня на руки, и через минуту я сидела в машине, осматривая красные следы на руке.

– Кто он? – спросил Адам, смотря на следы на моих руках.

Я ненавидела вранье, но не могла сказать правду. Адам пронзал меня взглядом, и я отвела свой, не желая подчиняться нажиму. Не собиралась я ничего объяснять, и мы оба об этом знали.

– Не важно, – сказала я.

Мое сердце стучало так громко, что я не слышала собственных слов. Адам обнял меня, не ответив ничего. Затем я прислонилась головой к окну, и он завел мотор, направляясь к дому. Приехав, хотел снова взять меня на руки, но я отпрянула.

– Адам, со мной ничего не случилось.

– Ты моя, слышишь? – смотрел он на меня. – И никто не смеет делать тебе больно.

– Я не твоя Адам. Я ничья.

Он промолчал, взяв меня за руку и направляясь в его пентхаус. Войдя, я улыбнулась. Тут витал запах его хозяина.

– Убери руку с моей задницы, – покачала я головой.

– Я не специально, – слышала я улыбку.

– Тогда убери ее специально. Потому что она до сих пор там.

– Это все еще не специально.

«Она не знала, в чем причина ее одиночества. Она могла выразить это только словами: Это не тот мир, на который я надеялась». Айн Рэнд.

За остаток дня я сказала Адаму лишь два слова: «Спокойной ночи». Он одолжил мне свои брюки, футболку и кровать. Я не вышла из комнаты до конца вечера, а затем и всю ночь. Я закрыла дверь и не отвечала ни на один звонок, пытаясь уснуть. Я бы хотела упасть на зеленую траву и смотреть на облака. Лежать так долго-долго, пока не усну. Пока не смогу снова собрать себя по кусочкам. Мне хватило лишь двух коротких встреч, чтобы вспомнить то, что было почти целую жизнь назад.

Утром, проснувшись, я увидела множество пропущенных и через три часа должна была встретить маму. Я вышла на кухню сделать кофе. На часах было шесть утра, и я была благодарна Адаму, что он дал мне возможность побыть одной.

На его холодильнике висела фотография, где он с двумя девушками находился, судя по всему, в раю.

– Это на острове Мариетас, – услышала я голос за спиной.

– Черт, – испугалась я. – Я думала, выпью кофе и уеду.

– В начале двадцатого века, – подошел ко мне Адам. – Мексиканское правительство проводило испытание в этой местности. Одна из ракет проделала огромную дыру, и миру открылся природный бассейн.

– Ты был там, – улыбнулась я. – И судя по всему, тебе понравилось.

– Это мои сестры, – усмехнулся он в ответ. – И, да, мне очень понравилось. Этот остров обладает статусом Национального парка, и его включили в список важнейших биосферных заповедников мира ЮНЕСКО.

– Я хочу есть, – сказала я. – Но мне нужно поехать за мамой и еще кое что от тебя.

– Я тебя слушаю, – сосредоточился на мне Адам.

– Мне нужно забрать маму с ее мужем из аэропорта.

– Ты хочешь, чтобы я был водителем? – усмехнулся он.

– Мне нужно, чтобы ты изобразил моего парня.

На улице была ужасная погода, и мы ехали в аэропорт. Я смотрела в окно и молчала всю дорогу. Адам понимал, что это всего лишь роль, и не более того. Все повторялось. История снова повторялась, и я не знала, что с этим делать.

Я всегда была слабой, и пока не сгорела до тла, не знала, что такое сила. Мне есть чем гордиться. Та сила, которую я взрастила в себе, держит меня каждый чертов день. Порой я бываю жестока, но также я «залижу раны», если понадобится, и отдам жизнь. Я умею быть лезвием и гордо поднятым знамением, пока это величие нужно мне самой. Мои инстинкты всегда преобладали над разумом, несмотря на то, что я сотнями глотала книги. Меня долго прижимали, доминировали и морально давили. Со мной были агрессивны и подминали под себя. Я всегда пыталась изменить свой разум. Я хотела, чтобы он контролировал мои инстинкты, но страх потери Алекса преследовал меня почти полжизни. Этот человек всегда резко реагировал, решал вопросы и открыто врывался в конфликты, заявляя о себе. Он был героем в каком-то смысле. А все знают, что герои долго не живут.

«Ты всегда найдешь меня в своих воспоминаниях». Хардли Хевелок.

Так и было. Я всегда находила его там. Спустя много лет другой жизни.

– Я сама ее заберу, – сказала я Адаму. – Подожди в машине.

Я видела, как им овладевала злость, и он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, но все же согласился. Я спасалась бегством. Хотя до этого практически привязала к себе.

– Донна, – услышала я визг мамы.

Я закатила глаза, но, улыбаясь, направилась к ней. Она выглядела, как и прежде. Казалось, она была неподвластна времени. У нее были длинные золотистые волосы, черные ресницы и голубые глаза. Осиная талия, которая позволяла носить любую одежду, и высокий рост. Моя мать всегда клин из себя выбивала клином, в то время как я любила, бросала, ловила и, падая, снова поднималась, пытаясь стать сильнее. Мари находила того, кто бы поднял ее. И спустя столько лет я поняла, что она зря читала мне сказки перед сном.

– Привет, мам, – обняла я ее.

Мать всегда говорила, что я похожа на отца. Более молчаливая, чем она, более скрытая и скованная. Были времена, когда я хотела спросить о нем, или хоть увидеть, как он выглядит. Но раз он никогда не искал меня, значит я не была ему нужна.

– Как я рада тебе видеть, доченька. Ты похудела, – покачала она головой, осматривая меня. – Ну ничего, я откормлю тебя.

У нее был такой взгляд, словно расписание нескольких дней промелькнуло в ее в голове за долю секунды.

– Ты не будешь откармливать меня, знакомиться со всеми, мы не будем ходить в зоопарк и вырезать снежинки, ясно? – не отводила я взгляд.

– Да, да, конечно, – ответила она легкомысленно.

– Где Жан? – перевела тему. – Или он не выдержал и все-таки сбежал?

– Очень смешно. Ты, как твой отец, совсем не умеешь шутить. Жан пошел за чемоданами.

– Боже мой, только не говори, что вы прилетели больше, чем на три дня, – подняла голову к небу. – Потому что моя душа не выдержит, и все нервные окончания впадут в депрессию.

Мама улыбалась, воспринимая мои слова как шутку. Хоть и в каждом моем слове действительно была доля шутки. Спустя минуту вышел Жан с чемоданами.

– Bonjour, Donna. Long time no voir, comment etes-vous? – сказал он, целуя меня в щеку.

– Он сказал: «Здравствуй, Донна. Давно не виделись, как поживаешь?» – перевела мама.

– Привет, Жан. Хорошо, в отличии от тебя. Ты ведь живешь с моей мамой, – улыбнулась я.

– Bonjour, Jean. Eh bien, contrairement a vous. Vous vivez avec ma mere, – снова перевела мама.

Ее муж засмеялся и поцеловал мою маму в щеку, шепча ей что-то на ухо. После мама снова обратила свой взор ко мне.

– Он говорит, что у тебя есть чувство юмора, – покачала она головой, закатывая глаза. – Иногда он странный.

Я засмеялась, а она обняла меня за плечи, направляясь к выходу из аэропорта. Мы пошли прямиком к машине Адама, и как только открылась дверь со стороны водителя, я поняла, что он, не сказав ни слова, очаровал мою мать.

– Какой красавец. Почему ты не можешь встречаться с таким мужчиной? – спросила моя мама, смотря на меня грустным взглядом.

– Боже мой, и это за мои же деньги, – нахмурилась я, сверля своего родителя взглядом.

Мы подошли к Адаму, я стала между ними.

– Мама, это Адам. Адам, это моя мама, – я закатила глаза, зная, что сейчас будет сказано. – Три, два, один.

– Наконец-то ты нашла кого-то, милая, – пролепетала мама. – Жан, у нашей доченьки появился мальчик.

– Господи, Боже, убей меня, – сказала я, смотря на Адама.

Он засмеялся, поцеловав руку моей маме.

– Рад познакомится с вами, миссис Делан. Очень рад знакомству.

– И я с вами, мистер, – не прекращала Мари улыбаться. – Как вас зовут?

– Адам.

Адам посмеивался и все время посматривал на меня. Его забавляла вся эта ситуация, меня же заполнило чувство неловкости до краев моего физического тела. После Адам подошел к Жану и, пожав ему руку, спросил:

– Bonjour. Qu’est-ce vol? (Здравствуйте, как долетели?)

– Vous parlez francais. Vous toiletter Dona? (Вы говорите по-французски. Жених Донны?)

– Je l’espere. (Надеюсь на это)

Они пожали друг другу руки, а после упаковали чемоданы в багажник.

– Адам, – сказала мама, когда мы сели в машину. – Долго вы ухаживаете за моей дочерью?

– Я пытался действительно долгое время, но ее не так легко заинтересовать.

– Это в ее стиле. Так вы уже назначили дату свадьбы?

Адам говорил с моей мамой, словно старые друзья, а мое терпение было на пределе.

– Эй, вы видите меня? – спросила я, смотря на мать в зеркало заднего вида.

– Конечно, милая, – улыбнулся Адам, целуя меня в висок. – Я всегда тебя вижу.

– Во что я вляпалась? – вышла я из машины, подойдя к стороне водительской двери. – Я за рулем.

Он лишь улыбнулся и отдал мне ключи. Я села на водительское сидение, а Адам рядом. Они смеялись, а я напоминала, что это всего лишь на несколько дней.

– Донна, почему ты такая вредная? – спросила мама, когда я тронулась с места.

– Я дева. А у тебя какое оправдание? – не сводила я глаз с дороги.

– Ты, как твой отец, – покачала она головой. – Ты, кстати, отлично выглядишь, милая.

– Ага, – переключила я передачу.

– Ты сейчас должна сказать, что я тоже.

– Я лучше скажу, что у меня вши, и три только что сбежали.

Адам засмеялся, делая музыку тише. Из всех присутствующих больше всех мне нравился Жан. Он молчал и просто улыбался, не понимая, о чем мы говорим.

– Адам, как ты терпишь мою дочь?

– Я стал слабохарактерным подкаблучником. Господи, я ведь и правда таким стал.

Я посмотрела на Адама, и на его лице было выражение наигранного ужаса. Да, в актерском мастерстве ему не было равных.

– Ты просто джентльмен, – слышала я улыбку в голосе матери.

– Размазня, – прошептала я.

– Такими темпами я перееду к маме, – сказал мне Адам.

– Хорошо, давай, – пожала я плечами.

– К твоей маме.

– Удачи, – засмеялась я, смотря на него лишь мгновение, остановившись на светофоре. – Терпение в чемодан не забудь положить.

Он смотрел на меня с такой нежностью, и я улыбалась ему в ответ. Он делал то, что я попросила. Только для полноты всего этого вранья не хватало моих счастливых глаз.

Я остановилась около своего дома, и Адам помог донести Жану чемоданы. Когда он стоял рядом, возвышался надо мной в росте. Мне нравилось то, какой я была миниатюрной рядом с ним. С Адамом я чувствовала себя не только женщиной, но и другом, которого он был готов закрыть собой от всего мира.

Поставив чемоданы, Адам пришел на кухню, обняв меня за талию, и уткнулся лицом в мою шею.

– Я остаюсь, ты ведь знаешь?

– Где? – спросила я в недоумении.

– У тебя. Ты сказала, что не хочешь, чтобы мы жили у меня, пока твои родители тут, зная, что мое предложение гораздо логичней. Значит, я остаюсь у тебя, – поцеловал он мою шею, легко прикусив кожу.

– Тут моя мама.

– Я не сказал, что буду трахать тебя каждый час. Я сказал, что остаюсь с тобой.