Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"
Автор книги: Зинаида Хаустова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Глава 25.3. Неловкость
– Мансур!
– Да, Латифа!
– Почему ты женился на мне? Мы же не знаем друг друга.
– Я тебя видел, это уже много. У нас договорные браки. Зачастую жених впервые видит невесту после свадьбы.
– А как же общность интересов и любовь?
– На любви брак не строится. Жену нужно уважать. Это достаточно для того, чтобы разделить жизнь. И какие общие интересы могут быть у мужчины и женщины до брака? Мы с тобой зажигаем кровь друг друга. Это уже немало.
Замолкаю и чувствую себя неуютно. Можно ли считать признанием в любви констатацию, что мы зажигаем кровь друг друга? До этого разговора его признанием я считала желание жениться на мне. А оно вообще ничего не значит. Странные восточные мужчины.
Тут же вспоминаю Николая, который тоже хотел жениться с ещё более странным объяснением. Насколько понимаю, ему была нужна удобная незаметная верная жена. О любви, вероятно, речи тоже не шло. Получается, не только восточные мужчины странные.
Робко провожу ладонью по рельефной груди мужчины. Как только близость закончилась, вернулась какая-то неловкость. Чувствую себя скованно. Не хочу, чтобы так было. Мансур перехватывает мою руку и целует.
– Не распаляй меня, луна моя! Нам не хватит времени. Продолжим на земле. С твоим паспортом выехать в свадебное путешествие у нас не получится. Медовую неделю проведём дома.
– Почему неделю? У нас говорят "медовый месяц".
Быстрый косой взгляд.
– Давай вставать, Латифа. Твои новые вещи здесь, – показывает пальцем на стопку, лежащую на кресле.
– Почему ты называешь меня Латифой? Меня зовут Елена.
– Латифа – твоё исламское имя.
– Я не мусульманка.
– Твои дети будут мусульманами. Думаю, ты захочешь быть ближе к своим детям и примешь истинную веру.
– Я не нуждаюсь ни в какой вере.
– В вашей стране идёт борьба против бога. СССР – царство иблиса.
– Я ни с кем не борюсь, просто не нуждаюсь. Я уважаю веру других людей.
– Ты просто почитаешь Коран и сама все решишь. Насильно тебя никто не будет заставлять верить. Хватит спорить, Латифа! Не хочу портить этот день. За той дверью душ, – Мансур указывает подбородком в угол салона.
Беру стопку вещей и иду в душевую. После недавней эйфории накрывает волной неудовлетворенности. Всё идёт не так, как я представляла в своих мечтах. Романтика вроде бы присутствует, но холодные приказные нотки в голосе Мансура пугают меня.
Беру мочалку и начинаю счищать с тела налипшие лепестки роз. Напор воды не очень хороший, поэтому голову не мою и быстро заканчиваю с водными процедурами.
Нахожу в стопке нижнее белье и замираю в восхищении. Белое кружево приятно ложится на кожу. Ныряю в чёрное шёлковое платье и жизнь сразу играет новыми красками. Подхватываю на руки исламское облачение и выпархиваю из душа.
Сразу ловлю заинтересованный взгляд. Кидаю на кресло чёрный балахон. Умеренно покачивая бёдрами, как модели на показах, прохожу мимо Мансура и кручусь вполоборота.
Мужчина подскакивает с места и сгребает меня в объятия. Жадно мнет ладонями ягодицы.
– Я же просил не распалять меня, женщина!
– Тебе нравится? – уточняю игриво.
– Ты очень красивая, Латифа, – накрывает губы страстным поцелуем, потом отстраняет и добавляет строго, – возвращайся в основной салон, я после душа присоединюсь к тебе, скоро начнём снижаться.
Глава 26. Эксплуатация
Елена
Прибываем на место уже на закате. Я выхожу из большого автомобиля, чем-то похожего на нашу «Ниву» и застываю с открытым ртом.
– Это наш дом? – на всякий пожарный уточняю у Мансура.
– Это твой дом. Ты здесь хозяйка, – улыбаясь уточняет мужчина.
Я смотрю на дворец из восточной сказки и не верю своим глазам. Тонкие колоны, арки, какая-то замысловатая резьба. Это не дом, а мираж прямо из сказок Шахерезады. Сейчас моргну, и все испарится.
Мансур берет меня за локоть и уверенно ведет к арочному входу. В холле дворца ожидают четыре женщины. Подозреваю, что родственницы мужа. Он начинает разговор с первой женщиной на арабском, а я жду, когда нас познакомят.
– Латифа! – обращается ко мне Мансур. – Познакомься, это Шакира. Она экономка этого дома. По всем вопросам ты можешь обращаться к ней. Она давно занимается этим домом и зарекомендовала себя с хорошей стороны. Остальной персонал на испытательном сроке. Сама решишь оставить или уволить.
– В смысле уволить? – впадаю я в шок.
– Это твои служанки. Они наняты через агентство. Если тебя не устроят, можешь их сменить. Все говорят по-английски.
Служанки? Бред какой-то и средневековье. Самодурство и эксплуатация трудящихся.
– Мне не нужен никакой персонал, – складываю руки на груди и негодую.
– Латифа, ты сама будешь поддерживать порядок в доме? – мягко спрашивает у меня Мансур.
Вспоминаю внешний вид этой махины и тут же теряю свою решимость. Мужчина смотрит на меня и усмехается, снова поворачивается к экономке.
– Шакира, можно накрывать ужин, я пока покажу госпоже дом.
Мы заходим в гигантскую комнату, по периметру и в центре обставленную диванами. Мансур говорит, что это главная гостиная. И здесь желательно всегда носить никаб. Мы выходим во внутренний дворик с небольшим садом и фонтаном посередине.
– Сюда нужно поставить диваны. Я попозже их закажу.
– Мансур, это просто волшебно, – завороженно шепчу и обнимаю его за шею, – я могу уже снять этот мешок?
Раздраженно дергаю намордник, который мешает поцеловать мужа.
– В доме нет мужчин, можешь снять, – великодушно разрешает муж и сам стягивает с меня удавку.
– Господин, ужин готов, – окликает нас Шакира.
– Женскую половину посмотришь позже, – Мансур ведет меня в столовую.
За ужином нам прислуживает одна из девушек. И это ужасно меня напрягает. Никогда не думала, что стану эксплуататоршей. Сижу и закипаю, как чайник со свистком. Еще немного и пойдет пар. Мой гнев не успевает обратиться в свист, потому что Мансура просят к телефону.
– Я отлучусь ненадолго, моя луна! После ужина тебе помогут подготовиться к нашей брачной ночи.
Ужасно радуюсь, что муж уходит. Даже забываю спросить, куда он идет в ночи. Тотчас же отказываюсь от услуг девушки и наконец-то спокойно наслаждаюсь ужином.
Глава 27. Хамам
После ужина Шакира напоминает, что господин приказал подготовить госпожу к ночи. Она проводит меня в подвал и объясняет, что прямо в доме расположена местная баня, которая называется «хамам».
В предбаннике мне предлагают раздеться, и я смущенно выполняю просьбу. Заходят девушки и сообщают, что помогут подготовить мое тело. Пытаюсь протестовать, что не так-то легко делать в нагом виде. Мгновенно материализовавшаяся Шакира отклоняет мои возражения, сообщая, что хозяин всех уволит, если мы проигнорируем его приказ.
Смиряюсь, позволяю девушкам проводить меня в парилку, посреди которой расположено ложе. Оно облицовано такой же красивой плиткой с арабскими узорами, которой отделаны стены помещения.
Я ложусь на это возвышение и расслабляюсь, окутанная теплым паром. Девушки в четыре руки разминают мое тело. Мне так хорошо и спокойно, что я больше не пытаюсь протестовать. Просто интересуюсь, как зовут моих помощниц.
Первая Маниша приехала из Индии, вторая Кристина родилась на Филиппинах. Объясняют, что в своих странах не смогли бы зарабатывать столько же, сколько в Саудовской Аравии.
Закрываю глаза и отпускаю ситуацию. Кажется, я уже ничего не понимаю. Самостоятельно покинуть страну, чтобы подвергнуться на чужбине эксплуатации? Внезапно чувствую острую тоску по покинутой социалистической родине.
Вскоре меня ведут в другое небольшое помещение. Здесь расположена кушетка и приглушен свет. Девушки растирают меня жесткими перчатками, когда снова появляется Шакира. Она объявляет, что сейчас мне проведут церемонию удаления волос на теле, которую местные называют «халава». Ставит на столик тазик с какой-то приятнопахнущей смесью. Объясняет, что в нее входит сахар, розовая вода и лимонный сок.
Меня покрывают этим составом. Когда он застывает, начинают отдирать. Никто не предупредил, что будет так больно. Стискиваю зубы, чтобы не кричать.
Шакира невозмутимо сообщает, что обычно еще моют голову хной для придания волосам блеска. В моем же случае эта процедура неуместна, светлые волосы и хна слабосовместимы.
Когда очередь доходит до маникюра и педикюра, я уже мечтаю о покое.
Готовую для утех меня проводят до спальни. Я падаю на кровать и вырубаюсь.
Просыпаюсь, когда уже светлеет. За окном предрассветное голубое небо.
Поворачиваю голову и вижу рядом Мансура. Я так крепко уснула, что не слышала, когда он вернулся. Хихикаю, когда думаю, что брачная ночь не удалась.
Ложусь на бок лицом к мужу и рассматриваю красивое лицо. Все происходящее совершенно нереально. Настоящий прекрасный принц из сказки женился на мне и увез в свой дворец.
Тихонечко встаю с кровати и подхожу к окну. Замираю и не могу поверить своим глазам. Передо мной море.
Открываю балконную дверь и выхожу на просторную террасу. Обзор открыт только с одной стороны. По бокам глухие стены. Здесь теплее, чем в комнате, несмотря на ранний час. Присаживаюсь на диван за столик и наблюдаю за ленивыми волнами.
Когда солнце поднимается над линией горизонта, на террасу выходит Мансур.
– Привет! – открыто улыбаюсь мужу, – ты уже проснулся?
– Я уже совершил намаз.
Мансур присаживается рядом и тянет меня на колени.
– Прости, что я вчера уснула, – обвиваю руками шею и потираюсь щекой о легкую щетину.
– Это твои проблемы, усмехается мужчина. – Знаешь, моя луна, брачный день гораздо длиннее брачной ночи.
Муж смотрит на меня темными глазами и лениво поглаживает бедро под сорочкой. Вспоминаю тему, которую обдумывала в голове перед сном.
– Мансур, а зачем ты нанял девушек сейчас? Ты как-то жил до меня один в этом доме. Если ты раньше не нуждался в их услугах, то и сейчас мы вполне обойдемся.
– Латифа, ты слишком болтлива и задаешь много вопросов. В ближайшие часы болтовня под запретом. Ты будешь только стонать.
Мансур поднимается со мной на руках и заносит меня в прохладу спальни.
Глава 28. Краски
Когда блокируют какой-то орган чувств, остальные ощущения обостряются. Мой первый интимный опыт проходил с отключенным зрением. Может быть, по этой причине я тогда так быстро смирилась с происходящим. Внутренний протест быстро ушел в спячку, потому что все мое существо переключилось на тактильный контакт.
Но сейчас я понимаю, что тогда была обделена, и не получила всех красок жизни. Смотреть на моего мага – это отдельный вид наслаждения. От его горящего взгляда мгновенно вскипает кровь и запускаются сложные биохимические процессы.
Включенное зрение высветило еще один интересный момент. В тот первый раз я даже не осознавала силу животной энергетики Мансура. Если бы я увидела его тогда, то запаниковала бы от осознания, что нахожусь во власти такого пугающего мужчины.
Теперь же, единожды сдавшись, гораздо легче отпустить ситуацию и отдать контроль над собой этому сильному человеку.
Мансур укладывает меня на кровать на живот и сразу же подсовывает под бедра одну из многочисленных подушек. Пробую сразу же перевернуться, но шею накрывает сильная ладонь, фиксируя мое тело в заданном положении.
– Я не разрешал тебе двигаться, Латифа, – громко звучит за спиной спокойный голос.
Замираю. Ладонь исчезает с моей шеи и тотчас сильные руки раздвигают согнутые в коленях ноги в разные стороны. Чувствую себя какой-то лягушкой и от осознания, как это все выглядит со стороны, густо краснею.
Мансур задирает мою комбинацию вверх и нежно гладит ладонями талию, бедра, живот. От чувственности происходящего сводит дыхание и кружится голова.
– Что ты хочешь сделать? – приглушенно спрашиваю мужа.
– На сегодня у нас одна программа, – объявляет Мансур, – буду тебя брать, пока не попросишь пощады.
Внезапно меня пронзает мощный толчок, и от неожиданности я вскрикиваю. Мансур наклоняется надо мной. Прижимает свою грудь к моей спине и зубами мягко прикусывает шею. Неужели люди тоже могут так любить друг друга? Чувствую себя героиней «Мира животных», а именно сюжета про спаривание львов.
Закрываю глаза и снова просто чувствую. Теперь я острее ощущаю тяжелый мускусный сладковатый запах мужа. Даже через слой шелковой сорочки жар мощной груди прожигает мою спину. Член Мансура ритмично вколачивается в меня, агрессивно раздвигая стенки моего лона, запуская волны микроимпульсов по венам. Внутри ощущаю наполненность, диапазон которой варьируется от абсолютной эйфории до легкой болезненности.
– Ты такая узкая, Латифа! Я натягиваю тебя как перчатку, – доверительно на ухо сообщает мне Мансур.
Слуховые ощущения тоже воспринимаются острее. От пошлостей мужчины возбуждение достигает пика. Шершавый язык лижет мою шею. Напряжение внутри нарастает с каждым толчком. Мансур быстрее бьет бедрами по моим ягодицам, и меня одномоментно смывает сокрушительной волной наслаждения.
Прихожу в себя на груди мужчины. В волосах гуляет крупная ладонь.
– Ты в порядке, Латифа? – интересуется Мансур грудным баритоном.
– Я не понимаю, в чем тут подвох.
– Ты о чем? – посмеивается мужчина.
– Не может быть все так прекрасно, – кладу руку на грудь, туда, где бьется большое сердце, – это не сказка, а жизнь. Должен быть какой-то подвох.
– Мы сами расцвечиваем красками все события в жизни. Тебе просто пока нравится использовать светлые тона. Какие ты выберешь завтра, решать тоже только тебе, – Мансур чмокает меня в висок.
– Эврика! – торжествующе восклицаю, – вспомнила твой главный недостаток.
– Какой же? – усмехается Мансур.
– Ты эксплуататор трудящихся, – в возбуждении сажусь на колени. – Мансур, это же какое-то средневековье. Как в наше время можно держать в доме прислугу?
– Латифа, уймись. Я был в гостях у вашей партноменклатуры. У них в квартирах тоже была прислуга.
– Я тебе не верю, – потрясенно опровергаю я.
– Как хочешь, – пожимает плечом. – Тогда представь, что ты живешь в советской гостинице. Твой номер убирают горничные, а в ресторане обслуживают официантки. Принципиальной разницы никакой нет.
Ложусь на плечо Мансура и обдумываю предложенную аналогию. Тогда уж не гостиница, а санаторий, учитывая вчерашний вечерний массаж. В общем-то можно принять такую интерпретацию происходящего. Только я должна взять на себя функции профсоюза трудящихся и следить за соблюдением прав.
Глава 29. Свободное время
Мансур уехал по делам с утра пораньше, а я слоняюсь по большому дому. Меня одолевают нерадостные мысли. Пока муж рядом, мое время занято. А что я буду делать, когда он вернется к своей работе?
До диплома я не доучилась. Но вряд ли он мне здесь пригодится. Чем вообще занимаются саудовские женщины, если они не работают?
Задумчиво дохожу до внутреннего дворика, мочу в фонтане руки. Слышу звуки активного движения и выскакиваю в коридор. Какие-то мужчины таскают большие коробки, в одну из комнат открыта дверь. Отпрыгиваю в сторону, чтобы не мешаться под ногами. Ловлю пожирающие взгляды грузчиков искоса.
– Госпожа, – шипит над ухом голос Шакиры, которая утаскивает меня назад во внутренний дворик, – вам нельзя появляться на мужской половине в таком виде. А лучше вообще туда не заходить. Проводите время в своей малой гостиной.
Женщина тащит меня в сторону моей комнаты. По дороге сворачивает в просторный зал. Здесь по периметру расставлены диваны. Видимо, это и есть малая гостиная. Усаживает меня в кресло и включает телевизор пультом.
Смотрю на мужика в саудовском платке, который что-то вещает по-арабски.
– А на английском каналов нет? – интересуюсь с затаенной надеждой.
– Нет, – категорично отвечает Шакира, – эти дети шайтана ничего хорошего показать не могут.
Понимаю, что еще одно развлечение отпадает.
– Шакира, а что делали те люди? – подбородком показываю в сторону двери.
– Госпожа, вы никому не должны говорить, что они видели вас без никаба. Господин будет в бешенстве.
– А вы не могли бы объяснить, почему такие требования? Мы сейчас не в пустыне, песок и солнце нам не угрожают.
– Женщина не должна соблазнять мужчину своими прелестями, – твердо чеканит Шакира.
Впадаю в легкий ступор. Всегда считала себя приличной девушкой. А оказывается, в Москве я только тем и занималась, что соблазняла мужчин. Слабо верю в то, что Мансур будет в бешенстве из-за этого незначительного эпизода. Он же не самодур. Но Шакира такая бледная, что я ей обещаю ничего не рассказывать мужу.
– Вернемся к нашим коробкам, – напоминаю я.
– Господину обустраивают кабинет, – поясняет женщина, – привезли какие-то книги и предметы интерьера.
– А раньше у него кабинета не было? – интересуюсь я.
Шакира как-то странно на меня косится и переводит разговор на другую тему.
– Госпожа, а меню я должна буду утверждать у вас?
Задумываюсь. В местной кухне я совершенно не разбираюсь. Надо узнать, что вообще любит Мансур.
– Думаю, лучше это будет делать мой муж.
– А когда его не будет?
– Можно это делать в то время, когда он дома. Утром или вечером, – пожимаю плечом.
Шакира как-то сконфуженно откашливается и извинившись уходит.
Смотрю в окно на море. С тоской вспоминаю свой купальник, который остался в сумке в гостинице Латакии. Можно было бы пойти поплавать. Хотя бы недолго, чтобы солнце не успело напечь.
Осторожно выскальзываю из дозволенного помещения. Пробираюсь назад в запрещенный сегмент. Постоянно осматриваюсь и выглядываю Шакиру. Вроде чисто. И мужчин тоже не видно.
Прошмыгиваю в кабинет, который пока что похож на склад. Сердце бьется в ушах. Такое ощущение, что пробралась в офис МИ-6 в Лондоне, а если поймают, то грозит казнь. Перевожу дыхание. Книжные стеллажи из какого-то дерева пока стоят пустые. Делать нечего. Придется искать по коробкам.
Заглядываю в одну и отшатываюсь. В нем чучело какой-то хищной птицы. Очередное варварство. Нет слов.
Осматриваюсь и перемещаюсь к другой коробке. Угадала. Она плотно набита литературой. Выдираю несколько томиков. Разочарованно вздыхаю. Все названия выведены арабской вязью. На что я вообще надеялась? Быстро перебираю стопку. О, чудо. Натыкаюсь на заглавие на английском языке, но это Коран.
Дрожащими руками пакую все книги назад в коробку. Прихватив с собой религиозную литературу, спешу покинуть кабинет. Коран – это не то, что я желала бы найти. Но хоть что-то. Направляясь к выходу, утешаю себя тем, что нужно понимать мировоззрение собственного мужа. Да и для расширения кругозора не помешает.
Выглядываю в коридор. Бесшумной тенью возвращаюсь в свою комнату.
Чтение священной книги не задалось. В первых же строках упоминается, что у неверующих на глазах покрывало. Во мне поднимается бурный протест. Ибо покрывало на глазах саудовских женщин, а у неверующих лица вполне открытые.
Не созрела я еще для Корана. Откладываю его в сторону. В досаде покусываю губы. Нужно было покопаться в коробках потщательнее.
Одеваю оба мешка и в этом официальном облачении иду искать Шакиру.
Вместо экономки натыкаюсь на Кристину.
– Госпожа что-нибудь желает? – интересуется девушка.
Смотрю на нее с интересом.
– Например? – уточняю я.
– Моя прошлая хозяйка любила, когда я массирую ей ноги, – информирует Кристина.
Нет, ну это просто какое-то дно. Хозяйка явно бесилась с жиру.
– Где можно взять ведро и тряпку? – решительно спрашиваю я, – хочу убрать в своей комнате.
Глава 30. Женщины
Приезжаю в офис к началу рабочего дня. Мои сотрудники встречают меня удивленными взглядами. Я не привык приезжать так рано. Мой функционал обычно сводится только к контролю. Оперативные вопросы решает нанятый топ-менеджер из Британии.
С Майклом мы учились в одной группе. С момента выпуска он успел получить опыт управления в транснациональных компаниях. Когда отец умер, и я встал у руля, сразу же сменил его древний персонал.
– Кофе, – бросаю своему секретарю мимоходом.
Прохожу в просторный кабинет президента компании. На столе уже лежат финансовые отчеты, которые я просил подготовить к своему приезду. Лениво их изучаю и удовлетворенно хмыкаю. Рентабельность растет. Я не ошибся в Майкле. Он просто волкодав. Способен заставить работать даже шайтанов, при этом еще и урезав им зарплаты.
Откладываю документы на край стола. У меня другая цель визита. Должен перезвонить Басиль Асад, которому не дали мои домашние номера. Разговор неприятный, но неизбежный.
Дверь распахивается. Влетает мой младший брат Анвар. Самый усердный из всей толпы родственников. Он, несомненно, заслуживает поощрения.
Встаю из кресла, приветствуя Анвара. Пожимаю протянутую руку.
– Ас-салам алейкум, брат! – потираемся носами. Приглашаю его в кресло посетителя.
– Я слышал, ты привез третью жену? – Анвар сразу берет быка за рога.
– От кого слышал? – сразу уточняю.
– Мама жаловалась на тебя, – усмехается парень, – говорит, при отце ты бы не посмел спутаться с неверной. Немка?
– Русская.
Анвар вздергивает бровь. Повинуясь внезапному порыву, выдаю лишнюю информацию:
– Та самая, из-за которой меня вышвырнули с Олимпиады.
– Ты шутишь? – лицо брата озаряется озорной улыбкой, – покажешь хоть из-за чего такие страсти?
– Нет, – резко отвечаю я, – смотри на своих жен.
Звонит телефон, снимаю трубку. Секретарь предупреждает, что на линии Басиль и переключает не него.
– Ассалам алейкум, Басиль! – приветствую спокойно.
– Ты подставил отца! – жестко объявляет приятель.
– Мы оформили никах, Басиль. Я имел полное право ее увезти. Такова воля Аллаха, не советским неверным противиться ей.
– Не Аллаху разгребать твое дерьмо, а нам, Мансур! – грязно ругается Асад.
– Я готов компенсировать неудобства, – перехожу к конструктивному разговору, – сегодня внесу пожертвования на строительство вашего спортивного комплекса.
– Можешь успокоить свою больную совесть, Мансур, но в Сирию теперь тебе въезд запрещен.
Асад жмет на отбой. Я некоторое время держу трубку и нервно барабаню пальцами по столу. Латифа дорого мне обходится. О строительстве отеля в Латакии можно забыть.
Надо расслабиться. Перевожу взгляд на Анвара:
– Кстати, у меня есть для тебя подарок, брат!
– Майка с логотипом «Формулы-1»? – ухмыляется парень.
– Почти, – смеюсь я, – ждет тебя в нашем оазисе. Тебе понравится.
Наш рабочий день закончен. Погружаемся в мой внедорожник и мчим в сторону пустыни.
– Какие вообще новости? – интересуюсь, когда выезжаем из города.
– Как обычно. Солнце встает и ложится. Иран влезает во внутренние дела Саудовской Аравии и баламутит шиитов. Те возбухают и требуют равные с суннитами права. Иран вообще потерял берега, давно нужно его поставить в стойло.
– Понятно, – рукой показываю, что довольно на сегодня политики.
– А Кубра знает про твою новую жену? – с похабной улыбочкой интересуется Анвар.
– Я просил мать пока не говорить, – вжимаю газ в пол и прибавляю скорость – хочу спокойно провести эту неделю.
– Думаешь, она еще не заметила, что в соседний дом заселились? – брат активно веселится от надвигающейся бури в моей семье.
– Если бы она узнала, я бы уже был в курсе, – задумчиво тру подбородок.
– Почему из всех кузин с отцовской стороны, ты выбрал именно вздорную Кубру, брат? – риторически интересуется Анвар.
Вспоминаю, как мать меня активно отговаривала. Но я все решил, когда махрам кузины рассказал мне о красоте Кубры.
– Все недостатки ее темперамента с лихвой компенсируются в постели, – отмахиваюсь я, – она всего лишь женщина, ей придется смириться с моим решением.
Подруливаем к оазису. Из шатров выскакивают девушки и радостно щебечут. Ко мне подскакивает моя фаворитка Сара и вешается на шею. Глубоко целую наложницу и приветственно поглаживаю по ягодице.
– Подожди, детка, у нас дела.
Веду брата в гостевой шатер. Медина подскакивает с кровати и склоняет перед братом колени.
– Твой подарок, брат! Только она мусульманка. На время контракта придется заключить временный брак, если решишь оставить.
Анвар поднимает девушку и рассматривает ее горящими глазами. Я знаю, что Медина полностью соответствует вкусам парня, поэтому и переправил ее в оазис.
– Погрешим немного, красавица? – улыбается девушке брат и впечатывает ее в свое тело.
– Да, мой господин, – продолжает играть в скромницу Медина.
Ухмыляюсь, глядя на эту сцену, и спешу покинуть шатер.
Сразу попадаю в объятия Сары. Моя фаворитка езидка из Ирака. У нее совершенно черные глаза. По слухам, езиды поклоняются самому дьяволу. И в постели с Сарой я легко в это верю. Она просто создана для секса. Никаких комплексов, никаких запретов. Сейчас девушка проводит ногтями по моей спине. Я чувствую их даже через ткань тобы. Они проходятся по каким-то чувственным маршрутам, и я ощущаю, как просыпается желание.
– Мой господин так долго не приезжал к своей Саре. Я умирала от тоски, Мансур.
Смотрю в дьявольские глаза и внезапно вижу другие. Голубые глаза светлого ангела, в той же степени неискушенного, как опытна Сара. Понимаю, что в нашу медовую неделю не хочу разбавлять ее другими женщинами.
– Не сегодня, детка, – отстраняю от себя дьяволопоклонницу.
Внезапно понимаю, что сильно хочу в новый дом и не готов ждать Анвара. Подхожу к машине сопровождения.
– Вазир, останьтесь с Анваром и отвезите его потом домой. Я уезжаю сейчас.
Запрыгиваю за руль и выжимаю максимальную скорость. Лечу на крыльях влюбленности в дом моей Латифы.
