Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20. Выходной

Елена

Встаю в прекрасном настроении. Сегодня члены делегации от нашего министерства отправляются с инспекционной поездкой в Тартус. Меня же генерал Макеев освободил от этого мероприятия. Мы с Тамарой можем осуществить свой план и посетить местный рынок. Говорят, что там можно купить все, что душе угодно. Меня переполняет тихая радость, будто раздобыла билеты в МХАТ.

Спускаюсь в ресторан. За нашим столом сразу вижу Тамару, а ребят гэбистов пока еще нет.

Завтракаем, а я посматриваю на замминистра военной промышленности. Он стройный и не страшный, но немного лысоват. Явно сильно старше Тамары и носит обручальное кольцо. Как можно спать с женатым мужчиной? Совсем не понимаю этого. Рискую показаться бестактной, но любопытство перевешивает, и я задаю вопрос.

– С женатыми проще, – совершенно не смущаясь объясняет Тамара. – Расстаешься без всяких драм. Тем более, все лучшие мужики уже заняты. Лучше половина торта, чем довольствоваться целой репой.

Размышляю над гастрономической метафорой. Прихожу к выводу, что очень жизненно. Торт и не захочется каждый день. Такой же праздничный продукт, как и чужой муж. А репа в древности на Руси была основным будничным овощем.

Мысль движется дальше к Марии Антуанетте, которая предлагала заменить в рационе хлеб пирожными. Годится ли чужой муж для ежедневного употребления?

Думаю, если каждый день есть пирожные, это будет издевательство, типа китайской пытки кормления только вареным мясом. Следовательно, чужой муж в ежедневном рационе – это почти что китайская пытка.

Снова кошусь на замминистра. На мой взгляд, на десерт он не тянет. Скорее на репу. Но Тамаре виднее.

Мужчина остается за столом один. Тамара, извинившись передо мной, направляется к нему. С любопытством наблюдаю за девушкой. Смелая. Совершенно не боится компрометировать женатого мужчину. Быстро заканчиваю завтрак и направляюсь в номер.

Покидаю помещение ресторана и устремляюсь к лифту. Створки уже закрываются, когда какой-то мужчина успевает втиснуть плечо. Двери разъезжаются, и я замираю, как кролик перед удавом. Передо мной стоит вчерашний араб. Лучезарно мне улыбается и говорит: «Hi!».

Первое желание – пулей выскочить из лифта. Подавляю его в зародыше. Выглядела бы полной дурой. Просто делаю шаг в сторону и пропускаю мужчину в кабину.

Двери закрываются, лифт взлетает вверх. Маленькое пространство просто дымится от напряжения. Мне кажется, что энергетика араба меня сейчас расплющит. Я его не вижу, но ощущаю присутствие каждой порой. Хочется еще раз десять нажать на кнопку, чтобы ускорить движение.

Резкий толчок и лифт останавливается. Отключается свет. Я вскрикиваю от страха. В следующий момент готова биться в истерике, потому что мой рот накрывает большая ладонь.

– Тише, Латифа! – слышу хриплый голос у уха по-английски и тотчас замираю.

Латифа? Этого просто не может быть!

Почему же не может, отвечаю сама себе. Несомненно, он должен был меня искать и наконец-то нашел. Для магов нет ничего невозможного. Сердце бьется в груди пойманной взволнованной птичкой.

Затихаю в его руках. Послушно позволяю втиснуть меня лицом в угол. Трепещу от возбуждения. Чувствую язык в ухе и не могу сдержать протяжный стон. Зубы мягко смыкаются на мочке. Мое дыхание срывается в галоп. Голова кружится от счастья и неверия.

В это время руки мага задирают мое платье. Теплая ладонь накрывает живот, длинные пальцы второй забираются в белье. Все повторяется вновь. Темнота обостряет все ощущения. Я закрываю глаза и просто чувствую.

У меня не возникает ни одной мысли, что происходит что-то неправильное. Если кто-то и имеет право творить подобное с моим телом, так это мой маг. Инстинктивно подстраиваюсь под его тело. Раздвигаю ноги шире и прогибаюсь в спине. Позволяю его пальцам проникать в меня глубже. Перекидываю волосы через плечо и наклоняю голову.

Шершавый язык щекотно волнует шею. Пальцы творят свое волшебство внизу. Ныряют внутрь меня и возвращаются к складкам. Так руки пианиста бегают по клавишам, как руки моего мага порхают по чувствительным точкам.

Я стону от наслаждения, ладони на стенках лифта. Нет ничего: ни прошлого, ни будущего. Важно только то, что происходит в этот момент.

Теплое дыхание опаляет мою щеку. Хриплый голос что-то нежно шепчет по-арабски. Я плыву над землей, постепенно ускоряясь. Напряжение нарастает, уже лечу ракетой. Наконец, взрываюсь в его объятиях сверхновой звездой. Колени слабеют. Упала бы подкошенная, но сильные руки прижимают меня к мужской груди.

– Тебе хорошо, Латифа? – слышится шепот в ухо. Молча киваю головой, как китайский болванчик. На слова просто не осталось никаких сил.

Меня переворачивают спиной к стенке кабины, и тотчас рот накрывают властные губы. Мне кажется, что я узнаю этот вкус и запах мужчины. Но наверняка это просто самовнушение.

Свет включается, и маг меня отпускает. Кабинка лифта дергается и, сделав последний рывок, останавливается на нужном этаже. Волшебство куда-то испаряется, становится чуточку стыдно. Я отвожу глаза в стену и сразу включаю сомнения. А вдруг это не он? Тогда я веду себя, как бесстыжая распутная женщина.

Двери открываются, и я вижу перед собой Никиту. Он с подозрением нас рассматривает, я проскальзываю мимо. Быстрым шагом иду в свою комнату. Уже открыв дверь, с удивлением замечаю, что маг открывает соседнюю. Хочу завязать разговор, но замечаю Никиту. Он до сих пор не уехал, а задумчиво смотрит на нас.

Ныряю в номер. Падаю на кровать. Прижимаю ладони к животу. Закрываю глаза и смакую ощущения. Он или не он, как же это понять? Может нужно было спросить напрямую? А если не он, что бы этот мужчина подумал? Хотя ничего хорошего он и так подумать не мог.

Лежу и улыбаюсь, как дурочка. Меня затапливает разными волнами. Стыд, сомнение, уверенность, блаженство. Волна отхлынет и набегает вновь, накрывая с головой. И все вместе мешается в какой-то непонятный привкус счастья. Если это он, со мной не могло произойти нечего более прекрасного.

Глава 21. Базар

На рынок нас вызывается проводить Никита. Мы с Тамарой совсем не возражаем, потому что ее неторт тоже выразил желание посетить Тартус. В восточной стране хочется передвигаться в сопровождении мужчины. Даже, если он застал тебя недавно в двусмысленном положении.

Спускаюсь в холл первая. Тамара вернулась в номер за часами.

Никита встает с кресла в лобби и спешит ко мне.

– Позволишь? – подставляет локоть для опоры. Не смею отказать, потому что чувствую себя немного виноватой.

– Елена, с саудитами не стоит связываться, – с места в карьер начинает комитетчик, – у СССР даже нет с ними дипломатических отношений. Если что-то случится, тебя никто не сможет там защитить.

– Никита, простите. Не понимаю, к чему вы все это мне говорите? – включаю я режим всеотрицания.

– Я видел, как он на тебя смотрел.

Радостно вспыхиваю от этого заявления, надеюсь мужчина этого не заметил. Но это вряд ли.

– Тем более, что у него может быть парочка жен, – мстительно продолжает Никита, отследив мою нездоровую реакцию.

Снова вспыхиваю, уже от злости. Как можно быть таким мелочным человеком, чтобы наговаривать на того, кто вполне может быть моим магом. Жалкая ничтожная личность. Хочу уже выдрать свою руку, когда Никиту отвлекает администратор и просит подойти к телефону.

– Я готова, – объявляет материализовавшаяся Тамара.

– Черт, я не смогу вас проводить, – подходит раздосадованный Никита. Подробных объяснений не следует, и мы с товаркой лишь выражаем сожаление.

Перед выходом на улицу немного паникую. В чужой стране мы остаемся совсем одни. Беззащитные советские девушки. Кошусь на решительный профиль Тамары и сразу же меняю оценку ситуации. Пожалуй, я под надежной защитой. Сильно кажется, что товарка любому даст жесткий отпор.

Когда приезжаем на рынок, убеждаюсь, что сделала правильный вывод. Пока идем мимо прилавков, прогибающихся под тяжестью сочных персиков и спелого инжира, с нами заигрывают восточные мужчины. Зазывают к себе, предлагают попробовать фрукты. Чаще по-арабски, но местами по-русски.

Тамара играючи отбивается от излишнего внимания. Владеет она только великим и могучим, зато интернационально передает оттенки. На очередной окрик на ломаном нашем:

– Красивые, выходите за меня замуж.

Тамара берет меня под локоток и выдает гордо:

– Руссо туристо облико морале.

Доходим до лавок, торгующих вещами. Это главная цель нашей поездки. Я выбираю джинсы для брата. Тамара скупает все, на что падает глаз. Сумочку, туфли, платья и тоже джинсы.

Пока товарка занята покупками разглядываю витрину в ювелирной лавке. Вылетает лысоватый хозяин и настойчиво тянет меня внутрь. Пробую отказаться по-английски, но он игнорирует мои протесты. Беспомощно оборачиваюсь на Тамару, но она увлечена выбором.

Сириец тем временем тащит меня к витрине. Извлекает откуда-то браслет с камнями небесного цвета. Что-то экспрессивно объясняет и напяливает его на мое запястье.

Рассеянно поднимаю руку и разглядываю эту красоту. Тяжело вздыхаю. Я даже не буду с ним спорить, что это что-то волшебное. Но покупать браслет не стану, даже если хватит денег.

– Мне нравится, Латифа, – раздается над моим ухом. Вздрагиваю от неожиданности, поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с магом.

Переводит внимание на продавца и что-то говорит по-арабски. Сириец куда-то исчезает и появляется с таким же колье. Араб его быстро осматривает, отдает назад и кивает.

Лавочник радостно что-то лопочет и начинает деловито упаковывать изделия. Маг извлекает из портмоне купюры и отдает мне подарочную коробочку.

– Нет, нет, нет, – в панике отшатываюсь от футляра, как черт от ладана.

– Да, Латифа, – твердо произносит араб и гипнотизирует меня взглядом, – это свадебный подарок. Ты же выйдешь за меня замуж?

– Я тебя не знаю, – от паники вжимаю голову в плечи.

– Меня зовут Мансур, – лаконично отвечает маг.

От ирреальности происходящего впадаю в ступор и теряю дар речи. Растерянно оглядываюсь. Вероятно, это просто сон. Там всегда случается что-то нереальное. Ходишь по облакам и бегаешь голая. Все это вокруг вполне соответствует какому-нибудь нелепому сновидению.

Голова кружится все быстрее. Перед глазами возникает рябь. Сознание куда-то утекает, и я просто грохаюсь в обморок.

Прихожу в себя в каком-то помещении. Мансур смотрит на меня с тревогой. Рядом маячит Тамара. Почему-то с покрытой головой.

– Лена, слава богу, ты очухалась.

– Где мы? Что происходит? – быстро хлопаю ресницами.

– Мы сейчас будем жениться, – сообщает мне мой маг и натягивает на голову платок.

От новости резко прихожу в полное сознание.

– Ты сумасшедший? – выдвигаю самую реалистическую версию происходящего.

– Нет, – лаконично сообщает мужчина и ставит меня в вертикальное положение.

Перед нами возникает служитель культа. Начинает что-то говорить.

– Что вообще происходит? – истерично интересуется Тамара.

– Кажется, я выхожу замуж, – а еще у меня уплывает крыша, формулирую для себя фантасмагорию.

– Офигеть! Мама дорогая! Лечь и не встать! С ума сойти! – комментирует действо товарка, пока имам на нее не прикрикивает.

Наконец-то бормотания сотрудника культа заканчиваются. Мой маг забирает какие-то бумажки. Поворачивает меня к себе лицом и произносит медленно, как для идиотки:

– Теперь ты моя жена, Латифа. Никому об этом говорить нельзя. Подружке своей тоже скажи, чтобы не трепалась. Собери свои вещи и будь готова к отъезду в любой момент. Мне нужно время на подготовку твоего побега.

Выводит нас из мечети и сразу растворяется в пространстве. Я бы подумала, что все послеобморочный бред, но Тамара тоже это видела.

Ошалевшие от жары и приключения добираемся до гостиницы и падаем на кровати. Вырубаемся на дневную сиесту.

К ужину приходим в себя. Спускаемся в ресторан и рассказываем комитетчикам о своих покупках. О приключении, естественно, умалчиваем. Так-то я не чувствую себя замужней женщиной. Все уже кажется каким-то розыгрышем.

Вместе с ребятами выходим в лобби гостиницы и наблюдаем у стойки администрации мага с арабкой в парандже. Красноречиво переглядываемся с Тамарой. Отделываемся от комитетчиков и подходим к администратору.

– А кто это был? – Тамара активно строит глазки русскоязычному сирийцу.

– Шейх Мансур аль-Азис с женой, – подмигивает нам мужчина.

Чувствую, как заканчивается воздух и болезненно теснит в груди. Тамара перехватывает меня за локоть. Пошатываясь, наваливаюсь на нее всем весом.

– Тише, тише, Леночка. Сейчас потихоньку дойдем до номера, – неспешно ведет меня к лифту.

Глава 22. Нелюбовь

Елена

Падаю на кровать, закрываю глаза и растираю тяжесть в висках. Гложет чувство вины перед Никитой. Он был прав про саудитов и жен. Главное, что он тоже видел Мансура с этой арабкой. Боже, какой же стыд!

– Что это вообще сегодня было? – набрасывается на меня Тамара, когда мы доходим до номера.

И как объяснить, когда сама ничего не понимаю.

– Мы пересеклись в лифте, – бурчу я.

– В смысле пересеклись? – не собирается отставать товарка.

– В смысле поцеловались.

– И он сразу решил на тебе жениться? – Тамара вздергивает бровь.

– Сама в шоке, – отвечаю честно, – как понимаю, для него вообще жениться не проблема. Сколько там у них может быть жен одновременно?

Тамара вздыхает и садиться ко мне на кровать. Берет мою ладонь и зажимает в своих руках.

– Он тебе хотя бы нравится? Ну что я спрашиваю? Конечно да. Ты же с ним поцеловалась в лифте.

Воцаряется тишина. Тамара мнет мою руку в ладонях.

– И что ты собираешься делать? – раздается вопрос, который пульсирует у меня в голове.

– Ничего.

– Он же планирует тебя выкрасть из Сирии.

– Я не собираюсь пополнять собой гарем.

– Я бы не была такой категоричной, – пожимает плечом Тамара, – он безумно красив и богат. У каждого свои недостатки. Если бы у него не было гарема, был бы слишком нереален. А так вполне земной мужик.

Смотрю на девушку неверящим взглядом. Недостаток? Спать одновременно с разными женщинами? Это не просто недостаток, а неисправимый порок.

– Ловеласа ты называешь просто земным мужчиной? Для любой нормальной женщины такой типаж табу.

– Прости, но я не понимаю истерию вокруг, как ты выразилась, ловеласов. Бабы живут с алкоголиками, уродцами, тупыми и драчливыми. При этом главная причина всех разводов – супружеская измена. Мне кажется, это какая-то нездоровая деформация сознания. А если посмотреть на ситуацию с позиции диалектического материализма, то просто мелкобуржуазный инстинкт. Стремление контролировать мнимую собственность.

– А как же любовь, Тамара? – раздраженно выдаю я. – Измена признак нелюбви.

– Признаков нелюбви до фига и больше. В большинстве браков никакой любовью не пахнет. Это не мешает терпеть друг друга всю жизнь. Думаю, измена пробуждает в этих мертвых отношениях хоть какие-то чувства. Вносит оживление в затхлый мирок.

– В затхлый мирок? – взрываюсь я. – Да меня просто разрывает от боли.

– Что и требовалось доказать, – отмахивается Тамара. – Ты не можешь любить первого встречного. Это не страдания от любви, а просто страх потери. У тебя с момента венчания возник мелкособственнический инстинкт, и ты боишься потерять свою собственность.

Просто закрываю лицо руками. Спор бесполезен. Она не понимает, что значит для меня мой маг. А я не могу рассказать подробности. Эта дискуссия не имеет смысла.

А что, если это все-таки не он? С ужасом понимаю, что теперь мечтаю, чтобы это был не он. Хочу защитить свой идеал, моего совершенного бесплотного идола от всей этой физиологической грязи. Если это он, я просто разочаруюсь во всех мужчинах сразу.

Глава 23. Допрос

Мансур

Имам свел меня с нужным человеком. Во время непродолжительного разговора он выдал мне полный план действий. В итоге – сотрудники сирийских спецслужб, которые должны следить за советской делегацией, теперь за небольшой бакшиш работают на меня. Если все закончится успешно, нужно будет переманить этого сирийца в мою службу безопасности.

Я знаю каждый шаг Латифы. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Сразу хочется этот каждый шаг контролировать. А это очень плохая идея, нельзя раньше времени показывать свой интерес.

Выполняю свою часть плана. Посещаю адрес женщины легкого поведения и предлагаю ей заключить временный исламский брак. Уловка, которую используют правоверные мусульмане, чтобы насладиться продажной любовью. У меня же другая цель. Нужно прикрытие для притупления бдительности комитетчиков, которые следят за советской делегацией.

Покупаю Медину на трое суток и тут же еду с ней в нужный отель. К счастью, номер рядом с Латифой свободный. Заселяемся. Сразу проверяю балкон. Перегородка декоративная. Легко можно перелезть из одного номера в другой. Злоупотреблять этим не следует. Важно не попасться до решающего часа.

Медина уже сняла абайю и развалилась на кровати в откровенном наряде.

– Муж мой, не хочешь отдохнуть? – смотрит черными возбужденными глазищами и принимает соблазнительную позу.

Смотрю сквозь куртизанку. Сажусь в кресло и беру с тумбочки телефон. Не то, чтобы я брезговал развратными женщинами. У нас с братьями есть оазис в пустыне с гаремом. У каждого свой пул невольниц. Периодически мы туда наведываемся. Но в оазисе работает врач и есть уверенность в стерильности наложниц. Сейчас у меня такой уверенности нет.

Набираю номер и выслушиваю доклад о Латифе. Сейчас завтракает в ресторане. Требую, чтобы свернули горы, но в лифт девушка должна войти одна. Спешу вниз и дожидаюсь окончания трапезы.

Проникаю за Латифой в кабину. Встаю сзади и дышу позабытым ароматом. Пах моментально реагирует напряжением. Сердце усиленно гонит кровь. Сейчас случится момент истины. В ближайшие минуты я узнаю, будет ли девушка со мной добровольно или активируется план с похищением.

А дальше происходит волшебство. Латифа моментально признает мою власть, и мы сливаемся в нечто энергетически целое. Как части одного пазла, как сцепка Инь и Ян. Я почти кончаю, когда доставляю ей удовольствие. Это какая-то новая реальность, где вечная радуга и вечный Диснейленд.

Захожу в номер и скольжу взглядом по Медине. Мне необходима разрядка. Но сейчас пользоваться услугами шармуты кажется почти что святотатством. Заворачиваю в ванную и выбираю холодный душ.

***

После никаха спешу в гостиницу. Почти что лечу на крыльях Микаиля. Думал, что три дня будет мало, но получил Латифу за сутки. Если это не воля Аллаха, то как происходящее можно назвать?

В холле натыкаюсь на того самого комитетчика, с которым утром пересеклись у лифта. При виде меня он играет желваками и не скрывает своей злости. Я отвечаю тем же. Прекрасно видел, каким похотливым взглядом он смотрит на мою женщину.

– На пару слов, – цедит сквозь зубы по-арабски и указывает подбородком на кресла в лобби.

Напяливаю идиотскую улыбку и прохожу в предложенный приватный угол.

– Могу я узнать, с какой целью вы крутитесь около участницы советской делегации и сняли номер рядом с ней?

Вот тебе и первая трудность. Слишком все было гладко. Принес же его иблис к лифту не в тот момент. Сколько он там вообще стоял и мог ли что-либо слышать?

– Простите, не понимаю, что вы имеете в виду? – изображаю легкое раздражение.

– Вы наверняка в курсе, что в прошлом году был мятеж в Хаме? – резко меняет тему комитетчик.

– Восстание «братьев-мусульман» против неверных? – вздергиваю я бровь. – Народ просто хотел, чтобы в исламской стране была исламская власть, а алавиты устроили бойню.

– Народ? – мужчина посмеивается и качает головой. – «Братья-мусульмане» созданы британскими спецслужбами. В Сирии занимались террором, в том числе активно против советских специалистов.

– Простите, а почему мы это все обсуждаем? – обрубаю я словоблудие.

– К тому, что саудиты тоже активно спонсировали данную организацию. Вот я думаю, может быть вы тоже террорист? – откидывается на спинку кресла и усмехается.

– Вы мне угрожаете? – искренне изумляюсь наглости товарища. – Я нахожусь в Сирии по личному приглашению Басиля Асада.

Встаю с твердым намерением уйти.

– А Басиль в курсе, что «алавиты устроили бойню», как вы изволили выразиться? – несется мне в спину. Не оборачиваясь, продолжаю свой путь.

Отхожу от шантажиста и сгораю от злости. Кто он моей Латифе, что рискует использовать служебное положение в личных целях? Что она ему позволила? Хочется придушить ее голыми руками. Как она жила все эти годы. Сколько у нее было мужчин? На ком я вообще женился?

Разворачиваюсь и покидаю гостиницу. Еду в резиденцию Асадов. Несмотря на жару, устраиваем скачки с Басилем на отличных арабских скакунах. Я побеждаю, потому что на адреналине и зол. Мой конь чувствует состояние и соответствует.

Вечером устраиваю показательное выступление для комитетчика. Демонстрирую ему Медину. Скриплю зубами, когда вижу, что он крутится около Латифы.

Настроение портится окончательно. Психую и уже сомневаюсь, что хочу ее увезти с собой.