Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 47. В гареме

Утром в офисе объявляю, что у нас недельная деловая поездка. Беру с собой всех братьев и Майкла. Загружаемся в машины и отправляемся в оазис. Организуем праздник в большом шатре.

После баранины, приготовленной на гриле, отдыхаем за легким разговором.

Расслабляющая музыка, дым кальянов, девушки танцуют танец живота.

У меня на коленях сидит Сара, распаляет мой внутренний огонь. Она пахнет, как сама дьяволица. Какой-то сложный букет, возбуждающий чресла. Кожа мерцает таинственным сиянием. В глазах призыв и обещание рая.

– Я думала, ты нескоро теперь приедешь ко мне, Мансур, – шепчет Сара мне на ухо.

– Почему моя девочка так думала? – поглаживаю бедро девушки под подолом платья.

– У тебя новая жена. Неужели ты так быстро ею насладился? – демоница смотрит мне в глаза, пытаясь заглянуть в самую душу.

– Ты здесь не для того, чтобы обсуждать моих жен, Сара, – резко обрываю я неуместное любопытство, – может мне стоит сегодня попробовать других девушек?

– Нет, мой господин, прости. Язык женщины бывает быстрее, чем ее мысли. Я постараюсь сегодня поменьше болтать.

Сара тянется за бокалом вина. Его выставили для женщин из гарема. Набирает глоток в рот. Поит меня во время поцелуя.

Накрываю губами декольте Сары. Едва касаюсь ее кожи. Не спешу переходить в режим страсти, просто томлю на медленном огне. Нам с братьями нравится легкий треп ни о чем. Все сейчас сидят со своими фаворитками, но не спешат с ними уединяться. Предвкушение – важный этап наслаждения. Мы все прекрасно об этом знаем. Сейчас смакуем каждую минуту, отодвигая на потом эйфорию.

Майклу я выделил двух девиц из своего пула. Он сейчас пребывает между небом и землей. У мусульман не приветствуется групповой секс, а наш англичанин не слишком религиозен. Всегда предпочитает пробовать двоих.

– Майкл, как ты можешь жить с европейской женой? – задаю я приятелю больной вопрос. – Почему ваши мужчины терпят вздорных женщин?

– Наши жены нам друзья и соратники, – лениво объясняет англичанин, – друг должен иметь возможность тебе возразить, чтобы объяснить, когда ты не прав.

– Зачем мне жена друг, когда у меня много братьев? – возражаю я.

– У меня нет братьев, для меня проблема выбора неактуальна, – Майкл явно хочет побыстрее закрыть тему, в которой мы не сможем прийти к общему знаменателю.

– Знаешь, Майкл, – обращаюсь я к товарищу, – наш король Абдель-Азис очень любил американских послов.

– Я слышал об этом, – лаконично отвечает англичанин.

– Однажды он пригласил к себе посла Хэра с женой. И поинтересовался у его супруги, можно ли подарить ее мужу вторую жену.

– Зачем он это сделал? – интересуется Майкл.

– Думаю, просто хотел подразнить западную женщину, – ухмыляюсь я, – американское посольство было в Джидде. На время пребывания в Эр-Рияде, он заселил супругу посла в свой гарем.

– Своеобразное чувство юмора, – флегматично замечает Майкл, – я покину вас ненадолго.

Англичанин забирает своих девушек и покидает общий шатер. Задумчиво смотрю ему вслед. Не могу решить, стоит ли познакомить Латифу с женой Майкла или не стоит. С одной стороны, ей не будет здесь так одиноко. С другой стороны, европейская женщина будет поддерживать в жене дух бунтарства, а ей нужно учиться покорности.

– О чем задумался мой господин? – Сара гладит мою грудь через ткань тобы.

– Это правда, что вы поклоняетесь дьяволу? – запускаю пальцы в черные волосы и смотрю в черные, как ночь, глаза.

– Мы верим в бога, – заверяет меня наложница, – но он на небе, а землей управляет падший ангел. В земной жизни следует почитать его.

– Расскажи мне что-нибудь о ваших обрядах, Сара.

– Этого нельзя делать, мой господин. Могу рассказать тебе о старом обычае, который сейчас не соблюдается, поэтому не является тайной.

– Ладно, давай о старом, – соглашаюсь я.

– Раньше у верховного священнослужителя было право первой ночи. Каждый вечер ему приводили новую девственницу в серебряном широком поясе, и он забирал ее невинность.

– Кто же брал в жены грязную женщину, Сара? В чем смысл этого обряда?

– Мужчины отдавали девственность своих женщин падшему ангелу. Это был акт поклонения.

– Поклонишься сегодня мне, Сара? Отдашь мне всю себя?

Не даю ничего ответить. Накрываю ее рот. Следом за Майклом мы покидаем общий шатер.

Глава 48. Протест

Мансур уехал и стало спокойнее. Можно без посторонних раздражителей осмыслить ситуацию. Раньше хладнокровия не хватало, чтобы подняться на уровень внешнего наблюдателя. Постоянно терзала ревность и фонтанировали эмоции. Теперь, когда я знаю, что Мансур не у своих жен, можно попытаться подвести промежуточные итоги.

Я одна из женщин своего мужчины. И это осознание режет больнее самого острого кинжала. Сделать с этим я ничего не могу. Мансур не единожды сказал, что никакого развода не будет.

Если я лелеяла надежду на побег, то ее тоже не осталось. Если меня не выпустят из страны, то и бежать смысла никакого нет.

Есть еще надежда на то, что я надоем Мансуру, и он отпустит меня сам. В конце концов трудно представить, сколько он тратит на содержание этого дома со всей прислугой. Но чтобы надоесть, нужно понимать, какие женщины ему нравятся, а какие нет.

Он постоянно повторяет, что я должна быть покорной. Значит ли это, что ему нравятся именно такие женщины? Вафия – воплощение покорности. Она молода и красива. Однако, Мансур завел себе еще двух жен.

Опять же, я выражаю протест, но мое неповиновение его никак не отталкивает. Следовательно, вряд ли это можно использовать как линию поведения, чтобы надоесть.

Но и покорность не приведет к нужному результату. Вафия тоже вполне устраивает Мансура. Отношения у них явно доверительные, если он рассказывал ей обо мне.

Какой-то тупик. Ничего не понятно.

Одно можно сказать точно. Вряд ли я смогу так жить и постоянно сгорать от ревности. Мансур абсолютно прав, в таком браке любовь не нужна. Уважение то, что надо. Если нет любви, то и ревности быть не должно?

– Госпожа, когда приедет учительница, вам опять накрыть обед в малой столовой? – материализуется на пороге кабинета Кристина.

Прихожу в себя и смотрю на нее растерянно. Да, должна приехать Негар. Я так ничего и не спросила у Мансура про врача в оазисе. Если там не нужен врач, может быть Негар найдут какую-то работу через это агентство.

– Кристина, а тебя же нанимали через агентство? – припоминаю я. – Кажется Шакира об этом говорила.

– Да, госпожа, именно так.

– А ты тоже жила в оазисе? – уточняю я.

Кристина смотрит непонимающе, потом отрицательно качает головой.

– Нет, я нигде не жила. Сразу после приезда меня отправили в тот дом, о котором я вам рассказывала. Потом сразу перевели на новое место, потом сразу сюда. Нет смысла держать кого-то без работы. В Саудовской Аравии слишком большой спрос на домашний персонал с тех пор, как отменили рабство.

– Отменили рабство? – переспрашиваю я.

– Ну да, еще лет двадцать назад в Эр-Рияде работал невольничий рынок, как рассказывала мне экономка на прошлой работе.

– Чему я вообще удивляюсь, – бормочу себе под нос, задумчиво наматывая локон на палец, – то есть тебя наняли не через агентство Мансура?

– Нет, у моей конторы точно другой хозяин. Я слышала, что он приехал много лет назад из Пакистана.

– Очень любопытно, – смотрю на девушку задумчиво, – а про агентство в оазисе ты ничего не слышала?

– Нет, госпожа. Прошу прощения, где все-таки накрывать обед? – возвращает меня к текущей повестке Кристина.

– Да, можно в малой столовой. Спасибо, Кристина!

Какая-то ерунда с этим оазисом. Еще там было ясно, что женщины недоговаривают какую-то информацию. Спрашивается, зачем брать персонал через чужую контору, когда у Мансура полный оазис девушек без работы.

Нужно задать ему этот вопрос, если мы будем нормально общаться. И здесь возвращаемся к первоначальному вопросу. Что мне делать с моей жизнью? Чтобы нормально общаться, я должна принять свое положение. Но хоть убей не понимаю, как можно со всем этим смириться? Слушаю точку зрения восточных женщин. Умом ее понимаю, но на себя примерить никак не могу.

Хотя с учетом новой информации Кристины, нужно сказать спасибо судьбе, что я всего лишь третья жена, а не рабыня. В голове все это не укладывается. У нас запускали первого космонавта, а в это время где-то еще существовало рабство!

Хотя сильно ли мое положение отличается? Сижу здесь в четырех стенах. Под надежным надзором Шакиры. Разница только в том, что работать не заставляют. Лучше бы заставляли, не казалось бы все таким бессмысленным.

А какого черта я вообще здесь сижу?

Встаю и решительно прохожу через весь дом. Выхожу на улицу. Прохожу через сад и прямо в одежде бросаюсь в воды залива. Плыву под палящим солнцем, не обращая внимания на потяжелевшую от воды одежду. Чувствую приятное растяжение в мышцах и улыбаюсь сама себе.

Не дожидаясь солнечного удара, поворачиваю назад. Выхожу на горячий песок и быстро бегу по нему обратно. Никто не запретит мне плавать в заливе, если я сама не смирюсь с запретом. А если кому-то что-то не нравится, всегда можно развестись.

Глава 49. Цели

Каждое утро и каждый вечер я плаваю в заливе. Первый день надевала абайю, потом отбросила в сторону местные предрассудки и стала сбрасывать её у кромки песка. Шакира громко выражает свое недовольство, но мне, честно говоря, наплевать. Хуже, чем есть, уже быть не может. Я заслужила хотя бы глоток свободы.

Утром, когда солнце ещё за горизонтом, а вода похожа на молоко, я пытаюсь заплыть как можно дальше. В нашу единственную прогулку на яхте я была слишком увлечена беседой. Сейчас хочу оценить побережье трезвым взглядом. Возможно, море – единственный путь к свободе.

Отплываю на достаточное расстояние и оборачиваюсь к берегу. Все побережье усеяно домами. Как понимаю, четыре одинаковые виллы принадлежат Мансуру.

С ума сойти, если осмыслить сей факт. Он изначально хотел завести четырёх жён, когда строил сей комплекс. Всё происходящее не какой-то выверт судьбы, а его холодный целенаправленный жизненный план. Уже сейчас можно со стопроцентной вероятностью предсказать, что появление четвёртой женщины рано или поздно произойдёт. Это дело времени.

Ещё один вывод из этого заплыва – через море пути нет. Если где-то и есть свободное побережье, то с этого расстояния я его не вижу. Дальше заплывать боюсь.

Выхожу на берег и натягиваю абайю. Она сразу прилипает к мокрому телу. Бреду через сад к входу в дом. На пороге меня встречает Шакира. Недовольно поджимает губы.

– На территории работает мужчина-садовник, – сухо уведомляет меня.

– Так увольте его и наймите женщину, – равнодушно бросаю я.

– Я не могу этого сделать без приказа господина, – недовольно сообщает Шакира.

– Ах, ну да, я же в этом доме никто. Впредь не называйте меня госпожой, Шакира. Как понимаю, это не соответствует действительности.

Больше не трачу слов на пустой разговор и прохожу в свою комнату. Сбрасываю абайю на пол в ванной и залезаю под душ.

После завтрака немного читаю. Постоянно вспоминаю мнение Князева о том, что революция ограничила наше геополитическое влияние. Похоже, он был прав. После первой мировой войны и распада Османской империи Англия на пару с Францией распилили Ближний Восток. Россия же, бывшая их союзницей в войне и понесшая немалые потери, из-за подписания позорного Брестского мира осталась ни с чем. Как говорится, при расследовании любого события ищи кому выгодно. В расследовании событий русской революции будет очень много фигурантов.

Дожидаюсь Негар, занимаюсь арабским. Она меня хвалит, говорит, что я быстро схватываю. Потом обедаем в малой столовой, и я решаюсь рассказать ей про оазис. Не для того, чтобы дать надежду на работу, просто хочу получить взгляд со стороны.

– Я не хочу делать никакие выводы, Лена, просто расскажу тебе о том, что слышала, – вкрадчиво говорит Негар.

– Я тебя слушаю, – активно кивая, стимулирую девушку к откровенности.

– Говорят, шейхи любят использовать оазисы под тайные гаремы, – огорошивает меня Негар.

На минуту просто теряю дар речи. Слишком это объяснение похоже на правду. Полуодетые девицы, отсутствие мужчин кроме охраны. Ненависть в чёрных глазах. Все сразу находит объяснение, если предположить, что Негар права.

Я совсем не понимаю Мансура. Зачем ему ещё гарем, когда есть уже две жены?

– Я не понимаю саудовских мужчин, – обречённо признаюсь я Негар.

– Это отсутствие глобальных целей, как мне кажется, – девушка заправляет волосы за уши и принимает сосредоточенный вид, – Ближний Восток долго находился под властью Османской империи. Соответственно, у местных элит не было никакого собственного взгляда на развитие. Всё решали османы. В двадцатом веке территории получили псевдонезависимость, но сразу попали под протекторат британцев и французов. А потом нашли нефть. И это отсутствие представления о перспективах и целях существования вылилось в тупое потребление. Шейхи скупают все подряд, в том числе женщин. Погрязли в роскоши и разврате. Хорошо, что молодое поколение получает образование. Когда-нибудь страна найдёт свой путь.

– Твои слова, да Аллаху в уши, Негар, – не могу сдержать грустного сарказма.

– Я тебе говорила, что в Ираке было тоже самое, но нас спасли социалистические идеи. В Саудовской Аравии старые консервативные монархи, но рано или поздно к власти придут молодые шейхи.

– Такие, как Мансур, – иронизирую я, – с тремя жёнами и гаремом?

– Мансур вдохнул новую жизнь в семейный бизнес, – пожимает плечом Негар, – кто-то сможет вдохнуть новую жизнь в государство. Не знаю, отвлечёт ли это саудовских мужчин от женщин, но, возможно, кто-то найдёт другие области применения для своих способностей.

– Не слишком ты оптимистична, – сдавленно говорю я.

– Я реалистична, – замечает Негар, – ислам никто не отменял. В Ираке объявили светское государство. В Саудовской Аравии этого делать не будут. Родина пророка получает хороший доход от хаджа. Каждый мусульманин должен раз в жизни побывать в Мекке и Медине. Саудиты заинтересованы в распространении ислама, а не отмене его в своей стране.

Перед сном смотрю в потолок и размышляю, где сейчас Мансур. Немного успокаивают слова Негар, что в деловую поездку уехала вся верхушка компании. Вряд ли они могли все вместе отбыть в этот оазис. Но уснуть не даёт мысль, что змея была неслучайна. Теперь я почти уверена, что речь идёт о покушении.

Глава 50. Лилит

Мансур

Чуть пьяным взглядом взираю на очередной праздник. В фокус внимания попадает молодая девочка-танцовщица. Ей особо нечем трясти, нет округлости форм, необходимых для танца живота. Но меня завораживает гибкость юного тела.

Делаю знак Хане и прошу прислать девчонку сегодня в мой шатер. Немного выжидаю и прощаюсь с братьями. Саре говорю, что хочу отдохнуть один. Пока иду по улице, чувствую приятное волнение. Иногда хочется сменить женщину, Сарой слегка пресытился.

Захожу в шатер, прохожу в спальню. Девчонка мнется возле кровати. Подхожу ближе, обнимаю за талию.

– Привет, милая! Как тебя зовут?

– Шушан, господин, – опускает глаза девушка.

– Очень красивое имя, Шушан, – наклоняюсь к губам наложницы, всасываю слегка нижнюю, толкаюсь глубже языком. Руки сползают на ягодицы, слегка их массируют, – ты очень вкусно пахнешь, – шепчу в маленькое ушко.

Веду руки вверх, захватывая ткань топа, стягиваю его через голову, оголяя маленькую грудь. Укладываю девочку в постель, нашептывая всякие глупости. Облизываю соски и глажу дрожащее тело. Не снимая тобы, раздвигаю длинные ноги. Вхожу быстро и жадно, сразу набирая темп. Поглощаю все стоны, накрывая пухлые губы. Чувствую под собою долгий женский экстаз. Дожидаюсь его окончания и сам получаю разряду. Откидываюсь на спину и закрываю глаза.

Через пару часов достаю из личного сейфа один из золотых браслетов и отдаю Шушан.

– Я попрошу Хану перевести тебя в другой шатер. Там будет удобнее.

– Нет, господин, не надо, – девушка бросается передо мной на колени и целует руку.

– Почему? – изумляюсь экспрессивной реакции.

– Вы как-то приезжали в оазис и провели ночь с Лилит, – с надрывом начинает Шушан.

Вспоминаю девушку с узким разрезом глаз.

– Было такое. И что? – вздергиваю бровь.

– Её потом укусила змея, – всхлипывает Шушан.

– Это пустыня, такое бывает, – хмурюсь, сжимая переносицу.

– На госпожу тоже напала змея, – упрямо продолжает девушка.

– Ладно, иди в свой шатер, – отпускаю я Шушан.

Падаю в кресло и обдумываю ситуацию. Я не собираюсь влезать в женские дрязги. Латифа больше сюда не приедет, ей ничего угрожать не может. Но внушение Саре сделать стоит, пока не перетравила весь гарем.

В шатер заглядывает управляющая оазисом. Это в первую очередь её косяк.

– Хана, почему мне не сообщили про ЧП с Лилит? – рявкаю на женщину.

– Господин, я решила вас не беспокоить. Вы о ней больше ни разу не вспомнили, – женщина бледнеет и отводит глаза.

– Позови ко мне Сару, – откидываю голову на спинку кресла и смотрю в потолок.

От женщин одни проблемы. Жаль, что нельзя без них совсем обойтись.

Фаворитка заходит бесшумно, как кошка устраивается у меня на коленях.

– Встань, Сара, – холодно говорю женщине.

Смотрю снизу вверх в чёрные глаза. В них досада и никакого раскаяния.

– Если в моё отсутствие кто-нибудь из девушек пострадает. Кого-нибудь укусит змея, например, контракт с тобой будет расторгнут. Все, можешь идти.

Надо уезжать домой. Хочу увидеть Латифу.

Глава 51. Мутава

День идет по накатанному сценарию. Я сижу в своем кабинете. Читаю мемуары какого-то датчанина о пребывании в Саудовской Аравии. Без стука в комнату врывается Шакира. Выглядит необычно для себя взбудораженной.

– Госпожа, у охраны столпились люди из мутавы. Требуют выдать вас для суда.

Некоторое время выплываю из книги и не понимаю смысла сказанного. После осмысления вся подбираюсь и уточняю смысл услышанного.

– Я ничего не понимаю, Шакира. Какого суда? По какому поводу?

– Мутава – это религиозная полиция. Они следят за соблюдением морали. Им поступила жалоба от анонима, что вы нарушаете заветы пророка. Оголяете свое тело перед посторонними мужчинами.

Впадаю в состояние близкое к панике. Мало мне было плена, осталось попасть в руки религиозных фанатиков.

– И что я должна делать? – обреченно интересуюсь у женщины.

– Пока ничего. Сейчас к ним выйдет младший сын матери господина. Он живет с ней в первом доме и решает дела семьи, когда нет хозяина. Он проведет переговоры с представителями мутавы.

– Он меня выдаст? – уточняю я.

– Не знаю, госпожа, но вряд ли он самостоятельно примет такое решение. Самое страшное может случиться потом, – Шакира хватается за сердце и переводит дыхание, – если они вас не получат сейчас, могут собрать толпу возмущенно настроенных верующих. Они придут толпой и возьмут ворота штурмом.

Ну, что же. Вот и определился смысл моего нахождения в данном месте. Я должна героически умереть. Если они придут сюда с толпой, я должна буду выйти за ворота, чтобы больше никто не пострадал.

Внутренне готовлюсь повторить подвиг Зои Космодемьянской. Умереть гордо и произнести прощальную речь.

Встаю из-за стола, выхожу в коридор и направляюсь к окнам, выходящим на пункт охраны. Территория слишком большая, отсюда ничего не видно. На внутренней территории дома пока все тихо.

Возвращаюсь к себе, надеваю никаб и отправляюсь на выход из дома.

– Я не выпущу вас, госпожа, – встает на моем пути Шакира.

– Мы совершаем поступки и должны нести за них ответственность, – спокойно произношу в лицо экономке, – я ни о чем не жалею, Шакира. Даже, если бы знала о последствиях, я все-равно плавала бы в заливе.

Отодвигаю женщину в сторону и выхожу из дома. Сердце разгоняет кровь до скорости гоночного болида. Быстрым шагом иду по дорожкам по направлению к большим воротам. Калитка закрыта. Нахожу щель и пытаюсь что-то рассмотреть. Взгляд упирается в дальний забор. Пункт охраны сильно левее и мне его отсюда не видно.

Моя клетка защищает от любого порыва. Даже подвиг не включается в условия заключения.

***

Мансур

Подъезжаем к резиденции. Напрягаю зрение, чтобы рассмотреть делегацию, толпящуюся у главных ворот. Выцепляю суровых мужчин с солидными бородами и понимаю, что это мутава. Что они забыли на моей территории? Все инстинкты кричат, что дело в Латифе.

Останавливаемся перед воротами. Выхожу на улицу, из машины сопровождения вылезает охрана и встает за моей спиной.

– Ас-саляму алейкум, уважаемые! Чем обязан визитом?

Замечаю в толпе брата, на лице которого читается радостное облегчение.

– Алейкум ас-салам! – отвечает один из бородачей, – нам поступил сигнал о нарушении нравственности на территории этого дома. Одна из женщин оголяет свое тело на глазах посторонних мужчин. Испытывает их нравственность и вводит во искушение. Мы хотим получить ее для шариатского суда.

Смериваю взглядом бородача. На лбу синяя шишка. Очень тяжёлый случай. Такие бывают у особо рьяных мусульман. Очень активно бьются о пол во время молитвы.

– Мой дом не является публичным местом, все происходящее на его территории сугубо личное дело, – не вникая в суть произошедшего, сразу обламываю представителей мутавы.

– Тем не менее, правоверные мусульмане видят, что там происходит. Следовательно, место является публичным.

– Я опекун своих женщин. Только я в своем доме буду судить и выносить наказание. – ставлю точку в этом споре, – кстати, от кого поступил сигнал?

– Мы не сообщаем наши источники, – хмурится бородач.

– Но на суде вам бы пришлось его предъявить, – ухмыляюсь я.

– Нет суда, нет свидетеля, – угрюмо сообщает представитель мутавы, – мы надеемся, наказание будет адекватным проступку, шейх.

– Не сомневайтесь, – согласно киваю.

– Я бы развелся с такой женщиной, – мужчина пронизывает голос презрением.

– Я учту ваше мнение, – еле сдерживаю сочащийся сарказм – ис-саламу алеком, уважаемые!

Делаю пару шагов лицом к делегации и разворачиваясь сажусь в машину. Толпа отходит немного в сторону, и мы проезжаем в открывшиеся ворота. Прошу притормозить и подхожу к брату, который ожидает меня на внутренней территории.

Пожимаем друг другу руки, потираемся носами. Узнаю у него подробности происшествия. Латифа все-таки меня ослушалась и купалась в заливе полуобнаженная. Прошу брата сохранять молчание и со всеми вопросами посылать ко мне.

Отпускаю машину в гараж, который расположен на общей территории, сам пешком иду к дому третьей жены. Открываю калитку и упираюсь взглядом в Латифу.

Девушка смотрит на меня большими глазами, в которых застыли непролитые слезы. Делаю шаг вперед и прижимаю испуганную женщину к своей груди.

Жена не сопротивляется. Тихо всхлипывает, чувствую, как тоба пропитывается влагой.

– Латифа, говорят, ты была плохой девочкой? – успокаивающе глажу ладонями спину.

– Ты выдашь меня этим людям? – поднимает на меня заплаканное лицо.

– Предпочитаю самостоятельно наказывать своих женщин. Будешь всю ночь выполнять мои пожелания. Это моя цена за защиту, Латифа. Ты согласна на мои условия?

Дожидаюсь хмурого кивка и тихого «да», обнимаю девушку за талию и веду в наш дом.