Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4. Князев

Загружаемся вместе с Бертоком в лифт. Проходим по бесконечному коридору и наконец-то попадаем в комнату. Она небольшая, на двоих человек. Когда заходим еще мы с подругами, становится откровенно тесно.

Патрик достает большой чемодан. Кладет его на кровать и демонстрирует подругам содержимое.

Чтобы не толпиться, выхожу из пенала. К блоку из двух комнат прилагается раздельный санузел. За одной из дверей обнаруживаю душевую. Захожу, мою руки и умываюсь, чтобы освежиться. Выхожу в коридорчик и выжидаю подруг там. Дверь во вторую комнату приоткрыта. Я немного меняю дислокацию, чтобы заглянуть внутрь.

Оттуда доносятся звуки фильма на английском языке. Меня разрывает от любопытства. Подхожу немного поближе, меняю угол обзора.

На кровати сидит молодой человек со спортивной фигурой. Он оперся спиной о стену и, видимо, смотрит телевизор. Чувствует мой взгляд и поднимает глаза.

Резко отпрыгиваю в сторону и хихикаю в кулак. Тем временем дверь распахивается, и молодой человек выходит. Цепко меня осматривает и проходит в туалет. На обратном пути заглядывает в комнату соседей, быстро оценивает происходящее. Поворачивается ко мне и предлагает:

– Если вы знаете английский, можете пока посмотреть у меня кино.

Почему-то смущаюсь и опускаю глаза, но любопытство перевешивает, и я быстрым кивком соглашаюсь на предложение.

Дверь передо мной распахивается. Прохожу внутрь, неуверенно застываю посередине.

Осматриваю комнату. Две заправленные кровати. Платяной шкаф. Вся мебель очень добротная. Очень подходит для общежития.

На деревянном столике стоит маленький телевизор и большой видеомагнитофон. На экране застыл стоп-кадр с каким-то полуголым человеком.

– Присаживайтесь, – предлагает незнакомец, – прошу прощения за дурные манеры, меня зовут Алексей Князев.

Опускаюсь на край кровати.

– Елена, – представляюсь в свою очередь, – и можно на «ты».

Алексей кивает. У него еле заметный акцент, и я уточняю:

– Ты тоже иностранный студент?

– Да, я англичанин, – кивает тот.

Невольно вздергиваю бровь:

– Ты очень хорошо говоришь по-русски, – замечаю хмурясь.

Не думаю, что согласилась бы на приглашение, если бы знала, что передо мной представитель западного лагеря.

– Мой прадед был русским дворянином. Эмигрировал вместе с маленьким дедом во время гражданки. Дома всегда говорили по-русски. Можно сказать, что у меня он нативный.

Час от часу не легче. Еще и представитель враждебного класса.

– Я уже смотрю «Рэмбо». Это американский боевик. Можно поставить что-нибудь другое и посмотреть с начала, – переводит мое внимание Алексей.

– Нет, я не хочу тебе мешать, – быстро отказываюсь я.

– Ты не мешаешь, – опровергает Князев и падает рядом со мной на кровать, – можешь присесть поудобнее, я тебя не съем.

Неуверенно двигаюсь ближе к стене и, подражая англичанину, на нее опираюсь. Платье задирается выше колен. Быстро его одергиваю. Оборачиваюсь на Алексея, чтобы понять, видел ли он произошедшее. На его губах легкая усмешка. Несомненно заметил.

Глава 4.1. Элиты

Алексей

Девчонка нехотя усаживается ближе к стене. Платье задирается, оголяя недурные коленки, обтянутые бежевым капроном жуткого оттенка.

Резко тянет платье вниз и нервно оглядывается на меня. Да, крошка, я успел заценить. Ножки что надо.

Платье, кстати, тоже неплохое. Тонкая шерсть и покрой недурен. Последний пункт в советах обычно страдает. Ткани встречаются очень качественные, но пошивают из них что-то не то.

– Красивое платье! – озвучиваю свои мысли.

Девчонка мило краснеет. Очень недурна. Прямо нежный цветочек.

– Спасибо! Я сшила сама.

– Вы просто мастерица! – совершенно искренне восхищаюсь я.

– Мы перешли на ты, – напоминает Елена.

– Точно. Прости. В СССР все девушки мастерицы?

– Не все. Но многие. – скромно замечает девчонка.

Вспоминаю местные женские журналы с приложенными выкройками актуальных фасонов. Память для контраста подкидывает «Космо», который читала моя лондонская подружка. А именно статью «Пять видов женских оргазмов». Думаю, Елена впала бы в шок от подобного. Губы непроизвольно растягиваются в усмешку.

Вообще, местные девушки отдельная тема. Трепетные, как лани. Но целуются отчаянно, как страстные одалиски. Подозреваю, что в постели тоже были бы горячие, но предпочитаю не рисковать. Слишком много девственниц и последствия непрогнозируемые. Сбацают какой-нибудь товарищеский суд, и чувствуй себя мальчиком для морального битья. Поэтому секс не отличается разнообразием. Обычно бывает с Лизкой с мехмата, которая страшненькая, поэтому безотказная. Но кончает очень красочно, всем парням нравится.

Кратко пересказываю Елене предыдущий сюжет. Не думаю, что ей понравится боевик про ветерана с вьетнамским синдромом, но сама отказалась от другого фильма.

Какое-то время молча наблюдаем за стрельбой и погоней. Воздух сгущается. Кошусь на свою гостью. Та сидит, поджав губы. Ноздри раздуваются. Сейчас взорвется. Считаю про себя секунды до неизбежного.

Резко поворачивается лицом ко мне и выдает обвиняющим тоном:

– Моего папу могут отправить в Афганистан. Это все ваши капиталисты начали всю эту заваруху. Еще скажи, что это не так! – Елена пышет праведным гневом.

– А зачем вы туда влезли? – хладнокровно парирую я.

– Потому что нас спровоцировали, и это наш интернациональный долг! – гордо заявляет девчонка.

Надо же. Идейный экземпляр. Давно мне не попадались подобные.

– Интернациональный долг, – скептически хмыкаю, – больше похоже на предательство наверху. Кто-то протащил решение через ЦК. Дал повод западу пробойкотировать олимпиаду и затянуть советы в затяжную войну. Может быть, это ваш текущий генсек, а?

Девчонка игнорирует мои шпильки в адрес их продажных элит. Продолжает все с тем же пафосом:

– Зачем вы все это делаете? Неужели так трудно жить мирно?

Поворачиваюсь к ней и какое-то время рассматриваю. Очень идейный экземпляр. Таких всегда хочется сильно шокировать. Прямо обухом по голове, как гласит старая русская пословица:

– Вы выскочки в глазах старой аристократии. Афганистан – просто очередной способ поставить выскочку на место.

– Что ты имеешь в виду? Почему выскочки? – округляет глаза и выглядит ошарашенной.

– Страна без корней. Своеобразный нувориш в мире большой игры. Нуворишей постоянно гнобят. Здесь работает та же схема.

– Почему нувориш? России почти два тысячелетия.

– Ту Россию мы проиграли англосаксам в 17 году.

– Кто мы?

– Русское дворянство. Мы просрали свою страну. Теперь СССР неустойчивое образование. Нет старых родов. Нет национальных элит, которые имеют стратегию, миссию и национальную идеологию. У вас нет будущего. Вас сожрут другие мировые элиты, у которых все это есть.

– Прости, но ты несешь бред. В 17 году русский народ сбросил бремя зажравшихся капиталистов и попов, никакие англосаксы тут не причем.

Блин, опять двадцать пять. Хочется услышать что-нибудь новенькое.

– В 17 году «большая игра» закончилась безоговорочной победой Британской империи. Главное, что Россию откинули куда-то в век шестнадцатый по геополитическому влиянию, а англосаксы развязали себе руки и получили в пользование всю мировую шахматную доску.

– Опять бред. Теперь эту игру ведет Советский Союз.

– Возможно, – не спорю, – однако, все двадцатые у англосаксов были развязаны руки. Русские богатства пограбили знатно. Тебя не удивляет, что в тот период американские биржи пухли как на дрожжах? А великая депрессия в США случилась в 1929 году. Примерно тогда, когда троцкистов начали вытеснять из власти.

– Не знаю, что такое биржи. Не вижу тут связи с революцией.

– Окей. Главное, что ты должна знать – биржи растут, когда есть свободные деньги. Много свободных денег. Для демонстрации связи расскажу только об одном факте. Англичане заключили с СССР концессию на добычу золота. По условиям договора в казну отдавали только 7 процентов от добытого металла, остальное вывозили совершенно бесплатно. Советы разорвали концессию в 1929 году. А таких конфессий было множество. Резкое сокращение притока свободных денег на биржи привело к панике и великой депрессии.

Девчонка растерянно хлопает глазами. Кажется, сильно плавает в этом периоде истории и в рыночных реалиях. Но сдаваться не намерена. Распрямляет спину и заходит с другого ракурса.

– Если следовать твоей логике, получается, что британцы победили, а ты покорно склонил голову перед победителем?

– Речь сейчас не обо мне. И я никто. Ваша липовая история гласит, что буржуи убегая ограбили страну. Если бы это было так, русские сейчас были бы теневыми элитами запада. Напомню, что Российская империя была одной из богатейших стран Европы. К сожалению, нет, никто ничего не вывез. Мало кто был так прозорлив, чтобы перевести капиталы заранее. Все-таки русское дворянство в массе своей было патриотично настроено. В итоге убегали с ручной кладью.

Елена саркастично хмыкает:

– Что-то слабо верится.

Могу только пожать плечами. Я не Иисус, заставить поверить никак не смогу.

– Спор славянофилов и западников закончился безусловной победой вторых. Ибо у них-то были и дома в Европе, и счета в западных банках, – иронично добавляю к предыдущему заявлению. – А капиталы славянофилов достались вороватым революционерам. Потом их через Коминтерн активно выводили на тот же запад.

– Ладно, – сдается Елена, – допустим. Но, что касается элит, ты не прав. В твоих словах звучит снобизм. За эти десятилетия СССР вырастил новые элиты. Как бы тебе не было печально это слышать, но мы обошлись и без зажравшихся дворян. Выиграли мировую войну. Стали центром одной из двух мировых сил.

У меня есть, что сказать про их хваленую элиту. Особенно в тот момент, когда ее подружки азартно рассматривают западные шмотки. Вся советская партноменклатура помешан на западных шмотках, и это начало конца.

Но мне внезапно не хочется больше спорить. Пусть у Елены наивные идеалы, но у нее так красиво пылают щеки и горят глаза, что победа в дискуссии теряет для меня всякий смысл.

Я повинуюсь порыву. Скидываю спортивные шлепки, в которых хожу по общежитию. Вытягиваюсь на кровати и кладу голову Елене на колени. Утыкаюсь носом в развилку ее ног.

Мой любимый момент. Пойманная врасплох трепетная лань замирает и задерживает дыхание.

Елена явно не знает, что делать.

Рэмбо лютует на экране. Мы же молчим.

Чувствую усиливающийся запах желания девушки. Мой железный стояк от этого становится еще тверже, хотя казалось, что это невозможно.

Время замирает. Чувствую себя, как в «Солярисе» Тарковского. Тот самый момент невесомости. Все-таки Тарковский чертов гений.

– Я вам помешал? – слышится саркастичный голос моего соседа Лукаса.

– Да, придурок! – злобно подтверждаю я. Беру подушку и кидаю в наглую рожу.

Немец задорно ржет, ловит мой снаряд и бросает его обратно. Совершенно не вовремя у этого флегматика прорезалось игривое настроение.

Моя трепетная лань оживает, вскакивает с кровати и вылетает из комнаты.

Глава 5. Фильм

Елена

Второй день конференции. Сегодня вечером девочки должны опять идти к чеху, чтобы отдать деньги и забрать отложенные вещи. Я должна буду пойти с Наташей.

При мысли об этом сердце тревожно бьется. Может быть, мы все сделаем как-нибудь быстро и не успеем с ним пересечься.

Нельзя сказать, что я избалована мужским вниманием. Так получилось, что училась я в английской спецшколе, поэтому мальчиков у нас было меньше девочек. В нашем же педагогическом институте иностранных языков парней и того меньше. Те же, которые есть в наличии, сильно избалованы женским вниманием. Смотрят прежде всего на ярких девушек, я же скорее серая мышка.

Когда за мной стал ухаживать Николай, я сразу отнеслась к нему серьезно. Перебирать было особо не из кого. Поэтому внимание постороннего человека меня приводит в какой-то ужас. Можно сказать, что судьба моя решена. Я просто хотела повременить со свадьбой, но никогда не сомневалась, что она случится. Теперь же все как-то усложнилось, и это очень сильно нервирует.

Вспоминая вчерашнее, я заливаюсь краской. Алексей меня не трогал. Его голова просто лежала на моих коленях. Но его теплое дыхание согревало мое чувствительное место. И я почувствовала отблеск того трепета, который вызывал во мне мой маг.

Теперь я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, мне хочется проверить, как на меня действуют прикосновения Алексея. Будут ли они мне неприятны или нет. С Князевым у меня быть ничего не может, просто хочу попытаться понять себя лучше.

С другой стороны, после вчерашнего я просто боюсь с ним пересекаться. Его поведение непредсказуемо и пугает. Опять же он представитель капиталистического лагеря. По большому счету, просто враг. Чтобы он там не говорил про патриотизм аристократии, мне-то представился англичанином.

Возможно, все его вчерашние речи были для того, чтобы влезть в доверие. Кто знает его мотивы. Может быть, он пытается меня завербовать. А потом заставит совершать диверсии на территории Советского Союза.

Блин, может быть, я пересмотрела шпионских фильмов, теперь везде вижу подвох.

Чем ближе к вечеру, тем меня больше потряхивает. Не могу понять от страха или волнения. Наташа о чем-то со мной говорит, но я отвечаю невпопад и заторможенно. Она уже на меня косится, надо бы взять себя в руки.

В главном здании нас внизу встречает Берток. Они с Олей опять завороженно смотрят друг на друга. В груди на мгновение как-то щекочет, и я стыдливо отвожу взгляд.

Чем ближе подходим к комнате мальчиков, тем громче стучит в груди сердце. Господи, что же я буду делать, если мы сейчас опять встретимся?

Не рискую в этот раз оставаться в коридорчике. Прохожу в комнату студентов из соцлагеря и замираю у дверного косяка, чтобы не сильно мешаться. Сердце уже долбит где-то в ушах.

Вздрагиваю всем телом, когда чувствую теплую руку на талии. Тут же бархатный голос приглушенно спрашивает на ухо:

– Зайдешь сегодня в гости?

– Нет, – отвечаю еще тише.

– Почему? – не отстает Князев. – Я тебя напугал?

Напугал совсем не то слово. Не передает всех оттенков эмоций. Но признаваться я не собираюсь. Как можно тверже говорю:

– Нет, – после небольшой паузы озвучиваю приличную причину, – просто мы сейчас уже уходим, как только девочки расплатятся с Патриком.

Князев хмыкает мне на ухо и громко задает вопрос:

– Девушки, есть желание посмотреть у нас «Калигулу»?

Оля с Наташей заинтересовано вздергивают головы, а я начинаю просить про себя, чтобы они отказались. Смотрю на вспыхнувшие глаза Гавриловой и понимаю, что это провал.

– Это исторический фильм? – интересуется Наталья.

– Да, про древний Рим, – уверенно заверяет Князев, – только на английском языке.

– Это же чудесно, – смеется Гаврилова, – прокачаем свое аудирование. Скажите же, девочки?

Оля активно кивает, а я обреченно иду в капиталистическую комнату.

На своей кровати лежит сосед Алексея. Видит меня и встает.

– Лукас, – протягивает руку для приветствия.

– Елена, – отвечаю и тоже тяну ладонь. Немец ее ловит, переворачивает и оставляет поцелуй над тыльной стороной, не касаясь кожи. Я в шоке. Какие-то буржуазные замашки.

Следом за мной входит Наташа, которой явно нравится процедура знакомства. Ее щеки заливаются румянцем, и она не спешит выдергивать руку.

Я усаживаюсь рядом с грядушкой кровати, бок о бок со мною садится Наташа, за ней Оля с Бертоком. Патрик отказывается от просмотра. Говорит, что уже видел фильм. Лукас полулежа устраивается на своей кровати, а Алексей чуть поворачивает экран, чтобы предоставить всем хороший обзор.

– Подвиньтесь все влево, – требовательно просит Князев.

Берток пододвигается к другой грядушке, и вся цепочка сдвигается вслед за ним. Алексей невозмутимо усаживается на мое место и прижимается ко мне своим бедром.

Ну вот, исполнилось желание идиотки. Прикосновение случилось. Нет, мне оно не противно, но сижу я, как на иголках. Голова в каком-то тумане.

Князев жмет на кнопку пульта, и начинается фильм. С первых кадров на нас обрушивается очень много полуголых тел, а местами и совсем голых. Мы переглядываемся с девушками и синхронно заливаемся краской. Смотреть на парней как-то совсем стыдно.

Я надеюсь, что сейчас Наташа громко объявит, что мы уходим. Она у нас самая смелая. Но Гаврилова почему-то не спешит прощаться, и мы все продолжаем сидеть. Я стараюсь не смотреть на экран и занимаюсь тем, что слежу за дыханием. Пытаюсь добиться ровных вдохов и выдохов, избегая рваного ритма.

У меня почти получается, пока на сцене оргии Алексей не находит мою руку и не сжимает ее в своей ладони.

Господи, когда закончится эта пытка. Это все просто невыносимо. Мельком смотрю в телевизор и от шока почти задыхаюсь. Экран просто сочится похотью. То, что я только ощущала с магом, показано во всем бесстыдстве. И смотрится это все просто ужасно.

Князев пальцем ласкает мою ладонь. Хочу ее вырвать, но он не дает. Низ живота начинает пульсировать. Я должна отсюда уйти.

Тут Наталья решительно встает с кровати, и я облегченно выдыхаю. Но происходит что-то странное. Гаврилова пересаживается к немцу. Он молча пододвигается к стене, она же устраивается у него под боком. Я уже ничего не понимаю. Кругом творится какой-то бред.

Глава 6. Пережитки

Елена

Напряжение в комнате просто зашкаливает. Кажется, брось спичку, и все взлетит на воздух. Изо всех сил смотрим кино.

Сестра-любовница Калигулы Друзилла предлагает ему жениться на одной из жриц Исиды.

Алексей наклоняется ко мне и тихонько спрашивает на ухо:

– А ты бы смогла своего мужчину отдать другой женщине? Пусть не навсегда, но зная, что он будет делить свои ночи между вами?

Дышит горячим дыханием куда-то в шею. От этого у меня поднимаются все волоски. В то же время становится легче дышать. Лучше разговаривать, пусть даже на скользкую тему, только не это вязкое молчание, заполненное экранной похотью.

– Конечно же нет, – отвечаю уверено, – какой женщине придет такое в голову? Твой мужчина только твой. Что вообще за вопрос? Ты предлагаешь серьезно обсудить все это древнеримское варварство?

– То есть ты считаешь, что показанное в картине есть пережитки прошлого? – тихо посмеивается Князев.

– Конечно же, – не колеблясь даю ответ, – это же не люди, а какие-то животные. Сейчас это все просто немыслимо. Человек создан не для этого низкого, а для воплощения в жизнь высоких идеалов. Близость же должна быть только между двумя людьми, связанными браком.

Тотчас вспоминаю своего мага и прикусываю губу изнутри. От близости вне брака меня уберегла только бдительность граждан. Сама я была совсем не против. В следующее мгновение выпрямляю спину. Любые исключения только подтверждают правила. Смотрю на похабную усмешку Алексея.

– Ты очень смешная, Лена. Чистая, как дева Мария, но чувствуется страстный потенциал. В следующий раз покажу тебе современное порно. Про жизнь в двадцатом веке.

– Что это? – вскидываю бровь.

– Словами не передашь, нужно увидеть, – загадочно хмыкает Князев. – Значит только между женатыми людьми?

– Именно, – опускаю глаза, но подтверждаю ранее сказанное.

– Что, и целоваться сегодня не будем? – рокочет на ухо грудным баритоном.

Вздрагиваю от этого вопроса и пытаюсь отодвинуться влево. Князев ловит меня за талию и возвращает назад.

На экране очередная оргия. Сердце бьется пойманной птичкой.

Берток резко хватает Ольгу и затаскивает к себе на колени. Надавливает на затылок ладонью, привлекает к себе лицо и просто пожирает ее рот. Растерянно смотрю на Наташку, но она меня не видит. Рассматривает страстную парочку и в следующий миг набрасывается на немца. Встает перед ним на коленки, вешается на шею и сама тянется к его губам.

Я закрываю рот рукой. Хочется просто закричать. Мной овладевает паника. Я вскакиваю так резко, что Князев не успевает среагировать, и выбегаю из комнаты.

Меня ловят уже в коридорчике. Сильные руки обвивают талию и не дают покинуть блок.

– Пусти меня! – кричу я в истерике.

Алексей закрывает мне рот рукой и заталкивает в душевую. Прижимает телом к стене.

– Тише, малышка, все хорошо. Ну чего ты испугалась, глупышка?

Растерянно смотрю на него широко распахнутыми глазами. Быстро хлопаю ресницами.

Князев медленно целует мое лицо, ласкает щеки носом. Задыхаюсь от этой ласки. Вместо страха мной овладевает тягучее томление. Закрываю глаза и сразу перемещаюсь на три года назад. Ничего не вижу, ничего не слышу, только чувствую.

Чувствую, как рука с моего рта исчезает, и сквозь губы пропихивается мягкий горячий язык.

Обхватываю сильный торс руками и жадно отвечаю на поцелуй. Алексей ловит мои запястья и в следующий момент фиксирует над моей головой одной рукой.

Теперь ассоциации становятся еще больше похожими. Лихорадочно думаю, не может ли он быть моим магом. Тотчас отметаю эту идею и просто горю.

Вторая рука Князева залезает под мою футболку и уверенно ласкает тело, пробираясь к груди. Крутит сосок через ткань хлопкового бюстгалтера, и я не могу сдержать протяжный стон.

– Какая страстная малышка, – шепчет мне Князев, носом лаская кожу, – ты девственница, Лена?

– Да, – хриплю я.

– Хочешь, чтобы я стал твоим первым мужчиной? – дразняще проводит языком мне по шее.

Сердце пропускает пару ударов. Шумно вдыхаю и открываю глаза.

***

Алексей

– Ты предлагаешь мне руку и сердце? – моя лань замирает с большими глазами.

Картинка такая умилительная, что достойна быть запечатленной в романтической мелодраме. Я бы постебался в глубине души, если бы стояк не стремился проткнуть мои шорты. Сейчас что-то вообще не до смеха.

Немного отстраняюсь от девушки, опираюсь прямыми руками о стену.

– Знаешь, Леночка, у нас в стране немного другие обычаи, – вкрадчиво объясняю я, – если брак не по расчету, необходимо какое-то время пожить вместе, прежде чем жениться. Нужно понять совместимость в постели и в быту перед таким важным шагом.

– Ты предлагаешь мне быть твоей любовницей? – бледнеет лань.

Просто оскорбленная невинность. Блэд, что же с девственницами всегда так сложно? Давно бы плюнул и ушел, если бы всю ночь не преследовал образ нежный, твою мать.

– Это нормально, Лена. Согласись, что глупо брать машину без тест-драйва.

– Что? – лань хлопает глазами.

– В смысле, глупо брать платье без примерки, – перевожу с капиталистического на социалистический. – В браке люди должны заниматься сексом. А если они не подходят друг другу, зачем он вообще нужен такой брак.

– А если ты решишь, что я тебе не подхожу, то выкинешь меня обесчещенной на улицу? – уточняет лань.

– Почему на улицу, крошка? – начинает потряхивать от тупого диалога.

– Каждая девушка должна отдать мужу свою невинность. Кому нужна уже использованная? – на полном серьезе интересуется Лена

– Прости, это какое-то средневековое мракобесие. Разведенные тоже использованные?

– Разведенной быть стыдно, – уверенно заявляет лань. – Замуж нужно выходить один раз и на всю жизнь. Нужно стараться быть хорошей женой. Это долг женщины.

– Один раз на всю жизнь? Знаешь, почему один из серьезных кризисов в отношениях наступает через семь лет семейной жизни? – склонив голову, с усмешкой интересуюсь.

– Кризис в отношениях? – поднимает бровь, в глазах вопрос.

– Желание развестись, – поясняю я, – потому что ребенок уже способен к самостоятельной жизни. По крайней мере, был самостоятелен в древности. Эволюцией заложена смена партнера после этого срока.

С отстраненным любопытством наблюдаю за сменой оттенков шока в глазах Елены.

– Так ты значит представляешь семейные отношения? – тихо говорит лань. – Сначала попользовать для пробы, потом кинуть с маленьким ребенком?

Елена решительно толкает меня в грудь и выбирается из ловушки моих рук. Не пытаюсь ее остановить. Со злостью впечатываю кулак в стену. Скидываю одежду и врубаю холодный душ.