Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 75. Операция

– Добрый вечер, моя луна! – Мансур начинает разговор задушевным голосом.

Это наш последний в жизни контакт, и мне немного грустно. Сажусь в кресло, ставлю аппарат на подлокотник. Откидываю голову на спинку и закрываю глаза.

– Не назвала бы его добрым. Завтра твоя помолвка?

– Да. Сразу после церемонии я выезжаю к тебе.

– Я лицезрела твою невесту. Она очень мила. Подозреваю, что после вашего знакомства, ты не станешь никуда спешить.

– Тебе не о чем волноваться, Латифа. Это договорный брак. Мои чувства к тебе неизменны, завтра я намерен это доказать.

В груди печет, под закрытыми веками скапливаются слезы.

– И какие же у тебя чувства? – тихо шепчу в трубку. Пусть это эгоистично, но я хочу услышать его ложь на прощанье. Украсть последнюю иллюзию в копилку своей памяти.

– Я люблю тебя, моя луна! И буду любить всегда!

– Будь счастлив в своей новой жизни, Мансур! Прости, но я очень хочу спать.

Кладу трубку на рычаг и оплакиваю наш почивший союз. Благо, времени на это не так много. Мне нужно подготовиться к завтрашней операции.

Выгребаю из сейфа все свои украшения. Оставляю только то самое первое колье, которое Мансур подарил мне на свадьбу в качестве махра.

Все остальные драгоценности начинаю скреплять между собой. За прошедшие годы брака моя сокровищница значительно пополнилась. Это не какие-то два несчастных колье. Невольно радуюсь, что в этот раз мне не нужно никуда плыть. Но и нести на себе весь этот груз тоже нелегкая задача.

Утром наматываю вокруг тела получившуюся драгоценную цепь. Смотрю в зеркало. Я сейчас похожа на экзотическую танцовщицу, которую обвила змея в несколько витков.

Натягиваю сверху боди, чтобы зафиксировать конструкцию и исключить бряцание металлических элементов при движении. Под рукава абайи надеваю жесткие браслеты.

Приезжаем с Галебом к Саудам. Как обычно, охрана остается ждать нас в машине. Часа три в запасе есть. Когда нас хватятся, будет уже поздно.

Заходим в дом Саудов. Останавливаемся на пороге. Улыбаюсь лучезарно Амине и протягиваю красивую коробку, в которую упаковала домашнее печенье.

– Мы просто хотели преподнести вам подарок в связи с русским праздником Старым Новым годом, – объясняю я цель визита.

– Проходите, Латифа! – приглашает хозяйка дома.

– Нет, в следующий раз. Сегодня много дел, – еще раз лучезарно улыбаюсь и разворачиваюсь на выход.

Галеб удивленно смотрит на меня.

– Я потом все объясню, милый, – негромко говорю ему по-русски.

С главной дорожки сворачиваем в сад. Обходим дом Амины и движемся ко второму выходу из резиденции, который выходит на параллельную улицу. Без вопросов преодолев КПП, садимся в ожидающее такси. Проезжаем пару переулков и пересаживаемся в другую машину. Снова петляем по улицам. Еще одна пересадка, теперь уже в машину с дипломатическими номерами и тонированными стеклами.

– Мам, что мы делаем? – испуганно спрашивает Галеб.

Тяну его к себе на колени и смотрю в глаза.

– Я должна уехать, Галеб, и хочу, чтобы ты поехал со мной.

– Куда мы поедем? На залив? – с надеждой в голосе интересуется сын.

– Нет, мы поедем на мою родину, в Россию, это другая страна.

– Зачем нам туда ехать? – Галеб сводит брови вместе и напоминает этим своего отца.

– Твой папа больше не любит меня, он берет другую жену. Я боюсь, что тебя у меня заберут и поселят в доме Вафии, – пытаюсь не думать сейчас о том, что я лукавлю. Но такая опасность всегда существует. Не сегодня, так завтра. Технически я не лгу.

– Я не хочу в дом Вафии, – Галеб отчаянно крутит головой.

– Я тоже не хочу, чтобы ты туда ехал. Поэтому забираю тебя с собой.

– А папа? – губы сына подрагивают.

– У него много детей, милый. А ты у меня один. Я не могу здесь тебя оставить. Мы должны уехать. У нас нет другого выхода.

Галеб жмется ко мне и начинает всхлипывать, орошая слезами ткань моей абайи. С переднего сиденья ко мне поворачивается Никита и вопросительно поднимает бровь. Чуть заметно киваю, закрывая глаза. Он много раз меня заверил, что препарат полностью безопасен для ребенка, но мне все равно безумно страшно. Я не вижу, как он делает инъекцию в предплечье сына, только чувствую, как от укола ребенок дергается в моих руках. Плач усиливается, но потом постепенно стихает. Маленькое тельце обмякает в моих объятиях.

Заезжаем на территорию посольства. Адреналин шкалит в крови. Все мои движения становятся отточенными, мозг работает четко. Будто выполняет заученные действия, хотя я ничего подобного раньше не делала.

Прижимая сына к себе, вылезаю из машины и прохожу за Никитой внутрь здания. В одной из комнат уже приготовлен контейнер с мягкой обивкой. Стараюсь не думать, что это все мне напоминает. Кладу сына пока на диван и прохожу в туалетную комнату. Быстро раздеваюсь и разматываю змею. Сворачиваю ее в мешок из плотной ткани. Одеваюсь и возвращаюсь в комнату.

Укладываю сына в контейнер. Осторожно фиксирую ремнем безопасности. В ногах размещаю мешок, засовывая его в карман обивки. Возвращается Никита.

– Нам пора, – отрывисто произносит он. Передает мне плотный конверт, – здесь чуть меньше двенадцати тысяч долларов.

Заглядываю в конверт, достаю несколько стодолларовых купюр и протягиваю их мужчине.

– Спасибо тебе большое!

– Не смей, Лена! Пригласишь меня как-нибудь в ресторан в Москве, и мы будем квиты, – лезет в карман и извлекает паспорт, – это твои документы для таможенного контроля. Никто рассматривать его не будет, вряд ли никаб попросят снять члена рабочей делегации. Просто формально проштампуют и все. Если небо упадет на землю, и кто-то будет рассматривать фото, скажешь, что просто похудела.

С любопытством заглядываю в паспорт. Девушка сильно на меня похожа, но явно страдает лишним весом.

Киваю и кидаю документ в сумочку, конверт отправляю в мешок с драгоценностями. Осторожно закрываю крышку контейнера.

Заходят трое мужчин.

– Это Егор, – представляет одного Никита. – Он в курсе твоего вопроса и поможет на всех последующих этапах.

– Очень приятно, – мажу взглядом по парню и сразу переключаюсь на двух мужчин, которые берут контейнер за ручки с двух сторон.

– Только осторожно, – практически молю я.

– Не волнуйтесь, женщина, сделаем все нежно, – совершенно неуместно ухмыляется один из верзил. Бросаюсь вслед за ними и слежу за каждым движением, пока контейнер не грузят в багажник рядом с точно таким же контейнером с дипломатическим грузом.

Потом я уже плохо понимаю, что происходит. Все мои мысли сосредоточены в том самом багажнике. Едва понимаю, как мы доезжаем до аэропорта, как прохожу паспортный контроль. Еле себя сдерживаю, чтобы не бежать к самолету с непривычным трехцветным флагом на киле вместо флага СССР.

Забираюсь по трапу в салон и оказываюсь на территории России. Испуганно озираюсь. Меня окликает Егор. Проводит в хвост самолета.

На задних сиденьях стоит уже открытый контейнер, в котором лежит спящий Галеб. Достаю ребенка и прижимаю к своей груди. Слушаю маленькое сердечко и спокойное дыхание. Напряжение последнего часа хочет прорваться слезами, но я боюсь потревожить сон сына. Просто сажусь в кресло и укачиваю ребенка на своей груди. Все самое страшное позади, я постепенно успокаиваюсь.

Глава 76. Помолвка

Мансур

Приезжаем в дом невесты. Мать исчезает на женской половине. Я отправляюсь на мужскую, где меня встречает брат отца. Не спешим обсуждать дела. Устроившись удобно на диване, попиваем кофе со специями и ведем разговоры не о чем.

Незаметно переходим к сути визита. Дядя нахваливает свою дочь. Обговариваем махр и выплату отцу невесты. Достаю футляр с колье от Картье и прошу передать подарок девушке.

Неожиданно решаюсь и прошу разрешения взглянуть на девушку прямо сейчас. Латифа во вчерашнем разговоре заинтриговала меня своими словами и обещанием, что Заира мне понравится.

Дядя некоторое время неуверенно меня разглядывает, потом принимает решительный вид. Вызывает слугу и просит передать на женскую половину мою просьбу.

Снова пьем кофе в напряженной обстановке. Ожидание вязким маревом висит в воздухе. Через какое-то время слуга возвращается и сообщает, что меня ожидают.

Прохожу за ним с гулко бьющимся сердцем. В малой гостиной множество женщин. Они успели облачиться в никабы. Сажусь на диван рядом с матерью и поднимаю глаза на Заиру. Она уже открыла лицо, щеки залиты густым румянцем, глаза устремлены в пол.

Как и сказала Латифа, моя невеста очень мила. Скромна, красива, губы как обещание. Чувствую, что во мне пробуждается желание. Тем более, что в этот самый миг Заира поднимает свои колодцы и наблюдает за мной сквозь ресницы.

Внезапно эта показная скромность что-то знакомое навевает мне. Неожиданно спрашиваю:

– Заира, ты обрезана?

– Конечно же, Мансур, – отвечает за невесту какая-то женщина. Подозреваю, что это ее мать. – Наша дочь очень благочестива и будет вам отличной женой.

Резко встаю с дивана и громко объявляю:

– Меня это не устраивает. Помолвка отменяется. Пожалуй, мне нужно переговорить с дядей.

В ошеломленной тишине прохожу к выходу. Резко за спиной начинается возня. Женщины верещат и призывают Аллаха. Мать выскакивает за мной в коридор.

– Это какой-то позор, Мансур. Что ты делаешь?

– Ты знала мое отношение к обрезанию. Это твоя вина, что все дошло до помолвки. А если бы я не выяснил этот вопрос?

– Все было бы хорошо, – восклицает мать, – получил бы благочестивую жену.

– Я зайду к дяде. Будь готова, скоро поедем.

Мать с причитанием возвращается к женщинам.

Быстро объясняю ситуацию старшему родственнику, который готов взорваться от злости. Оставляю колье, как компенсацию, и скоро уже сажусь в машину.

С одной стороны, одолевает досада. Заира, действительно, весьма хороша. Зачем эти безумные матери устаревшими обычаями портят жизнь своим дочерям?

С другой стороны, чувствую облегчение. С Латифой все само собой рассосалось. Теперь у нее нет повода меня игнорировать и предъявлять свое недовольство.

Пока мать найдет другую кандидатку, у Латифы будет время принять ситуацию. Постепенно привыкнет к мысли, что у меня будет четвертая жена.

Забрасываю мать в дом на заливе и еду в аэропорт. Сегодня не хочется ехать на машине. Хочу поскорее увидеть Латифу.

Через пару часов переступаю порог своего дома в Эр-Рияде. Взбегаю по ступенькам на второй этаж. Толкаю дверь в комнату Латифы. На всякий пожарный, проверяю ванную и иду искать жену в других помещениях.

В малой гостиной натыкаюсь на Гулю.

– Привет, сестра, где Латифа?

– Они с Галебом поехали к Саудам.

– Давно?

– Ну да, скоро должны вернуться.

– Как настроение у моей жены? – интересуюсь у Гули с опаской.

– Она не показывает, но очень переживает, Мансур, – сестра нервно передергивает плечами.

– Латифе не хватает женского смирения, – тяжело вздыхаю и падаю на диван, – мне иногда кажется, что она никогда ему не научится.

– Это правда, – хмыкает Гуля, – я не ждала тебя так рано. Как прошла твоя помолвка?

– Я ее отменил, – стягиваю гутру, – мать не сказала мне, что Заира обрезана.

– Галеб порадуется, – усмехается сестра, – он решил жениться на тетке, очень расстроился, когда узнал, что она будет твоей четвертой женой.

Не могу сдержать недобрую ухмылку. Прямо эдипов комплекс по-аравийски. Надо бы рассказать сыну про обрезание и предостеречь от этих женщин.

– Ладно, Гуля, пойду зайду в душ. Распорядись, чтобы готовили обед.

Поднимаюсь и чмокаю сестру в лоб, не спеша иду на мужскую половину. Встаю под теплые струи воды, грудь теснит от смутного беспокойства. Не оставляет ощущение быстро надвигающейся катастрофы.

Возвращаюсь в комнату и набираю внутренний номер Карима.

– Латифа еще не едет?

– Нет такой информации.

– Соедини меня с домом Саудов, хочу сообщить, что я уже приехал.

Зажимаю трубку плечом и сажусь в кресло, слышу щелчок переключения, за которым следуют длинные гудки. Дожидаюсь ответа абонента. Представляюсь и прошу поторопить свою жену.

– Госпожа Латифа сегодня приходила, но почти сразу покинула наш дом, – сухое уведомление подобно пуле. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

Требую к аппарату принцессу Амину. Выслушиваю от нее ту же историю. Приходила с Галебом совсем ненадолго. Принесла печенье, в дом не зашла.

В ушах нарастает неприятный шум. Автоматически кладу трубку на рычаг.

Через пять минут Амина перезванивает и поясняет, что Латифа покинула территорию через второй запасной задний выход.

Быстрым шагом иду на женскую половину. Открываю сейф Латифы. Нахожу в нем только колье, которое подарил жене на никах в качестве махра. Это такой намек на развод?

Не верю в то, что она это сделала. Она не могла со мной так поступить. В следующий момент во мне закипает дикая ярость. Где она шляется с моим сыном? Подвергает его разным опасностям. Впрочем, как и саму себя.

Дальше я действую на адреналине. Устраиваю грандиозный разнос Кариму, который вообще не знает о втором выходе. Моя жена знает, а он нет!

Прыгаю в машину и начинаю бесцельно носиться по городу. Еду на маленькой скорости, хотя хочется вдавить газ в пол. Вглядываюсь в черные женские фигуры, пытаясь найти только одну.

Карим связывается по спутниковому телефону. Докладывает, что уже ищут такси, на котором Латифа уехала от дома Саудов. Сообщает, что ориентировки на жену и сына разосланы по всей стране. Рано или поздно Латифу обнаружат. С ребенком она долго скрываться не сможет.

Домой возвращаюсь уже в ночи. После адреналинового выброса идет откат. Я чувствую усталость и апатию. Падаю в кровать и вдруг ясно понимаю, что больше ее никогда не увижу. Закрываю глаза и смотрю в пустоту. В груди разрастается черная дыра.

Глава 77. Родина

– И хозяин нам говорит: «А зачем вам зарплата? Пусть вас мужья кормят!», – с возмущением рассказывает мне подружка брата за завтраком, – я у него спрашиваю, а что делать, если нет мужа. А он и отвечает, что тогда любовника нужно искать. Представляешь?

– А зачем ты тогда ходишь на работу, если не выплачивают зарплату? – недоуменно спрашиваю я.

– Я на этой швейной фабрике работаю с окончания техникума. Куда я пойду? Тем более, что везде такая ситуация. Вот думаю, может в челночницы заделаться? Не зря же так профессию назвали. Просто создана для швей, – Лариса заливается смехом.

Кидаю взгляд на стену. На месте наших старых механических часов висят электронные. Они бесшумные, больше не тикают. Показывают время на электронном табло.

Мы прилетели вечером. Егор обеспечил нам с Галебом зеленый коридор во Внуково. Не пришлось проходить ни таможню, ни паспортный контроль. В зоне встречающих ожидал генерал Макеев, который и отвез нас домой.

Я была очень благодарна Андрею Сергеевичу за этот жест. Он имел полное право обижаться на меня за тот побег из Сирии. Наверняка у него были какие-то проблемы из-за меня. Он же принимал решение по включению меня в состав делегации.

Я сразу попросила прощения за все.

– Кто старое помянет, тому глаз вон! – отмахнулся Макеев.

Домой ехали уже в темноте. Рассмотреть ничего не удалось. Только поняла, что с уличным освещением в Москве стало сильно хуже.

Сейчас же я сидела напротив Ларисы и ловила себя на том, что для счастья порой нужно совсем мало. Например, просто слышать везде русскую речь. Пусть даже родные слова складываются в какие-то жуткие истории.

– Алена, – на кухню заходит брат и приобнимает меня за плечи, – до сих пор не могу поверить, что ты вернулась. Где племяш?

– Спит. Полночи ворочался, – морщусь я, – мне нужно составить какой-то план действий. Чувствую себя так, как будто начинаю новую жизнь.

– Это недалеко от истины, Алена. У вас даже теплых вещей нет. Сегодня поедешь со мной на работу, – по-деловому чеканит Петя.

Я уже привыкла, что моей жизнью распоряжается мужчина. Но все равно непривычно, когда тобой командует твой младший брат.

– Как скажешь, – с улыбкой соглашаюсь я, рассматривая резко повзрослевшего Петю.

Захожу в зал, где мы спали с сыном на разложенном диване. Сажусь на корточки и смотрю на мирно посапывающего Галеба. До сих пор не могу поверить, что у меня все получилось. Мой ребенок со мной. Это самое главное.

Остается залечить душевные раны и жить дальше. Как известно, дома даже стены помогают.

Мне нужно составить какой-то план важных дел. Жилье, школа Галеба, работа. С последней как-то вообще ничего не понятно. Лариса рассказывает какие-то ужасы. Но не может же быть везде такое.

Пока пребываю в задумчивости, сын открывает глаза.

– Мама, мне здесь не нравится, – шепчет Галеб.

– Нам просто надо привыкнуть, милый. Зато ты пойдешь в школу, и у тебя будет много друзей.

– Племяш, проснулся? – брат подходит и присаживается рядом со мной на корточки. Протягивает руку и взлохмачивает Галебу волосы, – прям татарчонок какой-то. Будешь мультики смотреть, Глеб?

– Я Галеб, – хмурится сын.

– Был Галеб, стал Глеб. Ты же теперь русский. «Тома и Джерри» поставлю. Нам с мамой нужно по делам отъехать. С тобой тетя Лариса посидит.

Петя проталкивает в видеомагнитофон кассету и вручает сыну пульт.

– Это включить, это выключить. Понял, племяш?

Галеб важно кивает и залипает в экран.

Выходим с Петей на улицу. Мороз жалит уже отвыкшие от холодов щеки. Хмурюсь, когда вижу пустую детскую площадку.

– Срезали на металлолом, – поясняет брат, отслеживая мой взгляд.

Садимся в белую волгу. Жадно вглядываюсь в забытые улицы за окном. Вполуха слушаю Петю, который кратко пересказывает жизнь общих знакомых за последние годы.

Мы приезжаем в Лужники. Испытываю культурный шок. Стадион, который принимал мировой спортивный праздник, теперь стал центром стихийной торговли. Площадь перед открытым бассейном заставлена палатками мелких лавочников.

Из одной такой клетушки раздаются звуки магнитофона. Надрывным баритоном какой-то вокалист выводит:

Родина! Еду я на родину, пусть кричат – уродина, а она нам нравится,

Хоть и не красавица, к сволочи доверчива, ну, а к нам – тра-ля-ля-ля…

Петя тащит меня по рядам, то и дело приветствуя знакомых.

– Джинсами я вас полностью обеспечу, – чересчур громко кричит мне Петя. – Все остальное сейчас купим.

Начинаю с детской одежды. Покупаю Галебу полный зимний гардероб. Начиная с ботинок, заканчивая дубленкой. Все максимально теплое, чтобы мой маленький саудит не мерз. Долго выбираю себе верхнюю одежду. В конце концов останавливаюсь на пальто с широченными плечами ярко-красного цвета. Думаю, Мансуру точно бы не понравилось, что я в таком выхожу на улицу.

Беру еще какие-то свитера с ромбиками и из ангорки, которые, по уверениям брата, должны быть в моем гардеробе. В какой-то момент я окончательно замерзаю, да и нервы сдают. Требую отвезти меня обратно.

Дома Галеб в большом возбуждении меряет диковинную для себя одежду. Самый яростный протест в нем вызывают джинсы. Мне и смешно, и тревожно. Я знала, что ребенку будет трудно. Но даже не думала, что в России ему будет непривычно практически все.

Очень благодарна брату, который сегодня оставил свои палатки без присмотра, чтобы побыть с нами. Он в грубоватой манере быстро купирует все истерики Галеба. Просто педагог от бога. Кто бы мог подумать.

Глава 78. Ломбард

Занимаюсь поиском жилья. Этот процесс стал гораздо легче, чем был когда-то в СССР. Тогда нужно было ехать в Банный переулок, где на стенах домов размещали предложения. Там и искали подходящие варианты. Теперь появились газеты объявлений.

Я обвожу карандашом подходящие варианты и звоню по указанным телефонам. К сожалению, часто на другом конце посредники, которые не сразу называют цену, а пытаются выяснить, сколько у меня денег.

Потеряв некоторое количество времени, прихожу к выводу, что долларов мне хватит только на однушку в нормальном районе. А кроме жилья у нас масса потребностей, на которые тоже нужны деньги.

Смотрю на часы. Пора вести Галеба на занятия. Договорилась в своей школе с учителями о репетиторстве. Теперь отвожу сына на продленку, где педагоги в ускоренном режиме учат его читать и писать.

Утепляю ребенка по полной программе. Завязываю шарфом лицо, оставляя открытыми только глаза. Ничего не могу с собой поделать, но мне кажется это очень забавным. При каких еще условиях я бы смогла надеть на восточного мальчика никаб?

Перед выходом открываю сейф Пети и достаю одно из своих ожерелий.

Бодрым шагом доходим до школы. Договариваюсь, что заберу Галеба через три часа.

Еду в ближайший универмаг, который сейчас мало чем отличается от рынка в Лужниках. Также поделен на какие-то секторы между частными предпринимателями. Меня сейчас интересует ломбард.

С опаской протягиваю украшение в окошко. Мужчина за стеклом не внушает доверия. Слишком суетливые движения и какой-то жадный алчный взгляд. Пока он осматривает колье, нервно тереблю пояс пальто. Почему-то сильно кажется, что сейчас он просто закроется и ничего мне не отдаст.

Мужчина называет сумму оценки. Резко говорю, что меня не устраивает. Буквально выдираю из его рук ожерелье и вылетаю из дверей ломбарда.

Лбом упираюсь во что-то мягкое. Мужчина ловит меня в объятия.

– Девушка, будьте осторожнее, – увещевает насмешливо приятный баритон.

Взгляд ползет по черной шерсти. Не сильно разбираюсь в мужской одежде, но даже я в состоянии понять, что ткань качественная и дорогая. Поднимаю глаза на лицо мужчины и невольно ахаю.

– Лена?! Что ты тут делаешь? – Князев удивлен не меньше меня.

– Вот, пыталась сдать, – демонстрирую колье, до сих пор зажатое в ладони, – оно стоит десять тысяч долларов, а здесь оценили только в две.

– Ты сошла с ума, – шипит Алексей, – никому не показывай ценные вещи. Я почти уверен, что теперь тебя ведут.

Отнимает у меня украшение и засовывает его в мою сумку. Берет за руку, оглядывается по сторонам и тянет куда-то за собой.

– Сейчас пообедаешь со мной и расскажешь, какие у тебя возникли проблемы, – категоричным тоном заявляет Князев.

– Мне нужно забрать ребенка с занятий, – бормочу я, следуя за ним.

– Через сколько? – чуть притормаживает Князев.

Сверяюсь с электронными часами над входом.

– Еще два часа, – выдыхаю я.

– Успеем, – Князев снова ускоряется, – часок посидим, и я тебя отвезу.

Выходим на улицу. В соседнем доме Алексей открывает передо мной дверь. В углу какая-то шумная компания. Князев тащит меня в противоположный конец ресторана.

– Черт, – выругивается под нос, – бандиты гуляют. Если что, говори по-английски, сразу отстанут. Ты вполне похожа на иностранку.

Помогает мне снять пальто и отодвигает стул. Пытаюсь вспомнить, был ли Князев раньше таким галантным. Ничего подходящего никак не вспоминается.

– Бандиты? – выгибаю бровь дугой. Вытягиваю шею и смотрю на компанию. Здоровые мужики с бритыми головами.

– Ну да, бандиты. Русская мафия. Поэтому поменьше свети драгоценности. Зачем тебе его вообще сдавать?

Вздыхаю и вкратце рассказываю о своей ситуации. Князев задумчиво меня рассматривает.

– Помнишь, Лена, ты обвиняла меня в предательстве? Говорила, что я живу в стане врага? Вот такая ирония, теперь мы квиты. Оба понаблюдали за развалом Союза из вражеского лагеря. А теперь странно встретились на развалинах страны. Как думаешь, почему нас сводит судьба?

– Не знаю, – выдаю осипшим голосом, меня передергивает от его правоты.

Подходит официант, делаем заказ. Алексей отодвигает в сторону меню и вкрадчивым голосом предлагает:

– Я могу у тебя выкупить колье, если ты знаешь точную цену.

– Не надо, – густо краснею от этого предложения, – тебе же оно не нужно. Если только у тебя нет жены? – автоматически кошусь на его пальцы, на которых не видно обручального кольца.

– Нет, я не женат, ты же сбежала, – Князев усмехается, а я чувствую себя полной дурой, – мне ничего не стоит тебе помочь. Поеду в Англию, там и сдам. Сомневаюсь, что здесь ты найдешь нормальную цену.

– Кстати, ты не рассказал, что делаешь в России, – перевожу разговор с щекотливой темы.

– Английская транснациональная компания с нидерландской пропиской решила рискнуть и открыть филиал в России. Мне предложили поучаствовать в этой затее, как человека знакомого с местными реалиями. Теперь я вхожу в топ-менеджмент филиала и занимаю должность вице-президента. Отвечаю за развитие и контакты с местными органами власти.

Прерываем разговор, когда приносят заказ. Украдкой разглядываю лицо Князева. Он повзрослел, стал брутальнее. Наверняка не свободен, кто-то есть. Хотя, какое это имеет значение. Мне сейчас точно не до мужчин.

– Я думаю, Лена, тебе стоит поискать варианты в очереди в Израильское посольство, – предлагает Князев во время обеда.

– Не совсем поняла твою мысль, Алексей.

– Все евреи сейчас пытаются выехать из России. Перед посольством Израиля стоит очередь из желающих получить разрешение на репатриацию. Если ты придешь туда с плакатом о предложении выкупить квартиру, тебе поступит масса предложений. К тому же это будут отличные квартиры в отличных районах рядом с престижными школами.

– Но в очереди стоят те, кто еще не получил разрешение на выезд, – сомневаюсь я в целесообразности затеи.

– У евреев очень сплоченная диаспора. Если сами еще не продают, оповестят тех, кто продает, – отмахивается Князев, – к тому же есть шанс договориться на бартер. Те, кто уезжает, могут согласиться на оплату цацками.

– Это было бы отлично, – киваю я и кидаю взгляд на наручные часы, – мне пора.

– Я тебя подвезу, – Алексей поднимает руку и подзывает официанта.