Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 42. Досуг

Всю ночь снится что-то абсурдное. Шум, крики большой толпы. Помост, под которым разложен хворост. На нем гроб и там Мансур. Нас с Вафией ведут к гробу. Палач поджигает сухой валежник. Огонь моментально охватывает помост. Вафия не боится. Ей точно в рай. Пытается подбодрить меня. Напевает арабский алфавит. Вокруг люди почему-то в средневековых одеяниях, которые орут: «Сжечь ведьм!».

Открываю глаза и сначала радуюсь. Очень реалистичный приснился кошмар. Потом вспоминаю, где я и почему. Радость моментально растворяется.

Некоторое время представляю, чем сейчас может заниматься Мансур. Горю уже наяву на самом настоящем огне. Прокручиваю в голове по сотому разу все, что я ему скажу при встрече. Потом отменяю тупую беседу и решаю, что просто буду игнорировать.

Встаю и выглядываю в окно. Там по-прежнему море и все также мне оно недоступно. Бред, бред, бред.

Внизу рядом с хамамом есть небольшой бассейн, но в нем особо не поплаваешь.

Выполняю производственную гимнастику и иду в душ. После водных процедур покидаю комнату. Держу в руке никаб. Полная боевая готовность.

Из коридора толкаю дверь «кабинета». Никого нет, и я вхожу. С удивлением смотрю на новый интерьер. Все успели закончить за день. В стеллаже стоят несколько книг на английском. Видимо, принесли из кабинета Мансура. Быстро просматриваю. Все исторические. На время теряю к ним интерес.

Сажусь за массивный стол из дерева. Выдвигаю ящики. Все пустые. Только в одном лежит бумага и валяются несколько шариковых ручек.

Достаю один лист, расписываю стержень. Немного задумчиво покусываю кончик. Беру новый лист и быстро пишу:

Я не увижу солнца, блестящего, как рыбка.

Я жена японца, и в этом моя ошибка.

Есть в стране Фудзиямы очень странный почин

Живьем закапывать в ямы жен умерших мужчин.

Некоторое время медитирую на то, что выдал мой мозг. Понятия не имею, какие обычаи у японцев, но уже ничему не удивлюсь. В общем, если совсем нечего будет делать, стану поэтессой.

Убираю свой шедевр и ручку назад в ящик и встаю из-за стола. Выхожу на балкон. Он гораздо меньше, чем у меня в комнате. В уши сразу проникает звук волн. Горячий воздух опаляет лицо.

Возвращаюсь в кабинет и беру первую книгу не глядя. Ею оказываются мемуары Лоуренса Аравийского. Разваливаюсь в кресле и начинаю читать.

Бедуины, войны, хитровыделанные британцы. Удивительно, но повествование меня затягивает. Когда появляется Шакира и предлагает спуститься на завтрак, прошу принести легкий перекус. Ну все, окончательно потеряла совесть. Хмурюсь. Но я же пыталась совсем отказаться. Договорились на компромисс. Через минуту обо всем забываю и возвращаюсь обратно в пустыню.

Ближе к обеду меня прерывают. Шакира просит пройти в другую комнату. Успеваю заметить, как вносят швейную машинку и еще какие-то упаковки.

Захватив откровения Лоуренса, перебираюсь в малую гостиную. Набросав подушек под спину, устраиваюсь на одном из угловых диванов.

Время пролетает быстрой колибри. Откладываю томик, сладко потягиваюсь. Все не так плохо. Можно жить.

После обеда заглядывает Кристина:

– Господин попросил вас спуститься в гостиную. Только нужно надеть никаб.

Блин. Совсем забыла о Мансуре. Я вообще-то планировала его игнорировать.

– Кристина, а зачем нужен никаб? – решаю сразу уточнить информацию.

– Он приехал не один, а с гостями, – охотно поясняет горничная.

– Ладно, тогда сейчас спущусь.

Глава 43. Встреча

Мансур

В офис приезжаю с утра пораньше, чтобы увидеть Майкла до совещания. Быстро обсуждаем дела, казалось бы я свободен. Только спина приросла к стенке кресла. Задумчиво кручусь из стороны в сторону.

В кабинет вламывается Анвар, и я сегодня этому рад. Можно еще потянуть время.

– Ассалам алейкум, Мансур! – брат светится оптимизмом и это слегка выбешивает. – Ты же, наверняка, не знаешь новости. Никто вчера не хотел звонить в дом Кубры.

– Что еще такого случилось? – морщусь и тру переносицу.

– Твоя третья жена отказалась заниматься арабским с Вафией.

Меланхолично закрываю глаза. Наверное, этого следовало ожидать. Кубра, думаю, загрызла бы Вафию, если бы она явилась с таким предложением. Не знаю, зачем я согласился. Насели на меня с матерью с двух сторон. Просто хотел, чтобы уже отстали. Если совсем уж быть честным, то надеялся, что Вафия донесет до Латифы, какой должна быть хорошая жена. Смешная надежда, конечно, но попробовать стоило.

– Слушай, а в семье брата матери нанимали же какую-то учительницу для домашнего обучения девочек? – припоминаю я.

– Она не знает английского, – разочаровывает меня Анвар.

– Зачем нужна учительница, которая не знает английского? – недоуменно вздергиваю бровь.

– Их мужчины на семейном совете решили, что девочкам он не нужен. Если поедут на шопинг в Европу, все-равно в сопровождении махрама.

– Жаль. Ладно, дам задание секретарю, чтобы поискал мне учительницу.

– У меня есть предложение. Не знаю, одобришь ли ты его, – Анвар делает паузу и смотрит мне в глаза.

– Продолжай, – прошу я.

– У нас сейчас в финансовом отделе работает беженец из Ирака. Приехал в Саудовскую Аравию, когда Иран перешел в контрнаступление на иракские регионы.

Кручу кистью руки, прошу, чтобы прокрутил ненужные подробности и перешел к делу.

– Он говорил мне, что познакомился с женой во время учебы в Советском Союзе, – торжествующе выдает брат.

– Жена русская? – вздергиваю бровь.

– Нет, жена иракская курдка, но она знает русский.

– Очень интересно. А он разрешит своей жене приезжать к нам, как ты считаешь? – с надеждой смотрю на брата.

– Я не считаю, я уже навел справки с утра. Он не возражает, если она согласится.

Больше не переливаем из пустого в порожнее, вызываем в кабинет Карама для уточнения согласия. Мужчина поясняет, что в их съемной квартире нет телефона. Он вечером узнает у жены и завтра даст мне ответ.

Но я настроен сегодня все выяснить. Если приехать к Латифе с гостями, это точно разрядит обстановку. Сажаем Карама в машину и везем домой. Через пятнадцать минут он спускается и сообщает, что жена согласна. Даю им час на сборы, и еду в ювелирный салон.

Надо компенсировать Латифе неудобства за замалчивание фактов о моем семейном статусе. Да и, пожалуй, Вафие и Кубре тоже преподнести презент за новую жену.

Анвар зависает на витрине с рубинами, которые любит его вторая жена. Я рассматриваю бриллианты. После некоторых раздумий беру Латифе колье, а старшим женам браслеты. Брат пока ничего не покупает – нет грехов, которые надо замолить.

Возвращаемся к дому Карама. Вскоре они с женой спускаются вниз. Женщина закрыта никабом, хотя, думаю, что в Ираке вряд ли его надевала. Из-за этого моментально проникаюсь к ней симпатией. Женщина, чтущая чужие традиции, вряд ли собьет Латифу с истинного курса.

Пока едем в машине, договариваюсь о графике занятий. Каждый день, когда я буду в других домах. Карам соглашается, чтобы жену отвозил наш шофер в машине с перегородкой. К тому моменту, как въезжаем на территорию, успеваем обсудить все детали.

Когда заезжаем во двор третьей резиденции, кровь начинает течь по жилам быстрее. Держу лицо, не хочу смешить брата своим волнением. Приглашаю гостей в дом, располагаемся в гостиной. Прошу Шакиру пригласить Латифу.

Анвар занимает наших гостей разговором, а я не спускаю глаз с дверного проема. Сердце стучит оглушительно. Кошусь на присутствующих. Неужели кроме меня никто не слышит?!

Легкой походкой в абаей и никабе в зал вплывает Латифа. Впиваюсь жадным взглядом в ее голубые колодцы. Сразу возникает желание выставить всех гостей вон. Но глаза жены опаляют меня холодом. Беру себя в руки и приветствую вежливым кивком.

Ловлю взгляд Анвара, который тоже вцепился взглядом в разрез никаба Латифы. Спешу побыстрее провести процедуру знакомства и с облегчением отправляю женщин в свою половину.

Глава 44. Негар

В большой гостиной рядом с Мансуром сидят двое мужчин. В кресле женщина в никабе.

Сразу ловлю жадный требовательный взгляд мужа. От него исходит такой немой призыв, что по коже ползут мурашки. Сердце тревожно трепыхается. Напоминаю себе, что он сюда явился от другой женщины. Смотрю холодно. Всем своим видом показываю, что может идти туда, откуда пришел.

Один мужчина оказывается братом Мансура, второй коллегой.

– Очень приятно, Латифа! – приветствует меня мужчина по-русски, и у меня лезут брови на лоб. Даже под никабом Карам разглядывает мое удивление и не может сдержать смешок. Сразу спешит разъяснить ситуацию, – мы с женой учились в Советском Союзе. Это Негар – моя жена.

Ужасно хочется побольше расспросить Карама о его пребывании в моей стране. Времени прошло совсем немного, но после его слов чувствую ужасный приступ ностальгии. Однако, Мансур спешит выпроводить нас с Негар на женскую половину. Нам же остается только подчиниться.

– Саудовские мужчины очень консервативны, – тактично выражается Негар, когда мы идем в малую гостиную.

– То есть самодуры, – откровенно отзываюсь я. Женщина тихонько посмеивается, но не комментирует мою дерзость. – В Ираке все иначе?

– В монархические времена до шестидесятых страна ничем не отличалась от Саудовской Аравии. Когда к власти пришла БААС, Саадам Хусейн объявил политику гендерного равенства. Теперь женщины сами выбирают себе одежду и могут работать. К тому же мой муж курд, хоть и мусульманин.

– У курдов как-то по-другому? – с любопытством поглядываю на девушку.

– Курдские мусульмане никогда не страдали такой паранойей, как арабские мужчины. Их женщины не закрывали лицо даже при монархии. Могли принимать в гостях мужчин, даже когда мужа нет дома.

– Почему вы говорите «их женщины»? – цепляюсь я за фразу, – вы не мусульманка?

– Теперь мусульманка. Мне пришлось принять ислам, чтобы выйти за Карама в мечети.

– А кем вы были раньше? – открываю дверь малой гостиной и делаю приглашающий жест рукой.

– Я зароастрийка. Мы не относимся к людям писания, на которых могут жениться мусульмане, поэтому мне пришлось поменять веру.

Приглашаю Негар присесть. С облегчением обе снимаем никабы. Может и хорошо, что нас выгнали с мужской половины, хоть я и не отказалась бы пообщаться с Карамом. Синхронно встряхиваем головами, выпуская волосы на волю.

Негар чем-то похожа на армянку. Чуть вытянутый овал лица, прямой нос, карие глаза. Моментально чувствую в ней что-то родное и тут же принимаю. Как я поняла, мы будем проводить вместе много времени. Хорошо, что эта девушка мне сразу так понравилась.

– У вашего мужа нет других жен? – стыдливо отвожу глаза после этого вопроса. Чувствую себя некомфортно от того, что у моего есть.

– Нет, – качает головой Негар.

– Вам очень повезло, – грустно комментирую я.

– Ирак – светская социалистическая республика. Официально многоженство у нас запретили.

– Мне показалось, что Карам очень симпатичный, – замечаю я. Мне сейчас все мужчины с одной женой кажутся очень симпатичными.

– У всех мужчин свои недостатки, – дипломатично отзывается Негар, – мой муж очень вспыльчивый. Один раз он дал мне три развода, когда остыл уже не мог жениться обратно. После трех талаков мусульманин уже не может вернуть свою жену.

– Серьезно? – искренне изумляюсь. – Как же вы смогли быть снова вместе?

– Снова можно жениться после того, как жена побывает замужем за другим мужчиной. Есть мохаллель – профессиональные мужья. Нанимаешь такого, чтобы он сыграл в супруга твоей женщины. Потом он дает развод и можно снова оформить никах.

– Как у вас все сложно, – не могу сдержать улыбку.

– Зато муж теперь не раздает талаки налево и направо. Один раз уже заплатил мохаллелю, больше не хочет, – смеется Негар.

Заходит Кристина, приглашает нас в малую столовую. Хмыкаю. Не знала, что тут такая есть. Идем за девушкой. Она проводит нас в просторное помещение, расположенное на женской половине. Присаживаемся за стол, Маниша приносит обед. Привычно испытываю смущение. Чтобы переключиться с чувства неловкости, возвращаюсь к прерванному разговору.

– Ваш муж сказал, что вы учились в Советском Союзе, – вопросительно смотрю на девушку,

– Да, у Ирака крепкие связи с Советским Союзом. В Москве у нас было свое землячество, там мы и пересеклись с Карамом. Так удивительно, жили в соседних городах, а встретились в другой стране.

– А где вы учились? – уточняю я.

– Мы оба закончили Университет дружбы народов, но разные факультеты. Я училась в медицинском институте, а муж на факультете экономики и права.

– Вы врач? – смотрю на Негар уже как-то иначе. Уважение растет в геометрической прогрессии.

– С маленьким опытом. В Ираке я работала, здесь все гораздо сложнее, – грустно пожимает плечами девушка.

– А почему вы приехали в Саудовскую Аравию? – сразу же возникает у меня вопрос.

– В нашем регионе идет война, и мы не знаем, как далеко она зайдет.

Что-то смутно припоминаю про Ирано-Иракский конфликт. По нашему телевидению он освещался очень сдержанно. Не понятно, кто прав, кто виноват. СССР постоянно призывал стороны к примирению.

– А из-за чего война? – интересуюсь, пользуясь случаем. Без телевидения чувствую себя в какой-то информационной изоляции.

– Саадам объявил войну Ирану из-за территориального спора. Но, на самом деле, Иран после своей исламской революции достал всех соседей. Баламутит шиитские регионы и ведет пропаганду своих идей. Здесь, в Саудовской Аравии тоже проходили демонстрации шиитов. Местные к ним относятся очень нервно, потому что шииты живут в нефтеносных регионах.

– И кто побеждает? – интересуюсь я.

– Сначала Ирак занял иранские территории. Но потом Иран все освободил и напал уже на Ирак. Сейчас Саадам хочет перемирия, но Иран отказывается. Теперь он хочет свергнуть Хусейна и осуществить исламскую революцию.

– Понятно. Значит вы не знаете, когда сможете вернуться домой?

– Нет, – грустно отвечает Негар, – никакой определенности. Есть в ситуации и хорошее. Карам был социалистическим экономистом, а сейчас изучает западные стандарты. Он растет профессионально.

– Но вы нет, – не очень тактично замечаю я.

– Увы, – поджимает губы Негар.

Пока ничего не говорю девушке, но про себя вспоминаю, что в оазисе в пустыне врачом работает женщина. Жаль, что я не могу поговорить с Мансуром о Негар. Потому что не собираюсь вообще с ним разговаривать.

Заканчиваем с обедом, потом немного занимаемся по учебнику, оставленному Вафией. Арабский мне теперь нравится гораздо больше. В конце-концов я лингвист. Это просто интересно. В какой-то момент появляется Кристина и уведомляет, что Карам хочет ехать домой.

Неохотно расстаюсь с новой знакомой.

Глава 45. Харам

За Негар закрывается дверь, и нервы сразу приходят в натянутое состояние. Сейчас мне предстоит встретиться лицом к лицу с Мансуром. Запускаю пальцы в распущенные волосы и нервно перебираю их пальцами.

Из головы исчезли все мысли и стерлись внутренние диалоги, которые я бесконечно вела с мужчиной последние два дня.

Что я должна сказать? Или не должна ничего? Для полного игнора нужно более спокойное состояние сознания. Я меня мелко потряхивает, хотя Мансур даже еще не пришел.

– Господин хочет, чтобы вы посетили хамам, – появляется на пороге Кристина.

– Зачем? – задаю нелепый вопрос девушке и логично не получаю никакого ответа. – Хорошо, я сейчас спущусь.

Это не значит, что я должна буду с ним спать. Просто способ еще оттянуть время.

Я лежу на керамическом ложе и не могу насладиться мыльным массажем. Мышцы напряжены, расслабиться не получается.

– Близость мужчины и женщины – это священный ритуал, сакральное действие – экзальтированно бормочет Маниша, – мир родился из слияния бога Шивы и богини Шакти. Нет в жизни ничего важнее, чем соединение со своим мужчиной.

– А если этот мужчина не твой? – раздраженно кидаю я.

– Госпожа, жена не должна так говорить о муже. Карма женщины раствориться в своем мужчине. Забыть о себе и жить только им и его желаниями. Иначе никогда не вырваться из круга сансары, а следующее воплощение вас не порадует. Испортите карму и станете собакой.

Кристина чуть заметно фыркает на это заявление. Я прячу улыбку в волосах.

Как ни удивительно, но причитания Маниши помогают мне расслабиться. Отпускаю ситуацию и наслаждаюсь текущим моментом. Под руками девушек почти засыпаю. Делаю усилие над собой. Встаю и прохожу в соседнее помещение. Прыгаю в небольшой бассейн и ныряю с головой.

Вода приятно обжигает разгоряченное тело. Задерживаю дыхание на несколько секунд. Звук плохо проходит сквозь толщу воды, но я ощущаю удар по спине от какой-то волны. Выныриваю на поверхность, отталкиваюсь и подплываю к стене. Чувствую пол под ногами.

Руками смахиваю влагу с лица и протираю глаза.

Вскрикиваю, когда большое тело вдавливает меня в стену.

Нападение столь внезапно, что сердце переходит в ритм тахикардии. Мужчина прижимается ко мне всем торсом. Опаляет своим жаром и путает мысли. Вжимается твердью в голые ягодицы. Наклоняется над плечом и всасывает мочку уха, лезет языком в раковину. Ежусь от острых ощущений.

– Добрый день, жена! – хрипло шепчет на ухо. Его рука по-хозяйски поглаживает мой живот. Предательская стрела возбуждения пронзает с макушки до пяток. Губы Мансура сползают на шею и покрывают ее требовательными поцелуями.

– Твоя жена Вафия. Нас ничего не связывает, – выдаю дрожащим голосом.

– Любой имам опровергнет твои слова, Латифа. Прекращай отрицать очевидное. Ты моя навеки, и я жутко соскучился.

– В моем мире у мужчины может быть только одна жена, – прикрываю глаза от накатывающих волнующих ощущений.

– Ты сейчас находишься в моем мире, – поворачивает мою голову к себе и впивается в губы.

Пытаюсь сбросить с себя наваждение, цапаю его за язык.

Мансур мычит и дергает головой, но не выпускает меня из клетки. Чувствую сильный удар по ягодице, значительно смягченный водой.

Мужчина резко поднимает одну мою ногу, сгибая в колене. Входит в мое тело бесцеремонно, не интересуясь моим мнением. Вскрикиваю от неожиданности и чувствую зубы на своей ключице. Кусает больно, явно мстит.

– Я хочу развод, – вырывается невольно мысль, которая стоит на повторе в голове.

– Нет, – резкий толчок, прикусываю губу.

– Я сбегу, – шепчу в стену, но Мансур все-равно слышит.

– Даже не думай, – толчок, рукой резко сжимает грудь, – из страны тебя никто не выпустит. Только призовешь наказание на свою голову.

Дальше мысли уплывают, я растворяюсь в общем ритме и стремительно несусь к наслаждению. Мансур выходит из меня, и я раздосадованно хнычу. Разворачивает лицом к себе, приподнимает за бедра. Хватаю его за плечи, обвиваю ногами.

– Ты не хочешь развод, – в губы мне выдыхает мужчина, – ты хочешь меня также, как я хочу тебя.

Ничего не возражаю. Трусь об него и требую продолжения. Все разговоры потом.

Мансур рычит и берет меня снова. Не скрываю стон облегчения. Двигаюсь ему навстречу.

Повинуясь порыву, присасываюсь к его шее. Втягиваю кожу со всей силы и оставляю свою отметину. Смотрю на багровый засос и взрываюсь в оргазме.

Глава 46. Командировка

Мансур

Извлекаю Латифу из бассейна. Оборачиваю в большое полотенце и несу на руках в ее комнату.

– Это ничего не значит, – бубнит жена, – ты на меня напал.

Не спорю. Целую в висок и веки. Она знает, что сдалась. Я тоже это знаю.

Сейчас главное не передавить. Кладу Латифу на кровать и покидаю ее комнату. Заглядываю в новый кабинет. Всю мебель уже собрали. В углу швейный столик с машинкой. Темновато. Нужна дополнительная подсветка.

Прохожу к себе. Захожу в ванную, бросаю взгляд в зеркало и замечаю засос.

Напряженно думаю, что делать с этой проблемой. Это не просто отметина на теле, это видимая отметина, не скрытая одеждой. То есть публичное проявление чувств, что является харамом. Это не просто порицается, а может привести к непредвиденным последствиям. Кто угодно может настучать в мутаву. Вроде бы мелочь, но плохо для репутации. Я опекун своих жен, должен следить за их нравственностью.

Можно недельку походить с закрытой шеей. Но жены все-равно увидят. В мутаву, конечно, не сообщат, но Латифу заклеймят шармутой. И так никто не в восторге, что я женился на русской.

Лучше бы свалить куда-нибудь на недельку. В деловую командировку, например. В Джедду на Красное море. Возьму с собой Латифу. Тоже не лучшая идея. Если жены узнают, будут недовольства. Но это будет уже мое решение, а Латифа ни при чем.

Достаю из комода чехол с ожерельем. Открываю футляр, зажимаю изделие в ладони и иду к Латифе. Жена уже спрятала свое прекрасное тело под платьем. Стоит у туалетного столика и размазывает крем по рукам. Видит меня и напрягается.

– Закрой глаза, – прошу я.

– Зачем? – резко спрашивает Латифа.

– Женщина, научись уже просто слушаться меня. Хватит огрызаться, – не могу сдержать раздражения.

– Я не обязана тебя слушать, – фыркает жена.

Иногда мне кажется, что Кубра никакая не вздорная. Все познается в сравнении.

– Просто закрой глаза, – рычу уже угрожающе.

Наконец-то действует. Латифа испуганно хлопает ресницами, потом смыкает веки. Разворачиваю ее лицом к зеркалу и застегиваю колье на шее. Не могу удержаться и провожу языком чуть выше украшения.

Встречаемся взглядами в зеркале. В глазах Латифы растерянность. Явно не знает, как реагировать.

Не даю ей времени опомниться, сразу перехожу к делу.

– Ты не можешь оставлять на мне засосы в видимых местах, Латифа. Да и в невидимых нежелательно, – в глазах жены загорается нездоровый огонь и я спешу унять ее ревность, – это публичное проявление чувств, моя луна. Здесь это наказуемо.

– Я не знала, – бормочет женщина, опуская глаза.

– Я думаю, мне лучше уехать, пока кровоподтек не пройдет. Хочу тебя взять с собой, – обвиваю руками талию Латифы и прижимаю спиной к своей груди, – поедешь со мной, любовь моя?

– Не называй меня так, – вспыхивает девушка, – нельзя любить кого-то и спать с другими женщинами. Никуда я с тобой не поеду и побрякушку свою забери.

Латифа отталкивает меня локтями и пробует расстегнуть застежку на колье.

– Я сейчас уйду, если ты оставишь подарок себе, – предлагаю я сделку.

Жена кусает губы и размышляет над предложением. Находит мои глаза в зеркале и кивает в знак согласия. Разворачиваюсь и ухожу. Никогда не знаешь, что ее взбесит. Женщины любят, когда им говоришь о любви. Что с ней не так?

Спускаюсь вниз. Обзваниваю жен и сообщаю им о командировке. Еще попробую поговорить с Латифой вечером, когда остынет. Если откажется, поеду в оазис. Пора отдохнуть от семейной жизни и постоянного выноса мозга.