Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"
Автор книги: Зинаида Хаустова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Глава 67. Свадьба
На второй неделе присутствия Мансура я невольно начинаю обратный отсчет до его отъезда. Как обычно, тревожность повышается, но в этот раз она выше обычного. Не могу понять ее причину, но интуиция просто орет сиреной, что что-то не так.
В конце второй недели мы идем на свадьбу к сводной сестре Мансура. Идем всей семьей, но в разные места. Мы с Гулей отправляемся в дом невесты, где проходит женский праздник, а Мансур с Галебом едут в отель, где гуляют мужчины.
Ночь хны мы с Гулей пропустили, мне жалко тратить несколько дней на свадьбу, когда их можно провести с Мансуром. Вечером отправляемся на праздничное торжество.
Свадьбы – это ярмарка тщеславия. Женщины снимают никабы и надевают лучшие брендовые откровенные наряды из своих гардеробов. Многочисленные бриллианты, которыми саудитские мужчины одаривают своих женщин, в праздники извлекаются из сейфов и используются по прямому назначению.
Мы с Гулей тоже хорошо подготовились. Днем устроили день релакса с хамамом, пилингом и аромамассажем. Выглядим сегодня на уровне, как и полагается шейхиням.
Помещение окутал запах бокура. Столы ломятся от деликатесных закусок. Звучит музыка и слышится девичий смех. Египетские танцовщицы профессионально танцуют танец живота, к ним присоединяются все желающие.
Наблюдаю за арабскими женщинами. Они очень любят пестрые одеяния. Молодые очень красивы. Замужние быстро тяжелеют и набирают вес. Кубра как-то в один момент расползлась после очередного ребенка, хотя я помню ее еще весьма соблазнительной.
Гуля упорхнула с какими-то родственницами, за эти годы я так и не выучила всех. Ко мне подсаживается Азиза – сводная сестра Мансура и полнокровная сегодняшней невесты. Она ко мне благоволит, потому что любит все европейское.
– Джана не хотела выходить за кузена. Сегодня утром плакала, – доверительно сообщает мне девушка.
– Почему не хотела? – любопытствую я.
– У него уже есть две жены и он старый. Ему тридцать два, а ей шестнадцать.
– Не такой уж и старый, – философски замечаю, потягивая кофе с кардамоном, – но для юной девушки, конечно, не лучшая партия.
– Не хочешь что-нибудь покрепче? – девушка заговорщицки показывает глазами на свой клатч, из которого вытаскивает край фляжки.
– Азиза, ты серьезно? – давлюсь кофе. – Нас завтра распнут на площади отбивных котлет.
– Никто не заметит. Пошли в туалет.
Чувствую себя ребенком, которого подбивают на шалость, но не могу отказать себе в удовольствии. Мансур изредка балует меня вином. Но это происходит за наглухо закрытыми дверями спальни, а не на общественном торжестве.
Хихикая, иду за Азизой. Мы запираемся в уборной, и она передает мне фляжку. Внутри оказывается вкусный ликер, и я делаю несколько глотков, хотя хотела ограничиться одним. По телу разливается приятное тепло, и голова немного кружится. Когда отвыкаешь от алкоголя, для легкого опьянения хватает и маленькой дозы.
– Я слышала, в вашем доме тоже готовится свадьба? – спрашивает девушка.
Впадаю в ступор. Свадьба? В нашем доме?
– Что ты имеешь в виду? – уточняю я.
– По слухам, мать Мансура нашла ему четвертую жену? – с любопытством косится на меня Азиза, подкрашивая губы, смазанные фляжкой. – Одна из кузин выросла и годится для брака.
Пол уходит из-под ног, и слабеют колени. Опираюсь на столешницу руками. В этот момент мне хочется умереть. Почему-то вспоминаю Вафию, которая говорила, что новая жена это удар по предпоследней. Это именно я надоела Мансуру, если он захотел новую жену.
Ловлю в зеркале сочувствующий взгляд Азизы и беру себя в руки. Чему я научилась за годы в Саудовской Аравии, так это держать лицо на людях. Натягиваю жалкую улыбку и наконец-то выдавливаю из себя ответ:
– Мансур и хама лучше нас знают, что нужно делать.
Азиза молча протягивает мне фляжку и я делаю еще несколько больших глотков.
Возвращаемся в зал. Видимо, от меня веет тяжелой аурой, Азиза быстро куда-то сбегает. Я откидываюсь на спинку дивана и кручу в голове только одну мысль. Мансур берет себе новую жену.
Я чувствую себя ничтожной, постылой и никому не нужной. А еще беспомощной. Меня просто поставят перед фактом, и я ничего не смогу сделать.
Нахожу глазами невесту. Совсем еще девочка. Здесь рано выходят замуж. Мансур тоже женится на подобном ребенке?
Меня затапливает горе. Музыка теперь играет на расшатанных нервах. Хочется уже уйти отсюда.
Зачем он эти две недели заставлял чувствовать себя любимой? Почему ничего не сказал? Я бы тоже узнала все постфактум, как его жены обо мне?
В груди ком и не хватает воздуха. Только этого не хватало. Я не должна впадать сейчас в истерику.
Тянусь к какому-то графину и наполняю стакан. Пью маленькими глотками и заставляю себя не думать о Мансуре. Я буду думать о Галебе. В этот момент я жалею о своем решении больше не рожать. Если бы у меня было много детей, то не было бы времени, чтобы думать о том, с кем проводит ночи мой муж.
Думаю о Галебе. О том, что ему еще рано ходить на свадьбы. Ему сейчас нужно спать. Он всего лишь ребенок. Мальчикам здесь слишком многое позволяется. Он захотел пойти с отцом, и Мансур его взял.
Галеб будет видеть отца еще реже, а ему было мало и того времени, что они проводили вместе до сих пор.
Чертов Мансур. Почему все мои мысли ведут к нему? Пора вырвать из сердца с корнем этот плющ. Моя больная любовь должна умереть. Тогда не будет этой перманентной боли.
Объявляют, что сейчас придут мужчины. Женщины облачаются в абайи и никабы.
В зал заходит жених, его отец и старший родной брат невесты.
Жених – красивый мужчина. Конечно же не старый. Он подходит к невесте и берет ее за руку. А я представляю, что это Мансур, который касается своей четвертой жены.
Молодожены разрезают свадебный торт. А я представляю, что это Мансур разрезает торт со своей юной новобрачной.
Неужели эта свадебная пытка подходит к концу, и можно будет убраться отсюда.
____
Ночь хны – арабский девичник
Хама – свекровь
Глава 68. Галеб
Мансур
Разгар свадьбы. Я участвую в традиционном танце с кинжалами и ловлю на себе восхищенный взгляд Галеба. Это ни с чем не сравнимые моменты счастья – видеть гордость в глазах своих сыновей.
Власть над плодом своих чресел особый вид кайфа. Сильно отличающийся от власти над женщинами. Жены мужчины обычно не любят друг друга. Хорошо, если не питают ненависти. В борьбе за любовь мужчины женщины готовы даже уничтожать.
Твои сыновья любят тебя и питают родственные чувства друг к другу, если ты их правильно воспитал. Они боготворят своего отца и в борьбе за его внимание стремятся стать лучше, прыгнуть выше своей головы. Конкуренция сыновей продуктивнее, чем конкуренция женщин.
Я горжусь своими сыновьями, но Галеб – кровь моего сердца. Ребенок от любимой женщины всегда для тебя особый. Моя особая боль, что Аллах благословил наш брак только одним ребенком. Но еще и поэтому Галеб мне особенно дорог.
По залу расплывается дым кальянов. Галеб жмется ко мне сбоку. В помещении царит расслабленная атмосфера. Девушки изгибаются в танце живота.
Одна, совсем юная, подходит к нашему столу. Зачаровывает своими чувственными движениями. Если бы не было рядом Галеба, можно было бы с ней уединиться. Я делаю глубокую затяжку и, отвернувшись, выпускаю дым в пространство.
– Отец, – Галеб не отрываясь смотрит на девушку.
– Да, сынок, – прижимаю его к себе крепче.
– Когда я вырасту, то женюсь на танцовщице, – с придыханием сообщает мне ребенок.
Коротко смеюсь и возвращаю взгляд на девушку. Она извивается в танце страсти. Бедра покачиваются на тонкой талии. Руки устремляются куда-то в небо. Тело прогибается в соблазнительной позе.
Невольно вспоминаю прошлое и Шушан. Делаю еще одну затяжку и замираю. Моя юная жена тоже будет стройной и гибкой. Выпускаю дым, смакуя предстоящее.
– Танцовщицы годятся только в наложницы, сынок. Ты женишься на приличных женщинах из своего рода.
– Мама говорит, что жена должна быть одна, – совершенно не удивляет меня сын. Латифа пытается перетянуть Галеба на свою сторону, но у нее не получится это сделать.
– Твоя мать воспитана в христианской культуре. Там разрешается только одна жена. Мы с тобой мусульмане, сын. Она никогда до конца нас не поймет. У тебя будет много жен, Галеб. А еще будут просто наложницы. Это разрешил нам сам Аллах, не твоей матери с ним спорить.
– Мама говорит, что беря других жен, ты причиняешь боль любимой женщине, – терпеливо объясняет Галеб мне слова Латифы.
Невольно чувствую укол совести. Латифа явно будет страдать. Но моими решениями не могут управлять эмоции женщины, даже если это любимая жена.
– Женщины многого о нас не понимают, сын. Мужчина должен всегда гореть. Новая женщина воспламеняет твои чресла. Если женщина будет одна – твой огонь остынет. Ты станешь вялым и ленивым, холодным, как вода.
– Тогда я женюсь на Ляйсан и Мадине, – осмыслив услышанное, называет мой сын имена своих кузин. С матерью девочек дружна Латифа и периодически навещает их дом вместе с Галебом.
– На Ляйсан, скорее всего, женится твой старший брат, – охлаждаю я порыв мальчика, – на Мадине сможешь жениться ты.
Смотрю, как Галеб поджимает недовольно губы. Он знает, что должен уважать старшего брата, но сердце его слишком горячо, чтобы безропотно смириться с подчиненным положением. Несколько минут наблюдаю за сыном и наконец-то решаюсь упомянуть о насущном.
– Галеб, я хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной, – ловлю жадный взгляд заинтересованных глаз, – скоро я буду проводить с тобой меньше времени, сын.
– Почему? – мальчик обиженно поджимает губы и резко обнажает свою уязвимость.
– Я беру четвертую жену, мальчик. Мне нужно будет уделять ей свое время.
– Мама будет страдать, – брови ребенка сходятся на переносице.
– Да, – легко соглашаюсь с его словами, – и ты должен уделять ей больше внимания. Ты ее главное утешение. Мать – главная женщина в жизни мужчины.
– Можешь на меня положиться, отец, – с серьезным видом заявляет Галеб, – я позабочусь о своей матери. Мне надоело на этом празднике. Когда мы сможем вернуться домой?
Галеб отстраняется от меня и отодвигается подальше. В его облике появляется что-то взрослое. В мою сторону больше не смотрит. Брови все также сведены вместе.
Невольно хмыкаю, глядя на сына. Меня задевает его холодность. Но одновременно не могу не гордиться. Независимый плод моих чресел.
Глава 69. Откровение
Дома не нахожу себе места. Попрощалась с Гулей сразу же, едва мы переступили порог. Теперь мечусь по комнате, думая лишь об одном. Моя устоявшаяся жизнь рассыпается тысячью осколков.
Я смирилась с другими женщинами Мансура, потому что привыкла считать, что с ними он просто спит, а меня по-своему любит. Теперь этот ментальный мираж растворяется на моих глазах.
Это не просто наложницы в оазисе, которых жены просто презирают. Мансур нашел мне замену и возьмёт себе юную жену.
Я подхожу к зеркалу и сбрасываю платье от DG. Рассматриваю красивую женщину в дорогом белье и украшениях с бриллиантами. Моё ухоженное тело сейчас лучше, чем в юности. Появилась зрелость форм и мягкость линий. Я провожу руками по нежной коже. Если мне самой нравится трогать себя, то мужчине тоже должно быть приятно.
Тяжело вздыхаю. Картинка в зеркале мне внушает оптимизм. Но все это только моментальный снимок. Я буду стареть, а кузина Мансура расцветать. Время всегда беспощадно к женщинам, и оно будет не на моей стороне.
Натягиваю платье обратно и сажусь за туалетный столик. Распускаю волосы и провожу несколько раз по ним щеткой. Подправляю макияж. Я должна быть во всеоружии для этого трудного разговора. Полностью сосредотачиваюсь на внешнем виде и чувствую, как растёт уверенность в себе. Не важно, что будет потом. Сейчас я прекрасна, он должен запомнить меня такой.
Дверь открывается и заходит Мансур. Смотрю на него через зеркало. Он моментально считывает моё настроение, и нерешительно останавливается около двери.
– И когда ты планировал меня уведомить? – спокойно интересуюсь, глядя в глаза мужчины.
– Уведомить о чем? – настороженно спрашивает Мансур, стягивая с головы гутру.
– О том, что ты берёшь четвертую жену, – не могу скрыть в голосе истеричные нотки.
– Латифа, я могу все объяснить, – нервно сглатывает муж.
– Это вряд ли, но попробуй, – беру карандаш для губ и начинаю сосредоточенно рисовать контур.
– У Кубры последние роды прошли с осложнением, ей не рекомендовано больше рожать. У тебя проблемы с зачатием. Я могу взять себе другую жену, если вы не сможете подарить мне еще детей.
Закрываю на миг глаза. Из глубин сознания лезет самобичевание. Я сама своим решением подвела нас к этому моменту и неминуемой развязке. Загоняю обратно свое чувство вины. В этот момент оно точно не к месту.
– То есть, сейчас ты обвиняешь меня? – уточняю я основную мысль.
– Нет, я тебя не обвиняю. Я просто указываю на то, что у меня есть основание так поступить.
– Мансур, у тебя девять детей. Не говори мне, что причина в озвученном. Тебе просто захотелось свежего тела. Признайся хотя бы в этом.
– У меня три сына, Латифа. Это мало. У меня может быть ещё много сыновей. Я вообще не должен тебе ничего объяснять. Делаю это, потому что мне не наплевать на твои чувства.
– Сколько ей лет? – перебиваю я Мансура.
– Её зовут Заира. Она моя кузина. Ей скоро будет семнадцать.
– Просто пиздец, – говорю по-русски и прикрываю глаза рукой.
– Что? – в глазах Мансура непонимание, и я еле сдерживаю истеричный смешок. – Всё останется по-прежнему, Латифа. Мои чувства не изменятся. Я дам тебе время перебеситься и принять моё решение.
– Заботься лучше о своей новой жене, Мансур. Она же просто ребенок. Как бы какая-нибудь твоя подстилка не решила её убить.
– Этого больше никогда не случится.
– Откуда такая уверенность? – иронично вздергиваю бровь. – У тебя целый оазис баб, и все со своими тараканами. А может я сейчас слечу с катушек и сама сделаю попытку?
– Сара была наказана за свое преступление. Эта история передается из уст в уста. Никто не повторит ничего подобного.
– Была наказана? – изумляюсь я. – Ты имеешь в виду высылку?
– Нет, я её казнил.
С моего разгоряченного лица сползает краска. Я разворачиваюсь на банкетке и смотрю Мансуру в глаза.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь? – шепчу мгновенно пересохшими губами.
– Ее допросили. Она во всем призналась. За пролитую кровь она заплатила кровью. Я, как опекун Сары в этой стране, мог принять такое решение.
– Зачем ты тогда просил меня назначить ей наказание? – непонимающе хлопаю глазами.
– Хотел просто дать понять, что мне не наплевать на твою безопасность, и я слышу твои слова. Заодно убедился, что у тебя доброе сердце.
Перед услышанным признанием меркнет даже новость о четвертой жене. Я бы никогда не подумала, что Мансур способен на такую жестокость. Мне он никогда не показывал эту свою сторону. Почему рассказал сейчас? Это предупреждение, потому что я намекнула, что могу навредить его новой жене? Она ему настолько дорога, что он заранее мне угрожает?
Мысли мечутся в голове, как угорелые. Теперь я не просто чувствую себя преданной, но и ощущаю опасность. Дискомфорт в присутствии Мансура становится физическим. На меня давит атмосферный столб и осознание реальности.
– Так когда ты планировал поставить меня в известность? – повторяю по инерции вопрос.
– Я не хотел портить наше время, перед отъездом бы все рассказал.
Наше время? Наше время явно закончилось. Я смотрю на человека, с которым делила жизнь и чувствую страх. В глазах Мансура мелькает растерянность. Это так по-человечески, что на мгновение притупляет испуг.
– Я не хочу тебя видеть, Мансур, – говорю я устало, – уходи на свою половину, а лучше уезжай.
– Через две недели у меня состоится помолвка, – вгоняет в меня очередной нож мужчина, – потом я приеду, и мы поговорим спокойно.
Он разворачивается и выходит из комнаты. Я еще долго сижу и смотрю на себя в зеркало.
Глава 70. Первый шаг
Просыпаюсь и долго лежу с закрытыми глазами. В голове одна мысль, что я должна убраться отсюда. Увезти с собой своего сына. Пусть Мансуру рожает молодая жена.
Только нужно все сделать осторожно. Если что-то опять не получится, он меня убьет. В этот раз он меня уже не любит. А попытка выкрасть сына шейха – это не банальный побег.
На автомате встаю, совершаю гигиенические процедуры, одеваюсь. После бессонной ночи чувствую себя не лучшим образом. Спускаюсь в столовую, вижу Гулю. Чуть морщусь. Никого видеть не хочу.
– Почему Мансур уехал? – сразу атакует меня золовка. – Он же должен был остаться до завтра.
– Гуля, только не делай вид, что ты ничего не знала, – зло шиплю сестре мужа.
– Что не знала? – Гуля невинно хлопает глазами.
– Что Мансур берет четвертую жену, – устало падаю на стул.
– Я правда не знала, – качает головой девушка и берет меня за руку, – мне не говорят, я слишком болтлива. Не расстраивайся, Латифа. Рано или поздно это бы случилось. Из трех жен рожает только одна. Прости, – торопливо добавляет, когда поднимаю на нее горящие глаза.
Они все считают меня пустышкой. Кажется, я сама подписала себе приговор. Никому не объяснишь, что это принцип и молчаливый протест против местных порядков.
Меня настигла какая-то карма. На каждый бунт найдется свой болт. Мансур наказал меня, даже ничего не зная о моем поступке.
Но к черту сожаления. Можно подумать, что муж не взял бы очередную жену, если бы я рожала.
У него построено четыре виллы. Последняя не пустовала бы вечно. Может, это случилось бы позже, но тогда было бы еще обиднее.
Я и сейчас не знаю, как буду выбираться. Никита не обязан мне помогать. С оравой детей я загнала бы себя в мышеловку. С одном Галебом больше шансов исчезнуть.
Молча заканчиваем завтрак, и я поднимаюсь в свою комнату. Достаю спрятанную визитку Никиты и задумчиво стучу ею по ладони. Из дома звонить точно нельзя. Наверняка Карим пишет все разговоры, и наверняка у него припасен переводчик с русского.
Звоню принцессе Амине и договариваюсь о визите. Наверное, это будет выглядеть подозрительно. Думаю, Мансур поведал Кариму о положении дел. Сегодня я должна сидеть дома в депрессии, а не шляться по гостям с сыном. Но я не готова терять целый день. Душа горит и требует действий.
Захожу к Галебу, который до сих пор еще не вставал. Подхожу к кровати, ложусь рядом с сыном и вдыхаю его сладкий запах. Легонько щекочу под ребрами.
– Просыпайся, малыш, солнце давно встало. Ты сегодня пропустил свой намаз.
– Ну, мам, ну еще немножко, – сын пытается от меня уползти.
Настигаю его и усиливаю щекотку. Извивается на постели, как маленький червяк. Слушаю звонкий смех ребенка, и на душе становится теплее.
– Вставай, Галеб, после завтрака мы поедем к твоим друзьям.
Сын моментально вскакивает на ноги и прыгает на кровати, издавая победный клич. Падает рядом и обнимает за шею:
– Мама, тебе грустно, да?
На глаза моментально наворачиваются слезы. Обнимаю Галеба и тихо спрашиваю:
– Почему ты так решил?
– Ты печальная, – сын неопределенно пожимает плечиком и отводит от меня глаза.
На мгновение задумываюсь, имею ли я право решать все за него. Увозить из сытой жизни в неопределенное будущее. Несомненно, это самое эгоистичное решение в моей жизни. Но я не могу потерять еще и Галеба. Легче сразу попросить Мансура, чтобы он меня убил.
Планами с сыном делиться еще рано, может вообще ничего не получится. Я просто натягиваю на лицо улыбку и взъерошиваю ладонью черные волосы.
– Тебе показалось, милый. Быстро в душ и одевайся, пока Сауды не передумали нас принимать.
После завтрака Галеба покидаем дом. У Амины все идет по типичному сценарию. Дети убегают, мы ведем пустые разговоры. Во время возникшей в беседе паузы прошу разрешения позвонить.
Хозяйка дома указывает рукой на аппарат и очень удачно отлучается из гостиной.
Дрожащими от волнения руками извлекаю визитку из сумки. Набираю номер и затаиваю дыхание.
Через несколько бесконечных гудков раздается голос какой-то женщины. Немного теряюсь и молчу.
– Слушаю. Что вы хотели? – настойчиво врывается в мое сознание требовательный вопрос на арабском.
– Никиту Андреевича я могу услышать? – прочистив горло уточняю я.
– Минуточку.
Вскоре слышу мужской голос.
– Никита, это Лена Громова. Ты передал мне свою визитку.
– Здравствуй, Лена. Чем я могу тебе помочь?
– Нам с сыном требуется убежище, – нервно тереблю я шнур телефона, – я хочу уйти от мужа.
– Это невозможно, Лена. Ты – советская гражданка и можешь рассчитывать на помощь посольства. Твой сын – гражданин Саудовской Аравии. Его никто не выпустит из страны.
– Должен же быть какой-то выход, – обреченно стону в трубку.
– Это все нетелефонный разговор. Нужно встретиться. Завтра сможешь? – Никита нервно чем-то стучит по столу.
– Попробую. Если не смогу, то позвоню и скажу, что ошиблась номером. Потом свяжусь с тобой еще раз.
Беру ручку с телефонного столика и записываю на стикере адрес и телефон.
– Никита, ты не знаешь, генерал Макеев до сих пор работает в Министерстве обороны? – уточняю я в конце разговора.
– Кажется да, не уверен, могу уточнить. Почему тебя это интересует?
– Если у меня получится отсюда вырваться, мне нужна будет защита. Андрей Сергеевич был бы гарантией, что нас не выдадут при официальном запросе. Если, конечно, еще работает и в хороших отношениях с министром.
– Я понял, Лена. Уточню. До встречи!
Кладу трубку и выдыхаю. Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
