Текст книги "Третья жена шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 79. Флирт

В коридоре школы Галеб рассматривает Князева и недовольно сводит брови.

– Это мой друг Алексей, – представляю я мужчину.

– Привет, Галеб! – протягивает руку Князев. – Ты голоден? Мы с мамой уже поели.

– Поели вдвоем? – в голосе сына сквозит напряжение.

– Прости, но вдвоем, – кивает Князев, – просто ждали, пока у тебя закончатся занятия. Но можем все вместе заехать в Макдональдс.

Галеб тянет меня наклониться, раздраженно шипит в ухо:

– Мама, ты не должна была без меня или дяди обедать с чужим мужчиной.

Закатываю глаза. Я уже пережила истерику по поводу того, что выхожу на улицу без никаба. Пришлось долго объяснять, что в России другие традиции. Женщины и мужчины имеют равные права. Мне казалось, Галеб понял. Но похоже, что просто показалось.

– Милый, – отвечаю громко, – дядя Алексей не мужчина, он просто мой друг. Такой же, как принцесса Амина.

Пытаюсь опять стереть границы между полами, которые четко прочерчены в сознании сына. Бросаю взгляд на Князева, который тоже закатывает глаза.

– Я мужчина, Лена, – отрезает Алексей и добавляет керосина в огонь, – а дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.

Теряю дар речи, жадно хватаю ртом воздух от возмущения. Еще один сексист нарисовался. Это определенно карма, как сказала бы Маниша. Почему меня тянет исключительно к гендерным шовинистам всех мастей? Наверное, в прошлой жизни я была проповедником неравноправия полов, теперь за это расплачиваюсь. Другого объяснения просто нет.

– Учту, – отвечаю сквозь сжатые зубы, – в следующий раз не буду принимать твои приглашения. Я обедаю только с друзьями, мужчинами сыта по горло.

– Ну зачем же так искрить? У нас еще не закончился вечер, чтобы думать о следующем разе, – усмехается Князев, – ну что, Галеб, под твоим присмотром я могу пригласить твою маму в гости?

Сын польщен, что в нем увидели полноценного махрама. Благосклонно кивает на предложение Князева. Чувствую себя ужасно. Эти двое уже спелись и решают за меня?

– Я никуда не поеду, – громко протестую, складывая руки на груди.

– Это деловой визит. Я должен отдать тебе деньги, забыла? – Князев берет меня под локоток и ведет на выход.

– Тебе точно оно нужно? – смягчаю я тон.

– Мне точно не трудно тебе помочь. Это не такие большие деньги, чтобы так долго о них говорить.

Смиренно проглатываю свою гордость. Затея с бартером драгоценностей на квартиру может и не сработать. Глупо упускать возможность обналичить хотя бы одно колье. Тем более, что после сегодняшнего визита в ломбард мне страшно посещать эти заведения.

Галеб отказывается от макдональдса, и мы едем сразу в гости к Князеву. Подъезжаем к дореволюционному доходному дому, поднимаемся на второй этаж по широкой лестнице. Алексей объясняет, что тут только расселили коммуналки и перепланировали дом под нормальные квартиры.

Князев занимает четырехкомнатную квартиру с высокими потолками и большими окнами.

– Здесь очень мило, – в квартире выполнен свежий ремонт. Стены покрашены серой краской с белыми вставками. Вполне себе классический английский стиль.

– Компания снимает на время пребывания в России, – поясняет Князев.

Галеб начинает бегать по комнатам. Мне жутко неудобно, но он привык, что мальчикам можно почти все.

– Галеб, прекрати! – шиплю на сына.

– Пусть делает, что хочет, – отмахивается Алексей, – присаживайся, Лена. Что-нибудь выпьешь?

Мужчина показывает на кресло в английском стиле и направляется к бару.

– Мебель из Англии? – уточняю с любопытством.

– Да. Здесь трудно найти что-то приличное. Пришлось завозить практически все. Виски, бейлис, вино? – перечисляет Князев содержимое бара.

– Немного вина можно, – соглашаюсь я. – Ты живешь здесь один? – с любопытством оглядываюсь.

– В России сейчас много доступного секса, чтобы обременять себя ненужными отношениями, – очень откровенно отвечает Князев на мою плохо скрытую попытку узнать подробности его личной жизни.

Немного краснею под его взглядом. Хоть что-то в Князеве осталось неизменным. Все столь же циничен и прямолинеен. Принимаю бокал из рук Алексея и делаю небольшой пробный глоток.

– Очень приятное, – хвалю я.

Из-под ресниц наблюдаю за Князевым, который с бокалом виски опускается в кресло напротив меня. Он тоже откровенно меня разглядывает.

– Ты изменилась, Лена. Появился какой-то лоск. Даже странно, говорят, что шейхи своих жен нещадно гнобят.

Чуть не давлюсь вином. Не ожидала, что Князев в своей откровенной манере начнет лезть в мою личную жизнь.

– Я не хочу обсуждать моего бывшего мужа, Алексей. Наша сделка не повод лезть ко мне в душу.

– А если я хочу в нее залезть? – Князев дерзко вздергивает бровь и делает большой глоток виски.

– Думаю, это излишне. Я сейчас точно не готова ни к каким отношениям. Если твоя помощь строится на каких-то ожиданиях, думаю, нам с Галебом пора домой, – ставлю бокал на столик и встаю.

– Притормози, Лена, – усмехается Князев, – я тоже спокойно проживу без отношений. Даже готов признать, что мужчина может немножко подружить с женщиной, тем более, когда они знакомы тысячу лет.

Выдыхаю и опускаюсь в кресло. В глазах Князева плещется веселье. Делает еще один глоток из бокала. Невольно любуюсь мужчиной напротив. Английский костюм-тройка сидит на нем идеально. Я так отвыкла от мужчин в костюмах, что испытываю эстетическое наслаждение от созерцания.

– А как ты относишься к сексу по дружбе? – провокационно интересуется мужчина, его взгляд сползает на мои губы.

Я так отвыкла от всякого флирта, что просто не знаю, как реагировать. Хочется оскорбиться и удалиться, но нужно адаптироваться в этой среде. В мире, где чадра не защищает тебя от мужчин, нужно учиться отращивать ментальную броню. Князев не самый худший тренажер. По крайней мере, я уверена, что он не пойдет дальше стеба и не причинит мне реального вреда.

– Я к нему никак не отношусь, Алексей, – лениво откидываюсь в кресле, – мне кажется, секса у меня было так много, что теперь я спокойно без него обойдусь.

Князев шумно сглатывает и играет желваками. Тихо улыбаюсь, прикрываясь бокалом. Как легко моя шпилька попала в цель. Оказывается, я тоже умею играть в словесный пинг-понг.

– Отлично, Лена, значит будем просто дружить? – берет себя в руки Князев. – Друзья проводят много времени вместе. Как ты относишься к театру? Мне моя ассистентка предлагала билеты в Большой.

– Почему бы и нет? – пожимаю плечом. – Сто лет не была в театрах.

– Ну и отлично. Тогда соглашусь.

Напряжение в комнате разряжает Галеб, который влетает маленьким торнадо и приземляется на диван.

– Мама, мне здесь нравится, – громко объявляет мальчик.

– Гм, а мне определенно нравится твой сын, – усмехается Князев, – думаю, мы поладим.

Алексей откидывается в кресле и смотрит на меня откровенным взглядом.

Глава 80. Исповедь

Алексей Князев

Лена Громова. Кто бы мог подумать, что мы встретимся вновь. Странными лабиринтами ходит судьба. Моё наваждение, моё грехопадение. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, на какую кривую дорогу меня толкнула.

Наш род прослеживается с 17 века. Мы всегда честно служили русскому государству. Для каждого имперского народа его страна очень много значит. Даже большевики, которые пытались убить в русских национальный дух и всячески боролись с "великорусским шовинизмом", во время мировой войны подняли все эти русские архетипы. И про Родину-мать, и про родную землю, истекающую кровью. Даже реанимировали гнобимую РПЦ.

Великая русская трагедия до сих пор плохо осмыслена. Миллионы людей, искренне любивших родную землю, были насильно от неё оторваны и исторгнуты в чужие дали. Я не врал, когда говорил Лене, что мои предки покинули Россию с пустыми руками. Да, у нас были какие-то фамильные драгоценности, но быстро иссякли. Сколько таких русских бриллиантов перекочевало в сейфы английских псевдолордов. Русское дворянства всегда нужно было заслужить, английские титулы можно было купить.

Всё это время на чужбине у нас оставалось только честное имя. Это была главная ценность нашей семьи. То, за что мы цеплялись из последних сил, потому что ни земель, ни богатства уже не осталось.

Но вот какой парадокс. Честное имя не подразумевало никаких сделок с Британским государством. А из этого следовала консервация семьи в текущем положении честных, но бедных граждан.

Западная система строится на лояльности. Только лояльным гражданам открывают доступ к власти и богатству. Именно поэтому запад и выиграл у СССР. Не из-за цен на нефть, просто нелояльным открыли путь в высшие эшелоны власти. Гибель империи была делом времени.

Отбор лояльных исполнителей начинается с западных университетов. Все эти общества костей и черепов – это фильтры для сепарации тех, кого потом допустят к власти и деньгам. Только членам высшей аристократии дозволяется нелояльность. Все остальные себе её позволить не могут. Членов нашей семьи всегда сепарировали, как нелояльных. Я не был исключением.

Я попал по обмену в СССР не по линии западных спецслужб. Более того, на собеседовании перед выездом отказался от сотрудничества с МИ-6. Было даже смешно, что КГБ меня не трогает из-за возможной принадлежности к западным спецслужбам, а на самом деле ничего такого не было.

А потом в моей жизни появилась Лена Громова. Скажу честно, я захотел её трахнуть, как только увидел в коридоре нашего блока. И эта природная тяга была взаимна. Наши феромоны явно благоволили друг к другу.

Но она сумела не только возбудить мои чресла. Лена проложила путь в мою голову диким сочетанием в своей натуре идейности и абсолютной наивности. Я хотел, чтобы она молилась на меня также, как на свой блядский Советский Союз. Я захотел, чтобы в её сердце не было никого кроме меня. И меня взбесило, что она готова пожертвовать своей честью ради своего отца. Она могла жертвовать чем-либо только ради меня.

Потом начался какой-то лютый бред – Лена заявила, что выходит замуж из-за долга.

Это было слишком даже для меня. Да, нас сильно тянуло друг к другу. Но количество тараканов в женской голове должно быть сильно ограничено, иначе там не останется места для мужа. Я готов принять только один тип жертвенности женщины – жертвенность жён декабристов. Я постарался не думать о Лене и забыть её.

Трудно передать, какой шок я испытал, когда Наталья сообщила мне о побеге Лены с саудовским шейхом. Это был слом всех шаблонов. Как следование долгу могло привести Громову в восточный гарем? Я думал об этом постоянно, порой казалось, что взорвётся мозг. Ответ лежал на поверхности, и от него было очень некомфортно. Женщины предпочитают доминантных самцов.

Именно тогда я решил, что пошло это честное имя в далёкие дали. Какой в нем толк, если оно не позволяет тебе получить желаемую женщину? Власть и богатство в конце концов побеждают, даже если речь идёт об очень идейных девушках.

Я посетил посольство и согласился сотрудничать со спецслужбами. Так как я считался неблагонадежным, ничего серьезного мне не поручали. Ограничился записками об умонастроениях в студенческой среде. Тем не менее, свой вклад в развал Союза я внес, чем нисколько не горжусь.

Может быть, моя вина даже больше, чем у прочих. Потому что я чётко понимал, чем это все закончится. Я не относился к тем идиотам, которые рушили свою страну, искренне веря в светлое будущее. Тем более мне претила лютая ненависть личностей, которые вели хитрую идеологическую обработку трудовых коллективов. Несмотря на то, что революционеры вышвырнули мою семью, мне импонировала попытка социалистов выстроить царствие божие на Земле. Моё грехопадение было осмысленным, и меня тошнило от самого себя.

Мне было неприятно писать отчёты, в которых честно фиксировался антисоветизм и вещизм москвичей, которые и сыграли ведущую роль в развале страны.

Я продал душу и получил компенсацию. По возвращению в Британию, меня трудоустроили сразу в средний менеджмент транснационального игрока. Оставалось сохранять лояльность. И вуаля, я уже топ-менеджер. Пусть и в России, что не назовёшь престижной локацией, но честным трудом я не достиг бы этого никогда.

И вот в момент получения плодов от своего предательства судьба вновь сталкивает меня с женщиной, из-за которой я на все это пошёл. Я считал эту встречу невозможной, но она произошла. Начинаю думать, что тогда я продал душу самому дьяволу.

Глава 81. Документы

Дежавю. Много-много раз виденное. Во сне я снова горю во огне.

До боли знакомые руки снова ласкают мое тело. Губы доводят меня до исступления, снова исследуя чувствительные зоны. Я мечусь, терзаемая желанием. Трусь о нежную твердую плоть. Развожу бедра, чувствую приятную наполненность. Двигаюсь навстречу каждой фрикции, стремительно движусь к пику наслаждения. По телу пробегает первая судорога удовольствия, когда я чувствую руки на своей шее. Пальцы сжимаются вокруг горла, доступ воздуху прерывается.

– Я убью тебя, Латифа! – слышу хриплый от страсти голос Мансура. – Ты пожалеешь, что посмела украсть моего сына.

Я разрываюсь от мощного оргазма, усиленного эротической асфиксии. Сразу после этого умираю и лечу в черную дыру пространства.

Резко сажусь в постели, ртом хватая воздух. Рукой хватаюсь за шею и делаю мощный вздох. Это был только сон. Цикличный, реалистичный, но всего лишь игра подсознания. Облегченно падаю на подушку, поворачиваю голову. Слава богу, Галеб спит.

Так спокойно засыпать, обнимая маленькое тельце ребенка, и так тревожно просыпаться после таких снов. Во время очередного кошмара, я могу разбудить сына и сильно его напугать. Надо что-то поскорее решать с жильем, чтобы спать в разных комнатах. Что-то мне подсказывает, что эти сны не скоро пройдут.

Утром не получается отправиться к израильскому посольству с заранее нарисованным плакатом, потому что звонит генерал Макеев.

– Леночка, привет! У меня хорошие новости. Для тебя подготовлен полный комплект новых документов. Мне даже удалось стрясти диплом твоего вуза на новое имя. Хе-хе. – генерал довольно покряхтывает. Я тоже невольно широко улыбаюсь.

– Спасибо большое, Андрей Сергеевич. Не знаю, как смогу вас отблагодарить.

– Не стоит благодарностей, девочка. Бери ноги в руки и быстро дуй в министерство.

Я еще вечером договорилась с соседкой тетей Галей, что она посидит сегодня с сыном. Быстро кормлю завтраком Галеба и сдаю на поруки доброй женщине. К сожалению, от денег она категорически отказывается, поэтому нужно будет еще купить ей каких-нибудь продуктов.

Несусь в метро. Сажусь в вагоне и сразу упираюсь глазами в страницы детектива Агаты Кристи. Невозможно смотреть в уставшие обреченные лица моих попутчиков.

Выбираюсь на Фрунзенской, знакомым маршрутом добираюсь до бывшего места работы. Макеев при виде меня встает из-за стола и приобнимает меня за плечи.

– В общем, здесь полный комплект, Лена. В том числе, свидетельство о разводе. Краткая легенда такова. После окончания института ты по распределению была отправлена в город Саратов. Там вышла замуж за местного жителя. Потом развелась с возвращением девичьей фамилии и вернулась в родной город.

Открываю паспорт гражданки Российской Федерации.

– Сафронова Елена Михайловна? – вздергиваю бровь.

– Имя решили оставить. Оно сильно распространенное. Но год сверху тебе накинули. Тут извини. – генерал смешно пожимает плечами и принимает сильно виноватый вид. – Знаю, женщинам принципиальны такие вопросы.

– Я не в обиде, Андрей Сергеевич, – прячу за паспортом свою улыбку, – я вам очень благодарна. Не представляете, как для меня это важно.

– Галеба тоже решили не сильно изменять. Может и стоило. Глебов в стране не так много, как Елен.

Рассматриваю свидетельство о рождении сына. Место рождения – город Саратов. Символично выбрали южный город. Думаю, Галебу там понравилось бы больше, чем в Москве.

– Нет, это даже хорошо, – энергично трясу я головой, – у сына и так сплошные стрессы с этим переездом, полная смена имени была бы дополнительным ударом.

– Теперь присядь, Лена, – Макеев кивает на кресло посетителя, – хотел с тобой серьезно поговорить.

Осторожно присаживаюсь на край кресла, выпрямляя напряженную спину.

– Даже, если меня не выкинут из министерства, Лена, я могу сам уйти. Не могу больше смотреть на то, что происходит. Как американцы выгребают все военные секреты и шерстят документацию на военных заводах. Твой муж очень влиятельный. Я пробовал закинуть удочку в МИД о включении его в обновленный черный список персон нон грата России. Но там сейчас специфический состав, а Козырев собрался в Саудовскую Аравию.

– И что делать? – риторически обреченно спрашиваю я.

– Думаю, тебе нужно вернуться работать в Министерство, пока я могу составить тебе протекцию. Сейчас твоя специальность здесь гораздо востребованнее, чем восемь лет назад. Американцы постоянно мотаются на заводы по всей стране, им нужны переводчики.

– Андрей Сергеевич, – перебиваю я мужчину, – я не смогу постоянно ездить в командировки, у меня ребенок.

– Я помню, Лена. Это так, к слову пришлось, в самом министерстве тоже полно работы. Постараюсь устроить тебя на переводы внутри министерства. Тебе нужно будет здесь закрепиться. Безопаснее быть под крылом государства, когда есть какая-то дополнительная защита.

– Наверное, вы правы, – неуверенно передергиваю плечами, – только мне нужно немного времени, чтобы уладить текущие дела.

– Не торопись, Лена. Главное, договориться, а выйдешь, когда получится.

В кабинет заплывает секретарь Макеева с подносом, на котором дымятся чашки с чаем. Собираю все свои новые документы, засовываю в сумочку и закрываю молнию.

На обратном пути заезжаю на Рижский рынок. Меняю в обменнике немного долларов. Много разменивать нецелесообразно – после указа о либерализации цены в магазинах повышаются каждый день.

Двигаюсь к продуктовым развалам, нужно купить мясо и овощи для нашей семьи и тети Гали. Вокруг образуется какая-то тревожная атмосфера. Какие-то мужчины бегут по рядам, кричат на кавказском языке. Раздаются резкие звуки, не сразу понимаю, что это перестрелка. Доходит только тогда, когда слышу автоматную очередь.

Срываюсь с места и бегу. Ныряю между какими-то ларьками. Сердце шкалит, паника гонит. Останавливаюсь только в подземном переходе. Прислоняюсь к стене и сползаю спиной на корточки. Смотрю безумными глазами на старушку, которая у противоположной стены просит милостыню. Истерично смеюсь. Если бы Мансур убил меня заранее, он был бы прав. Это было бы гораздо лучше, чем если бы меня убили сегодня, а Галеб остался один в этом аду.

Утираю слезы. Встаю и нетвердой походкой подхожу к старушке. Бросаю в кружку сто долларов.

Глава 82. Обед

Алексей Князев

Пропустив свой законный обед, покидаю офис к тому времени, когда Лена должна вести сына на занятия. Вылавливаю ее около школы. Громова выглядит очень странно. Бледная и какая-то потерянная. Удивленно смотрит на меня и чуть заметно улыбается.

– Что ты тут делаешь?

– Я сегодня не обедал, подумал, что ты составишь мне компанию.

– Ну, давай, – покорно соглашается.

Открываю перед ней дверь своего мерседеса и иду к водительскому месту вальяжной походкой человека, довольного своей жизнью.

– Только где-нибудь рядом, – просит Лена, когда я завожу машину.

Торможу у ближайшего кафе, которое попадается по дороге. Входим и Лена облегченно выдыхает. Вопросительно вздергиваю бровь.

– Хорошо, что здесь нет никаких бандитов, – нервно плечиком поводит Громова.

Помогаю ей снять пальто. Садимся, рассматриваем меню.

– У тебя все хорошо, Лена? – пристально рассматриваю девушку, которая растерянно смотрит на меню.

– Все нормально, – говорит твердо, только почему-то кажется, что убеждает себя саму.

– Выбирай пока, мне нужно помыть руки.

Встаю и иду в сторону туалета.

Открываю кран и беру обмылок с раковины. Подставляю ладони под воду. Быстро смываю пену с рук. На крючке рядом с зеркалом висит небольшое полотенце. Не рискую им воспользоваться и просто стряхиваю капли с кожи. Наверное, стоило поискать кафе поприличнее. С другой стороны, Лена порадовалась, что нет бандитов. Сейчас трудно найти заведение свободное от их присутствия.

Выхожу из туалета и зависаю на прическе Лены. Волосы собраны в гульку на затылке. Из пучка выбилось несколько прядок, которые завитками падают на изящную шею.

В поле моего зрения попадает мужчина за угловым столом, который не скрываясь пожирает глазами мою спутницу. Я даже могу его понять.

Трудно словами описать изменения, произошедшие с Громовой. Маленький неловкий лебедь превратился в сочащуюся чувственностью женщину, притягательную и манкую. Мне иногда даже страшно думать, как она такая одна ходит по улицам.

Не могу удержаться. Подхожу сзади и нависаю над девушкой, руками опираюсь на подлокотники стула. Заглядываю через плечо в меню.

– Что там интересного? – спрашиваю хрипло.

Поворачиваю голову и вдыхаю запах Громовой. Волос, кожи...

Лена вняла моему совету и сняла все украшения. Даже сережки не носит.

Не могу удержаться и носом провожу по мочке уха. Лена вздрагивает и отстраняется от меня в сторону.

– Есть какое-то рагу в горшочках, – сообщает сбивчиво. Сползает на краешек стула ближе к столу.

Ну вот, блин, обозначил свою территорию. Идиот.

Вздыхаю. Незаметно поправляю эрекцию в брюках. Выпрямляюсь и прохожу на свое место. Открываю меню и сам пробегаюсь по строчкам. Буквы прыгают перед глазами и отказываются складываться в осмысленные названия. В голове туман.

– Ладно, тогда возьмем два, – решаю резко. – Что-то еще?

– Пока нет, – Лена откладывает меню в сторону. Явно чувствует дискомфорт после моего ревнивого порыва.

– Ты ездила сегодня к посольству? – перевожу разговор в безопасное русло.

– Нет, – головой качает Лена, – я получала новые документы.

– Правда? – невежливо перебиваю. – Как тебя теперь зовут?

– Зовут по-прежнему, фамилия другая, – Громова с готовностью лезет в сумочку и протягивает мне паспорт.

В груди теплеет от этого доказательства ее доверия, но не могу не поворчать.

– Лена, нельзя показывать документы всем подряд.

– Наверное, ты прав. – Громова задумчиво стучит пальцами по столу. – Я много лет общалась только с одним мужчиной. Точнее, говорила и с другими, но только по делу. Обсуждала что-то только с мужем. Я даже думала, что в России у меня возникнут какие-то блоки и проблемы в общении с сильным полом.

Громова не заканчивает свою мысль и передергивает плечами.

Стискиваю зубы. Эта картинка бьет молоточком прямо по темечку. Счастливый сукин сын. Просто взять и получить желанную женщину в абсолютное единоличное пользование. Почему я не смог этого сделать в свое время, а он смог. Не знаю, какое чувство сейчас во мне сильнее – зависть или желание придушить шейха своими руками. Ревность растекается по венам жидкой лавой.

Закрываю глаза, делаю два глубоких вдоха.

– А на деле? – поощряю я Лену продолжить ее откровения.

– А на деле я боюсь мужчину, который долгие годы был самым близким мне человеком, – тихо говорит Лена, – у Андрея Сергеевича не получилось включить Мансура в мидовские черные списки.

– Ты поэтому расстроена? – допытываюсь я.

– Да нет, просто вспомнила, – отмахивается Лена, – живу в постоянном страхе. На каком-то готовом в любую минуту взорваться вулкане. Не знаешь, откуда придет опасность. На самом деле, я очень рада, что ты сегодня приехал. Не хотела бы сейчас остаться одна.

Очень хочется протянуть руку и сжать в пальцах маленькую ладонь. Но после моего спонтанного порыва и нарушения личного пространства девушки это смотрится не очень уместно.

Просто перевожу тему. Рассказываю про ночную жизнь Москвы. Вспоминаю про тематическую вечеринку «Гагарин-пати», которую проводили с месяц назад тут рядом, в павильоне «Космос» на ВДНХ. Без потасовки там не обошлось. Но без них сейчас редко что обходится. Такое ощущение, что бывших советских граждан накачали избыточной энергией, которая прорывается в самых неожиданных местах.

Потом, как идиот, травлю английские анекдоты. Да и вообще веду себя ужасно глупо, но Громова начинает улыбаться. И это достаточная компенсация за то, что мой образ мрачного Байрона сегодня заметно побледнел.