Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

– Острие копья делает это независимо от того сколько жертв или заряженных Слез оно опустошило.

– Оставив в стороне все необоснованные придирки… – медленно прощелкал Нуаркх, облокачиваясь на столешницу и скрещивая руки, – это оружие чрезвычайно опасно для хозяина. Как аккуратен бы я ни был, разно или поздно что-нибудь пойдет не так. Это просто неизбежно, ведь копье мне нужно не для украшения гостиной. И все же, оно меня заинтересовало. Снизь цену до 20 хаков, и я буду рад на него взглянуть.

– 22 хака. Тепло жертвы никуда не исчезает, но переливается в носителя. Это дает ощутимое преимущество.

– Надеюсь, копье выглядит под стать возможностям и цене, – произнес Нуаркх, поднимаясь с лавки не без помощи клюки.

– Выглядит оно весьма примечательно. Настолько, что я не советую вынимать его из чехла в пределах Саантирских границ, – прогремел Змей, ощерившись, толи в улыбке, толи в оскале. Следом он вышел из-за стола и направился к своим покоям.

После короткой прогулки по ветвистым коридорам, заполненным густыми темно-карамельными тенями, двое оказались перед высокой дверью. Массивные створки из кипящего дерева пересекали широкие полосы черного железа, каждую венчал внушительный замок. Проворно с ними разобравшись, Змей навалился лбом на дверь. Медленно и неохотно она поддалась, тихо шурша тщательно смазанными петлями. Через расширяющийся дверной проем, взгляд Нуаркха коснулся просторной комнаты. Богатое убранство содержало следы трех жильцов. Мягкая пуховая подстилка с невысокими бортиками и плотным непроницаемым пологом служила постелью Гаору и напоминала Змею расщелины родного Урба. Ложе явно не могло вместить и трети чешуйчатой туши. Неподалеку от странной кровати возвышалась деревянная перекладина. С гребня свешивался подлатник из шкуры каменной саламандры, идеальный в условиях испепеляющей жары. Темно-серую шкуру облегал элегантный латный доспех Змея. Свечение ламп разлилось по пластинкам матовыми золотистыми бликами. Идеально подогнанные элементы покрывала непрерывная вязь бронзовых узоров, которые закручивались вокруг круглых прорезей для глаз. Позади доспехов темнел вертикальный росчерк клеймора, пересекавший трехметровую стену. Сюрреалистично тонкий клинок не выдержал бы собственного веса без помощи Искусства. Обманчиво хрупким казался и эфес, в который сплелись две змеи. Чешуя одной блестела начищенной медью, а у второй мрачнела Саантирской темно-пепельной сталью.

– Очень изящное оружие, узнаю тонкий вкус Змеев Урба, – тоннельник одобрительно кивнул. Гаор никак не отреагировал и даже не поднял на клинок безжизненные медные глаза. Соседями Змея, судя по остальному интерьеру, был мрачный тоннельник из числа Хранителей, а также бледная со слабостью к непрактично роскошным и откровенным нарядам.

– Накидки из шкур Урбского Мимика? – Нуаркх обратил внимание на несколько плащей, которые издалека казались неровной кладкой, – моя не пережила перехода.

– Подарю тебе одну, если согласишься на 22 марки, – Гаор нагнулся к огромному цельнометаллическому сейфу. На черной, выщербленной поверхности двери не было замочной скважины, только приоткрытая пасть, сверкающая острыми клыками. В когтистой лапе змея возник небольшой кусок сырой грудинки, который он нанизал на иглы зубов. Через секунду нечто принялось рывками утягивать подачку в недра двери. Под стальными платинами в сбивчивом живом темпе провернулись шестерни, и дверь бесшумно отворилась, открывая вид на множество богато украшенных шкатулок и футляров из черного железа.

– Осторожней, оно голодно, – предупредил Змей и взялся за древко, собранное из позвонков множества Хинаринцев или Синитов. Широкий наконечник томился в массивных кандалах из черного железа, туго перетянутых красной Хинаринской нитью. Гаор ловко разделался с узлом, и явил острие из нижних челюстей змеев Урба. Роль режущей грани играли маляры, стесанные до борозд нервных каналов. Между собой их соединяли два фрагмента лицевых костей, совмещенных по вытянутому носовому отверстию. Кости казались только что извлеченными из жертв. Хрящи наполняла студенистая, мутная жидкость, а пористая ткань зубов сочилась влагой и имела яркий черно-зеленый цвет. Рассматривая безобразное оружие, Нуаркх ощутил стремительно нарастающее беспокойство, будто стена Урба уже гремела у стен бастиона. Мысли заменил вихрь тошнотворных образов, спина начала зудеть в ожидании коварного удара, тоннельник с трудом подавил желание оглянуться и проверить коридор.

– Вижу, ты умолчал о некоторых особенностях этого артефакта, – резюмировал Нуаркх, инстинкты молили отшвырнуть кровожадное оружие.

– Когда оружие поймет, что не может тебя запугать, то признает хозяином. Оно прогонит любой страх и заменит его безудержной кровожадностью, – низко прогремел Гаор, и неохотно вложил оружие в протянутые руки тоннельника, – если поддашься копью, то даже Проклятье Урба не рискнет прикасаться к твоему разуму.

– Копье исцелит Проклятье?! – глаз Нуаркха расширился, дрожащие пальцы вцепились в омерзительный эфес.

– Не исцелит. Заменит неутолимым желанием калечить, – змей покачал огромной мордой.

– Я многие годы пытался перекроить копье или сотворить его менее кровожадное подобие. Каждый раз терпел неудачу. Синагар знал секрет, недоступный мне, – Гаор пристально посмотрел на тоннельника, застывшего в нерешительности.

– Я понимаю и разделяю твои чувства, Нуаркх, Урб оставил след в каждом из нас. Если не можешь отказаться от копья, запри в ящике из черного железа, когда вернешься на Перекресток, и будь осторожен.

– Не знал, что мое имя тебе известно, – тоннельник медленно проворачивал копье и выбрасывал пугающие образы из головы.

– Мы не были представлены лично, но мне известно о твоей работе на двух Архонтов Перекрестка. О коллекции вооружения, которую ты держишь в Башне, я тоже слышал пару слов, – продолжил Гаор, бесшумно присаживаясь на пол. Взгляд медных глаз жадно облизывал наконечник копья, когтистые лапы подрагивали.

– Признаюсь, я хотел заполучить копье с тех самых пор, как услышал о вашем триумфе. Но не пытайся задрать цену, я не собираюсь переплачивать, – твердо прощелкал Нуаркх, поднимая уверенный взгляд на змея.

– Не собираюсь требовать переплаты. Забери его, увези далеко и запри в сундуке. Я давно хотел от него избавиться, но подобную вещь нельзя просто выкинуть. Рано или поздо до него доберется сумасшедший, находящий пример Синагара вдохгновляющим, – ответил неестественно неподвижный змей.

– Ты находишь мою кандидатуру достойной? – Нуаркх удивленно поднял надбровные пластины.

– Ренмаер Калрингер имеет репутацию сдержанного и дальновидного Архонта. Он не стал бы доверять ненадежному Тоннельному Скитальцу. Мнению Треснувшей Слезы я тоже всецело доверял.

– Осторожность вынуждает меня спросить. Синагар точно мертв? Опасные подробности мне знать не обязательно, просто не хочу обнаружить эту тварь у себя за спиной, – аккуратно спросил Нуаркх, уставив немигающий взгляд на холодную морду Змея.

– Галафейские Лагориты действительно хотели сделать Синагара подопытным скретом, но мы отказали. Мы не решились оставлять чудовище в живых, даже за тройную плату, – признался Гаор, и Нуаркх не разглядел признаки лжи в случайных подпрыгиваниях огромного тела. Тоннельник подавил скребущиеся подозрения.

– То самое копье, которым Синагар умертвил две с половиной сотни жертв… – прощелкал Нуаркх, морщась и скользя ладонью по гряде влажных костяшек.

– Не совсем. Первые три дюжины из них пошли на его создание.

– Хорошо. 22 хака представляются разумной платой, – рассудил Нуаркх и, застыв на секунду, прикрыл ужасающий наконечник. Поза Гаора неуловимо изменилась и стала более расслабленной. Тоннельник облегченно выдохнул и беззаботно навалился на запечатанное оружие, словно на дорожный посох. Смакуя спавшее напряжение, он неспешно извлекал увесистые монеты из потайной сумы.

– Есть еще одна вещь, о которой я хочу тебя попросить. – прощелкал Нуаркх, охотно пересыпая хаки в огромную лапу змея.

– Арбалета нет, – сухо повторил Гаор, – гражданам и гостям Саантира запрещено их носить, а потому я сомневаюсь, что чужеземцу будет по силам легально раздобыть один из них.

– С этим я уже смирился, – отмахнулся тоннельник, – могу ли я соблазнить тебя и твоих со-партийцев на небольшое приключение? Охоту за сокровищами, если быть совсем откровенным. Я буду чувствовать себя в безопасности рядом с убийцами того самого Синагара. Все же это проявление выдающейся компетенции.

– И обоснование для выдающейся платы, – сильный женский голос раздался за спиной Нуаркха. Принадлежал он высокой и статной бледной, которая появилась из-за приоткрытой створки двери с глубокой миской в руках. Откровенное платье намечали лоскуты огненно-рыжего и сиреневого цветов. Оно открывало прекрасный вид на богатую коллекцию безобразных рубцов и аккуратных ритуальных шрамов, собравшихся в изображения кудрявых облаков. Черты вытянутого лица, отмеченного заметными морщинами, можно было посчитать излишне мужественными и угловатыми, но они обладали вызывающей красотой. Грубые мозоли и разбитые костяшки казались столь же чужеродными на ее ухоженных руках, как ножны со скимитаром на изукрашенном поясе корсета. Одеяние подчеркивало бронзу коротких кудрявых локонов, и пурпурные закатные блики в усталых глазах. Женщина неприязненно щурилась, стоило лампе попасться на пути ее взгляда. Густая угольная подводка припухших век сливалась с налитыми синяками. Пышные губы были измочалены поцелуями и блестели свежей кровяной коркой.

– Синтра, ты, как всегда, излишне тороплива в вопросах финансов. Мы еще не знаем, о каком заказе идет речь, и с Арахкетом ничего не обсудили. Впрочем, чего еще ожидать от Хинаринки? – осадил Гаор компаньона. Разглядев свежие отметины на ее лице и руках, он добавил более громким тоном, – что с тобой произошло?

– По дороге от ухажера на меня накинулась компания отвратно смердящих пепельных. Ничего серьезного, – Синтра потерла шею ребром ладони и поморщилась от боли.

– Учти, мы не собираемся рисковать жизнью за гроши. Если ты не при деньгах, то не трать попусту наше время, – наглым тоном обратилась Синтра к Нуаркху и жадно отхлебнула дымящуюся похлебку через край миски.

– Я сам готов доплатить тебе за небольшое приключение, – вмешался голос Гаора, – Проклятье давно заставляет лезть на стену.

– Я тоже истосковалась по настоящему делу и всей сопутствующей романтике. Я ведь не Силмва, который рад стезе вечного стражника. Но мы обязаны не забывать держать марку, Гаор. Если не ради себя, так ради братьев, – продолжила бледная хрипловатым, но приятным голосом.

– Тоннельник отдал 22 золотых хака за копье Синагара. Не думаю, что у него проблемы с деньгами, – строгий голос Змея прозвучал громче и настойчивее, предотвращая следующую корыстную ремарку.

– Неужели, наконец, нашелся сумасшедший, готовый вытащить эту дрянь из моего дома? – наигранно обрадованным тоном воскликнула женщина, а затем оценивающе осмотрела вытянутую фигуру тоннельника.

– Саррин Нуаркх – рука Архонта Перекреста, – представил Гаор гостя. Тоннельник заметил вызывающую позу Синтры и уязвил ее плавным мановением кисти, которым приветствуют благородных дам на Надоблачных Аллодах. Синтра раздраженно поджала губы, когда ее ладонь, протянутая для рукопожатия, нашла лишь воздух.

– Теперь, когда с формальностями покончено, перейдем к обсуждению моей просьбы? – прощелкал Нуаркх, иронично поглядывая на раззадоренную женщину.

– Хочу, чтобы вы сопроводили меня до гробниц забытого Саантирского клана Хан Хенат, – добавил он, когда завладел вниманием наемников, а затем достал из-за пазухи карту с Галафейского дредноута, – скорее всего, оттуда выскребли все до последней монетки, но меня, как вы понимаете, больше интересует сам процесс…

Глава 5. Возвращение во внешнее кольцо

109 год 4 эры. 25 день сезона последнего теплого ветра.

Нуаркх неделю прозябал в Саантире. Он успел зализать раны, обсудить с наемниками маршрут предстоящего путешествия и познакомится с Арахкетом, которого с подачи Синтры все, кроме Гаора, называли «Мракоцвет». Он, подобно другим хранителям, родился в теле обыкновенного солдата, а право на второе рождение и почетный титул заслужил своим мастерством. Питаемый ферментами Королевы он начал увеличиваться и обрастать дополнительным слоем мощной мускулатуры. Катаклизмы Урба и змеи набросились на будущего Хранителя в момент уязвимости, выдворили из родного мира и отдали на растерзание Перекрестку Миров. Это коварное место вмешалось в ход перерождение, оставив Мракоцвету пугающие уродства и прозвище, которое их подчеркивало. Плоть Арахкета выглядела как каменное масло, застывшее посреди бурного кипения. Правую половину темно-синего панциря уродовали нагромождения заворачивающихся пластин хитина, которые складывались в цветочные бутоны. Искалеченная рука досаждала весом лишних пластин, которые терлись друг о друга и мешали конечности плавно двигаться. Не спаслись от Перекрестка и жвала, которые канули вместе с голосом гиганта.

Несмотря на уродства, внешность Мракоцвета не располагала к жалости. Макушкой он задевал потолок в каждом втором доме, его панцирь был массивнее и прочнее стальных лат, а левая рука сдержала больше силы, чем тело большинства Хинаринцев. Непомерный обсидиановый клинок, пропитанный Искусством прорицательниц, и пламенная пика, выточенная из костей змей, дополняли внушительный вид нависающего гиганта.

Подобно Гаору, Мракоцвет отправился бороздить раскаленные барханы на ногах, которых у него была целая дюжина. Синтра и Нуаркх положились на выносливость семижильных ходоков.

– Может, все же перекинемся в клемб? – снова предложил одноглазый тоннельник и бросил взгляд на резной приклад, который торчал из-за плеча разгневанной Синтры.

– Оставь меня в покое, костяшка, – раздраженно буркнула бледная и даже не посмотрела в сторону Нуаркха. Ее озлобленные пурпурные глаза вонзались в лица враждебных пепельных, которые делили с наемниками проспект Нар'Кренти. Страх перед лже-всадниками окончательно перекричал в них голоса разума и совести. Уже несколько дней горячие словесные перепалки или косые взгляды приводили к тому, что голубая кровь вскипала на раскаленном темно-пепельном граните. Причина нападений лже-всадников казалась местным очевидной, а каждый бледный обратился в потенциального соучастника. Виновность Синтры большинство считало априорно доказанной, из-за ритуальных шрамов небесных всадников, которые покрывали ее тело. Символ Пяти Копий, блестевший на груди, пока уберегал женщину от гнева толпы, но не спасал от паршивых мыслей. Только гордость мешала ей натянуть на голову закрытый капюшон из шкуры мимика.

– Седло натерло? – ехидно поинтересовался Нуаркх, изучая насупленное лицо Синтры, – вы мягкотелые такие нежные.

– Неблагодарные сволочи! Сколько их шрамов я взяла на себя?! – прошипела бледная, обводя взглядом ближайших прохожих, – теперь я даже не могу позволить Ортиссу размять крылья! Стражники наделают в портки и попытаются его сбить! Представляю, как зудят от бездействия мускулы моего мальчика!

– Воспринимай нервозность стражи, как возможность попрактиковать маневры уклонения, – небрежно посоветовал Нуаркх и блаженно присвистнул, стоило прохладной тени Саантирской стены упасть на разгоряченное лицо. Синтра горько ухмыльнулась, а короткий смешок дернул ее широкие печи. Зыбкая улыбка исчезла с красивого лица, стоило привратнику перегородить ей путь древком широкого копья.

– Я покидаю этот прогнивший городишко! Разве не этого ты хочешь!? – прогремела Синтра, раздраженно стискивая кулаки.

– Успокойся. Такая у него работа, – негромко проговорил Гаор, неспешно сближаясь с замявшимся, вспотевшим стражником. Пока Змей терпеливо показывал необходимые грамоты, Мракоцвет положил на вздувшееся плечо бледной огромную ладонь. «Все будет нормально» – Хранитель, лишенный половины жвал, стучал когтем по ближайшей стене, чтобы изобразить подобие языка тоннельников. Синтра мягко улыбнулась и мягко пожала протянутую руку.

Не прошло и минуты, как гигант Гаор отпустил вытянувшегося по струнке солдата и пригласил компаньонов следовать за ним. Врата Голода остались позади. Истощенный Нар, изображенный на железных створках, проводил наемников печальным взглядом. Плащи из шкур мимиков быстро приспособились к монотонному темно-пепельному пейзажу и превратили фигуры путников в размытые, прозрачные силуэты.

На дороге они встретили несколько подозрительно озабоченных караванщиков, которые намеривались пройти лабиринт восточных ущелий и доставить в Нар'дрин дары плодородной почвы Фенкриса. Торговцы, бредущие в обратном направлении, были еще мрачнее и попадались крайне редко. Вдобавок, между далекой громадой восточного бастиона и Саантиром курсировали дирижабли – Гончие, а небо над пограничной крепостью охраняла целая флотилия небесных судов. Уже тогда авантюристы осознали, что Карлик заготовил для них несколько неприятных сюрпризов.

* * *

Панорама, окружавшая восточный бастион, излучала неоспоримое величие и вечность пепельных пустынь. Небеса наливались пурпуром заката, неспешно остывало дыхание песчаного моря. Горбатые барханы грозили погрести высокие стены под тучными телами, а ветер завывал в трещинах отвесных пиков. Неторопливо и неумолимо он крошил опустевшие причалы и монолитные стены бастиона, который стойко охранял проход в восточные ущелья. Как мрачные напоминания о неотвратимом роке, в стенах ущелья темнели провалы древних руин Каэт'Анара – черно-синего города. Как и его наследник – Саантир, Каэт'Анар поражал размахом. Щербатые грудные клетки заброшенных колоннад можно было найти в каждом ответвлении восточной дороги. Обвалившиеся стены обнажали холодный мрак просторных залов, углубившихся в черные недра скал. Обезлюдевшие жилые кварталы, не уступавшие Саантирским районам чуземцев и ремесленников, взбирались на вершины отвесных утесов. На угловатых колоннах и ржавых штырях флагштоков развевались выцветшие штандарты Внешнего Кольца Саантира. Небольшой городок Саантирских рудокопов укрывался от песчаных бурь в обветренных останках Каэт'Анара. Из-под проломленных куполов древних залов блестели очаги жмущихся глиняных домишек. Выщербленные каскады обветшавшего дворца стали пешеходным проспектом, который обрамляли самые крупные здания поселения.

Городок, выросший под стенами восточного бастиона, выглядел так, будто на него уже обрушился гнет седьмой войны Верха и Низа. Проход в каньон перекрывал массивный заслон, наспех сработанный из толстых стальных пластин. Нуаркха и его спутников приветствовал не шум оживленного торгового маршрута и не умиротворенный шепот засыпающего городка. Горячий воздух наполняли хорошо знакомые стоны раненных. Они доносились они из-под выбеленных шатров Дочерей Нара, которые разлились по улицам небольшого поселения и накатывали на стены бастиона. Силы внешнего кольца тоже не дремали. Небо затмили тучные исполины – Гончие. Закрученные вершины скал блестели янтарными глазками очагов, от которых грелись дозорные. Кипящий деятельностью и страданиями котел окружало плотное кольцо Нар'Катиров. Под их впалыми животами разбили лагери насупившиеся караванщики, которым теперь ни за что не довести до Нар'дрина свежие фрукты.

– Что здесь творится? – не спешиваясь, поинтересовалась Синтра у тучного торговца в сине-белых цветах Нар'дрина. Пепельный сидел в обнимку с открытой бочкой и выуживал вялые фрукты из-под осколков подтаявшего льда.

– Только Акрати тут не хватало! – угрюмо съязвил караванщик, – сначала вы на треть задираете стоимость афри, а теперь докучаете идиотскими расспросами!

– Хочешь получить по наглой роже, «пепельный»? – не растерявшись, огрызнулась Синтра. Последнее слово она презрительно сплюнула.

– Просто скажи, почему перекрыли каньон, – безразличным тоном вмешался Гаор, осаживая Синтру и погружая караванщика в тень своей внушительной фигуры.

– А я откуда знаю?! Стража со мной не советуется! – дерзко ответил «пепельный». Под немигающим взглядом медных глаз он быстро растерял храбрость и поспешно добавил извиняющимся тоном, – что-то связанное с этими Нарак'Каэт – Зверерожденными.

– Видишь, было совсем не сложно, – Синтра не проигнорировала возможность снова задеть караванщика. Пепельный и его темнокожие коллеги ответили гневными взглядами раскалено-красных глаз.

– Успокойтесь, – снова вмешался отстраненный голос Змея. Затем он пристально изучил фрукты, которыми давились жадные торговцы, и добавил, – Могу я купить ящик афри и пару горстей красной мороси?

– Тридцать серебра за афри и двенадцать за морось! – уверенным, нагловатым тоном отозвался караванщик, оказавшись на своей территории. Его намерение торговаться даже в столь скверной ситуации вынудило Нуаркха присвистнуть от смеха.

– Что смешного, костяшка? – раздраженно отозвался караванщик, – в Нар'дрине афри разбирают по тридцать пять за ящик! Хватит мне убытков!

– Еще три дня и твоим товаром будут брезговать даже скреты! Ты уверен, что окажешься в Нар'дрине прежде, чем это произойдет? – поинтересовался Нуаркх гнусавым голосом, – более того из-за кочевников Нар'дринсие жители понесут такие убытки, что на твои фрукты даже не посмотрят. Думаю, десять серебряных хаков за афри и семь за морось, это очень щедрое предложение.

– Ах ты одноглазый Хаэкран'Каэт! Нар'дринцы даже умирая с голоду, не откажут себе в крепленом африте! Двадцать два Хака или проваливайте!

* * *

Саантирские солдаты, то и дело косившиеся на перегороженный каньон, знали не больше раздраженного караванщика. Только один заросший щетиной и кисло вонявший рядовой пояснил авантюристам происхождение искалеченных и до дрожи запуганных раненых. Это были Нар'дринские шахтеры, потрошившие руины Каэт'Анара. Их отрезала от безопасности родных стен орда агрессивных кочевников – Зверерожденных.

От взмыленных и вечно спешащих офицеров не удалось узнать ничего нового, кроме пары заковыристых оскорблений на тему светлой кожи Синтры. В результате авантюристы избрали самый простой путь и решили безучастно дождаться, пока конфликт рассосётся сам по себе. Либо пока не наступит некая катастрофа, напряженное ожидание которой витало в воздухе. Дожидаться развязки было решено вдали от основного поселения. Выбор Нуаркха пал на уединенные руины скромного храма Нара, до которого не доносилась большая часть стонов и криков, а шансы поймать бомбы лже-всадников были мизерными.

Забытые, обветренные руины стремительно превратились в оживленный лагерь. Лежанки накрыли вездесущий пепельный песок. Баулы со снаряжением заняли полки и ниши, которые веками хранили лишь пыль. Ходоки неспешно забрели внутрь и всадники освободили их от груза. Утомленные животные блаженно растянулись в прохладном углу и по-Хинрински подложили передние лапы под вытянутые морды. Благодаря Гаору и его переносной кухне теплый свет раскаленных камней впервые за сотни лет коснулся вытянутого монумента с острым ликом Нара и пустого постамента для подношений. Плавная незатейливая мелодия, полившаяся из флейты Мракоцвета, развеяла вековую тишину и принесла странный уют под уединенный свод. Искалеченный Хранитель находил покой и удовлетворение в том, сколь просто ему давались складные ноты. Синтра льнула к обернутому дорожным плащом плечу Мракоцвета и расслабленно покачивала ногой в такт мелодии. До того, что флейта была выточена из кости змея, никому, включая Гаора, дела не было.

– И что теперь делать? – Синтра повесила в воздухе вопрос, который, в той или иной мере, интересовал каждого из собравшихся.

– Немного подождать, – спокойно ответил Гаор, под его раскрытой ладонью ярко-желтый афри расслаивался на тонкие ломтики.

– Не слишком рад такому положению дел, – признался Нуаркх и со звонким хлопком откупорил неказистую бутылку любимого дрянного сидра. С присущей ей элегантностью, Синтра протянула за бутылкой руку. Нуаркх исполнил немую просьбу женщины, после жадного глотка.

– Что мы будем делать, если заслон не уберут завтра или послезавтра? Может быть, есть путь через старые штольни? – продолжил тоннельник, смакуя грубое, обжигающее послевкусие.

– Я бы не надеялся на это. В пепельных пустынях принято их обрушать, чтобы оставлять Зверерожденных и бандитов без мест для засад, – ответил Змей и мановением руки отправил ломтики афри парить в раскаленном воздухе над очагом. Там им компанию составили уже подрумяненные кубики птичьей грудки, которые медленно вращались в золотистом тумане душистого Ориекского масла. Сочные дольки начали обильно истекать соком, который при встрече с кипящим маслом громко скворчал и выдыхал густой ароматный пар.

– Внешнее Кольцо скоро начнет действовать. Каждый день простоя это большие убытки казначеев и Хинаринской торговой компании. К тому же это место буквально просит быть разбомбленным, – рассудил змей, и Синтра поддержала его кивком.

– В любом случае нужно добиться встречи с тем, кто знает, что твориться за заслоном, – после задумчивой паузы заключил Нуаркх. Легким прикосновением охладительного жезла он остудил порядком нагревшийся сидр в бутылке Синтры, чем заработал благодарную улыбку. Тело женщины не могло остыть после прогулки под палящим Саантирским солнцем. Половина пуговиц на дорожном одеянии была распахнута, а разгоряченную кожу шеи, груди и живота инкрустировали капельки пота.

– Иначе то, что вынудило кочевников напасть на рудники, может стать для нас неприятной неожиданностью, – закончил мысль Нуаркх.

– Они могли быть заложниками банального голода, – предложил Гаор, отправляя в ароматную сферу фруктов и мяса горьковатые ягодки красной мороси, а также щедрые горсти измельченных клубней черволиста.

– По крайней мере, от этого врага ты нас убережешь, – промурлыкала Синтра, затягиваясь манящим ароматом и подергивая острым носком сапога в такт флейте хранителя, – но костяшка может оказаться прав. Зачем нападать на рудники, если караваны ломятся от припасов? Они, наверняка, прятались от чего-то.

– Осторожность не бывает лишней, – кивнул Нуаркх и перемолол жвалами кусок свежего афри. Синтра прыснула со смеха, слегка расплескав Сидр. Когда хохот отпустил ее, женщина картинно вытерла слезинку с густо подведенного века и сказала:

– С твоих жвал это звучит довольно странно.

– Почему это? – во взгляде Нуаркха сверкнула коварная искра, – разве у меня и у вас такие уж разные жизни?

– А что между нами общего? – пожала плечами Синтра, забираясь все глубже в ловушку коварного собеседника, – мы рискуем жизнью ради чего-то, а не ради пустой гробницы! Хотя бы ради того же золота!

– Хочешь сказать мне нужен повод для того что бы получать удовольствие? – прощелкал Нуаркх, неторопливо складывая за головой длинные руки, – не ожидал подобного от тебя…

– О чем ты говоришь? – напряглась женщина.

– Синтра, не заводись… – не отрываясь от готовки, пробормотал Змей.

– Выходит, ты берешь деньги с тех на кого запрыгиваешь каждую ночь? – медленно и четко поинтересовался Нуаркх, когда все голоса замолкли. Мелодия Мрокоцвета запнулась и обернулась последовательностью свистящих смешков, – я, конечно, не осуждаю, у каждого свои предпочтения…

– Аф'хаасфати'фа'Хаат! – выпалила Синтра, но в ее глазах вспыхнул задор, – я выдавлю тебе второй глаз! Гаор!

– Синтра, остынь, – успокаивающе ответил Змей и разочарованно покачал головой, когда бледная протянула раскрытые ладони.

– Сначала мне дерзят никчемные, провонявшие скретским дерьмом Саантирцы, а теперь еще и он! – вспыхнула наемница, размахивая перед Лим'нейвен растопыренными кистями, – нет, Гаор! Теперь мне не обойтись без небольшой разминки!

– Синтра, он прав, – продолжил наступление Нуаркх, – пусть в твоем Доме насилие было единственным способом решать проблемы. Но существуют и другие пути, ты можешь просто выговориться.

– Заткнись, костяшка! – огрызнулась Синтра и многозначительно закатала рукава, обнажая тугие четко-очерченные мускулы предплечий. В ее голосе впервые проскользнули нотки настоящей злобы, – Гаор, я все еще жду! Мракоцвет, музыку!

Хранитель отсмеялся, а затем заиграл гораздо более бойкую и энергичную мелодию. К рукам Синтры потянулись крупинки темно-пепельного песка. Блестящие кристаллики, словно щупальца, обхватили ее кисти и предплечья.

– Неужели я все-таки попал в мягкое место? – удивленно прощелкал Нуаркх, внимательно изучая напрягшееся лицо Синтры широко раскрытым глазом. Затем он непроизвольно вздрогнул, когда теплый песок начал укутывать острые шипы на его костяшках, – тогда это, конечно, объяснит постоянный зуд в штанах. Ты просто хочешь тепло и любовь, в которых тебе отказали в детстве.

– О! Гаор, теперь мне нужна еще и дубинка! – процедила женщина и гулким ударом оставила выбоину на постаменте для подношений, подняв в воздух облачко пыли и острые осколки. Под ее дорожным одеянием видимо очертились тугие мускулы, а бутылка сидра, оставленная на алтаре, опрокинулась и выплеснула содержимое на песок.

– Синтра, это тоннельник. О чем ты думаешь? – Гаор не оставлял попыток избежать стычки и сопутствующего балагана, но песок под его рукой начал подниматься и закручиваться в вытянутом вихре.

– О том чтобы разбить ему рожу, Гаор! Чем ты слушал! – выпалила бледная, вновь протягивая Лим'нейвен руку.

– Дай ей дубинку, не хочу, чтобы было слишком просто! – небрежно махнул рукой Нуаркх, подёргиваясь от смеха.

– Вы сами этого захотели, – устало пробормотал Гаор и отдал женщине короткий, перекрученный жезл, с которого еще сыпались одинокие песчинки, – только отойдите за монумент. Не хочу жевать рагу с песком.

Синтра ухватилась за оружие зубами и освободила руки. Затем она выгнулась дугой и уперлась лопатками в подстилку, на которой лежала. Оттолкнувшись сильными руками, она подлетела в воздух и грациозно приземлилась на песок. Женщина выхватила оружие из оскаленных зубов и потянулась вверх, разминая плечи.

– Пощелкай напоследок пастью, ведь сейчас я ее сломаю! – вызывающим тоном воскликнула «бледная» и рассекла воздух свистящим взмахом жезла.

– Думал, ты никогда не соберешься, – отозвался Нуаркх и, приспустив на секунду пропыленную маску, громко щелкнул двумя парами жвал.

Когда оба оказались в тени монумента, Синтра не стала ждать приглашения. Стремительно двигаясь по волнистой траектории и поднимая в воздух клубы песка, она ринулась на тоннельника, которому едва ли доставала до груди. Ложные выпады и сбивчивый ритм делали атаки Синтры непредсказуемыми и коварными. Физическая сила, недоступная большинству Хинаринских мужчин, высвобождалось в каждом увесистом ударе. Нуаркх чувствовал, как вязкая кровь сочиться из открывшихся ран, а ударные волны, пробегающие по панцирю, оборачиваются прикосновениями раскаленной кочерги в местах трещин и пробоин. И все же на натиск тоннельник отвечал лишь ехидной ухмылкой. Пользуясь тем, что может говорить, не сбивая дыхания, он вновь уязвил соперницу: