Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 36 страниц)

Темнота поглотила Нуаркха, но вскоре в ней сверкнуло широкое лезвие Нар'дринского скимитара. Расширяющийся серповидный клинок поймал фиолетовый блик, который вырвался из пронзенной туши ловчего. Грудь тоннельника освободилась и смогла судорожно вздохнуть, не обращая внимания на жар, от которого тлели легкие. Зрение скачками прояснялось с каждой порцией воздуха, несущей зловоние опаленной плоти и оставлявшей железный привкус крови. Вскоре Нуаркх разглядел двух Нар'дринцев, с которыми очутился ранее. Солдат, протянувший руку в грубой кожаной перчатке, судя по невысокому росту и узким плечам, был девушкой. Второй синий, возвышавшийся позади, явно был мужчиной и носил яркий офицерский пояс.

Невысокое, костлявое создание с непропорционально длинными лапами и дырявым полотном кожи, закрывавшим нижнюю половину морды, бросилось на спину младшего офицера. Нуаркх с присвистом захрипел, указывая на нового врага, но предупреждение вышло запоздалым. Проворно ухватившись тощей кистью за забрало голубоватого шлема, ловчий запрокинул голову Нар'дринца и вогнал короткий меч под чешую бармицы. Не успел солдат упасть на колени и попытаться остановить кровь, низвергавшуюся на грудь, убийца уже бросился на девушку. Скорость и внезапность атаки не оставили бы ей шансов, но хрупкий силуэт ловчего перехватила громада мракозверя. Увлажнившаяся пасть Синского чудовища оскалилась, перед тем как сомкнуться на пояснице длиннорукого убийцы. Крупные черные капли брызнули из ужасной раны, приземлились на шлем Нар'дринки и замарали обсидиановые окуляры. Поглощенное ядро разорвалось в пасти мракозверя, озаряя подвижные челюсти и рядов острых клыков. Хлынувшего Тепло утянуло в глотку, многочисленные глаза зверя вспыхнули из-под густой шерсти, словно россыпь раскаленных углей. Синитское чудовище низко заурчало и ринулось терзать тварей, которые еще остались у аркбаллист.

Вязкая кровь оставила непроницаемые разводы на личине шлема Нар'дринки. Дрожащими пальцами она потянуться к замкам, которые скрывались под пологом бармицы. В этот момент из хаоса, который до сих пор бушевал по палубе, вынырнул ловчий и наотмашь врезал ей по голове увесистой дубиной, в которую исполин превратил руку. Второй ударом должен был проломить череп Нар'дринки, но его предотвратил кинжал, вонзившийся в костлявую грудь. Содрогаясь от кашля, Нуаркх вздернул себя на колени и потянулся к проломленному шлему, который стиснул череп контуженной девушки. Когти тоннельника расправились с застежками, и из-под перепачканной стальной маски показалось приятное, но очень потрепанное, личико. Аккуратный вздернутый нос и правильные скулы были припорошены белыми крапинками веснушек. Светло-пепельная кожа с голубоватым Фенрикским отливом выдавала далекое родство с обитателями Надоблачных аллодов. Из-под растрёпанной рыжевато-бурой челки на тоннельника рассеяно уставилась пара разноцветных глаз. Один был красно-янтарным, а второй удивлял насыщенным сине-зеленым ирисом. Взлохмаченные пряди на левом виске стремительно пропитывались черно-голубой кровью и прилипали к черепу.

– Поднимайся, кто-то должен прикрывать мне спину! – Монотонным голосом воззвал Нуаркх, грубо притягивая девушку за щеки. Нар'дринка непонимающе моргнула пару раз, но потом растерянное лицо начало морщится от боли и рука ухватилась за рану. Опершись на предплечье Нуаркха, она поморщилась от прикосновения шипов и тяжело поднялась. После солдат нашарила глазами сжавшееся тело товарища, оскалилась и принялась топтать сапогом голову ловчего, который забрал его жизнь.

– Опомнись, а не то закончишь как он! – окликнул девушку тоннельник и толкнул в плечо. Разноцветные глаза раздраженно впились в костяную маску, а затем испуганно раскрылись и уставились поверх его плеча. Перехватив Алебарду за конец древка, Нуаркх резко развернулся и подрубил ноги бросившемуся ловчему. Нар'дринка пронзила тварь прежде чем, она отлипла от пропитавшейся кровью палубы. Широкое голубоватое лезвие впилось в ядро и начало наливаться багрянцем от жара, который охватил скимитар. Девушка вскрикнула от боли и выпустила эфес, когда чаша гарды прожгла перчатку на сбитых костяшках.

Выкроив пару мгновений чтобы оглядеться, Нуаркх увидел вспученных крылатых существ, которые вспорхнули под купол и ощетинились сотнями игл. Тоннельник свалил Нар'дринку грубым пинком, схватил труп ее товарища и укрылся вместе с ней за поднятым над головой мертвецом. Вспученные уродцы с грохотом разорвались, орошая палубу дождем острейших шипов. Судя по влажному звуку и металлическому лязгу, иглы глубоко впивались в блестящую Нар'дринскую чешую. Когда костяной ливень иссяк, тоннельник небрежно метнул мертвеца в первого попавшегося ловчего. Закованное в сталь тело придавило врага, и Нуаркх добил его единым ударом.

– Он был моим другом! Как ты смеешь – Раздраженный, женский крик донесся из-за спины. Обернувшись, Нуаркх увидел кулак, летящий в челюсть. Силы в ударе разъяренной Нар'дринки оказалось ощутимо меньше чем в атаках Синтры. Нуаркх даже не сдвинулся с места, только сунул в лицо девушки кисть, сложенную в неприличном жесте. Этого, а также боли в разбитых костяшках, хватило, чтобы сбить спесь и вынудить Нар'дринку заткнуться. Окончательную точку в перепалке поставил резкий порыв ветра, который растрепал волосы на ее голове и вынудил поскользнуться на скользкой от крови палубе. Затем пара ловчих, кубарем прокатилась между тоннельником и Нар'дринкой. Зрелище показалась Нуаркху довольно комичным, но прежде чем ухмыльнуться он не дал тварям подняться и по очереди пригвоздил их к доскам из набухшего Галафейского дерева. Следы, оставленные телами на мокром полу, привели взгляд Нуаркха к громадным фигурам Гаора и Мракоцвета. Измотанные гиганты откидывали полчища тварей, которые пытались заткнуть вновь запевшие аркбаллисты. Лапы Лим'нейвен подгибались под напором усталости и веса купола, который окутывал огромный «Нар'караад».

– Поможем Змею! Поспеши и не останавливайся! – бросил Нуаркх через плечо и ринулся к наемнику, лавируя между иглами, которые усеивали путь. Спустя несколько шагов, голые стопы тоннельника ощутили усиливающиеся вибрации. Оглянувшись, он увидел крупного ловчего, слепленного из взрослого Зверорожденного и его ребенка. Молотя костяшками четырех передних лап, существо неслось на тоннельника и подгоняло себя взмахами кожистых крыльев. Нуаркх согнулся, выставил алебарду и кинулся навстречу твари. Две оскалившихся пасти обдали зловонием гниющих внутренностей, две пары когтей попытались ухватиться за нырнувшую алебарду. Широкое изогнутое лезвие миновало растопыренные лапы и впилось в широкое плечо, но упустило шанс вспороть ядро. Древко затрещало и отчаянно попыталось вырваться из рук, когда на него обрушились веса разогнавшихся тел. Сердце Нуаркха охватил раскат боли, когда оно сократилось на пределе силы и впрыснуло кровь в набухшие мускулы. Доски из краснолиста заскрежетали под шипастой подошвой стоп, которые оставили на них борозды и крошечные завитки стружки. Урб преуспел в разведении и тренировке своих скретов. Нуаркх оказался сильнее, сделал шаг вперед, опрокинул тварь на спину и с хрустом загнал алебарду в обе грудные клетки. Разорвавшееся ядро выплеснуло жар и слабо исказило притяжение. На луже крови, в которой замер ловчий, волны застыли и выстроились в витиеватый узор.

Нар'дринка, между тем, последовала приказу Нуаркха и, не останавливаясь, понеслась на помощь Гаору. Достигнув цели, она стиснула в захвате горло ловчего, и оторвала его от измочаленного плеча неповоротливого Мракоцвета. Солдат раз за разом нанизывала спину твари на тонкий клинок ножа в попытке добраться до его ядра. Удача не улыбнулась девушке, и лезвие лишь вспарывало бесчувственную плоть. Пронзительно заверещав, ловчий впился когтями в скулу и бровь девушки, а затем рванул вниз. Кровь обильно заструилась из глубоких ран, заливая очаровательные веснушки. Ловчий вывернулся из ослабевшей хватки, оттолкнулся лапами от живота Нар'дринки и взмыл в воздух, только чтобы спикировать на ее грудь. Вместе они свалились на пол. Шипы, которые унизывали палубу, болезненно впились девушке в спину, но не пронзили брони. Крича от боли и страха и сплевывая соленую кровь, Нар'дринка закрылась предплечьем от нескольких ударов. В следующее мгновенье она взяла себя в руки, нашарила взглядом щель, из которой ритмично выплескивался пурпурный свет, и утопила в ней кинжал. Выгнувшись дугой, ловчий осыпал девушку градом беспорядочных ударов, а потом затих и скатился с груди.

Нар'дринка оторвала спину от палубы, сгорбилась и прижала ладонь к изувеченному лицу. Она сразу начала искать силы, чтобы подняться и содрать со спины Мракоцвета еще одного слугу, но огромная, размытая тень опередила ее. Верхняя половина ловчего исчезла в разверзшейся пасти массивного мракозверя и была с жадным хрустом перемолота. В тот же момент когтистая лапа Хранителя нащупала предплечье последнего ловчего и выломила ее из сустава. Словно невесомую куклу, Мракоцвет швырнул тварь на пол перед собой и пригвоздил массивным обсидиановым клинком.

* * *

Прошло не меньше дюжины секунд, а очередной ловчий так и не впился в тело Нуаркха. Грязно-желтый глаз осмотрелся, но неестественные силуэты не приближались из-за спины. Вместо этого Нуаркх увидел Гаора, который по колено утопал в растерзанных ловчих. Непомерный клеймор вывернулся из перенапряженной кисти и утонул в треснувших досках. Каменная страж Рикиоти сидела, опираясь на борт дирижабля, глотала ртом воздух и влажно хрипела. Обнаженный Нар'Охай лежал на коленях и капающей кровью выводил на палубе свой силуэт. Мракоцвет без лишней суеты подбирал мертвецов, словно ребенок разбросанные игрушки. Не делая различий между ловчими и солдатами, он закрывал ими прореху в куполе. «Старинная Урбская хитрость» – подумал Нуаркх и ностальгически ухмыльнулся. От воспоминаний его отвлек Саантирский солдат, который медленно прошел мимо, обхватив дрожащие плечи. Поскользнувшись на раскиданных угольно-черных внутренностях сородичей, он даже не попытался восстановить равновесие, а просто рухнул на влажные доски и свернуться в позу новорожденного. Рой отступил и перестал маскировать всхлипывания и мольбы, которые покидали уста раненых.

Внезапно послышался пронзительный металлический скрежет и треск древесины. Бурая лапы Хоакса вцепилась в защитную сеть и подтянули израненную, взмыленную тушу крылатого гиганта. В воздухе вспыхнули разноцветные искры, Гаор загнанно захрипел и поторопился к противоположному концу палубы.

– Вы не слишком торопились! – пробормотал Леронц, мокрой тряпкой свешиваясь с холки зверя, – Ноари досталось! Кто-нибудь поможет его подлатать, чтобы он дотянул до бастиона?

– Он не перенесет смерти Исполина, если останется на корабле. Оттащите его подальше, – предупредил Гаор.

– Начал переживать, что зря потратился на новый хирургический набор, – прощелкал Нуаркх и направился к двери купола, устало взвалив алебарду на плечо.

– Ты идешь с нами, – добавил тоннельник, утягивая Нар'дринскую девушку, которая потерянно бродила по палубе и не отрывала ладони от порезанного лица.

– Без третьей пары рук не обойтись, – пояснил он, когда девушка начала упираться и протестовать, не вполне понимая, что происходит, – заодно заштопаем твое прелестное личико, не стоит доверять подобное никчемным Дочерям Нара.

– Тогда для этой штуки места не осталось, – заключил Леронц, указываю на стальную громаду аркбаллисты, которую все еще сжимали лапы лихорадочного Ноари.

– Скинь ее мне, я разделаюсь с роем, – донесся снизу могучий голос Накрисса, источавший гнев и скорбь. Леронц уделил другу короткий понимающий взгляд, а потом набрал воздуха и ухватился за аркбаллисту.

– Не теряй головы, не подлетай слишком близко! – громоподобно предостерег Гаор, когда внушительно оружие Ноари сорвалось вниз, и крылатый силуэт нырнул наперерез.

– Я не полезу на это чудовище! – испуганно запротестовала Нар'дринка, которая, наконец, пришла в себя и испуганно застыла в метре от исполинской мохнатой головы.

– Ты не слышал этого, дружище! – отозвался Леронц, зажал ладонями уши Хоакса и, посмеиваясь, оглянулся на Нуаркха, который открывал дверь купола.

– В этом необходимости, – успокоил девушку тоннельник, а потом резко схватил и вытолкнул за борт. Когтистая лапа бережно подхватила Нар'дринку прежде, чем она начала испуганно вопить.

* * *

Накрисс несся под пеленой плотных грозовых облаков, вспарывая тучи взмахами могучих крыльев. Когтистые латные перчатки скрипели на иссеченном костяном эфесе могучей аркбаллисты. Незамысловатые ритуальные письмена взбирались по стальному ложу и ловили янтарное сияние Слезы, заключенной внутри. Рой бежал от Лим'нейвен, надеясь успеть заслонить тушу исполина.

– Жалкая потуга! – пророкотал Накрисс, сминая плетение мира и вытягиваясь в мерцающий платиновый штрих. Пейзаж обратился намокшим акварельным полотном. Только непомерное древо из нитей Тепла, листвой которого был рой, оставалось четким и стремительно приближалось. Обогнав спешащий вал крылатых тварей, Накрисс завис над стелящейся незримой кроной и прильнул к шершавому прикладу. Исполин, раскинувшийся внизу, единой живой массой тек по извилистым ущельям и источал раскаты пурпурного мерцания. Шкура, усеянная копошащимися когтистыми лапами, жадно поглощало Тепло, оставляя воздух холодным и застойным. Плетение мира трепетало вокруг аморфной туши. Даже касаясь небес кончиками крыльев, Накрисс ощущал тошноту и нарастающую слабость.

– Жалкая потуга! – утробно прогремела насмешка, догнав Лим'нейвен.

– Именно, – прохрипел Накрисс, вдавил спусковой крючок и щедро влил мощь в сорвавшийся арбалетный болт. Раскаленная полоса, мгновенно соединила небо и пучок развевающихся щупалец, управлявших роем. Спустя мгновенье рдеющий след растворился, раздался оглушительный хлопок, а по незримым нитям тепла раскатился спазм. Рой содрогнулся, рваные прорехи возникли в его толще, крошечные твари начали сталкиваться и, слипаясь во влажные комья, сыпаться вниз. Не обращая внимания на дурноту, Накрисс наблюдал, как рокочущий вал развеивается, словно сигарный дым. Презрительно сплюнув на беззащитного, раненного исполина, ткач развернулся и устремился прочь. Преодолев за секунды несколько километров, он плавно опустился на вершину загнутого пика и откупорил флягу превосходного крепленого африта. Изысканный букет обогатит сцену смерти исполина, которую твари принесут бомбы «Нар'Караада».

* * *

«Нар'Караад», откашливая клубы черного дыма, пропускал под бортом ветвистые русла ущелий, которые заполняла туша исполина. Под копошащейся оболочкой струились бурные потоки Тепла, и пульсировали огромные ядра, соединявшие разумы ловчих. Гаор грузно опирался на борт и вонзенный в палубу клеймор. Мракоцвет находился рядом, положив когтистую лапу на плечо измотанного Лим'нейвен. Рикиоти и солдат, собравшимся в тени громадного змея, близости Исполина не лишала сил и не пыталась вывернуть наизнанку, но состояние могущественного, но состояние Гаора вызывало у них тревогу.

– Начнем, – сказал Гаор и вцепился когтями в борт.

– Если вы готовы, – кивнула Рикиоти, воздела рубиновое полотно, а после обрушила вниз. На крутых боках гончей отворились железные люки, внушительные запасы бомб хлынули вниз. Катастрофические процессы, которые принес взрыв, было невозможно осмыслить.

Ядра исполина разорвались, и непомерные запасы Тепла вырвались наружу. Воздух задрожал от жара и добела раскалился. Сферический фронт ударной волны раскатился по каньону, обращая склоны в пыль. Бело-голубые обломки взвились вверх, а после накалились и спеклись в спирали из мутного вулканического стекла. Нити, которые вынуждали свет следовать привычным руслом, не выдержали напора и лопнули. Палуба и облака замигали белоснежным, пепельным и золотым цветами. Солнечные лучи отклонились, образовывая парящие осколки зеркал. В них отразились небеса, гончая и причудливые пейзажи других Миров. Сгустки непроницаемой тьмы возникли в местах разрыва плетения, утягивая в ничто остатки разбитого роя. Все Лим'нейвен, вплоть до вельмож Десницы и мифического дядюшки Ио, почувствовали катастрофу. Гаор впился в шлем и оглушительно взвыл. Вопль исказился и обратился пронзительным писком, который придавил пепельных к палубе. Черно-зеленая кровь, прыснувшая из ноздрей ткача, завилась вихрями, прежде чем пролиться на палубу. Солдаты отделались беспощадной мигренью, головокружением и приступами тошноты.

«Нар'Караад» тоже не ушел невредимым. Пламя, окрасившись ядовито-зеленым, разорвало сопла на мелкие осколки. Летучий газ, заполнявший шар, собрался в области с непомерным давлением. Кожаный мешок облепил их, а затем разорвался. «Нар'Караад» был вынужден совершить резкую и далеко не мягкую посадку, еле дотянув до гребня ущелья.

Глава 10. Свет в Каэт'Анаре

109 год 4 эры. 28 день сезона последнего теплого ветра.

Ноари низко хрипел и скалился, слабо ворочаясь на пропитанном оранжевой кровью плаще Леронца. Взмыленный Ортисс перекрыл вход в уединенную расщелину и накрыл импровизированную операционную расправленным крылом. Костяные латы Синита, измазанные оранжевыми разводами, лежали в стороне, Леронц распарывал подлатник на рассеченном мускулистом животе. Пока эликсир из алой карлицы утягивал Синита в забытье, тоннельник решил размяться на ранах Нар'дринской девушки по имени Эллин. Солдат усилено пыталась не нервничать при виде загнутых игл и скальпелей, которые сверкали перед окровавленным лицом.

– Я, конечно, очень тебе благодарна! Но мы можем воспользоваться клеем из костей ходоков? – дрожащим голоском спросила девушка, уставившись на Нуаркха влажными разноцветными глазами.

– Напомни, кто врезал мне в разгар ожесточенного сражения? – ответил Нуаркх, небрежно вытирая сукровицу влажным лоскутом рубахи.

– Я уже извинилась! Я была не в себе! – оправдалась девушка, морщась от боли.

– Мне нужно приноровиться к инструментам, прежде чем я примусь за синита, – ехидно ухмыльнувшись, настоял тоннельник. Посмаковав напряженную тишину, он добавил, – к тому же, склянки с клеем остались на гончей.

– Только сделай это быстро, – подавленно пробормотала девушка, с опаской наблюдая, как тоннельник роется в пожитках синита. Нар'дринка неприязненно поморщилась, когда Нуаркху извлек очередной подозрительный футляр. К ее облегчению, внутри оказалась тонкая курительная трубка.

– Я не притронусь к этой гадости, – не слишком активно запротестовала девушка и отмахнулась от трубки, которую Нуаркх проворно заполнил ароматной темно-синей сомкой.

– Будешь дергаться, останется отвратительный шрам. Впрочем, как хочешь, – пожав плечами, рассудил тоннельник, обернул тряпкой шипастую ладонь и стиснул скулы девушки.

– Ладно, ладно! Только один раз! – неразборчиво воскликнула девушка, с трудом проталкивая звуки сквозь сдавленные губы.

– У всех бывает первый раз, – прощелкал Нуаркх, запалил трубку и протянул Эллин. После неосторожно глубокой затяжки, лицо девушки мгновенно потемнело, а вены на шее вздулись. Под разноцветными глазами выступили слезы, легкие зашлись кашлем. Раны на лице снова открылись и брызнули черно-голубой кровью на песок и тоннельника. Миловидное личико скорчилось от боли, но потом голубой дым забрался в легкие. Ирисы Эллин заблестели, а на губах расцвела легкая улыбка.

– Не налегай. Ты еще должна мне ассистировать, – прощелкал Нуаркх, вырвал трубку из зубов девушки и твердой рукой начал накладывать швы на дергающееся лицо.

* * *

– Эллин! Кровь хлещет! – Леронц громко окликнул полукровку, стараясь перекричать рокот бомб, которыми Саантирский флот перемалывал останки Каэт'Анара. Кровь Ноари была полупрозрачной и липкой, словно сладкий сок. Ее огненно-оранжевый цвет был под стать глазам и раскаленному мареву, который дрожал над ущельями.

– Ах… да… да, – отозвалась Эллин и прижгла открывшуюся рану, а после мотнула головой, надеясь отогнать назойливый рокот и разыгравшуюся мигрень.

– Половина органов уникальная. Тут не протолкнешься, – пожаловался Нуаркх, по локоть провалившись в выпуклый живот Ноари.

– Вроде нащупал… – победным тоном заключил тоннельник и аккуратно извлек обломок когтя.

– Как тебе теперь живется? – внезапно обратился он к Эллин и снова принялся орудовать сверкающими инструментами, закрепленными на фалангах хирургической перчатки.

– Эм… лицо болит? Не понимаю о чем ты, – прищурившись, отозвалась девушка.

– А я прекрасно понимаю, – усмехнулся Леронц и пихнул локтем Нуаркха, грязно-желтый глаз которого коварно сверкнул поверх маски-переводчика.

– Эллин – имя Надоблачных Аллодов? – аккуратно заговорил тоннельник.

– Аркефальское, – кратко уточнил Леронц и глубоко затянулся изящной фиолетово-кремовой трубкой, которая покачивалась между зубами.

– Верно, моя бабушка оттуда. Мне досталось ее имя, – растерянно ответила девушка, но потом ее разноцветные глаза подозрительно сузились, – ты хочешь высмеять мое положение среди пепельных?

– Почему все такого низкого мнения обо мне? – притворно удивился тоннельник и развел руки, до нижних локтей покрытые оранжевой кровью.

– Понятия не имею, – Леронц сухо засмеялся. Но ухмылка быстро покинула его лицо, бледный нахмурился и всмотрелся в длинный разрез на отечном животе Синита, – мне кажется этот… орган рассечен.

– Урб его знает. Зашьем, и Ноари начнет под себя ходить, – ответил Нуаркх, задумчиво рассматривая странное пурпурное образование, похожее на мясистый резной лист, – хотя края, вроде, рванные, давай залатаем.

– Так как теперь обращаются с полукровками в Нар'дрине? – повторил вопрос тоннельник, впившись иглой в необычный орган, – может у меня есть совет?

– К чему строить секрет из очевидного?! – огрызнулась девушка, – на меня не смотрят косо только те, кто многое со мной прошел! Даже во владениях родного клана я слышу разговоры за спиной!

– Тогда у меня есть еще один вопрос, – продолжил допытываться тоннельник, накладывая очередной небрежный шов, – что ты там забыла?

– Я всем обязана Нар'дрину! – удивленно воскликнула девушка, а после потупила взор и неуверенно добавила, – у меня есть мораль и клятвы…

– Боюсь, эта костяшка не примет подобный аргумент, – веселым тоном отозвался Леронц. Голубые глаза с задорным прищуром смотрели на Нар'дринку сквозь клубы ароматного дыма.

– Верно, не приму. Но не потому, что считаю клятвы и мораль глупостями. Напротив, мораль, наряду с набором табу, – основы любого общества. Пускай сам Десница или Нар'дринская знать никогда не будут руководствоваться честью, но для народа мораль полезна. Я не считаю слабоумными или трусами тех, кого устраивает такой ход вещей, – Нуаркх философски вскинул руку в лоснящейся от крови перчатке, – но я не понимаю, с какой стати ты решила, что все это имеет к тебе отношение?

В ответ на непонимающий взгляд Нуаркх указал пальцем на открывшееся кровотечение, напомнив Эллин о ранах Ноари. Когда с этим было покончено, тоннельник снова заговорил.

– Представь, что на твоем месте оказался бы ортодоксальный синит, – монотонно затянул Нуаркх, – он бы принял Саантирскую мораль, посчитал бы ее уместной? Нет, он решил бы, что пепельные лишился ума, раз хотят войны с теми, кто готов снабжать их водой и едой. Есть у меня и другой пример. Скажем, ты окажешься в племени тоннельников и осознаешь, что оно построено на том, что вы назвали бы инцестом. Ты смогла бы жить по правилам моих сородичей? Видишь, мораль не абсолютна.

– Я ведь родилась и выросла в Нар'дрине! – запротестовала девушка.

– Но даже Змей там более желанный гость, чем ты, – пояснил Нуаркх, пристально наблюдая за реакцией девушки, – какой вес имеют клятвы этому городу, раз Нар'дрин не будет держать слова? Раз спокойствие, ради которого ты сегодня проливала разноцветную кровь, будет принадлежать не тебе?

– Я не могу все бросить. Годами я строила свое будущее, рисковала жизнью ради продвижения по службе. В Нар'дрине остались друзья, клан, – тихо и печально ответила девушка.

– Твоя карьера закончиться, когда тебя обвинят в каком-нибудь предательстве, чтобы прикрыть зад высокопоставленного «пепельного». А друзей и клан ты ставишь под удар одним своим обществом, – подталкивал Эллин Нуаркх.

– Костяшка, не пугай девочку, – вмешался Леронц.

– Пугаю? Необходимостью и неизбежностью бегства? Наверно, больше Хинаринцев перемен бояться только Аргийцы! – язвительно подытожил Нуаркх, последний раз осмотрел внутренности Ноари и начал накладывать частые швы на морщинистую кожу, – зашиваю. Леронц, подержи.

– Не могу не признать, в твоих словах есть доля истины, – согласился наемник, сверкнув рядами желтоватых зубов, и аккуратно расправил пятнистую шкуру Синита, помогая тоннельнику оставить не слишком уродливый шрам.

– Я слишком долго откладывала это решение. Каждый день ситуация в городе становится все мрачнее, – голос девушки был под стать обстановке в Нар'дрине, а подбородок устало опустился на грудь.

– Но куда мне бежать? Над облаками я такой же изгой, как и под ними, – не поднимая глаз, продолжила она.

– Свет не ограничен Хинарином, Эл, – ободряющим тоном напомнил Леронц.

– Я никогда не была дальше Западного Бастиона, а ты предлагаешь мне отправиться на Перекресток? Столько ужасов слышала об этом месте, – нервно пробормотала она, обхватив руками дрожащие плечи.

– Большая часть правда. Место весьма… колоритное. И все же Перекресток прекрасно подходит для отбросов вроде тебя и меня, – успокоил Нуаркх, не отрывая взгляда от постепенно закрывающегося разреза.

– Тебе не обязательно останавливаться на Перекрестке. Что ты думаешь об Арге? Часть океанов подконтрольна Синитам. На их территории конфликт Верха и Низа будет ощущаться гораздо менее остро. Арг – удивительно красивое место, от громадного силуэта Пустоликого Создателя захватывает дух, – добавил Леронц, а затем хмыкнул и немного нахмурился. Задумавшись, он начал почесывать заросший щетиной подбородок и непроизвольно оставил на нем несколько мазков липкой оранжевой крови.

– Хотя… погоди, погоди у меня есть идея получше, – решился наемник и обратился к девушке уверенным, бодрым голосом, – как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к нам? Пускай тебе недостает умения во владении оружием, но это поправимо настойкой из мраколесного светоча и упорными тренировками.

– Ты серьезно? – переспросила Нар'дринка, хлопая своими ясными, крупными глазами.

– Вполне. Ты ведь даже не представляешь, как тебе сегодня повезло, правда? На борту дирижабля ты сражалась бок о бок с двумя из пяти самых уважаемых Наемников в Саантирском бастионе. Третьего из них ты только что помогла вырвать из лап Карлика, – перечислил Леронц, загибая пальцы, – все они видели твою самоотверженность, и, думаю, рекомендуют твою кандидатуру. Конечно, поначалу будешь на самом дне нашей негласной иерархии, но это уже что-то – та опора, которой тебе не хватает. Более того, наши бастионы есть во многих уголках Четырех Миров, и в каждом тебе с готовностью предоставят еду и кров.

– О, Нар! Это очень неожиданно. Мне нужно все обдумать… – голос девушки звучал неуверенно, но куда жизнерадостнее.

– Не затягивай с ответом. Кризис уже разгорается, – предостерег Леронц и, видя посветлевшее лицо Эллин, довольно усмехнулся.

– Что же, теперь по пути в Бастион кишки из него не вывалятся, – вклинился Нуаркх, расходуя последнюю порцию противовоспалительной мази на бугристый шов. С каждым новым взглядом Нуаркх все меньше понимал об устройстве тела Ноари, а потому воздержался от более точных прогнозов.

Перья Ортисса, закрывавшие наемников от палящего солнца, задрожали от резкого порыва ветра. Увесистый камень сорвался с высоких скал и приземлился на череп Нуаркха, прибивая тоннельника к земле.

– Прости, костяшка, случайно вышло, – ядовитым, изможденным голосом бросил вниз Накрисс, старавшийся удержаться на острого пика. Взгромоздившись на вершину, он впился когтями в гранит и устало свесил израненные крылья. Агатовые глаза, обрамленные глубокими синяками, морщились от порывов раскаленного ветра, который трепал спутанные платиновые локоны. Насыщенно-голубая кровь сочилась из носа ткача, смешиваясь с крупными каплями пота.

– Исполин мертв? Как Гаор и Мракоцвет? – прокричал Леронц, задирая голову и жмурясь от застывшего в зените солнца.

– Наемники живы, а карликова тварь сдохла и неплохо развлекла меня бурной агонией, – прохрипел Накрисс, а потом поник, массируя нахмуренные брови и гудящие виски.

– Я видел, ты пытался спасти Анафель, – заговорил Леронц и натянул печальную улыбку. Осунувшееся лицо Накрисса напряглось.

– Должен был утащить ее! Может, смогли бы ее вразумить! – прорычал он, до дрожи стискивая кулак.

– Ловчие прикончили бы нас без твоей помощи, – напомнил Леронц.

– Мне приятно наблюдать, как вы поддерживаете друг друга, но вынужден спросить, – вмешался Нуаркх, насмешливо прищурившись.

– Мы закончили с Исполином? Не хочу пропустить начало бунта, или что Хинаринская чернь делает, когда у нее кончатся хаки на сомку? – добавил тоннельник, когда в него впились раздраженные агатовые глаза. Леронц не отреагировал на колкость, и молча присоединился к вопросу. Накрисс шумно выдохнул и нехотя просипел:

– Ловчие прячутся от Саантирских бомб в недрах Каэт'Анара. Я почти ничего не вижу сквозь толщу скал, но они явно собираются на площади Железного Озера и на их стороне рой.

– Нар'дринцы позволили Исполину стать матерью-отцом? – присвистывая от смеха, уточнил Нуаркх.

– Синие идиоты не смогли вовремя преодолеть гордыню, – брезгливо поджав губы, просипел Накрисс, – теперь зародыш нового исполина засел на площади, к которой ведет всего пара улиц.

– Саррин Рикиоти ведь не позволит нам приличной передышки? – массируя затекшую шею, поинтересовался сгорбившийся Леронц.

– Истеричка хочет загнать нас в Каэт'Анар после полудня, когда я и Гаор закончим разведывать ущелья, – сквозь зубы процедил крылатый Лим'нейвен, – плацдарм для наступления подготовят, как только закончат громить ущелья. Наши вещи и верховых животных туда доставит первая Гончая.

– Не думал, что Десница позволяет казначеям так крепко держать каменные задницы первых воинов Саантира, – удивленно присвистнув, признался Нуаркх, а после взвалил массивную лапу Ноари на плечо. Прежде, чем ноги тоннельника подогнулись, Леронц поддержал гиганта с другой стороны, а Эллин уперлась в широкую спину.

– Жаль, не могу помочь, – сочувствующим тоном окликнул наемников Накрисс, а после выткал из скалистого пика незатейливое ложе, на котором вольготно растянулся.