Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)

– Хегг, как долго Шрам сможет удирать? – Четко и размерено поинтересовалась капитан у рулевого.

– С такой раной, у нас есть еще час-полтора. – Ответил низкий, раскатистый бас после минуты раздумий. Синитка кратко поблагодарила голос, оглянулась на тоннельника, в горле которого снова начинала пузыриться вязкая кровь.

– Почему твои друзья до сих пор не показались, костяшка? Принимая во внимание, какая ты скотина, я не слишком удивлена. – Женщина задумчиво заглянула в гончую сферу, которую извлекла из внутреннего кармана тоннельника. Железный Шрам уже давно толкал раненную тушу в направлении, которое указывало содержимое круглой склянки, но только сейчас Хаотри заметила, что капли эликсира начали ритмично пульсировать.

– Сарраты! Кто-то действительно решил откликнуться на наши крики! – Торжественно объявила Синитка, показывая оживший эликсир. – Не расслабляйтесь, мы на Перекрестке. Может быть, Шрам вот-вот наткнется на их морского зверя, а может нас разделяют еще сутки пути.

– Никто вас не спасет! Сестра придет за мной! Мы медленно спустим шкуры с каждого из вас, чтобы драить ими полы! – Прохрипел Ликорд, отплевывая кровь и отдирая лицо от земли. Черно-зеленый Змей плавно поднялся и ожидающе стиснул кулак, но Хаотри подала знак немного подождать:

– Твоя сестра уже мертва, идиот. Вы сами пришли к Карлику на порог, связавшись с Тенями. – Язвительно прошипела Синитка и крепче стиснула хрипевшего пепельного пленника, чье тепло медленно вытягивала.

– Что ты несешь, тварь?! – Проревел Ликорд, уставившись на мучительно умирающего товарища.

– Ланкорд проявила нерешительность, когда испугалась за твою никчемную жизнь и позволила нам ускользнуть. – Хаотри оскалила клыки и облокотилась на заскрипевший стол. Увидев вспышку гнева на лице скованного противника, она позволила себе победный смешок. – Тени не позволят такой размазне и истеричке поставить задание под угрозу. Племянник Ио уже превратил ее тело в марионетку. Когда она настигнет нас, то скомандует абордаж, и твоя жизнь не будет ее волновать.

– Тени лишь инструмент в наших руках! Среди них нет никакого… – просипел Ликорд и осекся, когда рассмотрел раны Хаотри и Нуаркха. Осознание прокатилось ледяной волной по измочаленному телу.

– Дошло, глупец? Тени никогда не играют роли инструмента. Ты даже не знал, что Племянник Ио таился среди вас! – Издевательски медленно протянула Хаотри, разглядывая отчаяние в рубиновых глазах. Насытившись зрелищем, она кивнула Нарогу. Огромный кулак обрушился вниз.

* * *

Тепло бурно струилось из эфеса Алчущего, который торчал в груди слабо хрипевшего Ликорда. Оно вновь зажгло искру сознания в стынущем разуме Нуаркха. Каждое движение чувствовалось подвигом, а лишенное боли беспамятство вспоминалось как благодать. Тоннельник обнаружил себя полулежащим в комфортном кожаном кресле. Шипы панциря накрывало тонкое шерстяное одеяло, прилипшее к сукровице на левом боку. Нуаркх болезненно присвистнул и моргнул, разгоняя туман. Когда тяжелое черное веко поднялось в третий раз, за ним оказался Карлик, сидевший на одном из подлокотников. Тоннельник попытался прощелкать приветствие, но нижнее жвало не обнаружило близнеца и болезненно впилось в развороченную челюсть. Когда раскаленная игла боли перестала ввинчиваться в лицо, Нуаркх перешел на мысленный голос.

– Последнее время часто отвлекаю тебя от дел. – Подумал тоннельник, но Калик, как всегда, не шелохнулся. Одноглазый, плешивый скрет вынырнул из искрящегося мрака под потрепанным рубиновым капюшоном и проворно взобрался на коренастое плечо хозяина. Нуаркх обвел взглядом опустевший полутемный зал и внезапно обнаружил бутылку Синитской настойки, притороченную к подлокотнику. Мысленно поблагодарив Хаотри, Нуаркх подцепил когтем пробку неожиданно тяжелого сосуда. Карлик оживился и снял кружку с широкого кожаного пояса. Поддавшись неожиданному порыву фамильярности, Нуаркх поднес бутылку Создателю и тот звонко стукнул по ней стальной пинтой.

– Даже не знаю должен ли я обрадоваться или испугаться. – Задумался Нуаркх, как содержимое пинты исчезает в непроглядном мраке капюшона, а крошечный скрет взбирается по мускулистому предплечью и опускает голубоватый язычок в кружку. От странного зрелища Нуаркха внезапно отвлекло четкое ощущение того, что воздух нагревается, наполняясь резким запахом кислот, экстрактов и ядов. Следом Симбионт различил потоки Тепла, которые стремительно сплетались в широкоплечий силуэт высокого Синита. Через секунду крупная фигура в невзрачной сизой робе и с гончей сферой в руке стала видна обычному глазу.

– Во что ты опять вляпался? Хоть представляешь, какими задержками для исследований обернется твое очередное спасение? – Строго поинтересовался Филмафей. Острое рыжее лицо, убористо покрытое тлеющими иероглифами, раздраженно сморщилось. Увидев состояние тоннельника, он отложил лекции и внимательно изучил раны белоснежными глазами, источавшими слепящее свечение.

– Я протяну пару часов, помоги Хаотри. – Неловко прощелкал Нуаркх оставшимися жвалами и невольно бросил взгляд на Карлика, который поймал взор искрящейся темнотой лица.

– Даже знаю, почему ты еще не порадовал Миры своей кончиной, садист. – Брезгливо ответил Филмафей, освещая глазами обмякшее тело Ликорда. Лим'нейвен резко обернулся и перехватил стальной посох с массивным граненым навершием.

– Она рядом с жабрами, в ее руках нечто омерзительное и опасное. Абордажная команда Лазурных течений совсем близко. С ними приближается… могущественный Лим'нейвен. – Удивленно и насторожено просуммировал Филмафей, проникая длинными щупальцами сквозь покатые стены и за границы Железного Шрама.

– Один из племянников Ио собственной персоной. – Пояснил тоннельник. Увидев тревогу, вспыхнувшую на лице Филмафея, он слабо усмехнулся. – Не переживай, он не в лучшем состоянии чем я.

– Во что ты влез? – Резко обернулся Ткач, распахнутые глаза вспыхнули еще ярче, вместе с ореолом убористых рун.

– Позже. Просто будь готов к встрече и спаси Ловчего Каньонного Исполина. – Отмахнулся Нуаркх и зашелся влажным, болезненным кашлем.

– С каждым словом в твоей речи меньше смысла. Надеюсь, для балагана есть веские причины. – Филмафей взвалив на плечо посох и быстро пополз к жабрам. Обстоятельный стол, усеянный царапинами и прилипшими лоскутами корпии, поплыл вслед за первым учеником Калрингера.

– Похоже не сегодня, дружище. – Подмигнул Нуаркх Карлику, вновь оставшись наедине с ним и его потрепанным питомцем.

* * *

Хенши как могущественный Лим'нейвен возник в глубине корабля. Хаотри была вынуждена отправить стража на разведку в компании двух Змеев Урба. В столкновении с абордажной командой Лазурных течений она могла надеяться лишь на Нарога и отталкивающее копье. Спустя минуты напряженного ожидания тучные слизни бесцеремонно и грубо пробили себе дорогу через жабры. Хаотри приказала горстке израненных пиратов следовать за ней в левую верхнюю пазуху. Когда они оказались на месте, грузные твари уже заканчивали извергать разгоряченных бойцов из обрюзгших животов. Измочаленные головорезы Железного Хвоста невольно отступили на шаг, осознав троекратный перевес противника, но искры свирепости не потухли в их глазах.

Хаотри ждала, когда одну из беззубых пастей стошнит Ланкорд, но этого так и не случилась. Головорезы Лазурных течений, не дождавшиеся главаря и союзных Теней, застыли у слизней и настороженно уставились на Хаотри. Обнаженное копье Синагара мгновенно начало раздувать искорки страха в разумах тех, кому не досталось защитных оберегов. Добрая треть нападавших быстро поддалась панике. Хаотри оглянулась на верных пиратов, которые нетерпеливо играли пальцами на эфесах абордажных ножей, издала кровожадный вопль и ринулась вперед. Костяной меч взмыл в лапе старпома и утопил в веретене голубых нитей их мощные силуэты. Копье Синагара жадно потянулось влажным острием к горлу ближайшего противника.

Пираты Лазурных течений успели выхватить клинки и Урбские жезлы, но это не подготовило их к натиску клина с яростно оскаленной Хаотри на острие. Когда костяное копье почти забрало первую жертву и обратило ее кровь в зловонную скверну, перед Хаотри возник вытянутый обеденный стол. Оружие Синагара с ощутимым трудом прогрызло столешницу, что позволило жертве избежать смертельного удара.

– Довольно! Выпустите оружие из своих рук! Быстро! – Приказал напряженный голос, украшенный певучим Синитским акцентом и доносившийся со всех сторон. Лазурные Течения не торопились подчиняться, но их пальцы захрустели и потяжелевшие клинки обрушились на пол. Хаотри почувствовала, как амулет обжигает грудь, отчаянно противостоя сильному Искусству.

– Хаотри, прикажи отойти и, прошу, заткни костяную гадость! – Добавил рокочущий бас, широкоплечая фигура Филмафея вынырнула из стены.

– Так это был ты! – Облегченно выпалила Хаотри, охотно стискивая копье черным намордником. Жестом она приказала пиратам отойти от остолбеневшей шайки Лазурных течений, но костяной меч в руке продолжил сверкать.

– Где Племянник Ио? – Спросила капитан у Лим'нейвен, который встал между двумя отрядами и ярко мерцал письменами на бритой рыжей шкуре.

– Отступил, когда почувствовал меня. Вижу, он уже отправил Ланкорд к Карлику. Может оно и к лучшему. – Филмафей плавно опустил стол и начал брезгливо рассматривать оплавленную, разрастающуюся дыру, которую оставило оружие Нуаркха. – Он раздобыл это омерзительное копье?

– Оружие Синагара. – С налетом уважения ответила Хаотри.

– Как мог он устоять перед такой гадостью? – Ухмыльнулся Филмафей, а затем неторопливо развернулся к обезглавленной Лазурной своре.

– А вы что замерли? Ваши капитаны мертвы, но я дарю вам шанс на спасение. Залезайте обратно в скалогорба и возвращайтесь туда, откуда пришли. – Размеренно сообщил Лим'нейвен, но, не увидев нужного эффекта, он громоподобно рявкнул «Живо!» Костяные пластины задрожали на стенах тоннеля, члены поверженной шайки резко бросились в пасти Слизней. Через минуту от нападавших остались только оброненные клинки.

– Вам придется многое объяснить. – Пробормотал Филмафей, когда пираты Железного хвоста расслабились и побрели в кают компанию.

– Если согласишься разделить с нами выпивку, это обернется неплохим способом скоротать пару часов. – Хаотри широко улыбнулась.

Глава 22. В ядре Перекрестка

109 год 4 эры. 14 день сезона Парящего Дыхания.

Нуаркх помнил, как отсекал кусочки уха Ликорда и скармливал их дружелюбному питомцу Красного Карлика. Следом начиналась неясная смесь темноты, гулкого эхо и ярких вспышек холодного света. Тоннельник был рад очнуться не на Солнце, или другом воплощении Мира Мертвецов, но в хитиновой скорлупе полутемной каюты. Нуаркх плавно покачивался на растяжках традиционной тоннельной «кровати». Скудное убранство палаты также включало лоскут циновки, пару невысоких костяных тумб и неуместно вычурное кожаное кресло. В объятиях тучных бордовых подлокотников вольготно располагалась Лантрисс Калменхайм, которая коротала ожидание очередной романтичной книгой о приключениях «крылатого Ксанриса».

– Хаотри осталась в Шраме? – Поинтересовался тоннельник, чувствуя, как трезвость ума постепенно рассеивает миазмы апатии и забытья. Голос оказался удивительно звонким, из-за стального протеза вместо утерянного жвала. Не отрываясь от желтоватых страниц, Лантри кивнула. Нуаркх покачал головой. – Карлик! Выходит я застрял с парой самых больших зануд в Четырех Мирах.

– Нам тоже не терпеться скорее от тебя избавиться и вернуться к делам, которые поставило под угрозу твое спасение. – Холодно отозвалась девушка и подняла невзрачно-серые глаза, сокрытые за по-Синитски огромными очками в деликатной стальной оправе.

– Ты понимаешь, что Накрисс Галард пишет эти книжонки, чтобы рассказать всем, сколь он хорош? Шутка в том, что на деле он заносчивый говнюк. – Пробормотал Нуаркх.

– Прости, но я не слишком доверяю твоей оценке. – Хрипловатым голосом ответила Лантрисс и плавно отложила чтиво металлической кистью, которая стыдливо скрывалась под длинной тканевой перчаткой. Со времен первой экспедиции в Цикломер Урба, бледная повзрослела и обзавелась зарождающимися морщинами. Ее лицо перестало постоянно выражать взволнованность, все чаще выказывая уверенность с различимым оттенком надменности. Годы, проведенные в частых разъездах и длительных переходах, не только оставили девушку с одной рукой, но и убрали лишние килограммы с талии.

– Мы же в скалогорбе Филмафея? Что здесь забыл культуролог? – Поинтересовался Нуаркх. – Маски-переводчики внезапно перестали работать?

– Разве не очевидно, я теряю тут время с тобой? – Сдержанно отозвалась Лантрисс, ее глаза холодно блеснули.

– Я могу это расценивать как выражение привязанности, которую породили наши многочисленные приключения? – Тоннельник и вяло улыбнулся отекшим глазом. В тот же момент он начал раскачиваться из-за приступа ритмичного, болезненного кашля.

– Нет! Мне нет никакого дела до твоего состояния! – Девушка ответила громче, чем планировала. Ее смущенный взгляд встретился с проницательным грязно-желтым оком, и уткнулся в голубоватые колени. Спустя пару секунд Лантри нашла силы взглянуть на язвительное лицо тоннельника и твердо продолжила. – До Филмафея дошли слухи об огромном Аргийским кукловоде, который поселился в подводных руинах прото-Аргийцев. Судя по длине щупалец, его нора – настоящий комплекс. Филмафей получает аксоны, я изучаю руины под защитой компетентного Лим'нейвен.

– Раз Филмафей решился на подобный риск, выходит его идея начала давать плоды? – Живо поинтересовался Нуаркх, с трудом подтянув культю к груди. – Теперь и я заинтересован в восстановлении разорванных нитей Тепла с помощью аксонов. Впрочем, это было вопросом времени…

– Откуда мне знать, как продвигаются его исследования? Я всего лишь культуролог. – Ядовито отозвалась Лантрисс, победно складывая руки на груди.

– Действительно. Лучше у него спрошу. – Расслабленно отозвался Нуаркх и постарался пожать плечами, но острый приступ боли быстро заставил передумать. Проколотое легкое вновь вынудило тоннельника забиться от лающего кашля. Лантрисс удовлетворенно хмыкнула.

– Раз ты не ищешь приятной компании, чему я обязан твоим вниманием? – Продолжил тоннельник, когда горло перестали штурмовать комки сжатого воздуха.

– Я… хотела узнать про ритуал, который позволил Кантару поглотить искры Лим'нейвен. – Осторожно призналась девушка.

– Завидуешь? – Нуаркх решился на пару аккуратных смешков и заговорил в укоризненной манере. – Завидуешь тирану, который погубил бесчисленные жизни и приблизил начало восьмой войны! В кого ты превращаешься, Лантри!

– Завидую. Поглощение искры должно было стать моим открытием. Я обнаружила шифр в узорах Цикломера! – Без стеснения призналась женщина.

– Время так быстро течет. Не успел заметить, как напуганная девочка обратилась властной, честолюбивой женщиной. – Не без гордости поделился Нуаркх, улыбнулся последним глазом и прощелкал: – Я, наконец, понял, почему тебе нравятся романы о крылатом гордеце.

– Четыре Мира сделали меня такой. Заставили очерстветь, обвыкнуться с жертвами. – Оправдалась девушка, не обращая внимания на ироничное выражение, которое не покидало лица Нуаркха.

– Не драматизируй. Твой жизненный путь можно назвать непростым только со значительной натяжкой. Можешь представить, какое недоумение вызовут твои причитания у жертв Саантирской расовой чистки. – Отмахнулся тоннельник, жадно впитываю обиду, которой сочились глаза девушки и напрягшаяся, закрытая поза.

– Сложности и утраты могли наставить тебя на альтруистическую стезю. За эгоистичную трактовку жизненных уроков ты можешь винить лишь свою натуру, которая изначально содержала гнилое ядро. – Неспешно продолжил Нуаркх и уничижительно указал на грудь женщины когтистым пальцем.

– Зачем я вообще пришла к тебе?! – Воскликнула Лантри, сжала кулаки и резко взметнулась с кресла.

– Не знаю. А чего ты ожидала? Оскорбления – последняя отрада, которую не отняли у меня когти племянника Ио. – Беззаботно отозвался Нуаркх, кашель снова затряс истерзанное тело. Затем он попытался резко вкинуть целую руку и остановил бледную.

– Погоди, довольно язвительности. Я действительно могу поделиться тем, что видел. Карлик! Кантара просил меня передать тебе пару слов. – Прощелкал тоннельник спокойным тоном, Лантрисс с настороженностью и подозрением уставилась на него, но вновь опустилась на свое кресло.

– Ты не заслужила его славы. – Прощелкал Нуаркх, пристально наблюдая, как заинтересованность бледной вновь меняется раздражением, и она громко шипит сквозь стиснутые зубы.

– От тебя нельзя дождаться ничего, кроме издевательств! – Выпалила девушка, впиваясь в подлокотники кресла.

– Но это правда! Ты пыталась разгадать шифр, основываясь на неверных постулатах. Создатели не воевали за простор, подобно обычным Лим'нейвен, они питались друг другом. Яроокий просил передать тебе: «Ты слишком сильно полагалась на авторитет Калрингера и несовершенное Хинаринское мировоззрение». – Неторопливо процитировал Нуаркх. – Видишь? Злословием я лишь пытался уберечь тебя от жестокой действительности.

– Ты мне омерзителен. – Прыснула девушка желчью и поспешила к кожаному пологу, который отмечал границу комнаты.

– Каждый ищет развлечение по искре, Лантри. Не все находят удовлетворение в жертвовании друзьями на пути к… умеренной известности и достатку. – Прощелкал Нуаркх вслед, вытягивая из Лантри смесь рычания и визга.

– Хочет казаться очерствевшей и опытной, а на деле еще дитя. – Подытожил тоннельник. Следующие несколько минут он упорно мешал смеху перерасти в новый приступ болезненного кашля, но потерпел неудачу.

* * *

Кольцо Урба задело растущий миазм Перекрестка за тридцать циклов до начала 4 эры, которая помпезно обозначила прикосновение к Перекрестку тщеславного Хинарина. Стены Цикломера пестрели силуэтами других Создателей, которые «отделили от себя Карлика». Изображения манили тоннельников обещаниями нового безопасного дома и вынуждали их отправиться бороздить извивающиеся улицы забытого города. Большинство смельчаков заблудилось в серо-синем лабиринте, где верх бессистемно сменяет низ, земля закручивается, словно свернутое покрывало, а расстояние и время – бессмысленные слова. Некоторые вернулись, чтобы рассказать про бесконечные дороги в никуда, и перекошенные жилища, испещрённые бесформенными провалами пустых нор. Нагромождение гранитных опухолей, заменявшее внутреннее убранство покинутых построек, вызывало ощущение болезненности и искаженности, ровно как созерцание аморфной луны или само нахождение на Перекрестке.

Королева Нирмфрит, получившая позднее прозвище Треснувшая Слеза, оказалась удачливее других и вывела племя к скале, чей закручивающийся пик нависал над неспокойным полотном оставленного города. Многие циклы спустя сутулый исполин превратился в Башню Забытого Города и перестал пригибаться под ударами Перекрестка. Тогда Нирмфрит уже осознавала, что лишилась плодородия и причин возвращаться назад. Жажда найти новый смысл для длинной жизни, вынудил Лим'нейвен принять титул Архонта и собственной кровью привязать Башню к Урбу.

Тогда тоннельники винили в бесплодии долгое пребывание на Перекрестке и не подозревали о том, что сам Урб проклинает беглецов. Башня продолжала разрастаться, в основном силами изгнанников. Начало четвертой эры принесло неспокойное звучание прелюдии к шестой войне Верха и Низа. На Перекресток устремились еще и Хинаринцы, которые не хотели быть участниками обострения бесконечной вражды. Среди них были Лим'нейвен, глаза которых постепенно привыкли к хаотичному плетению Перекрестка и разглядели мерцающую громаду Башни. Хинаринские ткачи проявили крайне оживленный интерес к Слезам Урба и положили начало робким отношениям между парой Миров.

Когда ненависть между бледными и пепельными иссякла, сменившись горечью и тоской, Хинаринцы начали гораздо активнее исследовать Перекресток и попросили тоннельников создать Ядро их собственной Башни. Многочисленные караваны и дирижабли принялись курсировать между Мирами, неизбежно привлекая внимание небесных пиратов и змеев Урба. Появилась острая необходимость в силе, которая навела бы порядок там, куда не дотягивалась рука Хинаринских властей. Нишу заняли бывшие солдаты, которых шестая война заставила разочароваться в армии и идеалах родных государств. Их идеи о единстве и свободной силе вне правительства нашли дорогу в сердца некоторых тоннельников и даже горстки Змеев Урба. Пестрая шайка наемников быстро набирала влияние, богатства и мощь, расправляясь с бандитами и действуя там, где вмешательство Хинаринской торговой компании могло лишь усугубить конфликт. Вскоре они заручились поддержкой многих Десниц и Аллод'Ан'Хааф, а знамя с тремя копьями узнавали почти все. Не успело забиться сердце Хинаринской башни, как Перекресток дотянулся до Арга и Сина. Это положило началу эпохе открытий, великих исследователей и путешественников. Бурные годы прославили имена Ренмайера Калрингера, Орека Каламита и многих других первооткрывателей. Наемники добавили еще два копья на герб, а город у подножья Башни Перекрестка ожил.

* * *

Острая боль в груди, неуклонно следовавшая за малейшими движениями, еще долго не позволит Нуаркху ходить самостоятельно. На Урбе это, почти наверняка, закончилось бы встречей со Стеной или влажными малярами Змеев. Перекресток был снисходителен к старому знакомому, а потому позволил ему блаженно развалиться в кресле-каталке и наблюдать за пестрой, оживленной панорамой, которая неспешно плыла вокруг. Тоннельник часто закрывал глаз и медленно вдыхал воздух, наполненный густым запахом скалогорбов. Он вслушивался в речь, звучавшую на всех известных наречьях, а также в регулярный звон стальных пяток Хенши, который молча толкал кресло и волочил объемный багаж.

– Я могу рассказать тебе почти про каждый закоулок. – Нуаркх обвел обрубком порт. Именно он служил прототипом морской пристани Башни Хинарина и был огромной каменной клеткой, высеченной в могучем основании скалы и пронизанной бурлящими потоками горько-соленых Аргийских Океанов. Каждый элемент архитектуры, находившийся дальше дюжины метров, казался неспокойным, колеблющимся миражом. Более отдаленные предметы и прохожие сливались в единое зернистое пятно и смутно передавали общий пейзаж, который каждый раз проявлялся по-разному.

– Когда-то здесь тащили кукловода – переростка, который принял почетный титул Зверя Хинаринской Башни. Пока Кукла не начала над ним экспериментировать, он был меньше, но зрелище представлял впечатляющее. – Тоннельник вспомнил обрюзгшую маслянисто-черную тушу, затмившую вечно неспокойное сизое небо и погрузившую кипящую пристань в густую тень.

– Кати меня к тем лестницам. Если повезет, на них будет меньше двадцати ступеней. – Посоветовал Нуаркх молчаливому компаньону и указал на плывшие ступени, которые взвинчивались на следующее скальное плато. – После восхождения мы, скорее всего, окажемся почти у подножия Башни.

Физическая сила ловчего без труда подчинила выщербленные ступенями, которых оказалось двадцать три. Попутчики оказалась у истока широкой, оживленной улицы, бежавшей к западной стене Башни Забытого Города. Рука и вкус Ренмайера определенно чувствовались в его владениях. Во времена Архонта Нирмфрит закрученная спираль пика оставалась нетронутой, но Калрингер высек в скалах настоящий форт с просторными террасами, бойницами и смотровыми площадками на вершинах вытянутых башен. Громада замка грозно нависала над бурлящими, бессистемными кварталами трущоб, проникала в них коренастыми террасами и сверкала размытыми глазками очагов. Луна распласталась на шезлонгах парапетов и воздушных переходов, а многочисленные небесные суда были надоедливой мошкарой, что пыталась прервать ее крепкий сон.

– Надо признать, этим замком Калрингер превзошел себя. С другой стороны, место было его темницей почти три десятилетия. Это объясняет желание разнообразить вид из окна. – Заключил тоннельник, когда Хенши поднял мерцающий взор на центральный шпиль Башни, пронизанный незамутненно-синим Ядром. Сложнейшая конструкция из мириадов Слез выплескивала пульсирующее свечение через многочисленные окна и взвивалась к открытой зубчатой террасе на крыше, делая ее похожей на распаленный очаг. Мерцание ядра прогнало клубящуюся серость из грудной клетки древнего стража и заменило ее лазурными вихрями, в которых кружились осколки обсидиановых пиков.

– Мне нравиться, сколь бессистемно тут все расположено. Хотя, может у меня дурной вкус. – Тоннельник разорвал молчание и обратил внимание Хенши на здания, которые постепенно формировались из разноцветного тумана. Лавки, пестреющие зазывающими вывесками, и сомнительные притоны, сочащиеся вонью Аргийских дурманов, возникали бок о бок с весьма приличными особняками и постоялыми дворами. На Перекрестке не было смысла разделять поселения на кварталы, все неизбежно перемешивалось.

– Видишь ровные Галафейские фасады на тех особняках? Их, наверняка, везли из самого Хинарина. Линейки и чертежи здесь почти не работают, поэтому строить прямое невозможно без помощи Лим'нейвен. – Тоннельник обратил внимание Хенши на контраст между парой респектабельных сооружений и россыпью обезображенных построек. Берлоги были вырублены внутри древних покинутых построек. Века запустения позволили Перекрестку извратить стены и внутренности зданий. Они обратились бесформенными кусками камня, изрытыми лабиринтами тонких тоннелей.

– До сих пор задаюсь вопросом: это Перекресток так кардинально перекроил оставленные постройки, или старые обитатели изначально имели странные, бескостные тела? – Риторически поинтересовался Нуаркх.

Дорога, натянутая между портом и Башней, успела дважды вильнуть и замкнуться небольшой петлей, но все же начала постепенно лавировать между учащающимися островками разноцветных зарослей. Короткая трава, растущая на одном и том же клочке, пестрела цветами от зеленого до фиолетового и напоминала лужи пролитого каменного масла. Странные заросли должны были образовать кольцо садов вокруг бастиона и Ренмаер пытался удержать их, но они своевольно разбрелись по округе. С каждым шагом островки уплотнялись и срастались в бесформенные скопления. Извивающиеся острые стебли начали оплетать колеса, замедляя продвижение коляски и заставляя стальные пятки Хенши зарываться в рыхлую землю.

– Похоже, тебе придется взять меня на руки. – Нуаркх засмеялся и обернулся к Древнему Стражу, сгибавшемуся под весом бессчетных сумок. На выручку Стражу внезапно пришел Ортисс, хромая вынырнувший из невнятной панорамы. Лиора и Леронц бодро шагали подле, болтая о пустяках, смеясь и похлопывая напряженные лапы бурого гиганта.

– Выглядишь слишком радостной для девушки, избранницу которой еще толком не начали глодать черви. – Окликнул бледную Нуаркх, приветственно вкидывая культю. Радостная улыбка девушки сменилась горько поджатыми губами.

– Опусти маску, Нуаркх. Тебе без нее лучше. – Вмешался Леронц, перетягивая на себя атаки ядовитых жвал.

– Как у тебя хватает совести попрекать меня, Леронц? Ты меня бросил! Посмотри, что сотворила Тень, которую ты не смог добить. – Тоннельник задрал полог новой сизой маски и продемонстрировал лицо, обшитое пластинами медицинской стали.

– Я могу жить с этим, желание вырвать тебе жвала меня искушало не раз. – Леронц улыбнулся еще шире.

– Мечтай, калека. – Усмехнулся Нуаркх, и наемник похлопал его по шипастому плечу. Бледный оперся на горячий, мерно покачивающийся бок Ортисса и завязал с Нуаркхом оживленный диалог о небольшом сольном приключении. Лиора заломила пальцы и торопливо пошла к Хенши, который скинул скарб и поспешил навстречу.

– Я переживала. – Девушка смущенно придерживала развевающийся подол легкого платья, украшенного порхающими Аркефальскими зверьками. Волнистые локоны трепетали на ветру, норовя облепить аккуратно накрашенное лицо, почти залечившее следы побоев. Девушка молча смотрела на Хенши широко раскрытыми изумрудными глазами, упорно дожидаясь мысленного ответа. Когда до нее дошло, что Аргийца нет рядом, она прикрыла ладонью извиняющуюся полуулыбку. Хенши плавно выставил ножны Нар'Охай, из которых торчала матовая сердцевина расколотого эфеса. Он ткнул пальцем в обнаженную полоску черного железа, а следом постучал по гипсовой маске, которая давно не покидала черепа.

– Ты хочешь, чтобы я сделала новый эфес? – Удивленно переспросила девушка, скользя взглядом по сокровенному клинку. Страж утвердительно кивнул. Лиора почувствовала, как комочек тепла рождается в голове и приятно растекается по телу.

– Я буду очень рада помочь! Аргиец остановился у Калрингера на какое-то время и укрепит глину, она будет крепче железа! – Взволнованно пролепетала девушка. Древний Страж убрал ножны и потянулся в полу невзрачного рабочего рубища со скалогорба Филмафея. В тонких стальных пальцах зашелестел исписанный блокнот, а небольшой осколок графита зашуршал по мятым пергаментным листкам. Он успел вывести «я заплачу, чтобы», прежде чем Лиора мягко отвела металлическую руку и произнесла «В деньгах нет никакой необходимости». Страж начал писать еще быстрее: «Хотел облегчить тебе новый старт».

– Я понимаю, я не оскорблена. – Успокоила девушка Ловчего, кладя ладонь на блестящие шарниры плеча. Следом она потянулась к воротнику легкого платья и извлекла небольшой кулон из превосходной оружейной стали, изображавший пять скрещенных копий. Лиора немного виновато улыбнулась и пояснила: – Многие наемники из Саантира переберутся сюда, на Перекресток. Они хотят достойно выглядеть на встречах с заказчиками, без работы я не останусь.

Лиора хотела еще раз поблагодарить Хенши за доверие и предложить изготовить ножны под стать эфесу, но их окликнул скрипучий голос Нуаркха, который мог теперь соперничать по неприятности с надменным и липким взглядом.

– Хенши, хватит пялиться на нее. Она недостаточно отчаялась, чтобы становиться твоей частью!

Комфортное общение мгновенно обратилось неуютным молчанием. По крайней мере, так показалось Лиоре. Девушка натянуто улыбнулась и пригласила Хенши обратно к Ортиссу.

– Подвезти к основанию Башни? – Поинтересовался Леронц, когда все собрались вокруг гигантского Хоакса. Бурый гигант использовал выдавшуюся передышку для отчистки роскошных позолоченных перьев.

– Под тот балкон. – Ответил Нуаркх, указывая пальцем полукруг камня, окруженный вычурными резными перилами.

– Сразу предупреждаю, Нуаркх, Ортисс не слишком хорошо себя чувствует. Может нечаянно размазать тебя по земле, особенно если будешь отвлекать его ядовитыми речами. – Вкрадчиво предупредил Леронц и положил забинтованную руку на плечо встревоженной бледной. Массивные пальцы зверя обтягивала грубая шкура, напоминавшая плотно уложенную гальку. Они резко вырвали коляску из травы, придавливая искалеченное тело Нуаркха к спинке. Хитиновые сочленения глухо хрустнули, вспоротые легкие породили болезненный свист.