Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

– Выходит ты жертва? Те, чьей кровью ты замаран, не согласятся с подобной мыслью. – Самодовольно рассмеявшись, парировал Нуаркх.

– Почему я трачу силы на споры с тобой?! Тебе плевать на результат, ты любишь процесс и лишь растягиваешь его! – Стиснув кулаки, процедил Калрингер сквозь скрежещущие желтоватые зубы.

– Потому что я отчасти прав и задел нужные нити. Думаешь, я не узнал тебя за две дюжины лет? – Ответил Нуаркх, внимательно наблюдая за пульсирующими венами на шее и впалых висках Калрингера.

– Оставим это. – Строго отрезал Лим'нейвен и минуту давил Нуаркха тяжелым взглядом, убеждаясь в его нежелании возвращаться к болезненной теме. – Каруати вытерпел достаточно страха. Пора Близнецам подарить городу надежду.

– Если связать чудо с Сином, то местные поверят в любой бред. – Предложил Нуаркх, язвительные искры не торопились гаснуть во взгляде грязно-желтого ока.

– Пришло время перламутрового Синглинга! – Торжественно разведя руки, объявил самодовольный тоннельник. – Близнецы предсказали приход сверкающего спасителя, который посетил их сны. Спустя полсезона деревянные фигурки Синглинга сторожили каждое окно.

– План подобрался к кульминации, Калрингер натянул личину Зверя и забрался на ветви Каруати. Пики запуганной стражи не причинили ему вреда, Искусство Шамана оказалось не полезнее ярмарочных трюков. Когда дворец пролился благородной кровью, появился спаситель, окутанный перламутровым сиянием.

– Аргиец, помоги найти воспоминание. – Не прекращая ухмыляться, попросил Нуаркх. Мысленный взор обратился чередой неясных образов. Спустя минут пестрая вереница замерла и обратилась нужным эпизодом. Взор тоннельника тонул в теплом ореоле перламутрового свечения. Он грациозно шагал по широким улицам, звонко стуча копытами по сухому дереву. Мягкое сияние выхватывало воспрянувшие лица из мрачных убранств. Нуаркх обернулся и увидел выпуклые изумрудные глаза, завороженно смотрящие сквозь перепутанные лозы крошечной колыбели. В расширенных зрачках отражается неправдоподобно элегантный силуэт, увенчанный величественными рогами.

– Представляете? Я поверг Зверя! Изгнанник с Урба! Моя любимая история! – Подумал Нуаркх и затрясся от несдерживаемого хохота. Когда за притихшим смехом стали различимы щелчки жвал, тоннельник продолжил: – Стена их разорви! В Каруати стоит монумент, посвященный мне! Они даже книги написали!

– Удивительно. – Неуверенно прошептали Аргийцы, колеблясь между испугом и радостью. Хенши промолчал и понуро опустил взгляд.

– Самое смешное, они считают Синглинга проявлением любви их Создателя! На деле это был одноглазый наемник, а Сину на детей было плевать! – Продолжил Нуаркх, пытаясь унять смех, который из-за нехватки воздуха обернулся прерывистым шипением.

– С этим можно спорить. Син не вмешался, предвидев ваше появление, или не хотел вытаскивать детей из каждой беды. – Рассудили Аргийцы.

– Подобной риторикой можно оправдать что угодно. – Небрежно отмахнулся Нуаркх от философских выкладок. – Син слеп к просьбам отдельных существ и пишет историю крупным мазками. Явно не то, чего ждут Синиты от горячо любимого Создателя.

– Даже знаменитый Калрингер не смог избежать жертв. Зверерожденные и пустынные хищники уже не кажутся плохими соседями. – Спокойно вклинился Хенши.

– Чего ты ожидал? – Поинтересовался тоннельник. – Калрингер не мог забраться на вершину кроны, убедить местных и отправить Шамана с близнецами на Мозгомывки Арга. Исполин провернул подобный трюк с тобой, но нормальные люди на такое не поведутся.

– Не стой из себя праведника, ловчий. Исполин питался не воздухом. – Добавил Нуаркх и желчно усмехнулся.

– Всем не может быть хорошо. – Мрачно согласился Хенши.

Глава 17. Семейный ужин

109 год 4 эры. 38 день сезона последнего теплого ветра.

Надрывающееся тело Кантара Яроокого тлело в мрачных лабиринтах Саантирских Катакомб. Гранитный трон казался Деснице пыточным аппаратом, а не символом власти. Стальное древо прошивало корнями холодную спинку и впивалось в сгорбленную спину. Слезы, мерцавшие на покачивающихся ветвях, вбирали бурные потоки Тепла и не давали ткачу сгореть от непомерного могущества, клокотавшего в груди. Истощенный разум непроизвольно дергал металлическими конечностями и иглы бередили израненное тело, вынуждая накачиваться болеутоляющими перед каждой попыткой уснуть. Зыбкий сон Кантара тревожили не горячее одеяло или скомканное постельное белье. Вихрящееся тепло срывалась с пылающей кожи, накаляя воздух и угрожая погрести Десницу под обрушившимся куполом. Погром предотвращал Племянник Ио и грозные баррикады из Черного Железа, которые стискивали и опаляли истинное тело Десницы. Лишь иллюзорный аватар Кантара мог взлететь и убедиться, что мир не ограничен удручающими казематами.

Несмотря на угнетающее напряжение, надежда просвечивала мрак отчаяния. Гноящиеся раны, иссекавшие Кантара, постепенно превратилась в сеть бугристых швов. Потоки Тепла неохотно подчинились и перестали испепелять каждого, кто оказался ближе двух дюжин метров. Тени подобрали наилучшую дозу Синских дурманов, которые удерживали Кантара между отупляющей болью и непроницаемым наркотическим трансом. Благоприятные обстоятельства даже позволили Яроокому устроить приличный ужин для друзей и Племянника Ио, с присутствием которого оставалось лишь смириться. Долгожданных гостей ждал по-надоблачному высокий стол из нежно-кремовой Ориекской древесины, который совершенно не вписывался в мрачное, аскетичное убранство темницы. Скатерть цвета спелого Африта заслоняли позолоченные миски парящего мяса, свежие овощи и экзотические фрукты со всех уголков Четырех Миров. Подходящую компанию пище составляли изысканные напитки, включая «Ориекское золотое». Желудок Кантара давно заменил клубок стали и нитей Тепла, но атмосфера праздничного ужина и сопутствующие декорации скрашивали беспросветный кошмар, в который превратиться его жалкое существование.

Высокие двери отворились и в зал вошли двое. Первой была зрелая очаровательная пепельная, не скрывавшая благородную седину волнистых локонов. В ее объятиях дремал малыш, которого Кантар вытащил из клетки. Ссадины с ожогами быстро исчезали со светлой кожи и не тревожили крепкого сна. По правую руку Нилин хромал коренастый пепельный с головой, напоминавшей вялый африт. Детство на Перекрестке оставило Родорвицу нескладную фигуру, недоверчивый характер и косые глаза, блестевшие штрихами пурпура и желтизны. В тучных руках он сжимал глянцевый горшок с пышным Синитским светочем. Темно-синий куст испускал свежее благоухание и выделялся из полумрака тускло мерцающими прожилками.

– Рад видеть вас в моей темнице… то есть тронном зале. – Скомканное приветствие вяло покинуло опухшее горло, и Кантар зашелся болезненным кашлем.

– Это место кажется еще более дырой, чем в прошлый раз. – Бодро отозвался Родорвиц и похромал к Яроокому, расторопно переставляя кривые ноги. – Здравствуй, Кантар. Принесли светоч, который немного украсит твою крипту.

– Признайтесь, вы просто хотите узнать, что произойдет с растением в моем присутствии. – Ответил Десница и улыбнулся, наблюдая как коротышка приставляет горшок к трону. Скулы Кантара быстро вспыхнули болью и прогнали улыбку с осунувшегося лица.

– Несмотря на последние события, мы остаемся исследователями. – Мягко призналась Нилин и аккуратно опустилась на кресло, стараясь не тревожить посапывающего ребенка.

– Мне интересно, Кан… Когда ты в нескольких местах, что ты видишь и как не путаешься в словах? – Поинтересовался Родорвиц, принимаясь за жирные ломтики пряной Аргийской рыбы.

– Я окончательно ослеп пару недель назад, приходиться использовать щупальца. – Признался Кантар и провел ладонью перед глазами, сдерживающими клубы рубинового пламени. – Реплики читаю с бумаги, в остальных случаях приходиться мучительно импровизировать и говорить очень медленно.

– В скольких местах ты сейчас? – Подразнил Родорвиц, пока Нилин сочувствующе поджимала губы.

– Всецело с вами, друзья. Язык немеет от обезболивающих. – Ответил Кантар и веселая маска начала сползать с саднящего лица. Страстно желаемая компания оказалась тяжелым бременем для изувеченного Хинаринца.

– Выглядишь неважно. Посмотри на себя, даже побриться забыл. – Ласково пожурила женщина и аккуратно подергала сгорбившегося ткача за редкую щетину.

– Так странно… – Просипел Лим'нейвен, качаясь истончившимися пальцами колючих седых волосков. – Почти не нужно спать. Не ем и не справляю нужду, ничего не осталось от каждодневной рутины, но проклятая щетина растет. Доставляет некое спокойствие…

– Кхм… как прошла операция? – Осторожно поинтересовался Родорвиц после неловкой паузы.

– К счастью, плохо помню. Когда очнулся, в заднице уже торчала дюжина стальных кольев. – Ответил Лим'нейвен, непроизвольно вздрагивая, и поморщился от накатившей боли.

– Поток Тепла, проделавший дыру стене, вырвался из спины и превратил три Тени в лужицы булькающего дерьма. – Продолжил он, неловко указывая на опалённый камень позади.

– Хоть одна приятная новость. – Дернувшись от смешка, ответила Нилин и бросила Лим'нейвен печальный, обнадеживающий взгляд. Кантар ответил полуулыбкой и благодарным кивком.

– Рад, что мы смогли повеселить вас, Сарран. – Мягко вклинился скрипучий голос незримого Племянника Ио, и дверь тронного зала приоткрылась. В воздухе возникло клубящееся облако, которой постепенно уплотнилось и приняло форму неприметного пепельного. Иллюзия плавно присел напротив трона, учтиво поклонился гостям и дружелюбно улыбнулся малютке, дремавшей на руках Нилин. Появления Тени развеяло последнее очарование ужина, Кантар утратил желание терзать разговорами больное горло и докучать мимикой израненному лицу. Окружив себя коконом иллюзии, он облокотился на колени и закрыл лицо. Виртуозный трюк заметил только натренированный глаз шпиона. Тень криво улыбнулась, обнажая влажные желтые зубы.

– Нилин, ты уверена, что катакомбы хорошее место для ребенка? – Тревожно спросила иллюзия Кантара, переводя взгляд между малышом и Тенью. – Все же эксперимент со светочем пока далек от завершения.

– Куст не вспыхнул, не почернел и даже не свился в клубок. Не думаю, что твое излучение столь тлетворно. – Отшутилась женщина и несерьезно добавила. – Не хочу оставлять его в храме, где бродят твои сумасшедшие зелоты.

– Ты хотела сказать наши Зелоты? – Мягко переспросил двойник, а Лим'нейвен напрягся и нахмурился. – Переворот был общей идеей.

– Не взвинчивайся, Кан. – Настороженно ответила Женщина и мягко улыбнулась. – Я просто хотела сказать, что некоторые из них слишком рьяны. И тяжесть праведной ярости испытывают Дети Нара, которые Саантиру нужны позарез.

– А что я могу сделать с Зелотами? Они – пока моя единственная опора. – Гнев Кантара распаляла терзающая боль и скребущаяся совесть. – Думаешь, мне нравятся их деяния?

– И сколько это будет продолжаться? Пока люди на улицах не начнут умирать от простейших воспалений? – Резко ответила Нилин.

– Храмом Черной Крови теперь правишь ты. Осаживать Зверерожденных твоя забота. – Просипел Лим'нейвен, стискивая каменные подлокотники, и ехидно добавил. – Тени всегда к твоим услугам.

– Уверен, мы найдем к ним подход, пришлите список имен. – Подхватил неуютно холодный голос Тени. Пепельная раздраженно поджала губы и ответила шпиону брезгливым взглядом.

– Не хочешь связываться с Тенями? – Прошипел двойник Кантара, подаваясь вперед. Нилин отвела янтарные глаза и насупилась.

– Думаешь, ты лучше меня? Шкатаак! Думаешь, ты не виновата в разрушениях, а лишь пытаешься прибраться за мной?! – Выпалил гигантский Лим'нейвен, извергая языки пламени из вытаращенных глаз. Лицо Нилин исказил испуг, малыш заворочался и проснулся. Вниманием ребенка мгновенно завладел пугающий исполин, чьи рубиновые глаза преследовали дитя в кошмарах. Прежде чем зал наполнился испуганным визгом, Кантар небрежно махнул рукой.

– Что ты с ним сделал?! – Испуганно воскликнула Нилин, когда влажные губы малыша растянулись в веселой улыбке.

– Безобидная иллюзия. Я теперь огромный плюшевый Хоакс и говорю смешным писклявым голосом! – Выпалила Яроокий и врезал кулаком по подлокотнику. Налитая жаром рука нырнула в гранит, и холодный камень застыл венцом вытянутых брызг. Боль и раздражение наполнили череп Кантара роем разъяренных Синских жуков. Вокруг трона распространилась аура бушующего Тепла, которая обуглила край стола.

– Кан, успокойся. Нилин всегда была мягкосердечна. Дай ей немного времени, и она со всем разберется. – Поспешил вмешаться Родорвиц и придвинул блюдо мясной нарезки, не дав ему обернуться тлеющими угольками.

– Немного милосердия Саантиру не помешает. – Невесело добавил пепельный. Кантар опустил мрачневшее лицо и несколько минут сосредоточенно молчал, возвращая контроль над Теплом.

– Ты прав. Прости Ни-ли. Так больно, и совесть скребется при каждом напоминании о грехах… – Смягчился Лим'нейвен, рассеяно поглаживая искореженный гранит. – Что до Зелотов, они потеряют власть, как только Саантирские солдаты дадут торжественную присягу, а Тени убедятся в преданности Каменных Стражей.

– Ты ведь понимаешь, как это звучит? – Осторожно отозвалась Нилин, поднимая сочувствующие глаза.

– Само собой. Я, к сожалению, пока не лишился рассудка. – Понуро кивнув, ответил Кантар. – Но верность Стражей решит многие проблемы.

– И многие создаст. Ты буквально потрошишь устои Саантирского народа. – Предостерегла женщина и проверила ребенка, который тянулся пухлыми ручонками к Лим'нейвен и нарезанному Африту.

– Устои обесценятся, когда в небе зареют желтые паруса Галафея. – Не согласился Кантар и невольно улыбнулся, когда малыш запустил во фрукты режущиеся зубы. Голос Хан Неве потеплел, но слова не утратили жесткости: – Я не видел недовольства на их лицах, когда заставил небеса пролиться дождем. Разве это не рушит какие-нибудь устои или ремесло создания облакосборных шаров?

– Мы не можем тонуть в деталях и должны смотреть на общую картину. Я видел, что пепельные превозносили Кантара после речи у Храма Черной Крови. Хороший знак. – Добавил Родорвиц, энергично расправляясь с яствами, до которых дотягивались короткие руки.

– Я испытываю странные чувства при виде их ликующих лиц. – Ответил Кантар и поднял взор к подтекающему потолку, отмеченному грязными коричневыми разводами. – Гордость, конечно, но и угрызения совести с небольшой каплей презрения.

– Начинаете звучать как истинный Десница, Саррин. – Вкрадчиво прошелестел шпиона.

– Верно подмечено, Тень! – Подхватил Родорвиц и, указывая жирным пальцем на шпиона, задрожал от смеха. Даже Кантар позволил себе чистосердечно ухмыльнуться.

– Совесть это хорошо. Она не позволит тебе потерять себя. – Вмешался глубокомысленный голос Нилин.

– Потерять «себя»? О чем ты говоришь? – Резко переспросил Лим'нейвен. – Мне не нравиться амплуа тирана.

– Прекрати вкладывать в мои слова свои переживания! – Твердо отрезала Нилин. Выдержав короткую паузу, она смягчилась. – Я лишь хочу, чтобы ты иногда глядел вглубь общей картины.

– Почаще напоминай об этом. – Желчно отозвался Кантар, воздел руку, демонстрируя нежелание затрагивать эту тему, и обратился к Родорвицу: – Как ситуация в казначействе?

– Ты же не хотел говорить о делах? – Заискивающе поинтересовался калека.

– Само получается. – Безразлично ответил Лим'нейвен и не потрудился пожать плечами иллюзии.

– Фокус с дождем заставил многих принять твою позицию. К сожалению, вопрос провизии все еще не решен. Фенкрис прекратил поставки пищи, и Саантир скоро начнет голодать. – Сухо изложил Родорвиц.

– Передай, что эта проблема вскоре будет решена. – Заверил Кантар главу казначейства.

– Как продвигается изучение ловчих? – Продолжил Яроокий, оборачиваясь к насупившейся Нилин.

– Не так быстро, как мы рассчитывали. Они очень недоверчивы и неохотно идут на контакт. – Осторожно призналась женщина.

– Мы не можем позволить задержек. Скоро Фенкрис падет, и через две недели силы Галафея будут у Саантирских стен. – Строго напомнил Яроокий, устало покачивая поникшей головой. – Секрет Исполина – шанс закончить войну, по возможности, бескровно.

– Ловчие скоро доверяться нам, мы достигли значительного прогресса.

– Если Слуги Карлика не заговорят через десять дней, придется прибегнуть к вивисекции. – Мрачно отрезал Десница.

– Они живые, Кан! – Воскликнула Нилин и резко потянулась к ребенку. Малыш воспринял прикосновения как щекотку и радостно смеялся, пока женщина стягивала почерневший костяной амулет с тонкой шеи. – Один из них подарил малышу амулет, сказал, что он напоминает ему о сыне.

– Сколькие погибнут в затянувшейся осаде?! Их жизни будут на моей совести! – Раздраженно возразил Яроокий и замолчал, пристально ощупывая древнее изображение Нар'Катира. Тяжело вздохнув, Кантар сжал кулаки и прохрипел. – Карлик! Даю полный сезон.

– Спасибо! – Отозвалась посветлевшая женщина, и Десница не удержался от хмурой полуулыбки.

– Оковы Хинаринской сущности терзают меня, я должен вознестись и разделить могущество с вами. – Продолжил он, чувствуя, как друзья прячут глаза и неуверенно ворочаются на сиденьях. – Неужели перспектива не кажется вам слишком заманчивой? Не переживайте, в Саантире найдутся те, кто готов разделить мое бремя.

109 год 4 эры. 39 день сезона последнего теплого ветра.

Кантар медленно приходил в себя после неспокойного сна. Рефлекторно освободившись от разогретых стальных тисков, Лим'нейвен осторожно расправил затекшие конечности, помассировал натертые запястья и рискнул размять спину. Боль оказалась терпимой и оставила с приятной надеждой. Осмотревшись, Яроокий заметил новые подтеки расплавленного гранита, темневшие среди ленивых зелено-пурпурных бликов. На кольце железных щитов постепенно гасли рдеющие пятна. Племянник Ио тяжело дышал на неказистом табурете, опустив босые стопы в лужу голубой крови. Иллюзия невидимости зыбко трепетала, и клубящийся туман принял форму неестественно вытянутого силуэта. Хрупкая девушка с безобидными светло-пепельными кудряшками оперативно зашивала глубоко рассеченное плечо, бледневшее участком сколькой кожи. Мгновенно почувствовав пробуждение Кантара и вес, свалившийся с плеч, Племянник блаженно выдохнул.

– С пробуждением, Саррин Хан Неве. – Измотанно проскрипел шпион, выпрямляя пугающую фигуру и размалывая мерцающую слезу в когтистой лапе. Дополнив приветствие учтивым кивком, Тень медленно растворился и направился к выходу, оставляя блестящие голубые следы.

– Прохладного дня, Десница. – Подхватила невысокая девушка и игриво подмигнула радостно-желтым глазом. Одеяние ее составлял сизый сарафан, украшенный облегающим поясом и пушистыми облачками. Кантар чувствовал три клинка из черного железа, затаившиеся в просторных полах.

– Было бы неплохо. – Прохрипел Яроокий, вытирая соленую каплю пота с крючковатого носа. Затем он сплел собственную иллюзию и продолжил беседу через ее уста. – Я уже пропустил какую-нибудь встречу?

– Боюсь, что так. Саррана Даргод Хан Саве ждала вас к трем часам. – Пропела Тень мелодичным голоском.

– Ну и в задницу эту скользкую тварь. – Раздраженно отмахнулся двойник Кантара, прогоняя из памяти образ неприятной подобострастной старухи, которая нелепо изображала девичью кокетливость. – Что-нибудь еще?

– Это не имеет отношение к встречам, но Родорвиц снова давит на подчиненных и пользуется безнаказанностью, которую дарит ваше расположение. – Ответила шпионка, мягко улыбаясь. Кантар с удивлением отметил, что ему начинает нравиться иметь дело с прямолинейными Тенями.

– Песок ему в глотку. Всю молодость был беднее тощего Скрета, и теперь не может насытиться. – Проворчал двойник, экспрессивно жестикулируя, пока Лим'нейвен массировал ноющие виски. – Нельзя это игнорировать. Саантиру тяжело и без помех в работе казначейства. Намекните ему, что он недостаточно умело скрывает махинации. Но сделайте это аккуратно, не хочу терять друга. Нет, нет. Как вам вообще можно подобное доверить? Сам ему явлюсь.

– Как пожелаете. – Ответил Тень, учтиво кивнула и обворожительно улыбнулась. – Хочу напомнить, что Наакрат Хан Ката ожидает вас через полчаса в бастионе городской стражи. Уверена, вы не хотите пропускать эту встречу.

– Очень не хочу видеть его надменную, лживую рожу. Но не думаю, что есть выбор. – Признался Кантар. – Кстати, о Хан Ката. Каменный Страж преодолел желание снести мне голову? «Фаланга» должна была отправиться еще утром.

– Он готов. Дядюшка Ио собирался сообщить вам после совещания с Наакратом. Если позволите, шесть дней довольно мало, чтобы перекроить столь… упрямого и своевольного Хинаринца.

– Очень вами горжусь. Приведите его. – Иронично буркнул Кантар.

– Если хотите испытать его преданность, то рекомендуем сотворить иллюзию его сестры. – Продолжила девушка в неизменно дружелюбной манере, и извлекла из-за пазухи аккуратный блокнот с желтоватыми пергаментными листочками. – Я приведу подробный психологический портрет.

– Не хотите рубить, чтобы проверить остроту меча? Не ожидал. – Ехидно прошипела Иллюзия.

– Не жалко загубить предателя, если это единственный способ испытать прекрасный Нар'Охай. – Беззаботно пожав плечами, ответила девушка и начала покрывать листочки рядами убористых букв. – К сожалению, она укрылась в бастионе Пяти Копий и я не приведу ее раньше, чем вы сконцентрируетесь на разговоре с Наакратом. Более того, Дядюшка Ио верит в ваше мастерство в области иллюзий.

– Я уж точно лучше Аргийца, которого таскают Наемники. – Усмехнулся Кантар. – Радует, что я пока не самое большое зло в этом несчастном городе, но не волнуйтесь и передайте Дядюшке, что норму расправ я выполню, когда Фаланга поднимется с причала.

– Уверенна, вы будете неподражаемы. – Подбодрила Тень и Кантар не распознал фальши в приятном голоске. Спустя мгновенье девушка, непосредственно улыбнулась, протянула Кантару блокнот. Небольшая книжечка вспорхнула воздух, шелестя страницами и блестя гладкой кожей бордового переплета, а потом приземлилась в протянутую ладонь иллюзии. Шпионка снова поклонилась и удалилась по безликому гранитному тоннелю. Коридор исчезал в непроглядном мраке, будто отмечавшем границу крошечного мирка, которым правил Кантар. Деснице давно казалось, что аватары, покидающие ненавистный зал, видят иллюзии, которые из жалости плетут Тени.

* * *

Изучение портрета Линфри Хан Ката было завершено, и Кантар притуплял ноющую боль исследованием мраколесного светоча, который норовил оплести подлокотник кресла темно-аквамариновыми лозами. Яроокий ухмыльнулся настырности молодого растения и протянул указательный палец к мясистым лепесткам. Когда до лоснящейся ботвы оставался почти сантиметр, на ней появилось черное пятно. Раздалось тихое шипение, и к потолку поплыла тонкая струйка плотного дыма.

– Не знаю, зачем они притащили тебя. Постоянно напоминаешь, во что я превратился. – Раздраженно выпалил Кантар, но смягчился и добавил с ироничной полуулыбкой: – Почему ты не боишься дерзить Деснице?

От разговора со светочем, который за двое суток потемнел и сжался, Кантара отвлекли зашелестевшие дверные створки. В раскрывшемся арочном проеме возвышались пара Теней и широкая фигура Ларканти Хан Ката, облаченная в просторный рубиновый плащ и закутанная во влажные компрессы. Поступь стража была тяжелой, дыхание с хрипами вырывалось из опаленной глотки. Несмотря на увечья, он держался ровно, а верный Нар'Охай дремал на массивном плече. Кантар лично запечатал ножны Красными Хинаринскими нитями, но вид изящной дуги вызвал приступ острой фантомной боли.

– Приветствую, Десница. Надеюсь, рана не принесла особых хлопот? – Низко процедил Ларканти, презрительно щурясь.

– Не сравниться с тем, что я испытываю во время омовений. – Огрызнулась иллюзия и небрежно отмахнулся. – Перейдем к делу.

Двойник Яроокого вскинул руку. На темно-пепельной ладони расцвела яркая рубиновая вспышка, которая на мгновенье притянула внимание Каменного Стража и позволила проворным щупальцам опутать отвлеченный разум.

* * *

Ларканти медленно поднялся с развороченной базарной площади. Впереди Кантар Яроокий старался удержаться на подгибающихся ногах, его сгорбленная спина уязвима для смертельного удара. Двое окружены стеной ревущего пламени, сквозь которую проглядываются обугленные силуэты Саантирских особняков. Ларканти мотнул головой и приблизился к Яроокому. Каменная рука отпрянула от железного эфеса Нар'Охай и подхватила изможденного Лим'нейвен. Раскаленная кожа Ткача обожгла опаленную шкуру Ларканти, а огромное тело грозило перемешать Стража с острыми камнями, но он заскрипел зубами и не позволил Яроокому свалиться.

– Не похож ты на объединителя Хинарина! – Грубовато прохрипел Ларканти, помогая Кантару до безопасного места, которое сам не мог представить.

– Другого нет. – Отозвался изможденный, сиплый голос. Пламенный всполох вырвался из глубокой раны на груди Кантара, и он осел на расколотый гранит. Подняв Десницу, Ларканти выпрямился и обнаружил Линфри, которая преклонила колени перед искалеченной, жалобно стонущей Лиорой. Фигуры девушек купались в слабом перламутровом свечении, а остальной мир скрылся за вуалью полумрака. Услышав шаги, Линфри испуганно дернулась. При виде брата на грязном лице блеснула широкая улыбка, но она скрылась за обкусанными губами, стоило девушке разглядеть Яроокого. Пепельная уставилась на Ларканти непонимающими, напуганными глазами, в которых мгновенно скопились блестящие слезы.

– Почему это чудовище еще дышит!? – Выпалила девушка, закрывая тощей спиной Лиору и обнимая ее ободранные плечи. – Посмотри, что оно сотворило!

– Ли-ри, он нужен Саантиру. Впереди война и Надоблачные Аллоды объединяться против нас. – Спокойным тоном прошептал Ларканти, примирительно выбрасывая свободную руку. – Стены станут нашим саркофагом, если сила Кантара не будет на нашей стороне.

– Из-за него стены уже превратились в крипту! Как ты этого не видишь?! – Выпалила девушка, жилы обозначились на тощей шее, а влажные губы задрожали.

– Наши страдания – ничто перед надвигающейся угрозой! И ты это знаешь! – Отрезал Ларканти, теряя терпение.

– О чем ты, Ларканти! Его безумие положило начало войне и объединило Надоблачные Аллоды! – Прокричала Линфри, бросая Кантару презрительный взгляд.

– Ты видела, что творилось с городом задолго до нападения Хоаксов и проклятого бунта! Не будь эгоисткой! Осознай общую картину и встань на правильную сторону! – Вспылил Каменный Страж, и стиснул Саантирский герб, белевший на рубиновой накидке.

– Не быть эгоисткой!? Один город обратит целый мир в пепелище, чтобы сохранить независимость! – Отозвалась Линфри, по ее щекам скользили слезы обиды и отчаянья.

– Речь идет не о независимости, а об объединении Хинарина! Не будет войны Саантира или Галафея, два Мира станут одним! Разве покой не та цель, ради которой стоит пролить кровь? Сделай, что должна! – Пророкотал Ларканти, медленно приближаясь к замершей сестре.

– Я сделаю, Ла-ти… – Печально пробормотала Линфри и потянулась к рубиновому поясу, который оттягивал черный стилет.

– Хаэк. Линфри, прошу, убери нож. Я не подпущу тебя. Просто помоги поднять Лиору, и мы пойдем в безопасное место. – Примирительным попросил Страж, непроизвольно отступая.

– В Саантире для Лиоры нет безопасного места, пока по улицам бродит это чудовище. – С мрачной уверенностью констатировала девушка, горячо поцеловала бледную в покрытую ссадинами щеку и аккуратно уложила светлую голову на свернутый плащ. После Линфри поднялась и неловко кинулась на Кантара. Ларканти громко выругался и бросился наперерез отчаянной девушке. Носок Стража налетел на камень, которого не было всего назад. Массивное тело споткнулось и навалилось на тщедушную Линфри, чтобы через мгновенье обрушить ее на землю. Страж придержал ладонью голову сестры, но все равно услышал чавкающий хруст. Дрожащими пальцами Ларканти прикоснулся к острому подбородку Линфри и повернул шишковатую головку. Когда глаза Стража наткнулись на глубокую кровоточащую рану, его ядра стиснула пронзительная боль, а изо рта вырвался испуганный вздох. Закрыв ладонью поджатые губы, страж провел несколько мгновений в неподвижности и шоке. После он собрался и прикрыл глаза сестры ладонью. Когда каменная кисть скользнула в сторону, и свет яркого пламени вновь лизнул красно-янтарные очи, ирисы Линфри остались неподвижными. Выругавшись, Ларканти выхватил окровавленный Нар'Охай, старательно вытер клинок о белоснежный герб и поднес к приоткрытому рту. На матовой поверхности не осталось влажное дыхание, и грудь Линфри отказывалась забирать воздух.

– Кантар, сделай что-нибудь! Ты видишь ее сердца, они бьются?! – Не оборачиваясь, прохрипел Страж, нащупал воротник свалившегося Лим'нейвен и подтянул его к себе. Огромная голова Кантара бессильно свалилась на широкое плечо Стража, а вялая рука слабо коснулась висков. Внутри Линфри вспыхнула тусклая янтарная кукла. Пара мерцающих сгустков в груди была неподвижны, а свечение в голове стремительно рассеивалось.

– О, Нар… – Пробормотал Страж, прижимая невесомое тело к груди. В тот же момент он почувствовал, как рука Лиоры вцепилась в подол рубинового одеяния. Страж нерешительно оторвал лицо от коченеющего плеча и заглянул в наполненные ужасом рубиновые глаза.

– Я не хотел, чтобы все так закончилось. – Пробормотал Ларканти и прислонился лбом к холодеющей угловатой головке. Краем глаза он уловил плавное движение мощного тела, переливающегося пламенными бликами.

– Позволь проститься. – Бросил Ларканти, не поднимая влажных глаз.

– Все еще защищаешь его? – Холодным пророкотал Гаор, медленно извлекая пугающий клеймор.

– Ничто не поменялось. – Прохрипел Страж и почувствовал острое покалывание в горле, когда содранные руки Лиоры потянулись к Линфри. Ларканти бережно уложил сестру подле распластанной бледной, которая прильнула к погибшей и задрожала от рыданий. Утерев глаза и кашлянув в огромный кулак, Страж крепче стиснул Нар'Охай и поднялся с колен.

– Тебе не выиграть. – Прогремел Змей, медленно вздымаясь на хвост и взваливая клеймор на плечо. Ларканти замер в тени массивного гиганта, заставил губы исказиться кровожадной ухмылкой и ринулся вперед. Внезапно мрачная Змея обратилась Кантаром, который устало горбился на отталкивающем троне. Запечатанный Нар'Охай беспомощно отскочил от непроницаемого купола, и Ларканти отпрянул, ошарашенно оглядываясь.

– Что? Это мираж? Как такое возможно, я не чувствую Аргийских дурманов. – Прошептал Страж. Клинок звонко уткнулся в пол, и эфес выскользнул из дрожащей руки.

– Не уверен, что в Четырех Мирах найдётся полдюжины Лим'нейвен, способных на Искусство ложного ткача в области иллюзии. Ты сам сплел темницу своего разума, используя мой дар. Я лишь добавил неожиданных поворотов и заставил тебя верить в не слишком натуральное представление.