Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 36 страниц)

– Повторял ей это при каждой встрече. Вплоть до дня, когда из ее утробы появился ты, огромный как щенок Ходока! – прокашлял командующий, задыхаясь от смеха. Когда лающий хохот затих, в комнату вернулось напряженное молчание.

– Надеюсь, вы расскажет мне, что твориться в Саантире? – настойчиво поинтересовался Ларканти после очередной жадной затяжки. Линфри выпотрошила все тайники, а страж не мог покупать сомку у подножия собственного бастиона.

– Почему нет? Ты уже большой, – ответил командующий и кряхтя потянулся в ящик стола. Спустя секунду на столе появилась початая прямоугольная бутылка с густой, мутной настойкой. Кабинет окутал пряный афритовый аромат.

– Помнишь бледных, которые пережили погромы и чистки в северных шахтерских поселениях дюжину лет назад, «Ночь Карлика»? – сиплым голосом пробормотал командующий и разлил Афритовую настойку по массивным, граненым стаканам. Один он осушил жадным глотком, а два других пододвинул гостям.

– Когда Фенрикские караванщики напоили бледных первыми? Тогда я не представлял, как легко стравить грязерожденных, – отозвался Ларканти, отметая неприятные воспоминания. Затем он учтиво кивнул Наакрату и проглотил порцию удушающе пряного пойла. Горло вспыхнуло, вынудив Ларканти закашляться.

– Какой ты чувствительный, Ларканти… – ехидно прохрипел Наакрат, тряся каскадами подбородков и похлопывая племянника по дергающемуся каменному плечу, – в связи с последними событиями, дядюшка Ио проведал выживших, которые осели в Саантире и рядом со стенами. И, представь себе, из ста с лишним бледных исчезли восемьдесят три. Пятерых, правда, обнаружили мертвыми. Возможно, остальные пересели на Хоаксов.

– Может они просто сбежали, не желая застать повторения «Ночи Карлика», к бледным в последние годы относились не слишком почтительно, – ответил Ларканти, утирая выступившие слезинки, – кроме того, среди нападавших было, по крайней мере, трое по-настоящему опытных всадников.

– Я никогда не говорил, что бледные пещерные скреты могли сами все провернуть. Скорее всего, некто с другого края Мира мечтает нажиться на нашей войне с Надоблачными Аллодами, торгуя с обеими сторонами. Он вооружил пустоголовых, озлобленных бледных и убедил в том, что нападения на караванщиков помогут им… даже не знаю… отомстить, или еще какой-нибудь бред в том же духе.

– Атаковать так близко к Внешнему Кольцу не решился бы ни один адекватный наемник, – согласился страж, задумчиво почесывая подбородок, – может наш враг гораздо ближе? Исчезнувшая партия Нар'дринской стали, которой изрешетили моих солдат, не дает мне покоя.

– Расследование заговоров это не ваша забота, Саррин. Мы сами найдем таинственного мецената, будь он в Нар'дрине или Галафее, – вклинился голос шпиона, напоминающий скрежет несмазанных дверных петель. Стакан, который ему подал Наакрат, Тень брезгливо игнорировал.

– Противно признавать, но лже-всадники приближаются к цели. Очаги возмущения вспыхивают по всему городу. Не только в сердцах нищих и недалеких Шкадат'Каэт. Казначеи, влиятельные воротилы и даже главы некоторых кланов устали нести убытки. Каньонный исполин перегородил восточную дорогу, лже-всадники прячутся в небесах Нар'дрина там, где Саантирские гончие не имеют права их преследовать. Мы пока можем патрулировать основные маршруты пепельных пустынь, но это не избавит от крылатой напасти. Верхушка Саантирского общества уже подталкивает Десницу к более решительным действиям. Печально признавать, но и я начинаю видеть логику в их предложениях.

– О каких действиях идет речь? – насторожился каменный страж.

– О нарушении половины условий, на которых заключен мир с Надоблачными Аллодами! – горько усмехнулся Наакрат, – возобновить Черно-Синий союз с Нар'дрином. Синие уже попросили нас помочь с Исполином, и от лже-всадников им крепко достается. Сейчас подходящее время вспомнить старые клятвы.

– Галафей не будет спокойно смотреть, как мы воскрешаем черно-синий союз, – заключил Ларканти и вернул Наакрату мрачный взгляд.

– Всегда можно действовать деликатно, Саррин Страж, и сгладить наиболее острые углы. Галафей опасается, что из пепла восстанет черно-синяя армия, которая не раз обращала в пыль их стены. Галафей можно понять. Поэтому при сближении с Нар'дрином мы будем действовать прозрачно. При каждом удобном случае будем напоминать, что речь идет не о военном союзе, а о создании общего безопасного пространства.

– Ларк, они, конечно, недолго будут терпеть это дерьмо, но у нас нет другого выхода! Каждый парящий камень ощетинился причалами для небесного флота. Они обзывают их «постами Торговой Компании» и считают необходимыми для безопасной торговли с Саантиром! Но мы оба понимаем, что крепостные стены с тремя рядами аркбаллист не очень нужны при защите от небесных пиратов. Половина Аллодов под крылом Галафея, он бросит их на Саантирские стены. Одним черным железом мы войну не выиграем, нам нужен союзник, – дополнил Наакрат, размахивая увесистой бутылкой. Сосуд африта с грохотом опустился на гладкую столешницу, и замолчавшие Хан Ката синхронно помассировали гудящие виски.

– А что за рожа пялится из тени каждой второй подворотни? – хрипловатый голос Ларканти развеял затянувшуюся тишину.

– Если ты не имеешь в виду Саантирских теней, которые… кхм тебя охраняют, то речь идет о Кантаре Хан Неве. Он – символ и лидер готовящегося восстания, – не без брезгливости объявил Наакрат.

– Шкатаак! Тот самый Кантар, которого изгнали из храма за опыты над пациентами?! Грязерожденные всегда находят прекрасных лидеров! – раздраженно прошипел Ларканти.

– Толпе много надо?! Главное орать по громче, взращивать страх и обещать горы золотых хаков! К тому же его люди проникли в город во время инцидента на восточной дороге. Уже пару дней они рыщут по базарам и самым злачным трущобам. Ищут уши для лжи. Многие местные идиоты согласились повторять подстрекательские речи. Саантир слишком долго ждал шанса вспыхнуть.

– Разве вы не должны были покончить с Кантаром прежде, чем он получил подобную поддержку? Судя по искусности, которую вы проявляете при… охране моей жизни, беглый сын Нара для вас – простая цель, – дерзко отметил Ларканти, обращаясь к незримому племяннику Ио и его иллюзорной марионетке.

– Вы слишком высокого мнения о наших талантах, – протянула иллюзия, склонив голову в благодарном кивке, – к сожалению, Саррин Кантар был удостоен большого таланта в Искусстве, чем и воспользовался, чтобы сбить нас со следа.

– Осторожней, Ларк. Эти проблемы не для наших скудных мозгов. Не забивай голову и не лезь, куда не должен. Есть другая тревожная проблема, с которой не справиться политические интриги, громкие речи и даже кинжал под черным плащом, – предостерег стража Наакрат.

– В Саантире полно зажиточных и трусливых бледных: члены богатых Домов Галафея, Фенкриса и так далее. Часть из них решила сбежать из нашего славного города. Ситуация ожидаемая, хотя и постыдная. Чтобы сохранить лицо мы должны доставить их на ближайший крупный Аллод – Фенкрис. В случае неудачи, Хинаринцы начнут считать нас более уязвимыми, чем мы есть на самом деле. К тому же, у Аллодов появятся серьезные претензии, – пояснил капитан, раскачиваясь на скрипящем кресле.

– Звучит как прекрасная цель для Хоаксов, – мрачно прокомментировал Ларканти. Саантирская тень плавно кивнул и беззвучно достал из-за пазухи кожаный свиток с рубиновой печатью Десницы.

– Десница Раббаар был впечатлен вашим героизмом при защите Западного Бастиона и доверяет вам сопровождение «Фаланги Нара» на Фенкрис, – проскрипел шпион и растянул бескровные губы в неприятной полуулыбке.

– Излучая величие и непоколебимость власти Десницы из задниц, ты и твои люди справятся со всеми трудностями. Вы напомните Саантирцам, что военная мощь этого города способна не только проедать их хаки. В конце концов, быть примером для Хинаринцев – работа каменного стража. Ты как статуя на Нар'Кренти, только двигаешься и расчленяешь людей, – прохрипел Наакрат, грузно перевалился через стол и похлопал Ларканти по плечу.

– Бледные нам не доверяют и потащат с собой шутов из Пяти Копий, – брезгливо поморщился Ларканти.

– Что ноешь, как девка с песком в промежности? – задрожал от смеха Наакрат. Африт в пригубленном стакане пошел крупными пузырями, – приготовься к отправлению, назначь людей и приведи себя в порядок. Выглядишь как обмазанная глиной халупа.

– На этом все, командующий? – сдержанно поинтересовался страж.

– Я бы обмусолил кровавые подробности сражения с лже-всадниками, но государственные дела лишают времени на досуг. Может быть вечером.

– Прохладного дня, командующий, Тень. Передайте дядюшке Ио мои пожелания доброго здравия и благодарность за заботу, – попрощался страж и направился к выходу.

– Обязательно передам, дядюшка Ио будет рад. – Голос шпиона настиг Ларканти у самой двери, как капля холодной слизи, упавшая между лопаток. Захлопнув дверь, Ларканти отрезал себя от освященного янтарным светом кабинета и вернулся во враждебный полумрак коридоров. Злость задохнулась в голубом дыме Синской сомки, но приподнятое настроение на ее месте не расцвело.

* * *

Ходок, льнувший к тощей лапе Нар'Катира, приветствовал хозяина безразличным взглядом, а затем продолжил лениво перемалывать скретов, убитых или истощенных прикосновением Слез Урба. Эластичная кожа поползла вверх по загнутой морде ходока, обнажая гибкие челюсти, унизанные лезвиями резцов. Будто щупальца Лагорита, челюсти обхватили мясистую тушку. Спазмически сжавшись, они распилили жертву надвое, а после протолкнули ее в глотку. Ларканти хлопнул скакуна по холке, призывая прервать трапезу, стер кровавую пену с морды и вернул на место уздцы. Минутой спустя, каменный страж уже правил животное к «Сени мясного дерева», корчме в которой он договорился встретиться с Линфри, Лиорой и ее новым телохранителем. Путь стража вновь бежал вдоль владений Хан Ката, которые приветствовали его развевающимися серо-золотыми баннерами и изображениями свернувшейся каменной саламандры. Высокие темно пепельные здания, окантованные переливающимся золотом гравюр и обнаженных жил, соединяли бесчисленные надземные переходов и провисающие пестрые ленты. Арочные окна и резные вытяжки, бегущие вдоль плоских крыш багдиров, скрывались под легкими полупрозрачными пологами. Общий двор скрывался под навесом из сшитых цветастых лоскутов.

Неторопливо ведя ходока в тени забора, Ларканти прикинул, что до встречи с Линфри еще не меньше часа. У него есть время проведать мать, которая наверняка не находила места со времен первых нападений лже-всадников. Страж мотнул головой и напомнил себе, что вместе с отцом погибло ее благоразумие, оставив после себя лишь бесконечный страх за близких. Каменную кожу Ларканти и отцовский Нар'Охай на его плече, мать посчитает предвестниками неминуемой гибели. Она начнет давить на жалось, биться в истерике и уговаривать своего маленького Ла-ти свернуть с опасного пути. Страж был не в настроении выслушивать бесконечные, бессмысленные причитания и продолжил путь к «Сени».

Ларканти подогнал Ходока. В корчме его ждала приятная собеседница, единственная, кого Ларканти считал настоящим другом. Саакрати – была хозяйкой заведения и сестрой безвременно скончавшейся воительницы, с которой Ларканти почти породнился. Гибель безмерно дорого человека, оставила их в весьма странных и абсолютно не романтичных отношениях. Сходство Саакрати с сестрой вызывало у стража бесконтрольную откровенность и сильную подсознательную привязанность, но, вместе с тем, вычеркивало женщину из небогатого списка любовных интересов.

* * *

Корчма приветствовала Ларканти каменной фреской вывески. Она изображала раскидистое дерево, многочисленные ветви прогибались от окороков и вырезок. Заведение было двухэтажным гранитным кольцом, унизанным арочными окнами и украшенным незатейливой резьбой. Стены обрамляли то самое дерево, являвшееся схематичной скульптурой Ориекского остролиста. Ветви соединяли каскады промасленных темно-бордовых полотен. В тени ткани блестели стальные крюки, удерживающие копченые тушки откормленных скретов, окороки тучных хакетов и вырезка ходоков. Ларканти с удивлением обнаружил, что часть крюков заменили скульптуры Хинаринских кистей, застывшие в изощренных позах. У подножья благоухающей кроны располагались решетки жаровен, окруженные высокими лавками и деревянными бортиками с подставками для охладительных жезлов. Ранним утром заведение было немноголюдно. Ларканти устроился за пустой барной стойкой, оббегавшей полый ствол. Хозяйка возилась внутри, перебирая богатые запасы спиртного. Саакрати была плотной, высокой и статной женщиной. Широкое лицо горело янтарем узких глаз, а светло-пепельные косы аккуратно лежали под охряной банданой.

– Привет, Са-ти, – привлек внимание страж. Женщина вздрогнула, услышав знакомый голос, и резко обернулась. На мгновенье она застыла в замешательстве, вглядываясь в деформированные каменной кожей черты, а после радушно улыбнулась.

– Ларк! Как же тебя изуродовало! – воскликнула женщина, переваливаясь через стойку и заключая стража в тисках объятий. – Но ты ведь не поэтому не в духе? Ты всегда был не красавец.

– Теперь я могу высечь себе любое лицо, какое захочу, Са-ти. Думаешь, героичные черты Крылатого Ксанриса мне пойдут? – усмехнувшись, спросил Ларканти, – кстати на счет высекания, что это за руки везде?

– Ты же знаешь, мой сын увлекается скульптурами. У нас на чердаке закончилось место для его экспериментов. Мрамор недешевый, выкидывать жалко, – объяснила Саакрати, разведя полноватые руки, – я решила их тут пристроить. Кстати, раз речь зашла о моем сыне…

– Сдается мне речь зашла о местничестве?

– В некотором смысле, – кивнула женщина, выставляя на стойку бутылку крепленого африта с острыми специями, а также пару низких стаканов, – видишь ли, Дакрот увлекся «работой с плотью».

– Не знал, что ты растишь второго Синагара, – страж приложил охлаждающий жезл к стакану. Толстое стекло мгновенно покрылось матовой изморозью.

– Я имела в виду, что он хочет работать над панцирями стражей. Ты не против стать первой жертвой? Хуже уже не станет.

– А ты не боишься, что старина Сатрик воткнет зубило ему между лопаток?

– То, что Сатрик ухаживал за панцирем твоего отца, не делает эту уродливую шкуру его собственностью. К тому же, добрая треть стражей – его клиенты. Он может поделиться завалявшимся Хан Ката, – ответила Саакрати, постукивая костяшками по жесткой, растрескавшейся коже стража.

– Ладно, я доверю шкуру твоему отпрыску. Пускай начинает завтра.

– Отчего такая спешка? – удивленно поинтересовалась Саакрати и потянулась за подкопченной тушкой скрета, на которую Ларканти мечтательно поглядывал последнюю минуту.

– Слышала, что «Фаланга Десницы» отправляется в Фенкрис с половиной «бледной» элиты на борту? – угрюмо хмыкнув, спросил страж.

– Так вот почему ты такой хмурый, – подхватила Саакрати, протирая темно-бурую тушку от пыли. Затем она рассекла ее на полоски, посыпала грубо помолотым перцем и отвернулась к чану с варящимися земляными афри, – тебя заставили следить за летающим балаганом? Там наверняка будут наемники и, конечно, Тени?

– Ты как думаешь? – нетерпеливо выпалил страж, наблюдая, как гладкая корочка копченной тушки переливается в окружении ломтиков отваренных зелено-красных клубней.

– Успеешь вернуться в Саантир через три с половиной недели? – спросила женщина более низким и печальным тоном, – помнишь, мы планировали отметить годовщину смерти Таарин…

– Поверь, сделаю все возможное, – ответил Ларканти, оторвав мясо от покрытых жиром губ, и посмотрел женщине в глаза.

– Знаешь, мой сын решил сделать бронзовую статуэтку. Ничего вычурного, конечно, – приглушенным тоном поделилась женщина, – у меня есть глиняный слепок, хочешь взглянуть?

– Да… думаю да.

Саакрати вновь исчезла в чудной подсобке. Вернулась она с детальной фигуркой в полтора локтя высотой и поставила ее перед замолкшим стражем. Тщательно вытерев пальцы, Ларканти бережно поднял статуэтку и начал завороженно ее рассматривать.

– Какой красивой она была, – прошептал он, скользя взглядам по изгибам пышного тела и правильным чертам строгого лица.

– Ты ее идеализируешь, точно также как и эта статуэтка. Здесь нет ни усиков над губой, ни рыхлой кожи на скулах и шее. А какой стервой она была, как тебя колотила?

– Верно, верно, – дрогнув от нескольких коротких смешков, ответил Ларканти, а потом добавил немного тише, – но как же я скучаю по всему этому.

– Ларк, ты не каменная саламандра, ты ее яйцо. Твердая скорлупа снаружи, а внутри зеленые сопли, – оборвала Саакрати причитания стража и заменила статуэтку стаканом африта, – снова неудача с очередной пассией? Кто она там архитектор?

– Кондитер. Знаешь, иногда мне кажется, что я даже не пытаюсь. Но потом понимаю, что дело-то не во мне, – оживился страж, снова принимаясь за еду и алкоголь.

– Не льсти себе, Ларк.

– Я могу доказать, – ответил страж, ткнув оторванной ляжкой в шершавое каменное блюдо, – прошло три дня после нападения лже-всадников. Подробности моего… подвига просочились в город, и я получил от нее письмо. Представь. Розоватый пергамент с ненавязчивым сладким ароматом специй, и витиеватые буковки, старательно выведенные пурпурными чернилами.

– Начало интригует.

– Да, к тому же она приложила несколько фруктовых пирожных… Но речь не об этом. Слезливой чепухи о том, как она выплакала глаза в переживаниях, я не запомнил. Но была одна строчка, которая буквально въелась мне в память, – Ларканти перехватил стакан, кокетливо оттопырив мизинец, – «Мой Саррин Ларканти, меня переполняет счастье и гордость за вашу доблесть. Благородство и чистота вашей искры сверкает в каждом взмахе клинка».

– И в чем проблема?

– Как это в чем!? Хаэк'лармен торан! Летя навстречу Хоаксу, я не излучал благородство и чистоту, а злился! На Линфри за то, что она опустошила мои запасы сомки! На бледных Хаэкран'Каэт с их Карликовым Хоаксом! Ты видела, во что я превращаюсь, стоит мне распалиться! Какую чистоту она в этом разглядела? Как она вообще может быть настолько оторванной от реальности, что верит в существование «благородных взмахов клинка»! Это же оксюморон!

– Она просто боится задеть твое эго, поставив под сомнение твои безупречность и бесстрашие. Будь уверен, моя сестра не единственная женщина, которая видела размазню за могучим фасадом, – ответила Саакрати, ткнув стража в грудь.

– Знаешь, может так оно и есть, – задумчиво ответил страж, почесывая бугристый подбородок.

– Конечно, так оно и есть! Она же кондитер, а не дочь десницы! С чего ей быть оторванной от реальности? – продолжила женщина, закатив глаза, – Карлик с тобой. Так и будешь тратить мое время, или все же займешь жаровню? У меня, кстати, есть свежая вырезка хакета, еще теплая.

– Боюсь, мою встречу с вырезкой отделяют еще две-три дюжины минут. Я жду Линфри, Лиору и ее телохранителя. Они хотели обсудить со мной что-то важное, – с явным сожалением отказал страж.

– А почему вы не обсудите это дома? – подняв бровь, поинтересовалась Саакрати.

– Последнее время мать довольно нервно реагирует на появление Лиоры. Устраивает истерики, начинает клеймить ее во всех неприятностях Линфри, – шепотом поделился Страж, – страх заставляет ее верить всем слухам о «бледных», Галафейских шпионах и предателях за каждым углом.

– Как нелестно ты описал ее переживания о собственных детях! – прищурившись, прошептала в ответ Саакрати и навалилась на барную стойку, – будто стараешься очернить ее. Думаю это от того, что ты не заставил себя проведать старушку перед визитом ко мне.

– Не заставил, – коротко кивнул Ларканти, постукивая охлаждающим жезлом по хрустальным граням очередного опустошённого стакана, – решил, что новостей о «Фаланге Десницы» достаточно, чтобы испортить мне настроение.

– Ты ведь был у Наакрата. Спрашивал, что происходит? За последние пару недель линчевания «бледных» сильно участились, А от красноглазой рожи и проповедников на базарной площади у меня мурашки размером с жирного скрета.

– Государственные тайны я решаюсь разглашать только членам своего клана, так как они могут не свидетельствовать против меня перед Десницей, – отшутился страж, вспоминая неприятный диалог с Саантирской тенью, – если обобщать и не вдаваться в детали, то все довольно скверно, но под контролем. Что касается рожи, то она принадлежит Кантару Яроокому – новой надежде и спасителю убогих Грязерожденных, а также прочих нищебродов из трущоб.

– Детали не нужны. Не хочу, чтобы у меня появилась вторая тень, – ответила Саакрати, принимаясь протирать барную стойку, – теперь займи, наконец, жаровню. У меня впереди куча дел.

– Ты не забудешь про вырезку, которой меня соблазняла? – прищурился страж, сгребая со стола бутылку Африта и блюдо ароматных закусок, – а еще омлет из яиц каменных саламандр!

– Отмечаешь то, что тебе не надо больше втискиваться в доспехи? – не оборачиваясь, спросила хозяйка.

– В бастионе весьма нечасто удается стрясти с караванщиков приличную еду, – бросил через плечо страж. Оставив подругу, поглощенную множеством срочных бытовых вопросов, он устроился за жаровней в дальней стороне заведения и принялся коротать ожидание за пряным аперитивом. Девушки и их защитник опоздали всего на полчаса. Первым в корчму бесшумно проскользнул наемник Пяти Копий, посетитель по очереди вздрогнули под его холодным, внимательным взглядом. Ониксовая чешуя змея сверкала всполохами золота и пурпура. Изящное туловище укрывала от беспощадного солнца грубая бордовая ткань. Плотное одеяние также служило подлатником для примечательно искусного доспеха из черного железа, который прикрывал грудь и невероятно вытянутые предплечья. Под подмышками наемника бежала широкая красная лента оружейной перевязи. Ее украшали деликатное золотое шитье и эфесы нечеловечески длинных, вычурных скимитаров. Венчали по-змеиному помпезный и устрашающий образ драгоценные шипы на скулах и массивном подбородке. Змей перекрыл хвостом входную арку и помешал девушкам сразу последовать за ним. Линфри, утомленная чрезмерной осторожностью, насупилась и проскользнула под хвостом.

– Гакрот! Сколько можно? Я чуть лбом не врезалась, – тихо пожаловалась пепельная, снимая глубокий дорожный капюшон невзрачно-серой робы. Недовольно цокнув языком, Змей посторонился и пропустил под «Сень» Лиору. Высокая и элегантная бледная отдала предпочтение приталенному одеянию из воздушной темно-зеленой ткани. В дуэте с аккуратной угольной подводкой оно подчеркивало и без того выразительные изумрудные глаза. Волнистые платиновые локоны, украшенные вкраплениями причесанных перьев, обрамляли ухоженное симметричное лицо. Ларканти Лиора всегда напоминала ожившую фигурку, безупречно выточенную из кости. По мнению стража со статуэткой ее роднили не только элегантность и молочная с нотками карамели кожа, но и немного искусственный, чрезмерно ухоженный образ, за границу которого она на памяти Ларканти ни разу не решилась выйти.

Замыкающим странного шествия оказался ухоженный Ориекский Хоакс, гордо и по-хозяйски вошедший в корчму. Размером сизокрылый хищник серьезно уступал Аркефальским сородичам и даже пустынным ходокам, но массивные мускулы, перекатывающиеся под голубоватым оперением, выдавили из местных какофонию испуганных вздохов. Устрашающий образ дополняли заточенные стальные накладки на клюве и когтях, а также переливающимся чешуйки Нар'дринской стали, которые прикрывали торс и мощную шею. Оказавшись внутри, зверь ласково потерся острой мордой о живот Лиоры, и девушка невольно отъехала на шаг. Бледная сдержанно улыбнулась и почесала загривок Хоакса, покрытый горячим пухом. Затем зверь встрепенулся, поднял удивленный взгляд на мясные деликатесы и шумно втянул густой аромат.

Благодаря каменной коже габариты Ларканти стали еще внушительнее, и Линфри быстро отыскала его в толпе. Взгляды пересеклись, и от стража не ускользнула тревога, прятавшаяся за радостью. Подзывая жестом Лиору, девушка немного нерешительно подошла к распаленной жаровне.

– Прохладного утра, Ларканти, – поздоровалась сестра, Лиора вторила ей и добавила уважительное «Саррин», на котором учтивый голос девушки запнулся. Поджав губы и спрятав глаза, они заняли места напротив стража. Ларканти решил не напирать и обратился к наемнику.

– Я Ларканти из клана Хан Ката, – страж и протянул змею руку. Наемник молча уставился на каменное предплечье, а затем перевел безразличный взгляд на Лиору. Девушка отстраненно поглаживала пушок на загривке урчащего Хоакса и не сразу заметила колючий взгляд.

– Саррат Гакрот с Урба, наемник Пяти Копий, – опомнившись, протараторила она.

– Теперь я должен пожать предплечье? Или я должен подождать пока ты перечислишь его титулы? – поинтересовался Змей, медленно протягивая когтистую ладонь. Превосходная маска обратила рокот, покидающий устрашающую пасть, приятным, но столь же безжизненным, басом. Змеи Урба рождаются и живут в одиночестве, видимое проявление эмоций и правила этикета им чужды, ровно как чувство привязанности или любви.

– Можешь пожать запястье. Саррин Ларканти просто не следовал положенному этикету, – ответила поясняющим тоном Лиора и замолчала на секунду. Затем она снова встрепенулась, побеспокоив Хоакса, и добавила, – но это не значит, что он показал свое неуважение!

– В чем тогда смысл этикета? – резонно переспросил Гакрот, погребая запястье Ларканти под закованной в латы кистью.

– Не забивай голову. Лиору с детства приучили переоценивать значимость подобных вещей, – слабо усмехнулся страж. Затем он перевел взгляд на сестру, которая все еще собиралась с силами, – хочешь сообщить мне, что собираешься породниться с Лиорой?

– Дело совсем не в этом! – поспешно отозвалась Линфри и смущенно посмотрела на улыбнувшуюся бледную, – дело в неприятном мужчине, который ведет себя неподобающе…

– Переходи к делу, – настойчиво, но спокойно попросил страж.

– Я просто не хочу, чтобы ты отрезал ему голову, – отозвалась Линфри, а после поперхнулась вылетевшими словами.

– Ты явно не делаешь ситуацию лучше, – мрачно буркнул страж.

– Ситуация и правда не такая скверная, – перехватила инициативу Лиора, закусывая тонкую губу и оглядываясь на Линфри, – Харши без клана. Он был мне когда-то близок. Алкоголь и Аргийские дурманы оставили ничего от него прежнего, загнали в Расплавленный квартал. Я пыталась помочь, но у меня опустились руки.

– Теперь он вернулся и полон ревности? – подтолкнул страж, запнувшуюся девушку.

– Да, мы с Линфри столкнулись с ним на базарной площади. За три года он стал гораздо хуже. Скинул с себя вину за то, что с ним стало, и возложил ее на Саантир. А еще, даже не знаю, как это описать, он, будто, оставил попытки вернуть прежнюю жизнь и находит извращенную гордость в своем положении…

– Меня не волнует его гнилой внутренний мир, Лиора. Он решил выместить злобу на Линфри вместо тебя? Потому что ты под защитой? – надавил страж и, дождавшись кивка, откинулся на мягкую спинку лавки. Усталым голосом он обратился к сестре, – что он сделал?

– Ничего такого, просто хотел напугать, – осторожно и мягко ответила девушка. Не без доли стыда страж осознал, что все это время ее тревожила не случившаяся неприятность, а возможная реакция вспыльчивого брата.

– Больше он тебя не побеспокоит, – пообещал Ларканти, видя с какой опаской на него смотрят.

– Поговори с ним, но, прошу, не теряй голову! – не вытерпев, выпалила девушка. Ларканти ничего не ответил, тяжело вздохнул и опустил голову.

– Прохладного утра! – Саакрати громким и радушным голосом разорвала напряженную тишину. Она появилась в компании основательной тележки с мясом и яйцами каменных саламандр, – сами справитесь, или мне приготовить мясо для вас?

– Я этим займусь, – ответил мгновенно оживившийся Змей. Даже сидя он, словно гора, нависал над статной, высокой хозяйкой.

– Вы пепельные, портите все специям, – добавил он, пренебрежительно фыркивая.

– Почему ты равняешь меня с какими-то неумехами, которые не отличают кусок гнили от свежей вырезки? Думаешь, мы все такие же одинаковые, как вы? – уязвленно парировала Саакрати, выливая пенящуюся яичную смесь в низкие каменные противни, смазанные тонким слоем каменного масла, – хотя, настаивать не буду. У меня есть дела важнее, чем вас обихаживать.

– День становится лучше с каждой минутой, Ларк? – обратилась она к стражу, закончив выставлять противни на раскаленную решетку.

– От чего же? – просипел в ответ страж, – у меня только что появились планы. Расплавленный квартал весьма живописное место.

– Расплавленный квартал? – удивленно и встревоженно переспросила женщина, – Надеюсь, ты не думаешь соваться туда один? Знаешь же, какие настроения царят в этом месте.

– Я не собираюсь отвлекать патрульных из-за Грязерожденного, – отмахнулся Ларканти, а затем добавил более веселым тоном, – думаешь, я боюсь шайки тощих Шкадат'Каэт?

– До них мне дела нет, Ларк, – серьезным тоном проговорила Саакрати, не отводя взгляда от немного затуманенных алкоголем глаз стража, – просто не хочу, что бы ты сгоряча…

– Что вы все сверлите меня глазами, будто я уже кого-то зарезал?! – раздраженно воскликнул Хан Ката, – я – каменный страж, а не животное и вполне могу себя контролировать! Сегодня Нар'Охай останется дремать в ножнах!

* * *

Уверенность в обещании покинула стража, когда расплавленный квартал встретил его клубком удушающе тесных улиц и враждебными лицами. Нагроможденные халупы, ровно, как и их хозяева, оставили ленивые попытки выглядеть подобающе. Налезая друг на друга, вываливая на улицы бесформенные глиняные стены, дома будто таяли под гнетом безжалостного Саантирского солнца. Демонстративно не обращая внимания на отсутствие радушия и объезжая кучи иссушенных нечистот, Ларканти твердо повел Ходока вглубь этой клоаки.

Изображения Кантара встречалось здесь гораздо чаще, чем в более благоустроенных районах Саантира. Рубиновые глаза сверлили стража почти с каждой бугристая стены, а воинственные призыва были намалёваны над половиной дверей. Как и все в этом месте, рисунки были выполнены омерзительно, словно обитателям трущоб недоставало желания достойно выразить хотя бы протест. Перекошенным глазам недоставало невыразительности, краска была тусклой и подтекающей, а слоганы пестрели грубыми ошибками. Вскоре страж застал и тех, кто оставляет мерзкие рисунки. Словно напуганные скреты, тощие пепельные оборванцы забились в щели смердящих подворотен, разлив ведра краски и оставив жалкую мазню незаконченной.

Следом Ларканти наткнулся на немытую гурьбу, собравшейся перед постаментом. Роль сцены играла обвалившееся жилище, разбросавшее по кривой улице выцветшие тряпки внутренностей. С трибуны вещал сутулый самозванец в опрятных одеждах Храма Черной Крови. С его шеи вместо самородка свисало толстое кольцо темного обсидиана, в который была вделана железная реплика древесной чешуйки. То, что проповедник не был ограблен, заставило Ларканти насторожиться. Затем показался огромный змей телохранитель, плавно обогнувший толпу и замерший напротив стража. Ларканти задрожал от бурлящей ярости и медленно обнажил Нар'Охай.