Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

– К чему этот Шкатаак!? Разве не достаточно того, что я две недели гнил в этой дыре!? – Прохрипел Ларканти, когда черная кровь Линфри обернулась клубящейся дымкой и исчезала с рук.

– Прекрати ныть! Можешь поблагодарить за то, что не дал тебе убить родную сестру! – Выпалил Лим'нейвен и презрительно указал на девушку Тень: – Она была не против этой идеи только потому, что Линфри успела спрятаться за спинами Наемников.

– Она в безопасности? – Встрепенулся Ларканти и принялся внимательно вглядываться в иллюзорное лицо Кантара.

– Чем тебя не устраивает наш прекрасный город? Разве он не безопасен под властью нового Десницы? – Иронично ответил мираж и невесело усмехнулся. Полуулыбка быстро исчезла с иссеченного шрамами лица, и Кантар спокойно продолжил. – Не переживай, наемники Пяти Копий увезут ее прочь из этого Мира.

– Не благодаря тебе. Я слышал, что зелоты творили в храмах! – Прохрипел Ларканти, вытирая кровь с каменных губ. – Все это дерьмо оставило бы после себя тошнотворное послевкусие.

– Я не давал такого приказа. – Ответил Кантар, стискивая подлокотники дрожащими пальцами.

– На что ты надеялся, когда натравливал толпу грязерожденных на Храм Черной Крови? – Раздраженно процедил Хан Ката, враждебно сцепляя руки на груди.

– Довольно! Добро пожаловать в мир, где каждое действие влечет несметные кучи дерьма! Чувствуй себя как дома! – Прогремел Лим'нейвен и мелкие осколки гранита свалились к подножью массивного трона. Когда эхо растворилось в мрачных коридорах, Десница жестом подозвал стража и обратился к Тени с воздушными кудряшками: – Принеси маяк.

– Уже сделано. – Учтиво улыбнулась девушка, извлекая из просторных пол стальную сферу размером с глаз ходока, увенчанную пучком жестких вибрисов Каньонного Исполина, Шпионка игриво посмотрела на Ларканти и провела пальцем по загнутой игле, пронзавшей сферу.

– Понравилось могущество, которое тебе одолжили Племянник Ио в ночь переворота? – Начал Кантар, с легким отвращением наблюдая за кровожадной улыбкой, которая расцвела на лице Стража. – Я назвал это – Реод'Ранк – «Коготь Карлика». Сосуд содержит гончий эликсир из моей крови. Если подшить эту дрянь к твоей ключице, я смогу провернуть похожий трюк, не покидая затхлых катакомб.

– Горожан ждет новая демонстрация силы? Я думал, они до сих пор подставляют разинутые рты под дождь. – Съязвил Ларканти.

– На этот раз зрителями станут лже-всадники, которые атакуют «Фалангу Десницы». – Ответил Кантар и неприязненно скривил обескровленные, подрагивающие губы. – Жестокостью они заслужили подобную честь.

– Ты знаешь это, потому что сам отдашь им приказ? – Поинтересовался Страж, не отводя тревожного взгляда от полой иглы.

– Тени уже сделали это. Не на прямую, конечно. – Непринужденно ответил Кантар.

– Я не удивлен. Их нападения помогли тебе завоевать популярность среди грязерожденных. – Пожав плечами, согласился Ларканти.

– Да, а еще они ослабили Нар'дрин и почти отдали его мне в руки. Теперь остался лишь один способ выжать немного пользы из этой шайки легковерных идиотов. Завтра я использую расправу над ними, чтобы запугать надоблачные Аллоды и показать Городам – Государствам свою власть. Тогда они, возможно, сдадутся без боя. – Поделился Кантар безгранично усталым голосом.

109 год 4 эры. 40 день сезона последнего теплого ветра.

Ларканти торжественно ступал босыми ногами по исполинской палубе «Фаланги десницы», за ним тянулся плавный рубиновый шлейф. Широкая грудь стража, открытая урагану, выпячивала мерцающий Реод'Ранк. Трепещущие усы Исполина мерцали еле заметным ореолом извивающихся щупалец Кантара. Кокон неосязаемых отростков содержал стража в центре, проникал сквозь толстые доски палуб и обволакивал непомерный рубиновый шар, дрожащий от разогретого, вихрящегося газа. Каменный страж вырвался за пределы крошечной двуногой оболочки, Дирижабль терялся внутри его существа. Грязные бледные, набитые в выпотрошенные каюты, были не дальше жгущегося Нар'Охай. Ларканти морщился от вони каждого зелота, который бродил по палубам парящей крепости из кремового кипящего дерева, украшенного аквамариновым узором клубящихся прожилок.

Бритоголовые Зелоты, выползшие из расплавленных трущоб, надменно шествовали мимо немногочисленных солдат. В пленных женщинах они видели куски горячей плоти, а в мужчинах тренировочных болванчиков. Добропорядочные последователи Кантара бесследно терялись в гомонящей толпе и не испытывали переизбытка уважения со стороны коллег. Терпение Стража лопнуло, стоило грозному дирижаблю подняться над пристанями Десницы. Последней каплей стала стая рьяных почитателей, которая вытащила на палубу затравленного бледного и заставила Стражу Внешнего Кольца беспомощно наблюдать за расправой. В мельчайших подробностях Ларканти ощущал, как удары тяжелых сапогов разгоняют по доскам пульсирующие вибрации и прогрызают в костях бледного трещины будущих переломов.

– Я положу их зверствам конец. С твоей помощью или без. – Мысленно процедил Ларканти, концентрируя новообретенные чувства на омерзительной сцене, которая с каждой секундой порождала более громкие одобрения.

– Урок смирения им не помешает. – Ответил неуютно отчетливый голос Кантара. – Просто потянись к этим ублюдкам.

Ларканти не оскалу рассечь величественное лицо, когда он торжественно протянул длань к одному из грязерожденных. Искусство Кантара соединил воедино две точки, расположенные на разных концах палубы и разделенные двумя сотнями метров. Рубиновый плащ вытянулся в длинный штрих, каменная кисть стиснула вздрогнувшую пепельную шею.

– Бледные – ваши пленники, а не рабы! – Взревел Ларканти, отрывая от земли барахтающегося приспешника. Рокочущий голос, перекрывающий вой ветра и рев каменного масла, вынудил Зелота метаться между попытками зажать уши и ослабить удушающую хватку.

– Ничто на судне не произойдет без моего надзора! Ничто не останется безнаказанным! – Прогремел Каменный Страж. Из широко раскрытых глаз вырвались всполохи рубинового огня, а перед протянутой ладонью возникли расплывчатые окна, ведущие в другие части «Фаланги». В них появились встревоженные Зелоты, оторвавшиеся от зверств и щерящиеся от громкого баса, который заставлял пыль опадать на бритые головы.

– В грузовом трюме! – Прохрипел распалился Страж, наблюдая за нескладным пепельным, который наслаждался прелестями вопящей пленницы. – Не обещаю, что сдержусь!

– Кто их считает. – Пробормотал Кантар, уставший от вопящей совести и доносов Нилин. Тело первого Зелота взмыло в воздух и с хрустом обрушилось на твердую палубы. Прежде чем острая челюсть брызнула черным на карамельные доски, рука Ларканти стиснуло новое горло. Толстые пальцы, закованные в каменную кожу, сгребли дергающийся кадык и нижнюю челюсть, которая мгновенно хрустнула и раскололась. Булькающий хрип утонул во влажном треске переносицы, когда Страж впечатал лицо фанатика в массивную бочку с разведенным Афритом. Ларканти подхватил поток ярости и остановиться на одном не смертельном ударе он не смог. Бритый череп хлынул между когтистыми пальцами потоком костяных осколков и горячей крови. Запуганная бледная, болезненно напоминавшая Линфри миниатюрным сложением, ошарашенно хлопала заплаканными глазами и натягивала на разбитые колени изодранные останки платья. Затравленный вид юного создания не позволил гневу стража затихнуть, и он обратил пламенный взор на других уличенных Зелотов. Прежде чем Страж кинуться к следующей жертве, под сводами его черепа раздалась властная команда Кантара.

– Успокойся, ты сделал достаточно! – Потребовал Десница и сковал тело Стража, наполнив вены льдом.

– Еще не время давать волю жестокости! – Продолжил Десница, пока бурлящий разум Хан Ката постепенно остывал. – Помоги ей прикрыться. Заверши акт возмездия красивым жестом, который скрасит его жестокость.

Мысли Стража замедлялись, переставали скалить пенящиеся пасти. Когда хватка паралича ослабла, он пошатнулся и уставился на предплечье, замаранное лоснящимися останками. Они на глазах растворялись в облаках едкого дыма, оставили крошечные чешуйки пепла и сожаление об утерянном контроле. Ларканти медленно выдохнул, скинул плащ и протянул бледной просторную белоснежную рубашку. Девушка, неловко прикрывая наготу и ссадины, приняла одежду дрожащей рукой.

– Прости за сцену. – Мягко проговорил Страж и погасил окно, ведущее на оживленную палубу. Затем Хан Ката учтиво отвернулся и великодушно предложил беженке безопасность своей каюты, но она улизнул, стоило одежде оказаться на острых плечиках. – Похоже, я получил свой ответ.

– За обветренным, суровым фасадом скрывается ранимое сердце. – Язвительно подметил Кантар.

– Мне говорили подобное. – Отмахнулся Страж и побрел к лестнице, ведущей наверху. Рубиновый шлейф пополз за хозяином, тихо шурша по пыльному полу, и мягко опустился на поникшие плечи.

– Пошевеливайся, Лже-всадники нападут прежде, чем мы отлетим от Саантира. – Поторопил Десница. – Мы не можем оставить горожан без зрелища.

* * *

Клинья бурых Галафейских Хоаксов отчаянно неслись наперерез исполинскому дирижаблю Десницы. Хлопки мощных крыльев и низкий рев становились все отчетливее, сердец солдат и притихших зелотов коснулся страх. Ларканти Хан Ката стоял на носу палубы и отстраненно наблюдал за бесконечными пепельными барханами, укрытыми еле заметной пурпурной дымкой.

– Почему я не чувствую, как ты сгораешь от нетерпения, Хан Ката? – Заискивающе поинтересовался Кантар, изучая меланхоличные, скользкие мысли Ларканти.

– Аппетит приходит во время еды. – Вяло огрызнулся страж и начал медленно извлекать из ножен черный клинок. Вместо шуршания Нар'Охай порождал вибрирующий рокот, у ног Стража со скрежетом появлялась глубокая борозда, брызжущая измельченными опилками. Последняя треть лезвия вырвалась из лона резко, разгоняя волну отчаянно свистящего воздуха. Трещина взрыла палубу, открывая полумрак нижних отсеков, и обратила коренастые перила в сноп острых щепок. Каменный страж размял плечи и торжественно шагнул в пропасть, заполненную холодным поднебесным вихрем. Незримые щупальца ухватились за плетение Мира, и Ларканти завис в воздухе. Не оглядываясь на удивленную черно-красную толпу, он нырнул вниз, и невесомый плащ окрасил рубином плавную траекторию. Реод'Ранк начал заметно нагреваться, тлеющее мерцание распространилось по трещинам каменного панциря и оплело широкую фигуру стража. Обогнув крутые борта, заключенные в узоры из начищенной бронзы, страж ринулся на обреченных Хоаксов.

– Главное не увлекись и не прикончи их командира. – Напомнил Кантар, ощущая мрачное напряжение, которое пульсировало вместе с сердцем Хан Ката.

– Зачем он тебе? – Спросил страж, заводя черную дугу за спину.

– Чтобы громогласно заявить о преданности Саррину Нараеду Галринад – одному из крупнейших разводчиков Аркефальских Хоаксов на Фенкрисе. – Пояснил Яроокий показательно напыщенным голосом.

– И это ведь будет правдой? – Разочарованно поинтересовался Страж.

– Самое смешное, что да. Нараед надеялся приблизить войну с Саантиром и разжиреть на доходах от продажи великолепных питомцев. – Сочась призрением, ответил Десница. – Тени смеялись до хрипоты, когда узнали о его намерениях.

– Великий Яроокий может обратить в пыль город врагов, только если на то есть причина? – Желчно отозвался Хан Ката.

– Веришь или нет, я тешу надежду стать спасителем, а не узурпатором. – Признался Десница мечтательным голосом, который быстро налился сталью. – Но с лже-всадниками будет покончено сегодня. Наша квота милосердия – полдюжины команд.

– Эти бледные заслужили смерть жестокостью. – Рассудил страж, неприязненно морщась, и осмотрел рой пернатых Хищников, который готовился окружить Фалангу.

– Раббаар дал им повод для ненависти, когда поскупился на стражу в северных шахтерских поселениях. – Напомнил Кантар и направил пылающий взор Ларканти на вытянутый шестикрылый силуэт, выделявшийся размером среди бурых гигантов.

– Хааф «Хинглинг» Лааран. По сравнению с ним мои зелоты – прилежная паства Черного Храма. – Представил Кантар чудовищного ткача.

– Наслышан. По крайней мере, несчастный Хаэкран'Каэт сможет сопротивляться. – Процедил Страж и хищно оскалился.

– Твое последнее столкновение с Лим'нейвен закончилось не слишком удачно. – Ехидно подметил Кантар и почувствовал, как в самолюбии стража появилась небольшая брешь.

– Целься в голову, которая торчит из груди пернатой твари. – Предупредил Яроокий сквозь лающий смех и швырнул Ларканти на сумасшедшего Лим'нейвен. Время вокруг Хан Ката текло неспешно, и рывок показался плавным, но каменные плечи обращали перья Хоаксов в облака бурых ворсинок, которые мгновенно разрывали яростные вихри. Пернатые исполины взволнованно бросились в стороны, крики исказили лица взмокших всадников, но шестикрылый зверь приветствовал стража расправленными крыльями, в которых запутался солнечный свет. Изогнутые облака застыли на гранях изящных лат, грозный клекот вырвался из-под сплошного забрала, украшенного бесстрастным ликом. В выгнутой грудине утопала вытянутая фигура в остром шлеме, который украшали ряды раскосых глаз и свечение, сочившееся из прорезей. Хааф стиснул в когтистых лапах громоздкий арбалет, черный наконечник снаряда развернулся к горлу наступающего стража.

– Кантар! Еще медленнее! – Мысленно проорал Хан Ката, видя плавное движение спускового механизма. Разбрасывая обрывки пестрого оперения, болт взвился с обшитой сталью ложбины и понесся к цели. Прежде чем страж напряг плечи и приготовился к удару, из пятизарядной кассеты выскользнул следующий снаряд. Кантар напряженно зашипел, растягивая секунды в минуты, рев шестикрылого Хоакса обратился пугающе низким несмолкающим рокотом. Не обращая внимания на вой растянутых связок, Ларканти обрушил Нар'Охай на вращающийся наконечник стрелы. Лезвие утонуло в облаке янтарных искр и отвело смертоносный снаряд. Скалясь от боли, пронзившей предплечье, Хан Ката занес клинок над вторым болтом. Немеющая рука оказалась недостаточно быстра, и Нар'Охай перерубил деревянное древко. Наконечник, барахтаясь в воздухе, врезался в бедро стража и вырвал лоскут каменной кожи. Брызнувшая кровь несла раскаленное сияние и мгновенно вскипела, оборачиваясь струей едкого дыма. Ревущий Ларканти настиг Хаафа прежде, чем тугая тетива вытолкнула третью стрелу. Наконечник Нар'Охай вспорол ложбину арбалета и отсек когтистые пальцы Ткача.

Щупальца Кантара и Хинглинга схлестнулись, воздух вспыхнул сломанными лучами света и пульсирующими сгустками непроглядной тьмы. Плетение мира начало распадаться на бесформенные лоскуты. Среди непредсказуемых аномалий дуга Нар'Охай столкнулась с когтями Хоакса, защищавшего хозяина. Удар белоснежного гиганта подбросил Ларканти к лязгающему забралу, во мраке которого пенилась оскаленная пасть. Страж отпрянул от клюва и загнутых клыков, но не избежал массивного лба. Панцирь Хан Ката взрыли извилистые трещины, мгновенно прыснувшие алыми всполохами и дымящейся кровью. Не успели легкие Ларканти затрепетать от удушающего кашля, как стража отшвырнул взмах крыла. Барахтаясь в рубиновой спирали вьющегося плаща, он разглядел удар когтистой лапы и направил черное лезвие на огромное предплечье. Сверкая болтающимися серпами когтей, обмякшая кисть полетела вниз. Взвывший хоакс отпрянул и прижал изувеченную лапу к груди, где Хааф обратил голубую кровь твердой коркой. Ларканти захрипел, изгоняя кашель ударом кулака, и ринулся на раненную тварь. Нар'Охай выдержал натиск пернатого предплечья, ринувшегося наперерез, и вспорол конечность вместе с рукавицей из Нар'дринской стали. Ларканти перехватил клинок двумя руками и обрушил на изогнутые скимитары, которые Хааф выхватил из-за янтарного пояса. Удар вмял бледного в кирасу питомца, пена брызнула из трещин изогнутого шлема вместе с грязной руганью на Надоблачном языке. Вибрация треснувших лезвий проникла в кости Хаафа, и следующий удар вырвал клинки из слабеющих пальцев.

Черное лезвие поймало тусклый пурпурный блик, готовясь ринуться на беззащитную грудь бледного, но взбешенный Хоакс ухватился за развевающуюся мантию и оторвал страж от жертвы.

– Плащ не мешает, пепельный ублюдок!? – Прогремел Хааф, пока клюв Хоакса несся на жертву, удушаемую рубиновыми путами. Щупальца Кантара, разбрызгивая вспышки Тепла, прорвались к шее Ларканти, мантия прошла сквозь каменную кожу и освободила сдавленное горло. Кашель стал яростным кличем, и меч стража вонзался в череп огромного зверя. Искореженное забрало отшвырнуло Ларканти, пернатый хищник выгнул спину и начал цапать эфес, который застрял в кости и искореженной стали. Страж подхватил мантию, трепещущую от беспорядочных взмахом огромных крыльев, и бросился к Хаафу.

– Не нравиться плащ, тварь!? – Прохрипел Хан Ката, проламывая коленом нагрудник Лим'нейвен и набрасывая рубиновую удавку на шею. Рука Хаафа бросается к перекошенному лицу стража и вытаращенным глазам, источающим обжигающее сияние. Ларканти перехватывает напряженную кисти и кости ломаются в тисках каменной длани, затем кулак вмял строе забрало в лицо Хинглинга. Покончив с сопротивлением, Ларканти рванул полы плаща. Красная петля скомкала латные пластины и переломила шею бледного. Предсмертная судорога раскатилась по изувеченному ткачу, а после скрутила мускулы пернатого исполина. Два существа, противоестественно сплавленные Искусством, отправились к Карлику мгновенно. Ларканти взмыл вверх и вырвал иссеченный эфес из обмякшей туши, которая обрушилась на раскаленные барханы.

– Их предводитель должен остаться живым! – Напомнил Кантар, и плащ, отмеченный синими разводами, вернулся на каменные плечи. Ларканти застыл, плавно покачиваясь в воздухе. Насладившись весом клинка и железным запахом, он окончательно сорвался. Даже Кантар сморщиться от зрелища, которое развернулось перед вытаращенными глазами Хан Ката. Размытые моменты полета сменялись болезненно четкими видениями лиц, перекошенных ужасом и криком. Потакая извращенному пороку, Ларканти оставлял чудовищные раны, которые далеко не всегда несли мгновенную смерть. Спустя минуту лже-всадники обратилась вопящими жертвами, воздух вокруг Фаланги заполнился иссеченными перьями.

Постепенно разум Ларканти начал остывать и наполняться отвращением. Медленно в нем вызревало чувство знакомое чревоугоднику, который затолкал в глотку слишком много яств. Надломленная рука болела все нестерпимее, бедро стискивала жгучая боль, а удушающая железная вонь стала тошнотворной.

– Что я творю… – Прохрипел Хан Ката. Туман развеялся и открыл крупно дрожащие руки, стискивающие вытянутый эфес. Смердящая кровь на кистях и предплечьях не успевала сгорать. Плащ потяжелел и вновь стиснул горло, которое дергалось от подступающей тошноты.

– Мне казалось, ты умеешь получать удовольствие от подобных… обязанностей. – Голос Кантара с трудом пробился сквозь гомон колотящихся сердец. – Выходит и тебе не повезло?

– Всему есть предел. – Сухо ответил Страж, передергиваясь от омерзительного зуда.

– Хинглинг мертв, жалкие остатки лже-всадников бегут в ужасе. Довольно зверств на сегодня, надо беречь аппетит. – Устало протянул Десница и шумно выдохнул, пряча лицо за взмокшими руками. Немного помолчав, он развернул скривившееся лицо Стража к предводителю Хоаксов, который стремительно отступал, разбрасывая платиновые перья холеного Хоакса. – Достань ублюдка с синим плюмажем, и покончим с этим.

– Хорошо… – Изможденно прошептал Страж и неохотно бросился на лидера. Ощущая ветер, который срывает тяжелые капли, укутанные сухой коркой, Ларканти сделал несколько лишних кругов вокруг взмыленного зверя. Затем он резко завис над пышущей жаром холкой. Всадник, управлявший зверем предводителя, остолбенел на мгновенье, но потом решительно вздернул арбалет. Прежде чем палец надавил на спусковой крючок, Ларканти обратил оружие в щепки вымученным взмахом. Мрачное лезвие бросилось к лицу обреченного всадника, но остановилось в сантиметрах от взмокшей кожи. Предводитель, облаченный в потрепанные латы, отказался сдаваться и, отчаянно вскрикнув, опустошил бобину тяжелого арбалета. Снаряды, сорвавшиеся с ложа в виде изящного женского силуэта, не дотянулись до стража, который не потрудился укорачиваться. Когда запас стрел иссяк, Ларканти покачнулся и оказался за спиной предводителя. Каменная кисть стиснула челюсть, сминая забрало в виде загнутого клюва. Щупальца Кантара рассекли стремена, а предплечье Стража, не обращая внимания на удары кинжала, сдавило грудь бледного. Через мгновенье сцепленные силуэты стремительно понеслись к Фаланге.

Страж грузно свалился на палубу, колени глубоко вошли в треснувшую древесину. Зелоты и стражники испуганно отпрянули, не отводя ошарашенных взглядов от окровавленного Ларканти. Предводитель лже-всадников свалился у приклоненных ног Хан Ката, из глухо скрежещущих лат вырвался болезненный стон. Бледный попытался вдернуть себя на ноги, но лезвие Нар'Охай пригвоздило к палубе его плечо.

– Не трогать пленного! – Пророкотал Ларканти, обведя подчиненных пылающими глазами. В ответ зазвучал нескладный хор, которому с трудом давалась фраза «Так точно, Саррин Страж!». Кивнув, Хан Ката потянулся к пасмурным небесам и взмыл под провисающую серую пелену. Прохладный влажный воздух окутал разгоряченное, перенапряженное тело. Ветер унес густой смрад.

– Позволишь? – Прохрипел страж, обнимая тучи разведенными руками и дрожа от предвкушения.

– К сожалению, твои ощущения дотягивается и до меня. – Согласился Кантар и запустил щупальца в обрюзгшие животы облаков. Тугие потоки ливня хлынули на улыбающееся лицо Стража. Пенящаяся вода вымывала скверну и останки из глубоких трещин, пока Хан Ката ловил ртом холодные капли. Голубые струи срывались с босых когтистых пальцев и вернули плащу чистый рубиновый цвет.

– Тени позаботятся о пленнике. – Утомленно сообщил Кантар и добавил живым, ироничным тоном: – Скоро мы отправим к Карлику всех, для кого пытаемся сотворить мирный Хинарин.

– Будет сложно оправдать проявленное рвение. – Ухмыльнувшись, отозвался Страж и помассировал остывшие глаза, которые саднили от прикосновения дождя.

– А перед кем оправдываться, если все отправиться в песок? – Ухмыльнувшись, пробормотал Десница. Хан Ката отозваться одиноким нервным смешком, и Кантар внезапно разразился лающим смехом. Страж, неожиданно для самого себя, подержал его низким хохотом.