Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)

Не каждого пепельного захватчика воротило от жестокого долга. Многие отыгрывались на бледных за годы жизненных неурядиц. Со всех сторон доносились крики и ругань, выбиваемые сапогами из беззащитных пленных. Обезоруженный солдат Фенкриса, прижимавший ладонь к разбитому виску, непонимающе смотрел на Ларканти широко раскрытыми голубыми глазами и бесцельно брел навстречу. Пепельные посчитали его угрозой для стража, и вмяли юнца в щебенку окованными, закрученными носками. Прежде чем отвести взгляд от неприятных сцен, Ларканти свалил одного из пепельных ударом подзатыльника. Страж Дилакад приструнил Саантирцев властным, громким голосом.

– Похоже, захват дворца завершился успехом. – Усталым и немного пренебрежительным тоном пробормотал Ларканти, неспешно поднимаясь в небо вместе с каменным товарищем.

– Несчастные даже не успели натянуть портки. – Согласился Дилакад, выпуская на губы немного печальную полуулыбку. – Не время ужасаться, Ларк. Пора отправиться на стены.

– Разумно. Скоро пограничные силы попробуют отбить Фенкрис. Встречу их на юге. – Кивнув, ответил Ларканти и устремился к резным гребням южных стен. Порывы холодающего ветра остужали кровь на одежде, заставляя холодные тряпки липнуть к телу.

* * *

Сознание Кантара проникало в каждый угол дворца Аллод'Ан'Хаафа и не могло укрыться от сотен вопящих голосов. Бледные спекались с полом и раскалившимися доспехам, отказываясь испускать искры из обугленных тел, и тянули безнадежную агонию. Сцена перекрыла ужасные образы, которые представали перед глазами тринадцати Каменных Стражей. Вопли, наконец, затихли, Яроокий зажмурил пылающие глаза и спрятал перекошенное лицо за дрожащими ладонями. Вернув частичный контроль над могуществом и эмоциями, Десница распахнул опаленные веки и обернулся к Нилин. Лицо женщины, подсвеченное переливающимся алым заревом, выражало ужас и глубокий шок.

– Дети. Прислуга. – Пораженным и угнетенным голосом просипела она, с трудом оторвав ото рта напряженные руки.

– Аллод'Ан'Хааф спрятался под шкурой Урбского мимика. С ним необходимо было быстро покончить. Мое внимание нужно на стенах. – Виновато и нерешительно оправдался изможденный Десница. Иллюзия немного пододвинулась к Нилин и положила горячую ладонь на плечо. Женщина звонко всхлипнула, отстранилась и отбросила протянутую руку.

– Говоришь как жестокий тиран, которого в тебе видят беженцы! – Огрызнулась пепельная. – Тебе плевать на жизни Хинаринцев! Как теперь поверить в то, что ты жертвуешь собой ради их блага!

– Господство порядка достигается силой, ровно, как и любое другое господство! Мы на войне, Ни-ли, чего ты ожидала?! Что я уговорю их сдаться, закидав Нар'дринскими сладостями?! – Уязвленно взревела иллюзия Кантара, начиная увеличиваться в размерах, обрастать вздувающимися мускулами и бурлящими прожилками жидкого огня.

– Я не ожидала от тебя жестокости, ради избегания небольших задержек! – Не замолчала Нилин, невольно отступив на короткий шажок.

– Небольших задержек!? Ни-ли, спустись в те Карликовы катакомбы и взгляни на мое, песок мне в глотку, лицо! Я на пределе, я не всемогущ и сгораю изнутри! У нас мало времени, мне некогда его тратить на поиски какого-то высокородного ублюдка в плаще-невидимке!

– Вы двое, остыньте! Это война, тут случается всякое… – Вмешаться Родорвиц, но рука Нилин твёрдо его отстранила.

– Ты слышал эти вопли, Родорвиц!? Могущество ударило Кантару в голову, он давно не считается с жизнями, которые обещал щадить! – Брезгливо прокричала женщина и нахмурилось.

– Мне давно ударило в голову твое двуличие! Говоришь, что война необходима, нежишься в достатке и радостно принимаешь плоды моих кровавых деяний! А как только вся эта грязь начинает касаться ног, визжишь, будто в ней нет твоей вины! – Распалился Десница. Монолитный гранит бастиона, вскипел вокруг его босых стоп и беспорядочно забил вытянувшимися щупальцами.

– Я не нежусь в достатке! Я пытаюсь не дать рассыпаться тем руинам, в которые ты обратил Саантир! – Бесстрашно прокричала пепельная, отпрыгивая от клочка искаженного камня. Стоило ногам коснуться пола, Кантар наотмашь хлестнул ее правую скулу и опрокинул женщину на землю. Схватившись за разбитую, обожженную щеку, она принялась выкрикивать в адрес Яроокого отборные ругательства и затаенные обвинения.

– О, Карлик! Что ты творишь, Ларк! Она не заслужила! – Воскликнул Родорвиц, неловко падая на распухшие колени рядом с Нилин. Подтянув женщину к себе, он осмотрел ожог, покрывавшийся влажными пузырями, и начал успокаивать раненную торопливыми поглаживаниями.

– Не заслужила!? Проваливай с глаз, пока я еще сильнее не разворотил твою рожу, Родорвиц! – Не сдерживаясь, прокричал Яроокий. Ужас проступить на лицах ближайших товарищей. Кантар, не мигая, провожал их ожесточенным взглядом, пока Родорвиц помогал женщине подняться и уводил ее прочь.

8 день сезона Парящего Дыхания.

До глубокой ночи бледные бросались на стены собственного города. Когда бесформенное бельмо луны застыло над холмистым горизонтом, силы их иссякли, а пограничные бастионы обратились кольцом горящих руин. Осколки флотилии бежали под надежные стены могучего Галафея, ловя южный ветер изломанными ярко-желтыми парусами. Кантар поддался отупляющей усталости, выпустил кровоточащие когти из земли Фенкриса и вернулся в Саантир. Израненный Аллод забылся в клубах дыма многочисленных пепелищ.

Ларканти Хан Ката встретил рассвет, грузно навалившись на изрезанный гребень южной стены. Пульсирующим взглядом он наблюдал за пурпурными лучами, которые просачиваться между холмами и вырывают из полумрака клочки выжженной земли, бесформенные рытвины и раздробленные деревянные остовы. Одежда Каменного Стража напоминала твердую скорлупу, поскрипывала от малейших движений и рассыпала хлопья засохшей синей крови. Измочаленные мускулы саднили под липким коконом, а закостеневшие пальцы сжимались на фантомном эфесе Нар'Охай, который давно дремал в ножнах. У ног сутулого и мрачного Каменного Стража дергалась Саантирская Тень, прыская черной кровью на высокие, пыльные сапоги.

* * *

Лиора всегда могла похвастать тонким вкусом, последнее пристанище для Линфри она подобрала уютное и живописное. Уединенный каменистый осколок, плавно скользящий вдали от торговых маршрутов. Извилистые корни двух деревьев, расположенных на краях, глубоко проникают в трещины крупных булыжников. Раскидистые кроны, постепенно наливающиеся охрой, сбрасывают резные листья на клочок невысокой травы, усеянной насыщенно-синими колокольчиками поздних цветов. Ларканти Хан Ката, старательно вычистивший кровь из щелей панциря и накинувший свежий халат, осторожно подошел к вытянутому холмику подсыхающей бурой земли и плавно опустился на покачивающуюся траву. У подобранных ног он бережно поставил небольшую миску из ноздреватой глины. Влажная, комковатая земля, заполнявшая скромный сосуд, окружала изящные светло-розовые стебли трех цветков. Пышные бутоны состояли из пушистой бахромы крошеных лепестков. У основания они сверкали насыщенным пурпуром, а к концу теряли краски и обращались кипенно-белыми.

– Привет, Ли-ри. Я немного опоздал. – Хрипло прошептал сгорбившийся Страж после длительного молчания.

– Тени не рассказали мне раньше, не хотели, что бы я отвлекался от насаждения власти Десницы. – Поспешил оправдаться Ларканти, сожаление выступило на широком, бесконечно усталом лице. – Пришел, как только смог. Спешил, будто ты действительно хочешь меня видеть после всего этого.

– Знаешь, последнюю пару недель я грезил, что когда вся эта круговерть успокоиться, я, непременно, разыщу тебя на Арге и смогу оправдаться, а потом все станет как раньше. – Дернув плечами от пары сухих, горьких смешков, признался Ларканти.

– В конце концов, с помощью Кантара или без, я остался бы солдатом. Мой Нар'Охай прогулялся бы по улицам Фенкриса и Галафея. – Продолжил он, аккуратно проводя грубой ладонью по рыхлой поверхности безымянной могилы: – Теперь придется выкидывать из головы эти видения.

– Помнишь, что через три дня годовщина Таарин? Я обещал Саакрати, что успею вернуться, но у меня не выйдет. – Одними губами проговорил Ларканти, поднимая глаз на небо и прищуриваясь от пурпурных лучей, которые тянулись к нему сквозь редеющую крону. Он чувствовал, как голос подводит его, а в основании коренастой шеи встает ком. – Хотел попросить, если она сейчас рядом с тобой, презрительно плюет на меня с Солнца, передай, что я все помню и… скучаю.

– Я принес вам кое-что. «Небесные Лоскутики», ты ведь такие хотела вырастить в своей келье? Надеюсь, ничего не напутал. – Откашлявшись и вытерев увлажнившиеся глаза, продолжил Ларканти. Аккуратно запустив пальцы в мягкую почву, он бережно извлек ветвистые корешки цветов и укутал их почвой могилы. Неряшливо вытерев руки об штанину, он заговорщически улыбнулся и неспешно потянулся за пазуху. Резким движением страж извлек небольшую сферическую склянку с коротким толстым горлышком. Пробка поддалась со звонким щелчком, выпуская клубящиеся щупальца голубоватого тумана и густой аромат Синских грибов.

– Правда думала, что я не знаю? После пары глотков запах остается больше дня. Не волнуйся, я не расскажу ни матери, ни дядя Наакрату. – Не отпуская улыбки с обветренных губ, пообещал Ларканти и тонкой струей подлил пахучую жидкость к основанию цветков. Поток обратился редкими капельками, срывавшимися с мутного горлышка, Хан Ката закашлялся громким смехом и с трудом пробормотал: – Хах! Такой Клан самому Карлику не пожелаешь!

Убрав опустевший сосуд, он достал бутыль с кислым Нар'дринским сидром из красной мороси, а затем протянул его к сияющему солнцу.

– Бутылка для тебя, Таарин, но первый глоток за мной. – Задорно прошептал Ларканти и резко притянул бутылку, будто отбирая ее у невидимых рук. – Помнишь, как прятали эту дрянь в казармах?

– Теперь надо что-то сказать… – Заключил Ларканти, вытерев лицо после жадного глотка. Сложив руки на коленях и не моргая уставившись на холм, он начал негромко бормотать, обретая твердость с каждым новым словом: – Ли-ри, Таарин пусть ваши искры скоро найдут дорогу в Четыре Мира и пусть в следующий раз вам повезет. Я пока останусь здесь и постараюсь подготовить Хинарин к вашему возвращению. Хотите вы того или нет.

Глава 20. Башня Хинарина

109 год 4 эры. 10 день сезона Парящего Дыхания.

Каравелла Пяти Копий, покрытая безобразными шрамами деревянных заплаток, подобралась к формальной границе Хинарина. Перекресток забирался все глубже в ядра и желудки беженцев. Ортисс летел грузно, избегал резких маневров и часто требовал отдыха низким изможденным ревом. Накрисс сосредоточенно молчал и не поднимался с развороченной кормы. Крылатый Лим'нейвен старался закрыть воспаленную рану на ключице прежде, чем чужеродное плетение Перекрестка сделает его Искусство опасным и непредсказуемым. Лиора очнулась от ночных кошмаров и почувствовала, как налитое тяжестью тело вдавливает ее в скомканные, влажные простыни. Разгромленная кают компания, замаранная въевшимися голубыми пятнами, медленно вращалась и вызывала тошноту. Щель между досками искривлялась или закручивалась. Светло-бурое убранство и выбеленные наволочки пульсировали кричащими цветами и наливались непроглядной тьмой. Сердца беженки забились в бешеном ритме, безжизненно-бледная кожа покрылась бусинками холодного пота. Вцепившись в холодную железную раму, девушка отлипла от влажного ложа. Низкий гул и гнетущая тяжесть навалились на трескающиеся своды черепа, ослепшие глаза засочились слезами. Металлический привкус наполнил отекший рот, приступ рвоты согнул бледную пополам.

Утерев горчащие остатки скудного ужина с обескровленных губ, Лиора осторожно осмотрелась. Почти все койки вокруг нее были пусты, только хромой полукровка ворочался на поскрипывающей кровати. За часы, которые Лиора провела в плену пугающих сновидений, он обзавелся пушистым компаньоном, который тихо посапывал на его груди. По спине примечательно крупного акориса бежали тонкие голубые полосы, перетекавшие в пронзительно-синий ореол прикрытых глаз.

– Прохладного утра, Эррис. Где все? – Хрипло прошептала Лиора, обнимая дрожащие от озноба плечи и подтягивая к горлу свалившееся одеяло.

– Прохладного утра, плакса. – Ответил полукровка, поглаживая спокойного зверька. Речь его скрипела и отдавала наглым говором Грязерожденных. – Странный червяк помогает бледным своими… штуками. А Хенши рассказывает интересные истории, про людей которых съел Исполин.

– Я не смог пойти, ноги не слушаются. – Раздосадовано добавил он. – Правда, Хенши все равно со мной иногда говорит… так странно.

– Ты ведь тоже чувствуешь «прикосновение Перекрестка»? – Поинтересовалась Лиора, горбясь и убирая растрепанные пряди с опухших, заплаканных глаз. – Выглядишь почти здоровым, хотя червь Арга тебе не помогает.

– Прости, что не такой хлипкий, как ты. – Отозвался грязерожденный и уставился на бледную полузакрытыми, надменными глазами. Пренебрежительная мина быстро треснула улыбкой, которая стыдливо прятало неровные, желтые зубы: – Расслабься. Зато ты вон, какая красивая!

– А с болезнью Перекрёста мне тоннельник помог! – Бодро продолжил Грязерожденный и небрежно потрепал вялого Акориса по крошечной холке. Учтивая улыбка исчезла с лица Лиоры, когда она заметила тонкую полосу пузырящейся слюны, выступившую на острой мордочке, и тусклый блеск обнаженного Алчущего в темных складках одеяла.

– О, Нар! – Воскликнула девушка, широко раскрыв глаза и впившись в осунувшиеся плечи. – Он же живой! Что ты творишь?

– А что не так? – Удивленно и настороженно переспросил Грязерожденный: – Сколько себя помню, давился смердящими уличными Скретами, а из их шкур шил одеяла. Разве это не тоже самое?

– Ты же мучаешь его! – Выпалила Лиора и судорожно потянулась к костылю. Борясь с беспощадным притяжением и тошнотворным головокружением, она сделала несколько коротких шагов: – Отдай его мне! Может, его еще можно спасти!

– Отвали! Это мое! – Огрызнулся оборванец и направил острие алчущего на горло я Лиоры. Бледная неловко отпрянула, свалилась на заскрипевшую койку и с трудом удержалась от испуганного вопля.

– Ты такая же, как все! Считаешь себя лучше, потому что не сама убиваешь тех, кого жрешь! – Уязвленным, писклявым тоном завопил полукровка, трепля безвольного Акориса. Лиора вновь взгромоздилась себя на ноги и, не оборачиваясь, поспешила на палубу. Грохот, с которым она штурмовала крутую лестницу, привлек внимание Леронца. Наемник броситься в узкий проход и врезался плечом в затрещавшую раму.

– Что? Что случилось? – Встревоженно спросил он, переводя сбитое дыхание и неловко балансируя на подкашивающихся ногах. Пот блестел в морщинах осунувшегося лица и заставлял рубаху липнуть к груди.

– Он вытягивает Тепло из Акориса! Нужно что-то сделать! – Паникующим и слабым голосом просипела Лиора, указывая назад тяжелеющей рукой.

– Идея Нуаркха. Отвратительно верно? – Нахмурив землистое лицо, ответил Леронц. Замолчав, он грузно облокотился на стену и уткнулся горячим лбом в сгиб поднятой руки. Сделав несколько глубоких вдохов, наемник продолжил: – Мальчик плохо переносил приближение Перекрестка, а его сломанный таз лучше не беспокоить лишний раз. Признаться, я… даже помог поймать несчастное животное.

– Как ты мог?! – Ошарашенно воскликнула Лиора, возобновив неуклюжие попытки покорить скрипучие ступени.

– Я понимаю, но ничего не поделаешь. – Устало оправдался Леронц, убрал с лица мокрые, волнистые локоны и сделал несколько переваливающихся шагов навстречу бледной.

– Его необходимо научить ценить чужую жизнь, а не потакать звериным повадкам, которые привили Саантирские трущобы. – Продолжила Линфри срывающимся в хрип голосом. Леронц вяло взял ее под руку и вытащил на палубу. Прохладный ветер окутал ее слабое тело, а глаза наткнулись на неприятную костяную личину Нуаркха, который перевесился через перила ходового мостика.

– Выходит именно прекрасные манеры и, может быть, умение шить помогут оборванцу дотянуть до сезона Застывшего Ветра? Сильно сомневаюсь. – Улыбаясь грязно-желтым глазом, начал тоннельник. Штурвал он правил пальцами ног, комфортно облокотившись на поскрипывающие перила.

– И вам прохладного утра, Нуаркх. – Пренебрежительно отозвалась Лиора. – Из-за таких как он Саантир постигло разорение! Никто иной не пошел бы за Кантаром, не привел бы безумца к власти!

– События последних дней должны были спустить тебя на землю. – Нарочито снисходительно улыбнулся Нуаркх. – У Кантара была идея, в силе которой он убедил знать и даже Дядюшку Ио. Именно их поддержка позволила скинуть Рабаара, а не кучка беснующихся, плохо вооруженных Грязерожденных.

– Более того, в вопросах живодерства ты не отличаешься от бедняков. – Продолжил тоннельник, не дав Лиоре перебить. – Пусть ты не истязаешь скретов и не распахиваешь древние Надоблачные рощи, но не торопишься отказываться от наполненных Слез и Надоблачного льна.

– Этот разговор окончен. – Твердо ответила Лиора, пока Леронц пытался вместе с ней не свалиться на палубу. – Вы вечно преподносите свое жестокое мировоззрение, словно истину. Стараетесь оскорбить или задеть меня каждым словом!

– Пока грязью бросалась только ты. – Пожав плечами, отозвался Нуаркх и даже не пытался сдержать свистящий смех. – При этом досталось не только мне, но и Леронцу, а также беззащитному страдающему мальчику. Мне стыдно за твои манеры.

– Следи за штурвалом, Нуаркх! Я чувствую, как мы отклоняемся от курса. – Осадил Союзника Леронц, утягивая бледную подальше от злословия тоннельника. – Лиора, не горячись. Пойдем к Аргийцам, нет сил терпеть эту… заразу.

Опираясь друг на друга и скрипящий костыль, бледные приблизились к взмокшим, дрожащим беженцам, которые заключили сосуд Аргийцев в кольцо. Облегчение болезни искал и Хенши, лишенный вуали иллюзии. Тело Ловчего подергивалось, в пустых недрах черепа и груди клубился сизый туман.

– Прохладного утра, Саррин. Присаживайтесь, я смогу пользоваться Искусством еще пару часов. – Громко прошипел сосуд Аргийцев, плавно ворочая массивной пастью. Над клином широкой челюсти блестели слезящиеся зеленоватые глаза, желтый полог трепетал от легких движений четырех кожистых крыльев. Длинные когтистые пальцы огромного зверя сцепились вокруг яйца Урбской долгоножки, отмеченного черной кляксой и обложенного гнездом из мерцающих Слез.

Оказавшись достаточно близко, Лиора и Леронц почувствовали заметное послабление недуга. Облегченно вздохнув и потянувшись, они опустились в паре метров от крупно дрожащего ловчего. Подобраться ближе было невозможно из-за плотной группы беженцев, которые завороженно наблюдали за воспоминаниями беззлобного Стража. Обычно он делился скорбными историями о многочисленных утратах, которые неизменно находили резонирующий отклик в раненных искрах беженцев, но сейчас Хенши делился лихими и шумными зарисовками из жизни воздушного пирата, которому повезло присоединиться к Исполину.

– Прохладного утра, Лиора. Чувствую, тебя многое тревожит. – Мягко обратился Хенши к встревоженной девушке. Поток пестрых воспоминаний незаметно тек на фоне завязавшегося разговора.

– Все оказалось таким жестоким, неправильным и неестественным. – Призналась бледная, обнимая содранные колени. Девушка спрятала лицо за переплетенными руками и вытерла подступившие слезы. Собравшись с силами, она продолжила. – После того как не стало… Линфри, я вижу вокруг одну лишь грязь.

– Ты имеешь полное право испытывать горе, но не забывай, что оно заставляет тебя сгущать краски. Все не так плохо. Многие сегодня столь же беззаботны и довольны, как в начале сезона Последнего Теплого Ветра. – Спокойно и аккуратно отозвался Древний Страж.

– Например, эта костяшка! – Мысленно вспыхнула бледная и ткнула Нуаркха колючим взглядом изумрудных глаз.

– Верно, для него переворот в Саантире точно не стал шоком. Если быть откровенным, он и сам участвовал во многих подобных трагедиях. Но я тебе этого не говорил. – Заговорщическим тоном признался Древний Страж.

– Разве это не отвратительно? – Резко среагировала Лиора.

– Возможно, но и его можно понять. Тебе кажется, что произошло нечто невероятное, но это не так. Зажиточная швея с Арга разве что хмыкнет, услышав эту историю. Ровно также хмыкнула и ты, услышав про Каньонного Исполина, который добрался до Нар'дринских рудокопов. – Серьезно ответил Хенши. Лиора потупила взор, чувствуя неприятный голос задетой совести.

– Не чувствуй вины. С самого детства подобные новости бросались на тебя, ты привыкла, очерствела. Кантар не изменил хода вещей, он лишь донес одну из бесчисленных трагедий до твоих близких. – Хенши положил поскрипывающую ладонь на плечо Лиоры и добавил мягким, воодушевляющим голосом: – Миры далеко не идеальны, но не думай, что они ополчились вокруг тебя.

– Просто не обращать внимания на мерзость вокруг? – Горьким, но спокойным тоном заключила девушка.

– В Мирах полно мрачных пятен, но мы были созданы достаточно эгоистичными и твердыми, чтобы иногда игнорировать их и находить радость в собственных свершениях. Это не делает нас плохими, но приспособленными. Нуаркх, возможно, зашел слишком далеко, но ведь нельзя давать каждой трагедии терзать себя. – Продолжил Хенши, поправляя одеяло на сутулых плечах девушки.

– Создатели никогда не баловали свои творения. Голод, жажда и множество гораздо менее очевидных желаний всегда вынуждали нас нападать друг на друга. Годы существования в виде осколка Исполина сделали это для меня ясным, словно горный хрусталь. Благородные Хоаксы делают гнезда из тушек Скретов и Акорисов. Жертвы неизбежны, все сотворено вокруг этой идеи. Даже бойня в Саантире, не только проявление жестокости Кантара. Его поддержали многие пепельные, которые справедливо затаили злобу на бледных. Просто обдумай мою мысль, ладно? Другой у меня нет. – Закончил Древний Страж, внимательно изучая смешанные эмоции, вспыхнувшие на лице Лиоры. Девушка укрылась за разбитыми коленями и погрузилась в долгое, задумчивое молчание.

* * *

Солнце Хинарина уже опускалось за горизонт, когда раненный Акорис приблизился к границе Миров. Все, включая тоннельника, собрались на носу корабля, чтобы впитать странное зрелище. Грузные беженцы испуганно переглядывались и висли на резных бортах, а Нуаркх жадно вдыхал густой горьковатый воздух. Плоская пелена облаков, инкрустированная живописными осколками и напитанная насыщенным пурпуром заката, расползаться на лоскуты и закручиваться в вереницу спиралей. Фиолетовые дуги растворялись в бурлящем серо-голубом тумане, завиваясь вокруг необъятных водяных потоков Арга и парящих клочков синских зарослей. Кольцо Урба, будто отражавшееся в разбитом зеркале, прятало за шипастым гребнем размытые силуэты четырех светил. Рокочущие молнии вырывались из мрачных недр песчаных вихрей и вспарывали воды Арга, выхватывая из пучин силуэт вытянутых исполинов. Спустя несколько минут Акорис застонал и сбавил Ход, массивная мачта затрещала под весом каменных парусов. Песчаная буря зашелестела по палубе, тени сошли с ума, не зная какому светилу угодить. Упорный корабль продолжил забираться еще глубже, направив вздернутый нос на последний клочок пурпурного Хинаринского неба, который зацепился за величественный силуэт далекой Башни Хинарина. На последнем дыхании Акорис дотащился к спасительной громаде, под кормой вновь раскинулись привычные облака, ветер воздел золотые пластины парусов. Близость башни наполнила сердца бледных уверенностью и ощущением защищенности.

До вторжения Перекрестка двухкилометровая каменная колона Башни держала простой воздушный порт, обеспечивая торговлю между Верхом и Низом. Хаос междумирья согнул гранитную громаду прежде, чем ее недра начинили механизмами из Слез Урба и научили давать отпор, но высокие шпили, пестревших янтарными бликами очагов и мириадами цветастых вывесок, до сих пор ютились на скошенной вершине. Когда «Акорис» подобрался достаточно близко, стали видны деревянные помосты, которые извилистыми ручейками струились вокруг оснований покосившихся домов и превращали крутые склоны в извилистые лестниц с широкими ступенями. Некоторые здания, не обладавшие достаточно крепким фундаментом, почти проиграли схватку с притяжением и указывали на горизонт под острыми углами. Из-за острой нехватки места, даже перевернутые стены и комнаты не пустовали, но обросли паутиной деревянных лесов и держали цветастые торговые палатки. Монолитное основание Башни Хинарина обнимали потоки Арга, в которых тонула паутина водного причала. Темно-пепельный Саантирский камень пестрел островками ярких, фосфоресцирующих водорослей, которые иногда выныривали из-под лениво пенящихся волн. Среди наростов чудных, покачивающихся растений скользили разветвленные кончики лоснящихся щупалец. В пучине они сплетались в могучие конечности, принадлежавшие Зверю Башни. Громадное, грузное тело имело пугающие очертания подтаявшего женского лица. Толща воды милосердно оберегала беженцев и большинство гостей Башни от чудовищного зрелища, но симбионт Нуаркха видел гротескные, карикатурные черты, и неспешно моргающие исполинские глаза. Конечности Зверя тянулись к серпу воздушной пристани, венчавшей причал, и проникали в окна вычурного особняка Архонта.

– Лер, спускайся к причалу дворца, Ортисс может следовать за тобой, но пусть не делает резких движений. – Громко прощелкал тоннельник и обернулся к светловолосому Наемнику, который стонал за поскрипывающим штурвалом. Леронц утомленно кивнул, ярко-желтые паруса с различимым треском провернулись, раненное судно плавно снизилось. Стала различима изысканная лепнина фасада, выполненная в традиционном для надоблачных аллодов плавном и загроможденном стиле. Изящную гравировку дополняли тряпичные гирлянды и толстая бронзовая проволока, характерные для Саантирской архитектуры. Детали украшений тонули в подтеках черной вязкой слизи, которую источали щупальца Зверя Башни. Окна напоминали густо подведенные глаза заплаканной девушки.

Вокруг каменного причала суетились баркасы, забитые звенящими склянками с гончим эликсиром из крови Зверя. Неказистые суда маневрировать между представительными галеонами и изящными дирижаблями, которые красовались гербами опальной Саантирской знати. Акорис замер у свободного клочка причала, измотанный Ортисс свернулся подле опустившихся трапов.

Хенши и его паства беженцев остались на борту. Накрисс и Аргийцы с палубы чувствовали давящее присутствие могучего Архонта и тоже отказались ступить на причал. Нуаркх проворно спустился по трапу и учтиво протянул взмыленному Леронцу руку. Бледный недоверчиво прищурил единственное око, подведенное желтеющей гематомой, и спустился самостоятельно, поглядывая на неспокойную пурпурную пучину внизу. Коснувшись гранита звенящим протезом, он поправил воротник строгого кителя и сизую глазную повязку, аккуратно сработанную Лиорой.

Не успели они сделать дюжину шагов, из толпы рабочих и взвинченных Ханов вынырнула широкая Синитка. Ее вычурный капитанский сюртук и широкополая шляпа повторяли цвет густой сизо-синей шерсти. Наряд украшало не вполне адекватное количество позолоченной тесьмы и эполетов. Шляпа пестрела рыжеватым пером Хоакса, который подражал раскаленному цвету глаз и бронзовому кольцу в кустистой брови. Краской того же цвета пестрели кончики старательно уложенных усов и закрученных бакенбард.

– Нуаркх! Чтобы тебя иглошерсты загрызли! Полгода не виделись. – Проворковала Синитка, вплетая в Хин'аурат сильный акцент, и протянула тоннельнику жилистую правую руку. Ладонь покрывали грубые черные подушечки, а на тыльной стороне короткая шерсть уступала место проплешинам и шрамам. Нуаркх улыбнулся грязно-желтым глазом и показал стальной крюк, венчавший изуродованное предплечье.

– Добро пожаловать в клуб. – Переливчато захохотала пиратка и ударила гремящим хвостом, увенчанным бахромой стальных булав. – Пора сыграть с тобой в Клемб и отбить тот долг.

– Без обид, но даже если оторвать мне вторую руку, то долг лишь возрастет. – Ехидно отозвался тоннельник, крепко пожимая левое верхнее запястье Синитки. Затем он указал на Леронца, который с видимым трудом сохранял военную осанку. – Леронц Видавик из Пяти Копий.

– Из Пяти Копий, а на Перекрестке в первый раз? – Оскалив ряды загнутых клыков, прошипела пиратка и протянула напряженную когтистую лапу. – Рада знакомству, я Хаотри Железный Хвост.

– Железный хвост? Кажется, Галафейская торговая компания дает за твою голову пару дюжин полновесных хаков. – Ухмыльнулся Леронц, стараясь не скривиться из-за боли, которой налилась ослабленная рука в стальной хватке синитки.

– С радостью приняла бы твой вызов, но не во владениях Куклы. Жизнь пока дорога. – Бодро ответила пиратка и вернула ладонь на костяной эфес широкой абордажной сабли, запечатанной в прямоугольных ножнах из черного железа. Сине-зеленые искры взобрались по неровным граням незамысловатой рукояти и принялись виться вокруг загнутых когтей.

– Госпожа Архонт к нам не присоединиться? У меня есть, что сказать. – Вмешался Нуаркх, бросая взгляд на широкий темно-пепельный фасад и просторные арочные окна, завешанные драпировкой густо-желтого цвета.

– Ей докучают зажиточные беженцы из Саантира и ближайших Надоблачных поселений. Обещала освободиться через пару часов. Предлагаю дождаться ее в покоях для гостей. – Ответила пиратка скучающим тоном, развернулась и поманила гостей.

– Нуаркх, наши пассажиры тут в безопасности? – Осведомился Леронц, провожая встревоженным взглядом Хаотри и ее грозно гремящий хвост.

– На пороге у Куклы никто их не тронет, не переживай. Тем более Хенши и Ортисс может за себя постоять. – Расслабленным тоном отозвался тоннельник и потянул Леронца за собой.

– Архонт передала, что тебе может понадобиться помощь? Просветишь, к чему быть готовой? – Более серьезным тоном поинтересовалась Хаотри, сверкая раскаленным глазом из-за мускулистого плеча.

– Если у тебя есть выпивка, то это неплохой способ провести два часа. – Усмехнувшись, ответил Нуаркх. Затем он прочистил горло, заложил руки за голову и начал неспешное повествование: – Все началось с того, что я решил передохнуть от проклятого Сина и занудного ворчания Филмафея…

* * *

Леронц утопал в мягком кресле, покачивая стальным протезом, и дожидался прихода Куклы. Доверчивое, оптимистичное воображение рисовало девушку с гладкой кожей и сдержанным, но приятным лицом. Холодный, обворожительный взгляд именно такой пепельной смотрел на наемника с многочисленных портретов, причем Леронц был уверен, что раскосые алые глаза проворачивались вслед за ним. Внутреннее убранство комнат отчаянно вопило о более пугающей природе Архонта-затворницы. Многочисленная прислуга непрестанно оттирала кафель и гравировку голых темно-пепельных стен, но массивные отростки Зверя оставляли новые лоснящиеся слизью следы. Светловолосый наемник стойко ощущал себя в бронзовой гравюре и не мог отделаться от ощущения, что монотонные краски убранства впитаются в кожу и обратят его еще одним элементом изображения. На руку неуютному ощущению играло и темно-янтарное свечение, которое источала вычурная бронзовая люстра. От мрачных размышлений Леронца отвлек раздраженный, переливающийся голос Хаотри.