Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

– Но ведь Создатели сотворили вас такими, – настаивал Нуаркх, но ощутимый толчок Мракоцвета предотвратил последующие выпады, – конечно, пускай дойдет своим умом.

Вскоре последний засов превратился в бурлящую грязь, Мракоцвет прикрыл Эллин обсидиановой глыбой щита и распахнул дверь ударом разветвленных ног. Бомбы Нуаркха нырнули во мрак распечатанного храма, который освещали лишь тусклые проблески пурпурного цвета. Искры запаленных фитилей взмыли к потолку, вместо того чтобы покатиться по полу. Огненные бутоны расцвели под высоким куполом, и разум не сразу осознал, что явилось из разорванных теней. За завесой ниспадающей пыли, пронзенной языками разбушевавшегося пламени, возникло переплетение тошнотворных форм, в котором он отказался распознавать полчище ловчих. В следующее мгновенье твари резко обернули безглазые морды и единой волной бросились на вошедших. Над морем безобразных существ возвышался зародыш. Его костлявые плечи, обтянутые морщинистой шкурой, прогибались под весом вытянутого черепа, которую венчал пучок щупалец. Лепестки раскрытой пасти оканчивались костяными клювами и были выстланы кожистыми клыками. Из чернеющего провала огромной глотки торчал хвост разрастающегося облака роя, который отбросил бомбы. Клубок ребер упирался в пустеющее пузо, бурлящее от вьющихся внутри существ. С таза молодого исполина свисали лоскуты лопнувшей кожи, из-под которых торчала целая юбка тонких костяных лап. Нуаркх сгреб остолбеневшую от ужаса Эллин, прежде чем рой хлынул ей в лицо и грудь. Арахкет тоже нырнул под защиту устрашающего копья, мракозвери сдавили тоннельника разгоряченными телами. Копье Синагара вонзило щупальца в крошечных тварей и разложило их примитивные разумы. Тучные существа беспорядочно взвились вокруг оружия Синагара, сминая друг друга, а затем врезались в пол у ног Нуаркха, где скоротечная агония знаменовала их кончину.

Краем глаза Тоннельник разглядел движение за роящейся пеленой. Опаленные твари спустились с потолка и хлынули в открывшуюся дверь. Отталкиваясь щупальцами и мощными лапами от верхнего края проема, они проталкивали себя под купол Гаора. Бурлящие животы нескольких из них не избежали выпадов тоннельников, вспоротые твари кубарем скатились по крутой лестнице. Из разверстанных ран и разинутых пастей вырвались клочки роя, которые мгновенно бросились на Гаора. Накатившая волна не опрокинула огромного Змея. Сквозь вихрь, поглотивший мощное тело, было видно, как вмятины покрывают доспехи, а подлатник разлетается на мелкие клочки. Лапа Гаора стиснула три крупные Слезы, которые начали стремительно меркнуть. Черные латы Витиеватый бронзовый узор, покрывавший мрачные доспехи, налился раскаленным свечением, глаза засверкали в тени смятого забрала. Испепеляющий жар хлынул из пор Змея, тела тварей бурно вспыхнули и обратились росчерками пепла. Вместе с клочком роя горели и остатки сил Гаора. Купол резко сжался, его стены пошли неспокойными волнами. Многие Нар'дринцы оказались без защиты, рой смел их вместе с саламандрами. Крики несчастных быстро стихали, но их изломанные тела еще долго кружились в воздухе.

– У нас нет времени на страх! – прокричал Нуаркх, вывел Эллин из ступора хлесткой пощечиной и насильно потянул за собой. Мракоцвет отбросил давящую толпу ловчих ударом щита и смел размашистым ударом. Полосы аквамаринного света вырвались из обсидиановой темницы лезвия и впились в рассеченные тела ловчих, обугливая края чудовищных ран. Ненасытные мракозвери набирали силу с каждой новой жертвой, на которой сомкнулись их клыкастые пасти. Поверх вздыбленных холок разило копье Нуаркха, которое растворяло каждый клинок, пытавшийся встать на пути. Чем больше ядер впитывало копье, тем бурнее разрастались оставленные им раны, а рой отступал все дальше. Нуаркх становился быстрее с каждым телом, свалившимся у его ног, костяной панцирь вибрировал на вздувшихся мускулах. Когда очередной прилив ловчих разбился об обсидиановый бастион Мракоцвета, хранитель сжал костяное древко копья Синагара и, подобно Нуаркху, впустил в себя необузданное Тепло. Эллин с опаской реагировала на близость омерзительного оружия, но стилет Карлика, тянувшийся к горлу, заставил девушку перебороть себя и последовать примеру тоннельников. Благодаря Теплу умертвлённых ловчих, группа стремительно продвигалась к зародышу, превращая его свиту в груды костей и пенящуюся слизь.

Постепенно копье Синагара набрало силу, позволило наемникам отлипнуть друг от друга и дало мракозверям пространство. Один из них нырнул в приближающуюся толпу ловчих, испуская утробный рев, но спустя несколько секунд треск разгрызаемых костей обернулись отчаянным низким воплем, а затем резко оборвался. Из-за сгорбленных спин собратьев вынырнул тощий ловчий с Нар'Охай, который парил от горячей крови зверя. Древний клинок был тонкой заточенной жилой с грубой рукоятью из бедра Нар'Катира. Костяной панцирь, гремевший на вытянутом теле, отдаленно напоминал старинные доспехи с другого края пепельных пустынь и не стеснял пугающе быстрые движения. Последний мракозверь оскалился, непроницаемая шерсть вздыбилась на огромном теле, а глаза яростно вспыхнули. Жажда отмщения швырнула хищника на убийцу. Ловчий не отступил, но прильнул к полу и ринулся вперед. Прочерчивая мрачную дугу, зазубренный клинок впился в плоть зверя, и начисто срубил когтистые лапы. Искалеченное животное покатилось по песку, оставляя массивным телом кровавый росчерк. Рой облепил культи его задних лап и начал отрывать от земли, в которую мракозверь отчаянно вгрызся зубами.

Эллин, стоявшая спиной к Нуаркху, бросила испуганный взгляд на обращенного Стража и отвлеклась от толпы напирающих ловчих. Мига хватило, чтобы когтистая тварь миновал жемчужное лезвие и глубоко впился в плечо. Нуаркх не дал узловатым лапам вскрыть горло раненой девушки, пронзив череп твари костяным наконечником, но копье не успело ринуться вниз и отразить восходящий удар обращенного Стража. Черное лезвие, утопая в снопах искр, вскрыло стальную чешую Эллин и рассекло ее бедро. Вынырнув из ноги девушки, клинок продолжил нестись по мрачной дуге и вспорол ногу Нуаркха, затем Страж отскочил назад, ускользая от контратаки замедлившегося тоннельника. Нуаркх удержался от падения, но Эллин обрушилась на колено. Черно-голубая кровь обильно струилась по подогнувшейся ноге. Дрожащей рукой Нар'дринка воздела мерцающий клинок, но эфес вывернулся из немеющих пальцев, когда массивный ловчий обрушил на Анафель костяной ятаган. Выругавшись, Нуаркх развернулся и наотмашь ударил тварей, давивших Эллин. Копье Синагара не заметило трофейные клинки, которыми прикрылись беспомощные ловчие, и расчленил их ядра. Тварей, которые вовремя отпрянули, достал меч Мракоцвета, извергающий плети разящего света. Обсидиановая глыба щита опустилась рядом с Эллин, прикрывая ее от опасности. Клинок Хранителя запустил в рану раскаленные щупальца и остановил кровотечение, несмотря на протестующий вопль бледной.

Древний Страж использовал уязвимость Эллин, чтобы вновь ринуться на тоннельника. Нуаркха переполняло Тепло, его мускулы сокращались с неестественной силой и скоростью, грязно-желтый глаз заметно мерцал в полутьме кошмарного зала. Тоннельник убрал ядро с пути клинка и пожертвовал плечом. Костяные пластины не мгновенно треснули под натиском черного железа, и лезвие скользнуло в расширяющуюся трещину. Пренебрегая жгучей болью, тоннельник не отогнал противника ответным выпадом, но ринулся ему навстречу. Нар'Охай с хрустом вырвался из спинных пластин, а стертый костяной эфес уперся в пронзенное плечо. Древний Страж попытался вырвать оружие и отступить, но ладонь Нуаркха стиснула его запястье, обращая в осколки костяную броню. В следующую секунду тоннельник ехидно ухмыльнулся и разгромил бедренную кость противника. Свободная рука ловчего, ощетинившаяся выставленными когтями, ринулась к горлу Нуаркха и оставила на нем глубокую рваную рану. Не обращая внимания на новую порцию боли, тоннельник стиснул кисть древнего стража и перемолол кости в пыль. Дернув изувеченную длань, тоннельник развернул противника спиной и надавил ногой между лопаток. Колени Нуаркха резко выпрямились, прогремела какофония сухого треска и звон обрывающихся связок, лишенного рук ловчего отшвырнуло на пол. Копье рвануло к переплетенной грудной клетке поверженного врага, но Нуаркх одернул оружие. В который раз ему пришлось отмахиваться от кровожадных наваждений и манящего желания избавиться от страха. Собравшись с мыслями, тоннельник расколол бедро ловчего ногой и забрал древний Нар'Охай.

Пока Нуаркх четвертовал обращенного Стража, Арахкет прикрывал Эллин от исполинского зародыша, окруженного остатками свиты. Наемник уже гулял по стилету Карлика, когда оружие Синагара вернулось к истреблению ловчих. Массивный меч Хранителя пока оставлял в воздухе сверкающие росчерки и бросал расчлененные тела к его ногам, но костяной панцирь не мог вечно держать удар. Гигантский зародыш чувствовал, как копье Синагара гасит разумы его свиты, и видел, что Тепло стремительно покидает Хранителя через трещины в синем панцире. Боясь оказаться зажатым с двух сторон, тварь ринулась на раненного Мракоцвета. У хранителя еще были силы убраться с пути огромного чудовища, но серьга Синтры пронзительно звенела на эфесе клинка, а Эллин дрожала в черно-синей луже у его ног. Хранитель сгорбился и кинулся навстречу зародышу. Обсидиановая глыба щита обрушилась на массивную челюсть твари, и она оступилась, пронесшись мимо беззащитной Нар'дринки. Хранитель почувствовал, как непомерное давление раздробило плечо, кромка щита гулко опустилась. Арахкет продолжил наступать, волоча обсидиановый бастион. Размашистым ударом он настиг многочисленные колени Зародыша и обрушил тварь на землю. Падая, Исполин утопил клюв в неприкрытой шее Арахкета. Тварь не успела освободить пасть из безобразной раны, но широкое обсидиановое лезвие по эфес вошло в его горло и несколько раз провернулось. Мозолистые кулаки зародыша начали крошить панцирь на широкой груди Хранителя, но Арахкет продержался долго, и копье Синагара погрузилось в коренастую шею Зародыша. Заточенные маляры вынырнули из-под бурлящей плоти, и Мракоцвет свалился на колени с тяжелым черепом, торчащим из развороченной ключицы.

Обезглавленный зародыш медленно отползал на четвереньках, но рой был ему более неподвластен. Сквозь отворенные врата в храм ворвался рокочущий рев Гаора, вихри мерцающих искр и хлопья тлеющей плоти. По монолитному граниту побежали трещины и ударные волны, купол пролился дождем осколков. Трехпалая лапа Нуаркха вцепилась грудную клетку последнего ловчего, и швырнула массивную тварь в стену. Лопнувшее ядро извергло пурпурные всполохи через дыры в смятых ребрах, и замершее существо медленно сползло на пол. Стряхивая скользкую шкуру с когтей, Нуаркх подошел к Мракоцвету и вставил эфес копья в его крупно дрожащую ладонь, но Арахкет не стиснул немеющие пальцы. Кукла Хранителя стремительно тускнела, а Тепло и кровь хлестали из пронзенного сердца. Нуаркх грузно свалился на хромую ногу и приложил палец к заштопанному веку, изображая древний солдатский салют. Затем тоннельник принялся небрежно пихать Эллин костяным древком, пока девушка не ухватилась за него. Почти мгновенно дрожь отпустила ее мускулы, Нар'дринка перестала судорожно хватать ртом воздух и оторвалась от земли.

Нуаркх удовлетворенно кивнул, развернулся к недобитому зародышу и изо всех сил врезался плечом в его обрюзгший бок. Тоннельник почувствовал, как костяной кокон под дряблой кожей с хрустом проламывается. Исполин обрушиваться и проехал несколько метров по замаранному полу. Поверженная тварь попыталась достать тоннельника массивными лапами, но копье обратило их тающими культями, а потом впилось в огромное ядро. Нуаркх попытался отскочить, но тощие ноги исполина оплели его щиколотки. От тугого потока Тепла, захлеставшего из раны, тоннельник заслонился копьем. Незримые щупальца копья жадно оплели тугую струю и попытались затолкать ее в наконечник, но даже у жажды чудовищного оружия были пределы. Вибрирующий свет вырвался из щелей между позвонками эфеса, а многочисленные аномалии исказили пространство вокруг переполненного копья. Чувства Нуаркха завопили от накатившего хаоса, а правое предплечье сковала нестерпимая боль. Пальцы вывернулись из суставов, закрутились в спирали и устремились в разные стороны, разрывая руку вплоть до первого локтя. Кровь, выступившая на безобразных ранах, мгновенно вскипела, а панцирь задымился и обуглился. Тоннельник сдался перед навалившимися страданиями и полностью утратил контроль. Эллис отсекла терзаемую конечность жемчужным клинком и отбросила Нуаркха на землю, но боль отказалась исчезать. Кукла, которую невозможно повредить простым оружием, была изувечена и беспорядочно сучила оборванными нитями.

Не меньше пары минут Нуаркх корчился на полу, извиваясь и стесывая жвала о шершавый гранит. Эллис придавливала грудь тоннельника, не давая ему поранить самого себя. Когда судороги немного утихли, она воткнул в его ротовую щель запаленную трубку. Нуаркх предпочитал сомке обыкновенное пойло, но перспектива немного заглушить боль была слишком заманчива. После глубокой затяжки зрение тоннельника начало прояснилось, и он даже смог сесть.

– Как тебе жизнь наемника? – Еле слышно поинтересовался Нуаркх, не поднимая головы и делая частые вынужденные паузы между сериями щелчков.

– Я… я будто в бреду и не могу очнуться. Скажи, что это кончилось… – голос девушки дрожал. Сквозь растрепанные волосы и сползшую повязку блестели влажные от слез глаза.

– Не драматизируй. Через пару дней и дюжину бутылок сидра будешь в норме, – вяло отмахнулся Нуаркх.

– Обо мне такого, правда, не скажешь, – добавил он, осматривая культю, аккуратно срезанную Анафель. В этот момент в дверях возникла огромная фигура Гаора.

– Отвлеки Хинаринку, спрячу ловчего в шлеме, – проговорил Змей на родном языке, сломанная челюсть была способна лишь на громкий шелест. Морда Змея стала нагромождением набухших гематом, а губы и ноздри тонули в вязкой черно-зеленой крови. Не спуская глаз с распластанного тела Мракоцвета, он подобрал обсидиановый клинок и бережно щелкнул по драгоценной серьге.

– Что он говорит!? Они снова приближаются!? – нервно спросила Эллин, непрестанно озиралась и сжимая крупно дрожащие плечи.

– Просто поторапливает нас, – соврал Нуаркх и подозвал девушку мановением руки. – помоги подняться! Быстро!

Властный крик заставил девушку вздрогнуть и покорно поднять Нуаркха. Тоннельник поскользнулся и задел рану на ее ноге. Пока девушку боролась с болью, Гаор бесшумно скользнул к четвертованному стражу. Кокон из песка поглотил дергающееся тело и нырнул в открытое забрало искореженного шлема. Нуаркх небрежно извинился, и изможденная троица направилась к выходу из храма. Мракоцвет свисал со спины хрипящего змея, а Эррис сгибалась под весом обсидианового клинка и глубокого шока.

Многие ловчие бросили оружие и безропотно приняли смерть, других Кулаки отбросили к краю площади, где тварей испепеляла ярость Накрисса. Предместья одинокого храма выстилали мертвецы и те, кто скоро к ним присоединится. У подножья лестницы стыла туша Нар'Катира, которого доспехи не уберегли от лап гигантского слуги. Из-под поверженного животного торчали придавленные тела, замершие среди вытянутых брызг крови. Искусство Гаора обратило огромную тварь, учинившую расправу над подарком, в кучи дымящихся останков. От устрашающих последствий сражения у Эллин заслезились глаза. Смрад опаленной плоти забрался девушке в ноздри и вызвал приступ тошноты, сложивший ее пополам. Затуманенный взор Нуаркха застилали струи дыма и дергали гулкие удары сердца, поэтому он не разглядел вовремя голую Хинаринскую руку, темневшую под грудой тел.

– Кто-то стянул доспехи с трупа! – прощелкал он, но безногий ловчий, затаившийся под брюхом Нар'Катира, уже сжимал в руке бомбу. Гаор, отягощенный усталостью и неисчислимыми ранами, не смог действовать с привычной скоростью. Снаряд разорвался близко, придавил троицу к земле и заставил змея потерять концентрацию. В следующее мгновенье метательный нож Нуаркха положил конец коварству ловчего, а шлем Гаора с громким дребезгом свалился на пол. Хозяин черного меча, сверкавший пурпурным ядром, выкатился из раскрывшейся стальной пасти и уставился на похитителей.

– О, Нар! Зачем ты оставил тварь в живых! – выкрикнула девушка, бегая испуганным взглядом между ловчим и Змеем. Затем она прикрыла дрожащие губы руками и уставилась на тоннельника. – Я видела, как ты его пощадил!

– Эл, успокойся и послушай. Ловчего необходимо доставить «бледным», нельзя оставлять Саантиру такое преимущество. Мы хотим… – медленно проговорил Нуаркх и по привычке потянулся к девушке кровоточащим обрубком. Эллин начала пятиться ускоряющимся шагом, мотая головой. Нуаркх поспешил за ней, примирительно вскинув руки.

– Нет, прошу! Я не хочу ничего знать, и никому не расскажу! Просто отпустите! – взмолилась она, из красивых, жалостливых глаз покатились крупные слезы.

– Эл… успокойся. Мы делаем это на благо множества бледных. Ты видела, что твориться в Нар'дрине, – негромко прощелкал Нуаркх.

– Никому не скажу! Клянусь! – повторяла девушка, запинаясь и всхлипывая.

– Эллин, мы не угрожаем тебе, наемники на твоей стороне. Ты просто напугана и можешь наделать ошибок, о которых потом будешь сожалеть, – не оставлял попыток Нуаркх.

– Разве пепельные не показали, какими коварными и жестокими они могут быть? Представь, что они сотворят, когда ловчие окажутся в их руках, – прощелкал тоннельник, приблизившись к замершей девушке. Эллин перестала скрывать лицо, оторвала взгляд от пола и робко заглянула в грязно-желтое око.

– Хорошо… хорошо. Я могу в это поверить, честно, – залепетала она, широко улыбаясь и часто кивая головой.

– Слишком напугана, чтобы слушать, – устало заключил Нуаркх, не отворачиваясь от Эллин, которая продолжала растягивать разбитые губы в улыбке, – можешь незаметно пронести ее сквозь пепельных.

– Нет, я полностью истощен, – покачал головой змей.

– Тогда мы сделали все, что могли, – пожав плечами Нуаркх. В следующее мгновенье на спину девушки кинулась гора костей, которой Гаор постарался придать формы ловчего. Костяное лезвие покончило с Эллин прежде, чем красивые, наполненные ужасом глаза разглядели приближение Карлика.

* * *

– Не было выбора?! Не скармливайте мне этот Фа'Хаат! – голос Леронца был негромким, но не скрывал гнева. Одноногий всадник вплотную подошел к израненной морде Гаора и ткнул Змея эфесом жемчужного клинка, на котором мрачнели разводы черно-голубой крови.

– Она доверяла вам, рисковала жизнью, – процедил всадник, убирая растрепанные пряди с налитого синевой лица.

– Почему ты так завелся, Лер? Положил на нее глаз? – медленно прощелкал Нуаркх и язвительно улыбнулся, когда бледный фыркнул и отвел глаза. Тоннельник почти падал и грузно наваливался на запечатанное копье.

– Я понимаю, друг. Мне тоже жаль, что женщина с такими… достоинствами погибла из-за мерзкого ловчего, – подхватил Накрисс и пихнул Леронца в плечо. Самодовольная, мечтательная улыбка застыла на лице крылатого Лим'Нейвен.

– Ты прикончил рудокопа, не моргнув глазом? – продолжил тоннельник, – на него тебе плевать, ведь он не симпатичная молодая девушка, верно?

– Он попытался вскрыть мне череп! Как эти случаи вообще можно сравнивать?! – распалился Леронц и оттолкнул тоннельника. Накрисс мог подхватить обессиленного Нуаркха, но предпочел усмехнуться и ничего не предпринимать.

– Эл хотела поставить под удар всю вашу шайку. Ты бы гордился своей моралью, наблюдая, как твоих друзей зажаривают на Нар'Кренти? – ядовито прыснул Нуаркх, растянувшись на раскаленном песке.

– Тоннельник прав. Она отказывалась слушать, я не мог позволить ей уйти, – вмешался утомленный Гаора, его дрожащие лапы подогнулись и он сел рядом с телом Мракоцвета.

– Зачем я трачу силы на разговоры с вами? В вас троих не наберётся совести на одного достойного Хинаринца. Да, Накрисс, тебя я тоже посчитал, – ответил Леронц, ткнув в широкую грудь крылатого Лим'нейвен, и принялся массировать виски.

– Верно, Леронц, не трать на нас время. Мы не достойны внимания столь возвышенного существа, – посмеиваясь, отмахнулся Нуаркх и принялся с трудом подниматься на колени. – Лучше заткнись, а потом отвези меня и ловчего в бастион, иначе смерть Эл потеряет смысл.

– Песок тебе в глотку, Нуаркх! В ней и так нет никакого смысла, – гневно отозвался Леронц, но затем испустил печальный выдох и продолжил спокойным голосом, – хорошо… вылетаю немедленно. Накрисс, забрось подонка на седло.

– Мы направимся обратно в бастион, как только закончим с препаратами, – прошипел Гаор, наблюдая, как Накрисс небрежно скидывает беспомощного тоннельника на седло.

– Приятно осознавать, что вы никогда не упускаете потенциальную прибыль, – брезгливо скривившись, бросил Леронц.