Текст книги "Пепельная столица (СИ)"

Автор книги: Юрий Ишбулатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

– Лер, ты уверен, что не хочешь передохнуть? – спросил он, приблизившись тяжелой переваливающейся поступью к Леронцу, который сгорбился неподалеку от входа. Перед небесным всадником, замотанным во влажный бинты, находился импровизированный стол из пары щитов Ноари, сложенных вместе. На кипящей древесине, отмеченной множеством зарубок и выбоин, лежало обнаженное тело Синтры, которое бледный постепенно покрывал ярким погребальным узором. Компанию Леронцу составлял Мракоцвет, который играл легкий мотив, инкрустированный пронзительными, тоскливыми нотами.

– Посмертный узор на тело всадника, положено наносить другому всаднику… больше некому. Ты же знаешь, что я пытался его спасти? Я не сразу побежал… Фа'Хаат… надо заткнуться и вернуться к работе, – устало помассировав глаза, осекся Леронц и прикоснулся кистью к гладкой, сизой коже. Мягкая щетина, смоченная в вязкой небесно-пурпурной краске, скользила вдоль тонких ритуальных шрамов, добавляя облакам на животе женщины закатные блики. Сменив кисть, Леронц принялся выводить солнечные лучи на скулах и бровях бледной.

– Хочу успеть до погребального пира, – отшутился небесный всадник, нанося последние мазки на лицо наемницы. Справившись с тонкой работой, он снизу-вверх посмотрел на Лим'нейвен. Влажные глаза Леронца дрожали в ореоле густой синевы, выражая скорбь и крайнюю усталость. Накрисс похлопал друга по плечу массивной лапой с птичьим пушком на костяшках, а затем посмотрел в глаза Мракоцвету.

– Арахкет, мне очень жаль, что Карлик добрался до нее так рано. Дорогу ему указала моя гордыня и, надеюсь, ты сможешь меня простить, – проговорил Накрисс и замолчал, уставившись на отекшее лицо Синтры. Мракоцвет удостоил крылатого Лим'нейвен холодного взгляда и не прервал мелодию.

– Как там те рудокопы, которых мы вытащили? – поинтересовался Леронц, развеивая напряженное молчание.

– Парень отсыпается, а девушка растворилась. Ни дочери Нара, ни Рикиоти понятия не имеют, когда она смогла скрыться. Впрочем, чего ожидать от пепельных? – голос Лим'нейвен прозвучал нахально, хотя после смерти Синтры он старался не проявлять спесивость.

– Судя по одежде, она была из Саантира, – пожал плечами Леронц и горячим дыханием подсушил каплю краски на вздернутом носике Синтры, – захотела поскорее вернуться к семье, только и всего.

– Надеюсь, она добралась до стен, – тяжело вздохнув, пробормотал Лим'нейвен и медленно опустился на песок. Сидя он дотягивался до плеч Леронца, который устроился на высоком табурете, – иначе вся эта ситуация с освобождением штолен превратиться в бессмысленное шутовское представление.

– Мне больше нравиться другая трактовка, – послышался сзади монотонный и слегка гнусавый голос.

– О чем ты, Нуаркх? – не оборачиваясь, переспросил Леронц и принялся растушевывать темно-лиловые тени на веках Синтры резкими движениями большого пальца.

– Вы слышали, что лже-всадники разграбили караван с крупной партией обработанной стали из этих рудников? – продолжил тоннельник, усаживаясь подле тела и бережно укладывая Саантирскую алебарду на колени, – сталь им пригодилась, арбалетные болты они не жалеют.

– К чему ты клонишь? Считаешь, что сумбур с Исполином и Зверерожденными был организован лишь для того, чтобы замести следы заговора? – поинтересовался Лим'нейвен. Нарочитая насмешливость не скрыла от Нуаркха еле заметную тревогу, – похоже, у тебя паранойя.

– Мне часто это говорят, – вздрогнув от свистящего смешка, признался Нуаркх и продолжил значительно тише: – И нет, я не думаю, что Исполина и Кочевников сюда кто-то привел. Скорее всего, убийца просто воспользовался ситуацией. В суматохе он всадил нож в спину, скажем, начальника бригады, который решил потребовать слишком много Хаков за молчание. А мы спасли заговорщика от ловчих и за ручку довели домой.

– Девушка была убийцей? – удивленно раскрыв глаза, переспросил Леронц. Затем он повернул к Нуаркху измазанное красками лицо и принялся говорить, жестикулируя кистью, – внешность, конечно, обманчива, но она выглядела действительно жалко и не смогла бы поднять кинжал.

– Ели бы подобную работу поручили мне, то действовал бы я в той же манере, – прищурившись, ответил Нуаркх, – группы рудокопов обычно довольно сплоченные. У женщины в беде больше всего шансов примкнуть к их компании и не вызвать лишних подозрений.

– Мне кажется, ты бы быстро себя выдал. Рудокопы обычно не настолько пьяны, чтобы принять тебя за женщину в беде, – отшутился Накрисс и непроизвольно насупился.

– По-твоему она сбежала, потому что является шпионкой или убийцей, а ее тело улучшили Лим'нейвен или другие… народные средства? – уточнил Леронц, приподняв кустистую бровь.

– Не всегда следы вмешательства столь же очевидны, как у каменных стражей, – пожав плечами, предположил Нуаркх.

– Звучит несколько натянуто, но я не удивлюсь, окажись это правдой, – неожиданно вмешался Гаор. Голос его, как всегда, был спокойным и размеренным, – в любом случае это не наше дело.

– От чего же? Разве приятно осознавать, что мы рисковали встречей с Карликом ради жалкой наемной убийцы? А кто-то и вовсе отдал за него жизнь, – улыбнувшись грязно-желтым глазом, вкрадчиво протянул Нуаркх и уставился на Накрисса.

– О, Костяшка! Ты что пытаешься задеть меня!? Думаешь, я позволю тебе такой тон!? – повышенным голосом выпалил Накрисс и стиснул огромные кулаки. К Нуаркху ринулся фронт тугого воздуха, который с громким щелчком лопнул вокруг тоннельного человека и взметнул столб песка. Когда непроницаемая пепельная завеса осела, Нуаркх непринужденно сидел на том же месте, только шевелюра его слегка растрепалась.

– Если хочешь достать меня, то придется закатать рукава, – вызывающе вздернув надбровную пластинку, проговорил Нуаркх и принялся деловито стряхивать песчинки, осевшие на платье.

– Ты что творишь Накрисс! Песок чуть не попал на Синтру! – громко крикнул Леронц, закрыв телом крынки с вязкой краской и тело женщины, жирно блестевшее влажными мазками.

– Сейчас не время для этого, – встрял Гаор, осаживая участников назревающей перепалки, – Леронц, у тебя все готово для ритуала?

– Да… Да. Можем начинать, – рассеяно кивнув, ответил бледный. Не без помощи Накрисса, он поднялся на ноги, а затем отошел от тела. К Синтре, покрытой узором в виде закатного неба, подошел Мракоцвет. Гигант осторожно подхватил тело и поднял на уровень широкой груди. По сравнению с нависающим, исполинским силуэтом, женщина казалась почти ребенком. Голова Синтры безвольно запрокинулись назад, расчесанные медные локоны раскачиваться в такт поступи гиганта. Ношу молчаливый тоннельник доставил к огромной урне из черного железа, которую установили неподалеку от входа в уединенную пещеру. Накрисс и Леронц отправились в огромную мрачную расщелину, что брала начало в дюжине метров от стоянки наемников. Спустя минуту они вернулись на свет в компании Ортисса, который стараниями Лим'нейвен почти не хромал. Хоакс выглядел подавленно, ступал медленно и покорно. Пух на груди и шее зверя был грязен и взъерошен. От печальных глаз спускались полоски высохшей влаги, отмеченные налипшим песком. Когда Ортисса подвели к Арахкету, он приклонил передние лапы и, упираясь клювом в песок, прильнул к телу Синтры. Так он простоял несколько минут, низкие, вибрирующие стоны покидали его грудь. Следом хоакс отступил на шаг и свалился на пол, Мракоцвет подошел к черной урне и опустил в нее тело Синтры, устроив ее в положении младенца. К скорбной процессии примкнула Рикиоти. Женщина выглядела собранно и непоколебимо, но кисти, сжимавшие эфес Нар'Охай, слегка дрожали.

Мракоцвет захлопнул крышку, трое Лим'нейвен вышли вперед и обступили урну. Переглянувшись, они синхронно протянули к ней раскрытые кисти. В налитых мраком сумерках были четко видны полоски раскаленного докрасна света, собравшиеся на складках их ладоней. Сверкнул сноп искр и каменное масло, по щиколотку заливавшее тело, яростно вспыхнуло. Когда ослепляющая вспышка померкла, оказалось Лим'нейвен заставляют потоки бушующего белого пламени спиралями виться вокруг урны. Всего через минуту огонь остался без пищи и резко потух. За это время черное железо даже не нагрелось, Накрисс непокрытой рукой извлек вытянутый сосуд с горстью пепла, оставшегося от наемницы. Лим'нейвен заткнул сосуд большой деревянной пробкой и протянул Ортиссу. Пернатый гигант, не переставая низко скулить, бережно подцепил его кончиком клюва.

Отойдя от собравшихся на безопасное расстояние, он мощным движением шести лап подбросил себя в воздух, расправил крылья и взметнулся под облака. Когда силуэт хоакса обернулся размытой точкой на фоне бугристой черно-сиреневых туч, Ортисс ударом лапы сорвал крышку сосуда. Прах подхватило прохладное дыхание Хина и унесло за пелену облаков, Хоакс издал пронзительный, резонирующий вой, который достиг земли и раскатился на многие километры вокруг.

Глава 9. Фиолетово-черный рассвет

109 год 4 эры. 28 день сезона последнего теплого ветра.

Всего одна ночь оставалась до того, как гончая отправиться в черно-белые ущелья, чтобы превратить Каэт'Анар в гробницу Каньонного Исполина и отомстить за отнятые жизни. Испепеляющее солнце дремало за зубчатыми хребтами темно-пепельных скал, а пасмурное небо изредка озарялось всполохами беззвучных молний. Пустыня, раскинувшаяся вокруг Саантира, безмятежно нежилась в предрассветной прохладе, а Восточный Бастион бурно кипел деятельностью. Гончие грозно урчали на причалах, пока их осматривали команды техников. Солдаты выслушивали брифинги, а Наемники Пяти Копий шумно простились с Синтрой и разбрелись на небольшие группки. Гаор и Мракоцвет отправились в оружейную Бастиона, чтобы без спешки проверить снаряжение и пополнить запасы.

– Арахкет, возьми башенный щит. Не хочу, чтобы тебе пришлось прикрывать меня грудью, – пророкотал на родном языке Гаор, заполняя средними слезами Урба ленту из железных коробков.

– Жаль портить эмоциональный момент… – прощелкал Нуаркх и приблизился к гигантам, рядом с которыми казался хрупким и тщедушным, – Но мне надо поговорить об Исполине.

– Ты не обязан идти с нами. Мы быстро доставим тебя к телу, когда все будет кончено, – кратко отозвался Змей и начал поливать тонкой струйкой смазки, разложенный на полу латный доспех. Арахкет вовсе не принял участие в разговоре и начал придирчиво осматривать огромный щит, выточенный из монолитной обсидиановой глыбы.

– Пропустить охоту на эту тварь? Ты верно шутишь. Проклятье, оставленное Урбом, никуда не делось! – отмахнулся тоннельник.

– Понимаю, – Признался Змей, – переходи к делу, у нас еще много работы.

– Этот экземпляр уникален. Ты видел, как ведут себя ловчие? – тихо поделился Нуаркх, скрывая слова от ушей пепельных, которые стояли у входа в оружейную, – они бесстрашны и неразумно самоотверженны, но далеко не бездумны. Ловчие помнили как пользоваться оружием и преподнесли немало неприятных сюрпризов.

– Эта тварь необычна. Но я все равно не понимаю, к чему ты клонишь. – Согласился Змей и продолжил загонять капельки смазки в сочленения лат, помогая Искусству неторопливыми движениями раскрытой ладони.

– Некоторые ловчие выглядели древними, но могли мыслить и сохраняли воспоминания. На Перекрестке есть престарелый Лим'нейвен, который очень боится встретиться с Карликом и неплохо заплатит за… живой экземпляр.

– Ты считаешь, что Исполин открыл секрет вечной жизни? Даже разумность отдельных ловчих еще под большим вопросом, – повернувшись, наконец, к собеседнику, переспросил Змей, а затем достал из огромного баула темно-серую латную перчатку, украшенную спиральным медным орнаментом.

– В этом я не уверен, но изучить его работу необходимо, – развел руками тоннельник.

– Представь, какие перспективы это открывает? Те, кто вам дорог, перестанут быть такими хрупкими, величайшие умы станут бессмертными и разгадают, наконец, Урбский шифр, – прощелкал Нуаркх. Арахкет вздрогнул и мрачно уставился в пол.

– Зачем его разгадывать? – ответил Гаор, нетерпеливо дергая кончиком хвоста, и коснулся взглядом Мракоцвета, который бережно извлек из кармана серьгу Синтры.

– Не знаю, – тоннельник нахмурился и размял тыльную сторону шеи, – надеюсь, он может что-то изменить, избавит нас от проклятья. Ты не устал, что Урб навязывает тебе образ жизни? Заставляет бросаться на каждый клинок?

– Шифру позволил появиться сам Урб, разгадка не даст нам свободы, – покачал головой змей и вернулся к уходу за доспехами.

– Откуда тебе знать? – Нуаркх вызывающе скрестил руки.

– Попытка выкрасть ловчего поставит наемников под угрозу. Рикиоти дала нам понять, что у Храма Черной Крови свои планы на тела, – не оборачиваясь, бросил Гаор.

– Ты хочешь, чтобы такое знание оказалось исключительно в руках Саантира? Думаешь, у этого будут хорошие последствия? – еле различимо проговорил Нуаркх.

– Если твои рассуждения верны, то Саантир получит хорошо скоординированных солдат, которые не бояться боли и сражаются, пока не пронзят их ядро. Возможно, Галафей снова втопчут в пыль. Но мне, как и тебе, до этого дела нет. К тому же, Наемники всегда придерживались нейтралитета в подобных вопросах, – спокойно ответил змей.

– Безучастно наблюдать как Саантир получает столь мощное оружие, значит соблюдать нейтралитет? Разве нейтралитет – это не баланс? Ты предлагаешь предательство.

– Нейтралитет – это когда меня и моих согильдейцев не сжигают на главной площади за подозрение в измене, – отрезал Змей. В голосе не было и намека на эмоции, но Нуаркх распознал зреющее раздражение по менее плавным движениям хвоста.

– Твои уловки не тронули меня, слишком много «если». К сожалению, подобное решение я не могу принять один. Позови Накрисса и Леронца в лагерь, я, тем временем, разыщу Ноари, – закончил разговор Змей, отложил броню и направился к выходу из оружейной.

* * *

– Выходит ты потерял интерес к забытой гробнице клана Хан Хенат? – поинтересовался Леронц, не отрываясь от манипуляций со скрежещущим временным протезом.

– Карта уже привела меня к сокровищу, – ответил Нуаркх, расправляясь с остывшими остатками погребального пира. Раны тоннельника заживали быстро, но заставляли испытывать постоянный голод, – к тому же выкрасть это существо из Саантира будет куда интереснее, чем ковыряться в разграбленных руинах.

– Давайте перейдем к делу. Нам еще нужно отдохнуть, – пророкотал Гаор и прервал шепот разговоров, которыми заполнились руины.

– Во-первых, я не горю желанием помогать костлявому отморозку, несмотря на то, что он Союзник, – высказался Накрисс и презрительно ткнул пальцем в тоннельника, – во-вторых, я бы втоптал в грязь все, что осталось от Исполина, будь то в моих силах. К сожалению, даже я на это не способен и Саантир точно сгребет останки. Представлять армию ловчих, подконтрольную кровожадным кланам, мне даже неприятней, чем делить крышу с Нуаркхом.

– Соглашусь с Накриссом, но не в плане нелюбви к костяшке, хотя он и подонок каких поискать. Не хочу, чтобы Галафей и Аркефаль снова обратились в дымящиеся руины, – принял слово Леронц и осторожно похлопал тоннельника по шипастому плечу.

– Я сам собирался поднять вопрос спасения ловчих, хотя передел власти на Хинарине меня мало волнует, – заговорил Ноари, окруженный стаей мракозверей, которые растворялись в полумраке пещеры.

– Видимо, настояния Отца-Матери дают о себе знать, но я не могу оставить уникальных существ во власти Храма Черной Крови. Все мы знаем, что там с ними произойдет. Ренмаер, с другой стороны, уважает жизнь и сможет предоставить ловчим защиту, – высказался огромный Синит.

– Мы даже не будем обсуждать перспективу спасения сразу нескольких из них. Если нас поймают, то под угрозой окажется весь Саантирский бастион, – отрезал Змей и протестующе взмахнул рукой.

– Должны спасти хотя бы одного. Думаю, на такой риск мы обязаны пойти, – частично согласился Синит.

– Калрингер ведь бледный, верно? По нему не поймешь, – уточнил Накрисс.

– Когда-то был, – Нуаркх вздрогнул от пары коротких смешков, – будь уверен, он поделится с Галафеем секретом ловчих. Благосостояние Торговой Компании Хинарина – основа его богатства, а основа Торговой Компании – паритет Верха и Низа.

– Признаю, твари нас обманули, заманили в засаду и даже смогли создать летающих ловчих. Но исполины никогда не были абсолютно безмозглыми. Вдруг разработка стратегии заняла у них четыре сотни лет? – вновь взял слово Накрисс.

– Через купол Гончей они не пробились, их главным преимуществом было огромное количество, – добавил Гаор и Нуаркх был вынужден согласиться.

– Я с вами не согласен, они меняли стратегию на ходу. Далеко не все люди способны так быстро соображать, – покачал головой Ноари.

– Мы ведь обсуждаем бессмертие и опасность солдат-ловчих? Какое нам тогда дело до поведения целого исполина? Вдруг по отдельности они тупее хакетов? – вклинился Леронц и улыбнулся в ответ на одобрительные кивки.

– Понаблюдаем за ловчими. Если покажут, что чему-то научились, и не потеряют разум после уничтожения центральных ядер, то вытащим одного из них, – рассудил Гаор авторитетным, раскатистым голосом.

– Но если не выполниться хотя бы одно из условий, то ограничимся исключительно препаратами тел и не будем сильно рисковать, – добавил он немного погодя и посмотрел на лица остальных Наемников, ожидая проявление согласия.

– Как сказала Рикиоти, Храм Черной Крови уже проявил интерес к исполину. Думаю, без риска нам удастся добыть разве что пару фляг ядерной жидкости и обрывки аксонов, – предостерег Нуаркх.

– Параноик! Загоним ловчего в пещеру, и ты его выпотрошишь. Солдаты не смогут перебороть отвращение и изучить то, что ты отрезал, – отозвался Леронц.

– К тому же, они гузно сизокрылки не отличат от своего отражения, – подхватил Накрисс и бледные позволили себе несколько сухих смешков.

– Лучше, чем ничего. Если в останках действительно есть что-нибудь интересное, то Калрингер это найдет. Причем быстрее Храма Черной Крови, – пожав плечами, согласился Нуаркх.

– Я тоже согласен, – кивнул Ноари, поправляя блестящие кончики усов, – если ловчие потеряют разум, значит, Десница Раббаар не получит солдат, а наследие исполина будет безвозвратно утрачено.

– К вопросу о возможных солдатах десницы. Храм Черной Крови действительно сможет убедить паству в этичности превращения Хинаринцев в Ловчих? – осторожно поинтересовался Леронц.

– Скажут что-нибудь про способ попрать Карлика за все устроенные им козни. Они всегда находят способ истолковать каноны в пользу своих интересов, – отмахнулся Нуаркх.

– Тогда решено? – убедился Леронц хрипловатым, утомленным голосом. Дождавшись от собравшихся утвердительных кивков, он добавил, – мы с Ортиссом будем ждать команды. Если, конечно, переживем бой.

* * *

Гончая под названием «Нар'Караад» – неспешно плыла над извилистым ущельем на встречу с рассветом. Пурпур обволакивал стальную защитную сеть, танцевал на грозных аркбаллистах и чешуе пепельных солдат. Ортисс плавно скользил впереди, мерно взмахивая двумя парами крыльев. Рана на подтянутом животе зверя обратилась безобразным бугристым шрамом и почти не напоминала о себе. Место Синтры на холке пернатого гиганта занимал Леронц, Ноари вновь занял место стрелка и пристально исследовал аркбаллисту, щелкая затворами и дергая тугую тетиву. Накрисс, кружась, пронесся над палубой и сделал несколько петель вокруг Ортисса, держась подальше от щупалец Ноари.

– Чувствуешь, как вши роятся под одеждой? – прогремел крылатый Лим'нейвен, надменно ухмыляясь.

– Мы с Ортиссом успели немного приноровиться друг к другу, – отозвался Леронц, жмурясь от солнца и возвращая улыбку, – оказалось, его пух чист от паразитов, а еще я узнал его любимую еду…

– Кривокорни, – подхватил Ноари, и всадники дружно захохотали.

– Ты проболтался!? – процедил посиневший Накрисс и раздраженно дернул крыльями. После Лим'нейвен разочарованно покачал головой и оскорбленно предостерег Леронца, – будьте осторожнее, крылья еще болят, могу не успеть спасти твою бледную задницу.

– Саррин Галард! Левый борт! – вмешался твердый голос Рикиоти, многократно усиленный Гаором. Громада змея возвышалась на носу гончей, отбрасывая густую тень на каменного стража и огромную палубу. Подле гиганта возвышался Арахкет. Среди пальцев его здоровой руки танцевала золотая серьга Синтры, украшавшая эфес обсидианового меча.

– Леронц! Я прощаю тебя и спасу от участи сторожить подветренную сторону! Похоже половина пепельных обделались! – брезгливо морщась, прокричал Накрисс и неохотно обогнул корабль.

– Молчать! Мне плевать, что ты Наемник, отправишься в… – гневно проорал Нар'дринский страж Даарок, курсирующий между серо-синими и воодушевлявший их пафосными призывами. Стоило отзвучать зычному крику стража, как сияние рассветного солнце оставило палубу и уступило место полумраку. Приближающийся рой был неравномерен. Дюжины плотных скоплений приближались к Гончей со всех сторон. Каменные стражи воздели сигнальные флаги и серией замысловатых взмахов приказали прощупать тяжелыми болтами каждое из скоплений.

– И все-таки они учатся, – ухмыльнулся Нуаркх, разминая шею и снимая чехол с широкого лезвия мрачной Саантирской алебарды.

Накрисс окружил себя куполом и нырнул в загибающуюся волну роя. Агатовые глаза Лим'нейвен разглядели огромный крылатый силуэт в одном из сгустков. Накрисс выставил изящную пику, вошел в стремительный штопор и обрушился на уплотнение роя. Ураган, взвывший вокруг ткача, разметал мелких тварей и обнажил стаю крылатых ловчих, которые сплелись в грозный шестикрылых силуэт. Пика прошила одну тварь, но остальные ринулись прочь, и исчезли в других сгустках, которые непрестанно сливались и перемешивались.

– Похоже, казначейство не скоро вернет восточную дорогу, – прощелкал Нуаркх, оглядываясь на помрачневшего Саантирского стража, которая напряженно наблюдала за тем, как сверкающие всполохи исчезают в сгустках роя.

Леронцу не удавалось уловить вызывающе-алое оперение снарядов, срывавшихся с аркбаллисты Ноари. В сгустках роя возникали проплешины, заполненные перемолотыми костями и кровавой взвесью. Арбалет Синтры подпевал стальной громаде и истреблял выживших ловчих. Только когда тетива аркбаллисты с низким металлическим звоном швырнула последний снаряд второй бобины, очередной сгусток лопнул, извергая пурпурные всполохи. Огромный крылатый силуэт, извиваясь и оглушающе вопя, обрушился вниз. Но даже огневой мощи наемников и Гончей было недостаточно, чтобы совладать с натиском Исполина. Огромная лапа, сплетенная уплотнениями роя, стиснула купол, возведенный Гаором. Большая часть сгустков бесследно рассеялась, заскользив по границе сферы. Из некоторых хлынули стаи небольших слуг, которые мгновенно облепили купол, только два скопления извергли массивных гигантов. Один из них напоминал непомерный клубок наспех скроенных крылатых ловчих.

– Поднимите Гончую! – прогремел Гаор и ринулся к борту, который готовился протаранить гигант, – оно несет бомбы!

Флаг Рикиоти взметнулся вверх и «Нар'Караад», натужно скрипя, поползла вверх. В лапе Гаора лопнула россыпь огромных Слез Урба. Массивный силуэт исчез во вспышке Тепла, но слепящий многоцветный туман быстро хлынул под латы и чешуйчатую кожу. Медные глаза змея докрасна накалились, волна зрительных искажений пробежала по клинку непомерного клеймора. Чудовищный клинок вспорол воздух с низким рокотом, который заставил трепетать кости. Купол напротив змея лопнул, разбрызгивая искры и капли расплавленной стали. Верхние крылья гигантского ловчего сорвало с аморфной туши, а потом развеяло крупными хлопьями пепла и смердящим дымом. Исполинская тварь грузно рухнула вниз. Удар развернул Гаора, протащил по палубе и врезал в затрещавший борт. Змей жадно проглотил воздух и грузно поднял тушу с пола. Черный Лед не утратил контроль и сжал купол, позволяя Накриссу перехватить второго крылатого гиганта. Гаор оказался одним из немногих кто устоял, когда взрыв выбил пыль из каждой щели корабля и усеял дно осколками бело-голубых скал.

Накрисс и порыв ветра, несущийся за ним, обрушились на лысый загривок, унизанный редким платиновым оперением. Изломанный силуэт, заключенный в скомканные латы и наполовину исчезнувший в туше ловчего, лопнул под стальными сапогами Накрисса, а исполинская тварь пронзительно взывала и отлетела вниз. Прежде чем Лим'нейвен вновь нырнул, гигант перевернулся и расправил четыре обглоданных остова крыльев с натянутыми перепонками. Из бугристой плоти еще торчали клочки пуха и роскошные перья. Шкура впалого живота пузырилась на железных сферах бомб. Острая морда пугала гранями обнаженного черепа, но в ней еще угадывались черты прекрасного зверя.

– Анафель! Что ты творишь?! – завопил Лим'нейвен и раскинул в стороны руки, преграждая путь к Гончей. Облезлая массивная туша зависла в воздухе, когти исчезли во вспоротых подушках. На грани агатовых глаз Накрисса легли пурпурные блики взгляда Хоакса, из приоткрытой пасти гиганта вылетела жалобная прерывистая трель. Руки Лим'нейвен слабо задрожали, а к горлу подступил ком, когда голос Анафель вновь начал набирать силу и обратился угрожающим ревом.

– Нет! Никуда я не уйду! Проваливай сама! Улетай! – прогремел в ответ Накрисс. Анафель прижала остатки ушей и отпрянула назад, но потом мотнула головой, отчаянно захрипела и бросилась вперед. Накрисс заскрипел зубами и кинулся навстречу, в последний момент он увернулся от когтей и оказался за спиной Анафель. Глазницы раздавленного Канкойна смотрели на Лим'нейвен, когда он отсекал остовы прекрасных крыльев. Накрисс провожал взглядом падающего Хоакса, бережно сжимая в руке огромное платиновое перо, и зажмурился, когда Анафель исчезла в клубах белого пламени.

* * *

Гаор оставил огромную брешь в защитном куполе, и вскоре она превратилась в сердце вихря из тощих ловчих. Конуса жара, сорвавшийся с пики Мракоцвета, поглотил перепонки на их крыльях, словно сигарную бумагу. Опаленные тела прикипели к стальной сети и покатились по палубе, оставляя за собой пепельные хлопья, пробоина исчезла за клубами смердящей гари. Стоило Слезе в пике Хранителя исчерпать запас Тепла, как из дыма хлынул поток молчаливых тварей, ощетинившихся сталью и клыками. Они обрушились на хинаринцев, разбили строй и смели стрелков. Гаор схватил за холку Мракозверя, который кружил вокруг него, подтянул замершего зверя к лицу и пророкотал, перекрывая какофонию сражения:

– Прикрой брешь!

– Нужна поддержка аркбаллист! – вырвалось многочисленных пастей на массивном теле мракозверя. Синских Таурагли было почти не разобрать в нагромождении лая и воя.

– Минуту! – невозмутимым голосом ответил Змей и оглянулся на Рикиоти, вокруг которой уже собрались отчаянные Саантирцы.

– Дольше и не продержимся! – прохрипел зверь, с грохотом падая на пол. В следующее мгновенье сквозь пелену роя пробился оглушительный рев Хоакса, а на палубу упала тень четырех крыльев. Когти, клюв и два чудовищных арбалета начали слажено истреблять ловчих, чем значительно ослабили поток тварей, хлещущих из бреши, и дали обороняющимся шанс.

* * *

Двое Нар'дринцев помогли Нуаркху подняться с колен. Тоннельник отшвырнул оторванную лапу ловчего и огляделся. Растерзанный Нар'дринский страж распластался на полу, натиск ловчих разбросал синих по кораблю. Младшие офицеры собирали выживших и пытались выстоять под накатывающими тварями. Нуаркх пожал плечами и решил прорваться к Хранителю, который играючи сметал крылатых существ ударами обсидианового клинка, и Рикиоти, окруженной отборными Саантирскими смельчаками. Только полудюжина искаженных, крылатых Хинаринцев, Синитов и Зверерожденных стояла между тоннельником и относительной безопасностью.

Ловчие выстроились полукругом и слаженно ринулись вперед, намереваясь заключить противников в кольцо. Нуаркх резко отпрыгнул из капкана заворачивающегося фронта, заведя обнаженную угольно-черную алебарду за спину. Всем телом он показал, что намерен совершить колющий выпад и даже дернул предплечьем. Крайний ловчий прочитал это движение, трофейный Нар'дринский ятаган поднялся на защиту обглоданного черепа. Тоннельник резко отдернул руку, подался вперед и переломил колено уродца. Крылатый ловчий было ветхой оболочкой из скользкой кожи, натянутой на каркас полых костей. Удар развернул его и обрушил грудью в палубу. Тварь мгновенно начала подниматься, но тоннельник утопил лезвие тяжелой алебарды в ее спине. Железный сердечник слегка задрожал, когда черное железо разгромило холодную плоть и встретило ядро. Деревянный эфес задымился, а на лезвии возникли бесформенные, раскаленные кляксы. Добивающий удар на мгновенье сделал Нуаркх уязвимым и очередной ловчий не упустил шанса. Его туша была раздута, сквозь натянутую кожу просвечивали черные сети вен и очертания тщедушного силуэта, тонущие в пурпурном мареве. Пики, в которые срастались костяшки твари, скользнули по панцирю Нуаркха. Тоннельник перехватил алебарду одной рукой, метнулся вперед и заломил тучную лапу. Кожа соприкоснулась с хитиновыми шипами и звонко лопнула, облако зловонного газа вырвалось наружу. Грязно-желтый глаз Нуаркха засаднил и непроизвольно скрылся за прозрачной мембраной, легкие тоннельника вспыхнули болью. На помощь пузырю пришел измененный синит, который впился в торс тоннельника четырьмя лапами. Зазубренные когти проскользнули в узкие щели брони и вскрыли мускульные мешки. Не позволяя боли взять контроль и борясь с удушающим кашлем, Нуаркх сгруппировался и не дал когтям проникнуть глубже пары сантиметров. Используя массивную алебарду как противовес, тоннельник метнул зловонного ловчего в искалеченного синита, и они оба обрушились на палубу. Осколки когтей, застрявшие в резко сократившихся мускулах тоннельника, обернулись источниками умопомрачительной боли, но не помешали казнить вертикальным ударом. В этот момент Нуаркх узнал, что удушающий газ легко воспламеняется.

Взрывная волна отбросила тоннельника и протащила несколько метров. Отчаянно глотая воздух между приступами кашля, Нуаркх начал тушить бутоны пламени, которые расцвели на одежде. Не давая времени подняться, из-за дымовой завесы вырвался крылатый, перекроенный зверерожденный и начать молотить Нуаркха увесистыми кулаками. Предплечья тоннельника не смогли остановить все удары, и вскоре крохи воздуха, которые ему удалось загнать в горящие легкие, были выбиты наружу. Вытянутая морда ловчего разверзлась тремя подвижными лепестками и вцепилась в лицо Нуаркха. Когда тварь поняла, что зазубренные жвала тоннельника могут не только выстукивать нескончаемые колкости, нижняя половина ее морды уже обернулась бахромой из кожаных лохмотьев. Ловчий отпрянул, но не перестал давить на грудь Нуаркха и не дал вздохнуть. Тоннельник дотянулся до поясного ножа и полоснул по лапам противника, которые стиснули горло. Существо не обратило внимания на глубокие раны, и пульсирующий взор тоннельника начала заволакивать черно-зеленная пелена…