290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Дети победителей (Роман-расследование) » Текст книги (страница 13)
Дети победителей (Роман-расследование)
  • Текст добавлен: 24 ноября 2019, 12:30

Текст книги "Дети победителей (Роман-расследование)"


Автор книги: Юрий Асланьян




Жанры:

   

Военная проза

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

В «Новостях» я взял трехмесячный отпуск без содержания. В тот день мы занимались версткой, я играл на кнопках телефона, собирал информацию по избирательному округу и одновременно вел с компьютерщиком Славой неторопливую светскую беседу.

– Проблема «2000»… Как ты думаешь, ничего не случится с компьютерами? Мы же будем выпускать газету дальше, после выборов. Паша обещает…

– Да, сегодня к этой проблеме готовятся все – спикеры, хакеры и даже лохотронщики…

– Ты кого имеешь в виду? – насторожился я, повернув голову к компьютерщику.

– Нового кандидата в депутаты.

– Нового? На дверях в нашем магазине тоже надпись висит: «Завезли свежую халву». Полгода уже висит…

– Да, но иногда старое не говорит о том, что новое лучше.

– Это похоже на обеззараживание дренажных вод с Северного кладбища.

– Да, похоже, кстати, я тут приболел, хотел попросить в аптеке бромгексин, а сказал – гексоген с сахаром…

На пороге появилась пресс-секретарь олигарха – Оксана Шамильевна. Я вздрогнул – от неожиданности, наверное. В это время мы уже верстались в помещении «ДАНАИ».

– Надо опубликовать сообщение о том, что финансово-промышленная компания поставила 350 машин в больницы Пермской области!

– Это старая информация! – возразил я.

– Зато значимая, – скупо аргументировала БМП.

Я еще немного подумал – и возражать не стал. Разговаривать можно с женщиной. А кто будет возражать боевой машине?

О бог мой, когда это кончится… Никогда! Передо мной стоял полковник Лесовский.

– Пять минут, Юрий Иванович… Недавно мне в руки попала рукопись неопубликованной в свое время статьи. Была написана журналистом из Кудымкара, но в свет не вышла… Советую прочитать.

Я взял в руки две машинописные страницы текста.

«Большой резонанс в Кудымкаре вызвала публикация в «ПН» под заголовком «Чеченский авторитет», в номере от 6 января 1995 года. Ведь Ахмеда Магомедовича Дадаева до сих пор помнят местные жители, чиновники и сотрудники правоохранительных органов. Да, так набедокурил гость округа, что забыть не могут.

Правда, три года назад он был безбородым. Как в узбекской сказке – безбородым обманщиком. Учился он там, оказывается, в Бухаре. И научился. Три года назад в Кудымкаре никто не подумал бы, что перед ним стоит удачливый родственник генерала Дудаева.

Служебный звонок поднял начальника окружного отдела ФСК Николая Власенко на поиски номера «ПН» с нашумевшим материалом. А наши журналисты уже передавали газету из рук в руки с восклицаниями: «Так это ж тот самый Дадаев! Во дает!»

Ахмед появился в Кудымкаре с волной приехавших с юга чеченцев, армян, азербайджанцев и других кавказцев, хлынувших на нивы не освоенного бизнесом округа. Ахмед горел желанием построить здесь маслозавод. Он имел предпринимательскую жилку, а самое главное – деньги. В карман его никто не заглядывал, но сам он не прочь был тряхнуть мошной. И делал это щедро, напоказ.

– Я работал тогда в команде частного предприятия «Картель», – вспоминает один из кудымкарцев, – однажды в офисе появился Ахмед – и с ходу заявил, что хочет купить «уазик». А мы в то время действительно занимались пригоном машин. И как бы завершая заказ, чеченец открыл свой дипломат: похоже, там было пятьдесят тысяч баксов! Во деньги…

Строительство маслозавода началось, как и полагается, с обхода кабинетов государственных служащих. Но окружной совет народных депутатов поставил в конце этого мероприятия большую и жирную точку. Что оставалось делать огорошенному дельцу? Правильно – открывать торговую точку. В селе Пешнигорт появился магазин, на прилавках которого в талонное время были водка, мука и сахар. Цены этих продуктов превышали государственные в три раза, но жители всё-таки шли к Ахмеду.

Ну и, как водится, не сложились у коммерсанта отношения с государственной властью. Первой ласточкой было задержание его машин с товаром на менделеевской дороге по пути в Кудымкар. Груз – мешки с сахаром – был изъят. После этого арендодатель помещения для магазина потребовал деньги вперед за целый год. В конце концов, Дадаев не выдержал – и в разговоре с одним из чиновников проявил свой вспыльчивый характер. Тут же последовало задержание и взятие под стражу неблагонадежного гостя.

Из камеры Ахмед выбрался вполне законным путем – по требованию прокурора. И больше его в наших краях не видели. Земляки-чеченцы распродали последние товары из его магазина. Ничего от Ахмеда более не осталось на нашей земле, кроме кавказских легенд и слухов. Кудымкарцы до сих пор называют его аферистом и проходимцем.

Николай Сизов».

– Ну и что интересного в этом материале? – не выдержал я. – Слабый текст. Я нигде не говорил, что он родственник генерала Дудаева. Не дали человеку открыть производство, закрыли магазин да еще посадили в изолятор. Темные люди, необразованные коми-взяточники…

– Да? Вы обратили внимание на фразу – «Ничего… не осталось на нашей земле…»?

– Есть такая. Ну и что?

– На земле не осталось, зато осталось в земле… – робко улыбнулся полковник, не скрывая многозначительного взгляда.

– Что вы хотите этим сказать?

– В земле огорода, где жил Ахмед, обнаружен труп… Как выяснилось, это труп его гражданской жены, коми-пермячки по национальности. Есть версия, что он убил ее…

Наступила пауза. Я медленно соображал, что же мне ответить навязчивому стукачу. Возможно, он говорил правду. Более меня поразил тот факт, что женщина была пермячкой.

– Так почему вы, органы, не посадили его за это? – мрачно спросил я. – Зачем ждали так долго?

– Нашли недавно.

– Так добавьте ему срок!

– Его в зоне нет.

– Что? Сбежал?

– Что вы, ведь уже прошло два с половиной года… То есть половина срока. Получил условно-досрочное освобождение, по суду, за примерное поведение. Вы меня понимаете? Теперь где-то ходит по нашим темным улицам. Ищет будущих жертв, злодей наш… Мечтаю еще раз увидеть его в тюремной камере, у параши.

– Ну, это вряд ли. Если он на меня и выйдет, я вам не позвоню.

– Интересно, почему?

– Потому что меня не волнует масть бандита, – ответил я и встал, упершись в столешницу костяшками рук, – вы свободны.

– Ну-у, – угрожающе протянул Лесовский, – не прощаюсь, мы еще встретимся.

Кстати, о масти. На заборе у художественной галереи появилась надпись, сделанная голубой краской, о нетрадиционной ориентации известного пермского олигарха, моего знакомого.

Я не поверил информации об УДО Дадаева. Но что-то меня задело, когда я услышал о трупе в огороде… И только вечером, с сигаретой на кухне, я понял: меня задело то, что я не удивился этому факту.

Из обзора

Капитан военной разведки: «Каждый день самолеты чеченским добром загружаются. И все – МВД».

Омоновец: «Ну вычистим мы их с кровью из села, и что? Боевики как ртуть: выдавим из одного села, они в другое».

Ополченец: «Чего нам переживать? Устал воевать, поезжай в город – отдохни. Сюда никто не доберется. Еды хватает. Пока в Чечне российские войска, недостатка в ней не будет. В оружии тем более».

«Общая газета», май 1995 года.

На следующий день «Паша – 200 процентов» вышел с красными глазами.

Работа Ирины Каслинской…

Даже я содрогнулся, когда увидел его лысую голову, светившуюся изнутри пламенем чеченского Аида. Как на неудачной цветной фотографии. Или удачной… В зависимости от того, кто рассматривал этот портрет – в популярной пермской газете «Централ». Голубоватый снимок с красными вампирскими глазами.

А тут еще охранник рассказал мне, что минувшей ночью неизвестный попытался отодрать от стены позолоченную металлическую рамку, которая обрамляла вывеску «Общественная приемная депутата Законодательного Собрания области Павла Владимировича Алохина». Попытался, но ничего не успел сделать, охрана помешала – неизвестный вскочил в машину, объехал офис и метнул камень в окно. Злодей…

Я принюхался, но охранник показался трезвым. Значит, это Валентина перебрала – на 200 процентов. Конечно, она не сама отдирала рамку, но идею выносила, как женщина. Уровень выдавал Валентину Павловну – с головой и глазами, похожими на свежемороженую клюкву. Началась путина, пошел черный пиар, имитация гражданского мужества.

«Идут по Украине солдаты группы “Центр”», – напевал я песенку Высоцкого, разглядывая завалы из последнего номера газеты, которую выпускали конкуренты, да что конкуренты – бандиты, проводившие в депутаты бывшего министра Шапиро.

На первой полосе слева была помещена цветная фотография: золотые империалы в мужских ладонях, выше – горящая нефть, ниже – труп убитого солдата.

И заголовок 48-м кеглем:

«НЕФТЬ, ДЕНЬГИ, КРОВЬ».

И текст:

«Пусть пермская фирма «ДАНАЯ» уже семь лет проводит скупку силовиков оптом и в розницу. Но настоящие люди в органах милиции еще остались. И вот что они нам сообщили…»

Итак, «настоящие» люди утверждали:

«Еще с 1993 года компания «ДАНАЯ» регулярно закупает продукцию Грозненского нефтеперерабатывающего завода – мазут Республики Ичкерия. Интересы кавказского криминала в Перми представлял некто Ахмед Дадаев, чеченский авторитет, экономист по образованию и уголовник по душевным склонностям. Три года назад он был нейтрализован органами правопорядка и после суда препровожден под конвоем в кунгурскую зону общего режима.

(Этот абзац я перечитал пять раз).

В нынешнем году сотрудничество вышло на новый уровень: в сентябре компанию посетило трое чеченцев, которые представляли интересы господина БАБа. Говорили о серьезных инвестициях, которые бы обеспечили «ДАНАЕ» прямой доступ к прикамской нефти. Уже через месяц из Москвы была доставлена сумма, которую планировалось вложить в добычу минеральных запасов области. Часть этих денег пошла на проведение нынешней предвыборной кампании Алохина.

С этого времени «ДАНАЯ» становится надежным и глубоко законспирированным источником финансирования преступного режима Республики Ичкерия.

(Последнее предложение было выделено полужирным шрифтом).

Одновременно чеченцы проявили интерес к месторождению алмазов на севере нашей области, в районе реки Вишеры, и к возможности его освоения.

(Это абзац я перечитал три раза – речь шла о моей Вишере, Территории Бога, но не о моих алмазах – что правда, то правда).

В Чечню Алохиным уже отправлены огромные деньги, на которые закупается оружие. А из тех стройматериалов, которые он посылал туда по бартерным сделкам, боевики строят укрепрайоны.

Это он, господин Алохин, провожает на перроне пермских новобранцев, дает им в дорогу «горсть родной земли» – видимо, взятую с заранее вырытых могил. А после вручает матерям медали – за убитых детей.

Сетования по поводу проблем с мазутом на Мотовилихинских заводах – развод чистой воды. Так лохотронщики разводят своих клиентов. Но руководство предприятия почему-то устраивает посредник в лице фирмы «ДАНАЯ». Специалистам известно, что мазут с низким содержанием серы, который Алохин поставляет из Чечни, есть и на других предприятиях России – например, на Омском нефтеперерабатывающем заводе. Только там все коммерческие сделки ведутся в рамках легального бизнеса. А это делу Павла Алохина по жизни невыгодно.

Поэтому навар у господина Алохина небывалый. Тут можно и врачам подкинуть, и копалям за горсть земли для новобранцев. Патриотизма – море: недаром Алохин зарегистрировал свою фирму на острове Кипр, в офшорной зоне. А цена его патриотизма – 73 тысячи рублей налогов за восемь месяцев текущего года. Да-да, ровно столько заплатила в бюджет фирма «ДАНАЯ».

Берега Вишеры, моя родина, которую я назвал Территорией Бога, пребывала в нищете, а четыре человека владели золотым прииском, градообразующим предприятием, как дамской косметичкой.

И только двое из четырех мне были известны. Первый – генеральный директор предприятия Борис Проткин. Однажды он, как добрый человек, объявил, что в праздник, в День города, единственный автобусный маршрут будет бесплатным и вход в единственную баню – тоже. Через три часа работы рессоры автобуса лопнули, а самые чистоплотные успели помыться по три раза. Я опять вспомнил об этом – и заплакал от тоски и ненависти.

Второго я тоже знал… Ирина Каслинская защищала интересы конкурента Паши по выборам, бывшего министра Шапиро, входившего в четверку учредителей алмазного прииска. О господи, как утомила меня эта шевелящаяся, склеротическая масса…

Пашины агенты собирали номер спецвыпуска по пермским подъездам, чтобы компромат не дошел до избирателей. А вдруг они поверят, что Алохин действительно работает на чеченскую мафию! Не зная, что верить надо не гнусному редактору «Централа», известной в городе как пани Ирэн, а Паше – богатому, умному и лысому.

Еще охранник сообщил, что в конторе объявлена боеготовность «номер один». Будто возможен ночной налет или провокация. Поэтому вооруженный боец внимательно разглядывал в щели жалюзи те автомашины, которые подъезжали к зданию.

– А вот эту, кажется, я здесь не видел… – сказал он, расстегивая пистолетную кобуру, – гранату в окно могут бросить…

В тот вечер мы верстали уже седьмую полосу, когда в помещение снова ворвалась Оксана Шамильевна. Выпускница филологического факультета, которая однажды – по неосторожности – спросила меня, в каком веке жил писатель Вольтер. Лучше б она БАМ строила, осваивала целину или копала каналы в Каракумах.

– Немедленно надо поставить информацию о том, что Касла получила за свою работу 50 тысяч долларов! – приказала она тоном особо приближенной к телу – я хотел сказать, делу всей нашей жизни.

Я внимательно посмотрел на свою бывшую сокурсницу. С ровными зубами и отработанной техникой движения по бездорожью, она действительно напоминала боевую машину пехоты. А поскольку носила весьма актуальное отчество – Шамильевна, народ не пощадил даму и присвоил ей почетную кличку «Басаева».

– У тебя есть доказательства? – задал я бесконечно наивный вопрос.

– Чего? – изумилась БМП.

О, я понял эту энергичную женщину – у нее вспотели ладони и все остальное, когда она узнала, сколько зарабатывают другие на «нашем деле».

Из обзора

Та же станица Ассиновская в 1921 году. Тогда к Горской республике были присоединены 17 станиц с 65-тысячным казачьим и крестьянским населением.

Из донесения: «Как пример: в станице Ассанской за 1920 год убито на полевых работах 10 человек, пленено 5 человек, угнано 130 лошадей, 370 коров… Русское население обезоружено и к физическому отпору бессильно. Аулы, наоборот, переполнены оружием, даже подростки 12 лет вооружены с ног до головы…»

Журнал «Родина», 1994 год.

Далее в «Централе» шел текст под заголовком:

«50 ТЫСЯЧ ЛИТРОВ ВОДКИ ЗА ОДИН ПРИСЕСТ».

И он, конечно, принадлежал стальному перу пани Ирэн:

«…Когда водки много, без скандала не обойтись. Господин Алохин обвинил исполнительную власть в лице вице-губернатора Чебышкина в нарушении закона.

Дело в том, что на бутылки следует клеить марки. На импортную водку – акцизные, на отечественную – российские. Наша марка должна защищать активного потребителя от бодяги, но она разработана такими ублюдками, что ее можно подделать на ксероксе. Сколько жизней угробили фальшивые марки, хранят анналы Северного кладбища. Поэтому на территории Прикамья была введена областная марка, которую положено клеить на любую отечественную водку. Казне господина Алохина он нее огромный убыток. Потому что этот господин таскает водку из Казани. Стоит она столько же, сколько и пермская, только качество у казанской – с тошнотворным послевкусием.

В июле господин Алохин, как сообщил Чебышкин, грубо нарушил законодательство, за что вице-губернатор отозвал у него лицензию на торговлю спиртными напитками. И отправилась алкогольная баржа обратно – в Казань.

Алохин обиделся на Чебышкина и обвинил его в беззаконии – в том, что исполнительный чиновник свято выполняет закон Пермской области об идентификации алкогольной продукции.

Бедный Алохин! За один раз он по сто тысяч бутылок завозит – пятьдесят тысяч литров! Проверять качество казанской – большие деньги нужны! Кстати, казанская – пермской водке конкуренция. Это сколько же родной бюджет из-за зачетных шашней Алохина недополучает?

Вице-губернатор парировал накат водочного дельца одним ударом – в лоб. Я, говорит, тут поставлен для того, чтобы созданные вами, господин депутат, законы Пермской области неукоснительно исполнять. А закон об идентификации алкогольной продукции был принят на пленарном заседании единогласно. «Не иначе, – сказал вице-губернатор, – вы голосовали во сне…».

Вице-губернатор влепил Паше в лоб. А газета «Централ» – в пах, прямой ногой. В рукопашном бою такой удар называется «арестантским». Суки, совсем Пашу избили. Оказывается, он нарезал зеленые бабки из мусульманского знамени. Получился смертоносный российский коктейль – нефть, водка и кровь.

Правда, я вспомнил, что вице-вице-губернатор Чебышкин входит в совет директоров алкогольного предприятия, поэтому лицензия – всего лишь инструмент экономической войны, шанцевый.

За одну ночь десятки тысяч газетных экземпляров разнесли эту весть по городу. Паша был в электрошоке. Он попросил свою пожилую маму выступить по телевидению и сказать, какой он, Паша, хороший мальчик. Голос бедной женщины, нарочито по-простому одетой, дрожал. Хороший мальчик оплатил голубой экран зеленым цветом.

– Послушайте, ведь этого не может быть, правильно? – спросил меня охранник, когда я вышел покурить. – А то жена говорит, я сволочь, что работаю у такого человека! Конечно, черный пиар – я читал про это в газете…

Я курил свой любимый «опал» и молчал, не зная, что ответить мужику с пистолетом, который женился на доверчивой женщине и обманул ее – не предупредил, что будет работать в продажной фирме Паши Алохина.

– Первый раз женат? – спросил я.

– Второй… Из-за образования все… Да-да, – кивнул он головой на мой удивленный взгляд. – Я училище окончил, а она – институт, интеллигентка… Жили в двухкомнатной квартире, дочка росла… Да нормально жили – я даже не бил ее! Ни разу не «накатил»… Но она решила развестись… Квартиру разменяли – ей с дочкой однокомнатную, мне – комнату в коммуналке. А через полгода пришла ко мне с новым мужем, в гости. Я был с похмелья, болел, вижу – у нее из сумки бутылка коньяка торчит. Может быть, специально выставила… Короче, они мне говорят об удочерении пацанки, а я только про коньяк и думаю. Быстро согласился – добрались до бутылки, слава богу. А через год она снова приходит ко мне – одна, без коньяка. Оказалось, что развелась и с этим – он ей начал «накатывать» по полной программе… Я сижу смеюсь – не могу остановиться. «Ты чего?» – спрашивает. – «Да парня, – говорю, – жалко, теперь он вместо меня алименты платить будет…»

– Не сошлись?

– Я себе другую нашел, не интеллигентку.

Меня вообще чарует и уничтожает это чудесное, но кратковременное сочетание молекул, имя которому – жизнь. Часто думаю о том, почему я появился на свет 5 февраля 1955 года, а не раньше, что перенял от отца, что от матери. А недавно в свежей книге по истории прочитал: «В преемственном для революционной перестройки смысле десталинизация продолжалась с марта 1953 года по февраль 1955 года». Мой месяц и год рождения уже относится к той части человеческого сознания, которая называется историей. Хотя сегодня я понимаю, что точность нашего освобождения настолько условна, что может вообще не совпадать с датами моей жизни.

Еще один материал «Централа» назывался «РУКИ ПРОЧЬ ОТ КАРМАНОВ “ДАНАИ”».

«В 1996 году «ДАНАЯ» – через три года после своего создания – вышла на месячный товарооборот в 200 миллиардов рублей. И это при численности персонала в 15 человек! Для сравнения: в те времена такой гигант нашей области, как «ЛУКОЙЛ», имел 100 миллиардов в квартал. Поэтому «ДАНАЯ» могла позволить себе спонсирование балета, футбольного клуба, а также Управления внутренних дел. Ну, согласимся: имея такие бабки, не делиться с ментами – себе дороже. Паша русский, а не японец, чтоб объявлять себя смертником.

Вскоре налоговая полиция занялась проверкой фирмы. Она была поручена специалисту первой категории, офицеру Геннадию Перевалову.

Уже через месяц к нему подошли люди, одетые в ту же форму государственных служащих, и предложили ему Гавайские острова в аренду на сто лет и одно казино в Монте-Карло. Но Перевалов решил умереть в Перми: он выявил неучтенку в доходах фирмы на три миллиарда – и добился доперечисления в бюджет РФ более 500 миллионов рублей. Президент страны должен был лично пожать ему руку! И вручить в качестве подарка эмалированную посуду. Но вместо приема в Кремле его «сдали», как стеклотару. Мытари вы наши, Господи, баскаки…

В результате офицер заполучил четыре года лишения свободы за покушение (!) на получение взятки. Вы поняли? Сидит он, а не Алохин, Демченко и Вдовинский, начальник службы безопасности фирмы, бывший работник прокуратуры.

Но против «ДАНАИ» возбуждено уголовное дело. И сделала это женщина – следователь Светлана Устимова. На следующий же день в офисе фирмы, а также на квартирах директора и президента были произведены обыски. И они документально подтвердили, что предприятие скрывало наличие своих филиалов в других регионах России. И с помощью доверенных лиц в администрации президента страны прокручивало средства федерального бюджета в московских и чеченских банках.

Материалов о господине Алохине накопилось много. Все они хранятся в сейфах правоохранительных органов. Господа прокуроры, что мешает дать им законный ход?»

Понеслось – я опять вспомнил открытие Вселенной, родину, детство и первые рассказы о мире. Мы тогда помогали взрослым парням разравнивать и утрамбовывать футбольное поле у карьера.

– В Москве есть такой футболист – Афиногенов, – говорил сопливый пацан, Мишка Мырзин, – так ему вообще запрещено бить правой – смертельный удар. Ему в ворота обезьяну ставили – он так вдарил мячом, что разорвал ее на куски!

Глаза сопливого блестели от возбуждения.

– Фигня! – вмешался Колька Мартынов. – Яшину били по воротам курицей – ни одно перышко не пролетело!

Мозги мои не срабатывали – то ли от усталости, поскольку долгий летний вечер уже кончался, то ли от наглости пацанов – настолько невозможной, что я до сих пор не могу понять, правду они говорили или нет.

Сумерки собирались над карьером, кузницей и конюшнями, за которыми в 1932 году чекисты расстреляли моего деда.

Сумерки собирались вокруг меня.

Из обзора

Грозненский НПЗ.

Поставки западносибирской нефти в Чечню были прекращены Минтопэнерго только в мае 1993 года. В июле 1993 года вице-премьер Шахрай подготовил записку Ельцину «О целесообразности прекращения поставок нефти в ЧР»: «Коррумпированные элементы в России и Чечне осуществляют переработку больших количеств неучтенной нефти и реализацию полученных нефтепродуктов за рубеж… В отношениях ЧР с Грузией и Арменией поставки нефтепродуктов служат средством политической торговли».

Но поставки не прекратились. Гайдар на комиссии Говорухина: «Грозненский НПЗ, крупнейшее нефтеперерабатывающее предприятие России, снабжавшее значительную часть Северного Кавказа, Ставрополья и Краснодарского края. В этой связи разом перекрыть нефтяной кран означало, по меньшей мере, оставить эти регионы без топлива к посевной».

«Общая газета», 1995 год.

В редакции «Пармских новостей» мне рассказали, что Пашина сестра ворвалась в помещение пермского «Централа» и попыталась устроить там чикагскую бойню. Но весовая категория сестры разбилась о чугунное бедро каслинского литья.

О, там не только фирма, там вообще семейка, семья, козья ностра. Куда я попал? Интеллигенты вы наши…

Я не знал, куда я попал. Совсем как Коля Бурашников. Всю ночь я писал стихотворение о стеклянном глазе, хрустальной стопке и швейной иголке. Все получалось не то, что задумывал. Переписывал раз тридцать. И вот он – шедевр мировой литературы:

«Я в шубе буду – не позабуду, как в эту зиму птенцы чирикали, селитрой чиркали, курили «приму» у барака… А поезд шел – чирик-чик-чик, а поезд шел – чирик-чик-чик, а поезд шел в Чикаго. Не кони – яки, сижу в бараке: дым, чад – и только зубы да балалайки стучат. Туда везут гурты скота, телята лезут из гурта, а мы не видим ни черта мясного… Уже с утра идет игра – я ставлю слово, пацаны! Меня, конечно, наградят за вклад кромешный в детский ад страны. Жгу коноплю, пшеницу пью, окрест я даже сукам не сулю венок на крест. Крепка веревочка, прозрачна водочка – и в стакане сверкнула мне иголочка на дне. Пошла рука, не до УКа – чирик-чик-чик – я достаю из сапога свой ножичек. Один удар – за божий дар, другой – за наглость! И сразу кончился базар, как гласность. Я не запомнил, как потом меня ломали – это лом, печальные слова, Шопен, соната номер два, «Прощание славянки» на вокзале. Легко мне, Боже, пылью книг дышать в прихожей. Я не запомнил этот миг, не понял, Боже, не постиг, что выдержит бумага… А поезд шел – чирик-чик-чик, а поезд шел – чирик-чик-чик, а поезд шел в Чикаго».

Из обзора

«Сначала даже рука не поднималась стрелять. Но когда увидел их жестокости к нам, распалился. За что воюю?

А чтобы меня не убили!»

Москва рукоплескала «чеченской революции» и смеялась над одним из отцов города Грозного, который выпрыгнул в окно, спасаясь от гвардейцев Дудаева. Потом спохватились: к власти пришли беки, которых и нахче (народ) не сумел еще разглядеть. Что, кроме терпеливой политической блокады, можно было тут противопоставить? Противопоставили же серию провокаций, переросшую в необъявленную войну, которую беки приняли охотно, а нахче принял поневоле.

«Литературная газета», 1995 год.

Я опять вспомнил Виктора Болотова и рассказ о нем женщин-коллег: как он, пьяный, лежал в коридоре управления строительного треста, где работал в редакции до меня, а проходившие мимо дамы смотрели на него с ужасом и отвращением. Клюшки, у этого мужика Родина была, он по морям плавал, а ваши мозги не видят ни зги. И вы даже не догадываетесь, что лучше стелиться по полу, чем подстилаться.

Я лежал и читал химическую энциклопедию. Надо же было выяснить, почему исчезли тараканы, и стало стремительно сокращаться население страны – ее основной стратегический боезапас. Нашел, там было написано: «Ускоритель высокой активности и вулканизирующее вещество… Может применяться в виде маточных смесей… Используется для изготовления светлых и прозрачных изделий, теплостойких резин и резин на основе различных каучуков, в том числе бутилкаучука…»

Ну-у, последнее слово мне особенно было непонятно. В ближайшее время надо будет встретиться с одним кандидатом наук, который утверждает, что открыл тайну возникновения жизни на Земле. Тоже, нашел мне тайну – ответил бы, почему она исчезнет, эта жизнь, с этой изумительной планеты, которая передвигается в мировом пространстве со скоростью тридцать километров в секунду.

В 11 часов вечера началось совещание предвыборного штаба Павла Алохина в том самом офисе, где находилась редакция и приемная депутата Законодательного собрания области. Олигарх подъехал в сопровождении усиленного караула.

– Наш президент! Наш президент! – раздались приветственные крики, когда он, как всегда в черном костюме, появился в просторном помещении, где собрались поклонники его политического таланта.

– Да, президент… – пустил Алохин длинную слезу. – Убийца я, а не президент!

И он швырнул на стол цветную газету «Централ». Да и то правда – убийца, народ закручинился прямо, не зная, что сказать бедному олигарху в утешение. Молчал, сидя напротив кандидата, проректор медицинской академии, соратник по движению «Наше дело».

Эскулап виновато смотрел на своего работодателя, а тот, будто зачарованный, разглядывал газету – страницу за страницей. Как бессилен человек перед словом, как бессилен… И сотни миллионов баксов – бессильны.

– Талантливая она все-таки, а? – оторвался Паша от публицистического шедевра: дескать, вот я какой – беспристрастный, круглоголовый, красивый.

И тут в ситуацию втиснулся я, пытаясь разогнать олигархическую тоску.

– Дайте мне врача-психиатра, – пошутил я, обращаясь к Паше, – и я к утру докажу, что пани Ирэн не имеет права работать в средствах массовой информации…

– Действительно, – обрадовался президент финансово-промышленной компании, – а как вы думаете?

– Не знаю, – смутился проректор медицинской академии, – я ведь простой хирург…

Он грустно развел руками, будто сожалея, что не может прирезать пани Ирэн – скальпелем, прямо сейчас, вырезать ее гнусное сердце, отрезать длинный язык, без общей и даже местной анестезии.

Надо думать, в медицинской академии есть кафедра психиатрии, но проректор не стал спешить на помощь растерявшемуся Паше. Надо думать, надо… В общем, соратник развел руками… Похоже, высоколобый хирург вообще стеснялся этой компании.

И тут я посмотрел на Алохина: по лицу олигарха стремительно прошла улыбка…

Вот! Вот что насторожило меня в первую с ним встречу, что я смог сформулировать только сейчас: земноводная улыбка, неприятная, пробегающая по губам, расползающаяся в стороны мелкой, трепещущей, влажной рябью… Ну-у, конечно, я понимаю, что это было сугубо личное восприятие блестящей физиономии конкретного человека.

Богатые люди – они как дети: напиши о них немного хорошего – и они радуются, улыбаются и даже смеются, будто в яслях. А попробуй обидеть – слез будет, соплей и воплей, Господи…

Одна Валентина Павловна, подруга ближнего круга, знала, что делать, – она руководила толпой, будто гуру, религиозный учитель.

– Мы должны ясно осознавать то, что сегодня началась война!

Я вздрогнул – наверное, речь шла о третьей мировой… Женщина, утверждавшая, что она социолог, имела неприхотливые манеры бывшего секретаря комсомольской организации пермской обувной фабрики. Как-то в разговоре с Валентиной Павловной я упомянул «коэффициент корреляции», но она так недоуменно посмотрела на меня, что стало ясно: с понятийным аппаратом социологии она не имела никакого дела. Она имело дело с партаппаратом, который тоже имел… А потом пришел черед «Нашего дела», нашей богатой данайской жизни. «Сегодня началась война…» – сказала она. Все понятно – Севруг требовала крови и слез.

Кстати, почему Ленин, как помнится, не любил исторические аналогии? Потому что он опасался метафоры, иносказания – как консолидированного человеческого опыта. Человеческий опыт опасней консолидированного бюджета. Я так думаю. Но, к сожалению, человеческим опытом далеко не все способны воспользоваться, увы, даже во благо себе.

Конечно, если бы не перестройка, Павел Владимирович поднялся бы до уровня второго секретаря райкома, а может быть, даже первого.

В час ночи, когда все покинули офис компании, я заварил чай, сел за стол и снял ботинки…

К шести утра были готовы два материала на две газетные полосы.

Я закончил печатать и тут же, утомленный бессонной ночью, сидя перед компьютером, впал в прострацию… Я видел президента пермской компании «ДАНАЯ» генералом НКВД: в форме без погон, с кубарями и лысиной, с бокалом вина в руке, который он держал пальцами, как теннисный шар; от Паши несло дорогим одеколоном, он был в яловых сапогах, а по лицу ползла отталкивающая земноводная улыбка. На кого он похож? Берия, блин! Лаврентий Павлович!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю