Текст книги "Неидеальная любовь (СИ)"

Автор книги: Юлия Созонова (Васюкова)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 62 страниц)

Утро, как всегда, наступило внезапно. Звонок на домашний телефон (и кому же так не терпится со мной поговорить?). Для разнообразия в моей и без того нескучной жизни, в постели я проснулась не одна. Что бы было совсем весело и даже с ноткой извращения, моим партнёром оказался тот, кого, если честно, меньше всего ожидала и хотела видеть на этом месте! Есть ещё что-то, чего я не знаю или лимит потрясений для моей бедной психики на сегодня исчерпан?!

Стоило задаться этим вопросом, как мозг решил выйти из ступора, и до меня дошло ещё кое-что, повергшее мою особу в состояние близкое к умопомешательству. Мы не предохранялись, твою мать! Абалдеть не встать, как говорит моя сестрёнка. Что ж, остаётся радоваться, что момент не подходящий для зачатия и надеяться, что уж Волкову его счастливая звезда не изменила. В отличии от моей. Ну ёшкин кот! Где моя мораль, честь, совесть, в конце-то концов? Где мой разум?! Как я умудрилась оказаться в одной постели с Алексеем, а теперь ещё и не особо терзаться по этому поводу? Куда делась моя ненависть ко всем одноклассником?

Пока я занималась самокопанием и попытками собрать всех сбежавших от меня психованных тараканов, Волков добрался до звонившей трубки и даже взял её. Вот кого явно не волнует вопрос, поставленный знаменитым Чернышевским! Что делать-то, а?

А делать что-то надо! Чёрт, ну почему мне вчера попался именно он? Понятно, мне хотелось любви, ласки и нежности, хотя то, что мы с ним вчера творили, явно не имеет отношения к первому и последнему. Но почему именно он? В конце концов, я согласна даже на Пашку, но Алексей?!

Глубоко вздохнув, села, спустив ноги на пол. Наклонившись вперёд, благо размерами комната не особо располагала, так что мебель стояла близко друг другу, вытащила из кресла запасное бельё и короткие шорты с топом. Быстро одевшись, снова уселась на развороченное спальное место и попыталась начать здраво мыслить. Что, впрочем, было проще сказать, чем сделать.

И ведь мне прекрасно известно, почему выбор пал именно на этого парня. Всё довольно просто. Там в кафе, моё подсознание, вместе с телом, чётко поняли, что рядом с Волковым ощущают себя в безопасности. А значит, ему можно доверять. Вопрос, хочу ли я доверять ему, пока не ставился, а вот то, что он мне нравится (давай будешь честной хотя бы сама с собой?), да ещё и ощущение комфорта рядом с ним…

Чёрт. Во что я снова вляпалась, поддавшись инстинктам и чувствам? Мало мне было Владислава, да? Решила ещё раз поэкспериментировать?

Пока мы с мозгом дружно пытались переварить информацию, Волков молча выслушал вопрос, после чего сказал очень скромную и вежливую фразу, моментально отвлёкшую меня от тяжёлых размышлений на тему собственной глупости:

– Иди на***. Сука, тебе делать, что ли не хрен, звонить в такую рань?! – И бросил трубку. Та даже упала на пол, жалобно звякнув, несчастная. – Зае***и, звонят и ещё не воспринимают, что не туда попали.

– И кто это был? – Спокойно поинтересовалась у него, старательно пряча взгляд и пытаясь убедить его и себя в то, что мне очень интересно рассматривать узор на ковре. Как будто я его никогда до этого не видела…

Хотя нет, вот то, что кто-то тут явно вино разлил, да ещё и не так давно, я точно не видела. Ну, Женька! Вот выберусь из этой ситуации, притащу тебя за шкварник в квартиру и заставлю чистить этот несчастный ковёр!

Алексей весело фыркнул в ответ и, подойдя ко мне, опустился рядом на диван. Не сводя с моего лица хитрого взгляда, он взял меня за талию и без особых проблем усадил к себе на колени, заставив снова вспомнить все минувшие события и обратить внимание на некоторые анатомические особенности строения мужчин. А то я без него не знала, как ЭТО ощущается, когда сидишь на коленях обнажённого парня. Правда, стоит признать, что Волков в этом плане гораздо интереснее Влада…

Да что б тебя! О чём я думаю?!

Тем временем, объект моих раздумий коснулся губами обнажённого плеча, затем заставил откинуть голову назад и прошёлся лёгкими поцелуями по шее. Судя по ворчанию, Алексею не особо понравилось то, что я уже одета, что, впрочем, нисколько ему не мешало. Во всяком случае, он успешно продолжал своё путешествие, пока не добрался до моих губ, попутно умудрившись снова уложить меня в горизонтальное положение. И вот как это у него получилось, а?

– Ты сонная такая милая… – Нежно прошептал, едва касаясь моих губ кончиками пальцев. Обрисовав их контур, он склонился ниже, явно собираясь меня поцеловать, но где-то на краю сознания послышался тревожный звонок, поэтому Волков получил несильный удар кулаком в живот, а я смогла выбраться на свободу и отойти подальше от этого озабоченного маньяка.

В душе кипело негодование на его наглое поведение, злость на саму себя, растерянность и острое осознание полной беззащитности перед сложившейся ситуацией. Сложив руки на груди и тем самым попытавшись себя немного успокоить, я вопросительно изогнула брови, внимательно смотря на оставшегося сидеть Волкова.

А он смотрит на меня непонимающе и даже не представляет, как мне сейчас плохо. Особенно от одного, но вечного вопроса… Что будет после этого со мной? Ведь для него всё это – игра. И когда ему надоест, Алексей уйдёт, хлопнув дверью и не попрощавшись даже. И что тогда буду делать я, снова разочаровавшись во всех?

Нет, это надо закончить здесь и сейчас. Потому что я не хочу, что бы мне снова было так же ослепительно больно, как после Влада. Боюсь, я этого не выдержу ещё раз.

– И что это? – Ласково так прошептал Алексей, вопросительно изогнув брови и даже не подумав прикрыться. Кажется, он не понимает, что сейчас твориться в моей душе и в моей голове. Слово «хаос» лишь отдалённо описывает всё, что там происходит. Впрочем, откуда ему знать? Как он вообще может меня понять, если даже не представляет, какой я человек?

С каждой новой мыслью, с каждой минутой, во мне крепло чёткое понимание того, что это первое и последнее утро, которое мы проводим вместе. И я совершенно забыла о том, что подобное пробуждение уже было…

Но сейчас я бы даже своих родителей послала далеко и надолго. Потому как в моих мыслях было только одно: он меня не знает. И я не уверена, что за одну, пусть и такую ночь, можно хоть как-то узнать человека. Волков понимает, что мы по-прежнему друг другу чужие или нет?

– Смотря, о чём ты спрашиваешь, – я равнодушно пожала плечами, стараясь сохранить совершенно невозмутимое лицо и развернувшись вышла из комнаты в коридор. Если моя память меня не подводит, то там валяется его одежда. А кот у меня очень ревнивая личность… Особенно, когда в доме появляется незнакомый мужчина.

В полумраке нашарив выключатель, нажала на него и с некоторой дозой нездорового удивления уставилась на царивший в этой части квартиры кавардак. Во-первых, всё, что было на зеркале прихожки, валяется на полу. А кое-что и вовсе загнанно Федей под мебель. Некоторые мелкие вещички и вовсе раздавлены.

Запретив себе думать, в процессе чего же пострадали эти вещички, подошла в куче одежды, на которой сладко дрыхла Томка, явно признавшая вещи бывшего владельца и решившая посторожить их. Собрав их, и вытряхнув оттуда наглую крысу, сразу же ускакавшую на кухню, снова вернулась к порогу своей комнаты и спросила, вспомнив про телефон:

– Алексей, а кто это звонил?

– Запомни на будущее, мне не нравится, когда ты уходишь вот так вот, моя дорогая, – усмехнулся Волков, к моменту моего возвращения уже натянувший бельё и с интересом рассматривающий фотографии, стоявшие в рамках на столе. – Какая-то старая истеричка ошиблась номером. Потребовала от меня отчёта, кто такой, что делаю в квартире бедной и невинной девушки… В общем, явно с головой не дружит тётя. А что?

– Да? – В мою душу закрались подозрения, которые почему-то казались жестокой правдой. Мне отчаянно не хотелось в них верить, но факты говорят сами за себя. Из «старых истеричек» мне могла звонить только моя горячо любимая мама. Добавим к этому её вопросы по тому поводу, что в квартире дочери делает какой-то мужик, и понимаем, что все самые худшие опасения оказываются правдой. Выходит, Волков только что обматерил мою маменьку. А значит…

Неприятности – это мягко сказано. Скандал века – это для любителей. Ирина Александровна Соколова отличалась завидной способностью к организации задушевных истерик из ничего. Причём масштабы подобных мероприятий могли поспорить со Великой Отечественной войной. Не то, что бы я особо боялась мать, за годы сосуществования вместе привыкла и даже научилась абстрагировать в такие моменты от реальности. Однако, порой выносить её выдрыки становилось совершенно невозможно. И сейчас именно такой момент, когда мне не хватало именно разборок с ней. В чём-то Волков определённо был прав, назвав её старой истеричкой…

– Браво, Волков, – глубоко вздохнула и бросила в него его же одеждой, чувствуя, как к растерянности, что царила в моей душе, добавились гнев. Это не самый лучший коктейль для разумного конструктивного диалога, поэтому усилием воли я подавила в себе порыв наорать на Алексея, выставить его в том, в чём он есть, на лестничную клетку и закрыться в квартире. Вместо этого, продолжила говорить, старательно дозируя в голосе насмешку. – Ты только что умудрился наговорить «приятностей» моей матери. Как думаешь, она обрадовалась подобному обращению или как?

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но ему помешал мой мобильник, заоравший во всю мощь своих динамиков довольно специфичную песню группы «Ария». «Зомби» называется. И не надо быть семи пядей во лбу, что бы вспомнить, что именно эта композиция стоит у меня на номере любимой мамочки.

Неприятности прямо-таки прут с утра пораньше. Как будто чувствуют, что сегодня я, мягко говоря, беззащитная.

Поискав глазами телефон, нашла раскладушку на стуле, взяла и ответила, мысленно готовясь к худшему. Алексей подошёл ко мне со спины и обнял за талию, уткнувшись подбородком в левое плечо, так как трубку я прижала к правому и склонила голову в ту сторону. Мне его вольность не понравилась, но вырваться не представлялось возможным, поэтому пока что приходилось терпеть его прикосновения и поглаживания обнажённой кожи живота.

Ожидания оправдались со слишком большой точностью. По мне, так лучше бы они не сбывались вообще, дав возможность более или менее спокойно разобраться с тем, что тут твориться.

– Юлия! Что приходит?! Как ты с матерью разговариваешь?! Кто это был?! Я только что тебе звонила на городской номер, а там ответил какой-то мужик! Как это понимать?! – Немного визгливый голос вонзился в мой разум, заставив поморщиться и пожелать Алексею долго и очень сильно икать по данному поводу. Не один день, желательно. – Я требую объяснений! Ты меня совершенно не любишь! Ты неблагодарная…

– Мамуль, мамочка, давай ты сейчас вдохнёшь и выдохнешь, а потом успокоишься, ага? – Заговорила с ней как можно более спокойным и невозмутимым тоном, перебив её на половине оскорблений в собственный адрес. – Мам, вот честное слово! Мне никто не звонил! Телефон молчал, ты, наверное, номером ошиблась.

– Как я могла ошибиться?! Я что, дура старая, по-твоему? – Иногда я подозреваю, что она специально цепляется к любым словам, что бы продолжать разборки.

– Мам…

Волков коснулся губами моей щеки. Приходилось бездействовать и молча переживать все ощущения, вызванные подобной лаской, потому что бы выбраться из его объятий, нужно было закончить разговор, а сейчас этот шаг равносилен подписанию смертного приговора самой себе.

– Не смей перебивать старших! – Она не желала меня слушать, продолжая орать так, что пришлось отнести трубку от уха подальше, потому как начинала болеть голова.

– Ну мам… – Добавила в голос детских, просящих ноток, что бы воззвать к единственному чувству, которое она может испытываться в отношении моей особы: материнскому инстинкту. Волков тем временем крепче прижал меня к своей груди, прокладывая дорожку из поцелуев от щеки, вниз по шее и к обнажённому плечу. Легонько пихнула его локтем в живот, что бы притормозил, но данный жест полностью проигнорировали. Сказать, что я начинала злиться по-настоящему, это в лучшем случае промолчать.

– Я двадцать с лишним лет мам! – Возможно мне показалось, но кажется, в её голосе нет больше того яростного напора. Значит, основные вехи скандала уже пережили. Это не может не радовать.

– Мамуль, ну я правду говорю, – Волков стал неторопливо отступать назад, к дивану, мягко и ненавязчиво увлекая меня за собой. Впрочем, он просто не оставил мне другого выбора, так как выпускать из своей хватки не собирался. – Успокойся. Я тебе цветок новый купила.

Шаг. Ещё шаг. Запнувшись обо что-то, едва не рухнула, вместе с этим козлом похотливым, но всё же смогла сохранить равновесие, пока не почувствовала, что мы упёрлись в мою кровать. После чего Алексей так же медленно уселся, посадив меня к себе на колени. Что-то у него в привычку входит такое положение: он сидя, а я сверху. И, возможно, меня назовут параноиком, но подобное не может не вызывать подозрений!

– Какой? – Мама сразу же ухватилась за мою новость, как утопающий за соломинку. Подозреваю, что сам этот скандал был затеян только с целью выманить очередное подношение, а не из-за обиды или беспокойства за свою дочурку. Впрочем, тут винить некого, я сама несколько лет назад расставила все точки над «i», когда с огромным трудом, через вереницу семейных разборок, уехала к Юльке в Ярцево.

– Мирт. Тот самый, который у тебя кошки съели, помнишь? Я тебе новый взяла, в подарок. И завтра привезу, обязательно, – судя по натужному сопению, мама очень сильно думает над тем, получить растение или продолжить тиранить меня.

Но, похоже, что всё-таки победил фанатизм цветовода. Аллилуйя, мать его.

– Хорошо. Наверное, я действительно ошиблась, – тяжкий вдох и короткое, но ёмкое, да ещё и преисполненное приказных ноток. – Не забудь позвонить, когда поедешь.

– Ага, пока мам, – она отключилась, я, собственно, тоже. Бросив телефон на стол, подняла глаза на Волкова, смотревшего на меня с каким-то непонятным выражением лица. Поддаваться определению оно не хотелось, поэтому решила не заострять на этом внимание.

Правда, теперь, когда проблемы семейного характера ушли на второй план, передо мной снова возник незабываемый вопрос «как дальше быть». Как жаль, что мы не на съёмках передачи «Что? Где? Когда?», где можно было взять подсказку зала.

– Отпусти меня, – вежливо попросила, положив руки поверх его ладоней, сжимающих мою далеко не осиновую талию.

– Зачем? – Деланно удивился Алексей, потёршись носом о моё плечо. – Мне нравиться такая поза. К тому же, ты сейчас настолько милая и беззащитная…

– Отпусти меня! – Почти выкрикнула, подавив желание сжаться в комок. Так уж сложилось, что сама я понимаю свою уязвимость и признаю это, но упоминание кого-то постороннего об этом причиняет практически физическую боль.

Он не двинулся с места, с интересом рассматривая меня. А я прекрасно осознавала, как выгляжу. Растрёпанная, бледная, взгляд как у затравленного зверя, который появляется всякий раз, стоит мне попасть в ситуацию, в которой не могу разобраться. И этот его взгляд, как будто редкую зверушку на руках держит, разрушил шаткую грань между мнимым спокойствием и давно уже надвигающейся истерикой.

– Отпусти меня сейчас же, ты! Урод! Придурок! Тупоголовый ублюдок! Козёл! Да отпусти же ты меня наконец! – Не заметила, как сорвалась на крик, чувствуя, что грудь обжигает уже знакомой сдавленной болью, а паника теперь не имеет никакого отношения к сложившейся ситуации. Перед глазами потемнело, в виски врезалась острая боль, словно кто-то приставил к моей голове перфоратор и включил его. Дыхания не хватало, как будто кто-то положил на лицо подушку и ты не можешь лишний раз вдохнуть, и даже если наберёшь полные лёгкие кислорода, где-то там, на задворках сознания, останется ощущение, что ещё не всё. Что этого не хватает. Сердце рвано колотилось об рёбра, отдаваясь в ушах глухим стуком. Приступ, как всегда, подкрался незаметно.

По телу разлилась слабость, а в душе клокотала невыраженная никакими действиями злость и агрессия. Надо бы встать, сходить на кухню и накапать хотя бы корвалола, что хоть как-то успокоит взбесившееся сердце. Следом сойдёт на нет и всё остальное. Вот только, Волков моего состояния так и не заметил…

Наверное.

– Что случилось? – Обеспокоенно поинтересовался Алексей, проведя костяшкой указательного пальца по моей щеке. Я сидела закрыв глаза и старалась успокоиться, повторяя про себя какие-то глупые и ничего не значившие песенки… Потом даже вспомнить не смогу, что именно напевала, пытаясь успокоить саму себя, да и не суть важно. Главное одно – не действует! – Юль?

– Отпусти меня, пожалуйста. И принеси с кухни воды. Там на окне пузырёк с корвалолом, его тоже захвати, – тихо прошептала, закрыв глаза и стараясь делать как можно меньше резких движений. Сейчас они ни к чему хорошему не приведут. Разве что, только хуже сама себе сделаю.

– Ты в порядке? – Не отставал Волков, тем не менее, сняв меня с коленей и уложив на диван. Осторожно выпрямив мои ноги, он подтянул тонкий плед и укрыл им до самой груди, с какой-то странной нежностью проведя пальцами по моим рукам.

– В полном. Буду, – тихо прошептала, не открывая глаза. Нужно успокоиться, дышать ровнее, медленно и размеренно. Не торопясь, никуда не спеша. – Ты принесёшь эту воду с лекарством или как?!

– Сейчас. Только не нервничай, – это странно, но его забота была искренней, довольно-таки. За годы жизни научилась довольно хорошо распознавать фальшь в подобных отношениях, поэтому сейчас смело могла сказать, что Алексей действительно волнуется. Вот только почему? Зачем ему это?

Волков исчез в коридоре, оставив меня на какое-то время в одиночестве. Облегчённо вздохнув, полностью расслабилась, позволив себе ослабить контроль над происходящим. Боль сразу же стала идти на спад, теперь можно было смело сказать, что моя голова просто ноет, но не раскалывается так, как будто по ней лупят битой. Правда ритм сердечный всё ещё оставался неровным и судорожным, дыхания не хватало. Однако, это уже легче пережить.

Мысли плавно перетекли с собственного состояния на то, что сейчас происходит в моём доме. Итак, у меня в гостях, в практически обнажённом виде, находиться мой бывший одноклассник, ставший моим любовником только на одну ночь, надеюсь. И он явно не собирается уходить, тем самым только усложняя жизнь себе и мне.

Тихо застонала, понимая, что выйти из этой ситуации без каких-либо травм для себя любимой, не получится. Алексей не из тех людей, кто просто так отступается от того, что ему нужно. В том, что он не по сию минутной прихоти здесь, я почему-то не сомневаюсь… Но может, всё же ошибаюсь?

Он вернулся спустя минут пять. Не представляю, что можно было так долго делать на кухне, она не настолько большая, что бы там потеряться, вот только спрашивать о чём-то не хотелось. Поэтому просто открыла глаза и с некоторой долей нездорового удивления уставилась на Волкова.

А удивиться было чему! Алексей стоял рядом с диваном, удерживая на руках добытый поднос, в котором с трудом, но всё-таки удалось опознать мою попытку заделать посуду в стиле декупаж, самую удачную из всех, кстати. На заклеенной анютиными глазками поверхности стоял стакан с водой, пузырёк с лекарством и кружка с чаем. Горячим. И явно мятным. Где же он нашёл в моих запасах подобную ценность? Неужели перерыл весь шкаф? Что ж, тогда можно понять, почему он так долго отсутствовал.

– Ты сама можешь сесть или тебе помочь? – Тихо спросил Алексей, поставив поднос на пол и устроившись с краю, около моих ног. Окинув меня критическим взором, сокрушённо покачал головой и осторожно потянул меня за руку, помогая принять горизонтальное положение. – Слушай, что с тобой случилось-то?

– Приступ. Нервничать меньше надо, вот только не получается, – тихо отозвалась, старательно высвободив пальцы из его хватки. – Спасибо за заботу, но тебе по-моему, уже пора.

– Я никуда не спешу, – усмехнулся Волков, убирая прядь волос мне за ухо. – К тому же, должен же я поухаживать за собственной девушкой.

– Чего? – Удивлённо прошептала. Понимание, что реальность явно свихнулась или же слишком близка к подобному, крепко угнездилось в моих мыслях.

– Ну а ты что успела себе напридумывать? – Тихо рассмеялся Алексей, подав мне с пола стакан с водой и корвалол. Машинально кивнув головой, отвернула крышку с бутылочки, зажав её коленями, и стала отсчитывать медленно падавшие капли. Он тем временем продолжал говорить, причём настолько уверенно, что волей неволей возникло желание, что бы всё было именно так. – Юль, я понимаю, что всё это слишком быстро, но с того самого момента, как ты оказалась в моей квартире, выкинуть тебя из головы не получается. И поверь мне, я пробовал забыть. Даже временно простил Анюту.

– И почему же ты с ней не остался? – Резко оборвала его, едва не разлив воду. Руки начали дрожать, выдавая моё состояние. Но ничего с этим поделать не представлялось возможным. Либо само пройдёт, либо я всё-таки смогу успокоиться. Почему же в оба варианта мне вериться с таким большим трудом?

– Наверное, потому что некоторые сероглазые заразы оказались куда привлекательнее. И знаешь что? Я ни капельки не жалею о том, что бросил её там, в своём офисе, и примчался сюда, – забрав у меня лекарство, он закрыл его и поставил снова на поднос, как бы мимоходом отметив. – Ты бы выпила быстрее, а то запах у него… Специфический.

– А мне нравится, – пожала плечами и одним глотком осушила стакан, чувствую на языке довольно неприятный вкус корвалола. Поморщилась, но проглотила, после чего самостоятельно нагнулась и вернула стакан туда же, откуда его поднял Алексей. Вот только не сообразила, что Волкову захочется мне помочь, поэтому столкнулась с ним лоб в лоб. Зашипев от боли, которая моментально вернула мигрень и головокружение на их законное место, отпрянула и поддавшись внезапному порыву, отползла как можно дальше, к самой стене и поджала под себя ноги.

– Юль, ну что с тобой такое? – Озадаченно поинтересовался Алексей, не представляя как со мной быть. Я бы с удовольствием подсказала ему, если б сама понимала, что делать и как дальше жить. – Я же не замуж тебя зову, в конце-то концов… Просто предлагаю стать моей девушкой. Хотя после того, что между нами было, такой вопрос явно уже не стоит.

Его самоуверенность вывела меня из себя. Во время приступов такой милой и очень прикольной болезни как вегетососудистая дистония возможны вспышки беспричинной ярости и агрессии. В данный момент у меня образовался весьма приличный повод, что бы взбеситься. Что я, собственно, и не преминула сделать.

– Было? – Тихо, с нотками угрозы, переспросила, сложив руки на груди и заставив себя следить за дыханием. Мысленно же твердила только одно – не сорваться окончательно! Потому что в этом случае, боюсь, от моей комнаты мало что останется. – А что между нами было, а, Волков? Секс? Так он же ни к чему не обязывает, не так ли?

– Соколова, ты сейчас меня разозлить хочешь или упрекнуть в чём-то? А может, пытаешься устыдить? Мне стоит встать в угол и покаяться, что пришёл без вина, букета цветов и коробки шоколадных конфет? – К моему вящему удивлению, он оставался совершенно спокойным, только губы сжал и побледнел немного. Но, тем не менее, совершенно невозмутимо поднял с пола чашку с чаем и протянул её мне. – Выпей и успокойся. Ты такая напряжённая, словно раздумываешь что со мной делать. То ли убить, то ли в кровать завалить. Вот уж не подумал бы, что ты такая… Такая…

Конечно, задним умом я понимала, что он меня дразнит. Что у него хорошее настроение и вообще, ему всё по приколу… Но одно дело, понимать это, а другое попробовать объяснить взбешённому сознанию данный факт. Поэтому ничего удивительного, что, не дав ему договорить, я вскочила на ноги и запустила в него кружкой с чаем. Его счастливая звезда сегодня была в ударе, он даже не ошпарился, так как жидкость уже остыла. Только улыбку стёрла своими действиями, что меня несказанно обрадовало.

– И что это было? – Ласково так, вкрадчиво поинтересовался Алексей, вытирая лицо покрывалом.

– Это тебе ответ на твоё предложение, – в груди поселилось мрачное удовлетворение от того, что пусть так, но я нашла способ распрощаться с ним. Хотя бы на сегодня, не думаю, что у меня пройдёт второй подобный трюк и не уверена, что этого будет достаточно, что бы он отстал от меня. – Пошёл вон из моего дома. И забудь всё, что между нами было. Становиться очередной постельной игрушкой я не желаю, мне Влада хватило. Так что выметайся!

– Знаешь, теперь я просто уверен, что это была твоя мама. У вас есть фамильная черта – истеричность. И как я раньше этого не заметил? – Он медленно встал и начал одеваться, не глядя на меня. – А я думал, что ты не такая как все.

– Меньше всего в своей жизни я хотела услышать именно это, – огрызнулась, снова усевшись на диван и отвернувшись к окну. – Ты меня совершенно не знаешь, и я вовсе не считаю, что за одну совместную ночь, ты мог что-то понять в моём характере, ясно? Так что засунь свои мысли куда подальше и уходи. Только дверью не хлопай, у меня голова и без этого болит так, что хочется научиться выть на луну.

Алексей промолчал, а я…

Я закрыла глаза, погрузившись в собственные переживания и не слышала, как он оделся, попутно проклиная какую-то идиотку, оторвавшую все пуговицы. Как хлопнула дверь, закрываясь за ним, и как он бросил перед этим прощальное, но явно не последнее:

– Увидимся, солнце. Я так просто не сдаюсь.

После этого квартира погрузилась в тишину, позволив мне сжаться в клубок и расплакаться, снимая нервное напряжение, сковавшее меня, пока он был рядом.

Спустя полчаса с меня спало оцепенение, и я смогла сползти с дивана, забрать посуду и перебраться на кухню. Включив снова чайник, вытащила из сумки благополучно забытый вчера ликёр и налила небольшую стопку, после чего залпом выпила его, чувствуя, как жидкость обожгла горло. Глаза снова защипало, но слёз больше не было. Плакать постоянно всё-таки невозможно.

Сделав себе новую порцию чая, вытащила из хлебницы сухари и села, меланхолично смотря на падающий снег за окном. Из раздумий о смысле жизни, хотя скорее точнее будет сказать, что я вообще ни о чём не думала, меня вывел сигнал телефона, возвестивший о приходе сообщения. Сходив за мобильником в комнату, вернулась обратно и, устроившись с ногами на табуретке, открыла пришедшую MMS-ку.

В ней содержались фотографии, которые привели меня в состояние, мягко выражаясь, крайней степени ярости и злости. Схватив ни в чём не повинную сахарницу, запустила её в стену и под звон разбившейся керамики снова плюхнулась на стул, спрятав лицо в ладонях.

На явно смонтированных картинках виднелась я, в компании накаченных молодых людей. В очень любопытных позах и мы (меня внутренне передёрнуло от этого местоимения) точно не грибы в лесу собирали. Окончательно же убила подпись: «А там ещё и фильм есть! Хочешь узнать о похождениях этой серой мышки?».