Текст книги "Неидеальная любовь (СИ)"
Автор книги: Юлия Созонова (Васюкова)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 62 страниц)
8
Четыре слова про любовь
Четыре слова про любовь
Четыре слова про любовь и я умру
Четыре слова про любовь
Четыре слова про любовь
Я не люблю тебя, тебя я не люблю
Группа «Агата Кристи» – Четыре слова
Я сидела за своим столом и медленно, аккуратно, стараясь не обжечься, пила горячий, свежее сваренный кофе, с двумя чайными ложками ликёра, подсунутый с утра в маленькой белой чашке Лизкой, решившей навестить нас с этот день и проверить, не похоронили мы себя под бумагами. Если честно, то завалившись в восемь утра в офис и сразу же занявшись срочными делами, я едва ли отмечала кто из подруг имеется на работе, а кто отсутствует. В конце концов, у нас не настолько большее предприятие, что бы из-за нескольких человек не было возможности нормально функционировать.
Мысли блуждали где угодно, но только не в постановлении Правительства Свердловской области, устанавливающем то, как можно использовать выделенные по субвенциям деньги. Взгляд то и дело перескакивал с текста на видимую только мне точку, под потолком и объяснялось подобное состояние довольно просто и лаконично: у меня встреча с Владом.
Тяжело вздохнув, отъехала от стола на своём стуле поближе к окну и опёрлась локтями об подоконник, устроив подбородок на скрещенных руках. Снегопад прекратился ещё вчера вечером, а ночью ударили сильные морозы, впрочем, не особо-то удивившие жителей Урала. С утра же, как будто издеваясь, светило, но не согревало яркое зимнее солнце.
В этом оно так походило на наши с Владом отношения. Точнее на его отношение ко мне.
Хмыкнув, склонила голову набок, устроившись щекой на собственном локте, и задумчиво закусила нижнюю губу. Возвращаться в прошлое не рекомендуется, однако, что бы избежать очередного попадания под влияние обаяния и шарма этого мужчины, придётся окунуться в воспоминания с головой, иначе я так и не смогу поставить окончательную точку в этих болезненных и слишком тяжёлых отношениях.
– Юль? – Тихий голос Лизы заставил вздрогнуть и искоса на неё посмотреть. Подруга стояла рядом со мной, положив руку мне на плечо, и как-то сочувственно улыбалась. Хмыкнув, покачала головой, прекрасно понимая, что Елизавета хочет мне помочь, но не понимает – сочувствие и жалость не подходят в данной ситуации. Что толку жалеть? Сама же вляпалась, никто не толкал…
– Что? – Улыбнулась, нацепив на лицо привычную весёлую маску, как будто ничего и не случилось, и вовсе не я с утра пришла с красными, заплаканными глазами, и вовсе не я сижу целый час над документами, глядя куда-то в пространство, и совершенно не у меня такой странный вид и поведение не совпадает с обычным.
Лиза хмыкнула, вернулась к своему столу, взялась за спинку кресла и подкатила его ко мне, после чего уселась в него, нагло сграбастав мои руки и сжав их в своих ладонях. Ещё с первого дня знакомства, мы все уяснили, что для Лизаветы, как я её называла, очень важно чувствовать собеседника, касаться его. Для неё в общении прикосновения играли отнюдь не последнюю роль. Нам долго пришлось привыкать к этому, но мы все понимали – у каждого свои тараканы, поэтому не особо сопротивлялись такому способу разговора, когда твои руки находятся в чужих руках.
Сегодня подруга одела чёрный тёплые брюки, красную водолазку и чёрный вельветовый пиджак. Заметно округлившаяся фигура нисколько не портила внешность Лизки: высокая русоволосая красавица, с чуть вздёрнутым вверх носом, полными губами и чуть раскосыми карими глазами. Но даже не это ценилось мной больше всего, нет. Я любила Лизу, её сына и мужа Сергея за небывалую и слишком сильную открытость в отношении других людей. Особенно, тех, кто бы ил близок, друзей, родных. К сожалению, это то, что у меня было в мизерном количестве. Я слишком рано разучилась верить всем, что не могло не сказаться на моём последующем восприятии мира и людей. Ну и как следствие – количество друзей едва ли перевалило за десять человек. А уж про тех, кто знал обо мне достаточно, что бы воспринимать меня правильно и в любом настроении, я вообще молчу. Там хватит пальцев одной руки, дабы всех сосчитать.
– Как Стас? – Начала разговор, что бы сбить её с настроя и перевести тему. Сегодня у меня не было настроения говорить по душам. Что уж греха таить, подобный настрой у меня бывает настолько редко, что товарищи периодически начинают сомневаться, человек я вообще или кто?
– Не увиливай, – резко перебила меня Лиза и до боли стиснула пальцы. Зашипев, попыталась выдернуть руки из её хватки, но не смогла, лишь заработала снисходительный взгляд в ответ. И куда, мне интересно, подевалось её сочувствие? – Ты с утра тут сидишь, на улицу не выходила, не ела толком ничего и только пьёшь всякую бурду, типа мятного чая, от которого одна изжога. Тебя дважды пытались отвлечь Женя с Олей, но ты не реагируешь на них. Никак, причём. Так, может, хоть сейчас расскажешь, что ж такое случилось, а? Или нам заранее покупать тебе гроб и венки для могилы?
– Угу, – усмехнулась. – И памятники себе. Посмертно.
– Ой, да ладно. Твоя юмор тут никого уже не пугает, – передёрнула плечами Лизавета и нахмурилась, видя, что мне не особо нравиться наш разговор. – Итак, рассказывай. Или мне тебя споить предварительно?
– Было бы неплохо, – честно призналась и посмотрела на большие настенные часы сделанные виде картины, на которую была прикреплена небольшая скрипка. Большая стрелка неумолимо приближалась к двум часам, указывая на то, что отведённое время, для того, что бы я могла собраться с духом и морально приготовится к не очень-то приятному разговору.
– Так, выкладывай, – строго приказала Лиза, тоном, не терпящим возражений.
– У меня в два часа встреча, – с трудом заставив себя говорить, после почти пятиминутного молчания, старательно отводила взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в глаза подруге. – С Владом. Он хочет вернуть мои вещи…
– Стоп, машина. С тем самым Владом, с которым ты рассталась в декабре, не так ли? Но ты же говорила, что вы давно всё выяснили и сказали друг другу бай-бай? Или ты…
– Ты можешь меня не перебивать? – Грубо оборвала я разошедшуюся Лизку и продолжила, пока смелость не спустилась в район канализации, решив покинуть бренный мир через унитаз. А что? Весьма универсальный и надёжный способ! – Мне и так не очень-то хочется рассказывать, а твои реплики сводят данное желание к нулевой отметке.
– Ладно, ладно. Чего завелась? Я вообще молчу, – похлопав меня по руке, Комиссарова откинулась на спинку стула, изобразив на лице ожидание.
– Лучше б ты меня не трогала, – про себя буркнула и продолжила, уже громче. – Ты знаешь, как я с ним познакомилась. Так же вы все были в курсе, как у нас развиваются отношения. Скажем так, с определённой точки зрения, вам известно всё. Практически всё.
– Вот это практически меня и настораживает…
– Лиза! – Не выдержала и выдернула ладони из её рук, после чего резко оттолкнулась ногами от пола, отъезжая подальше. Но, как обычно, благополучно забыла о том, что в этом углу, рядом с моим столом, стоит долбанная этажерка, на самой верхушке которой прижился полосатый хлорофитум, умудрившийся спокойно перенести все возможные падения с любой высоты, плоскости и так далее, и тому подобное. Он-то радостно и брякнулся мне на колени, когда я спиной въехала в мебель. Ощущения были такие, что самым приемлемым словом было высказанное мной:
– Зашибись…
– Да, более подходящего слова трудно подобрать, – усмехнулась Лиза, встав и сняв с моих колен этот несчастный фикус. Схватив за руку, она дёрнула меня на себя, тем самым стряхнув мою тушку с кресла, а землю с джинс, в которые я сегодня облачилась. – Давай, тащи свой тощий зад за веником и совком, пока Лёля не пришла. А то выдаст она тебе пенделей по первое число!
– Слушай, я что-то не припомню, что бы ты так выражалась, – задумчиво пробормотала, как сомнамбула двигаясь в сторону служебных помещений, а говоря проще – туалету. С таким же потерянным видом вернулась обратно, притащив то, что с меня требовали.
– Экстренные ситуации требуют точно таких же мер, – посвятила меня в логику своих мыслей Лизавета, профессионально собрав весь мусор и ссыпав его в ближайшую корзину, проигнорировав тот факт, что она вообще-то для бумаг, а значит с приличным количеством дырочек. Что ж, будем надеяться что Ольга не заметит каким помятым и растерзанным выглядит её любимый цветочек, а так же пройдёт мимо горстки сухой земли, валяющееся на полу. Кстати, а когда у нас растения в последний раз поливали?
Пока я задумывалась на тему того, кто и как ухаживает за всеми имеющимися тут горшками с растительностью, Комиссарова схватила меня за руку и потащила в сторону укромного уголка, именованного между нами девочками помесью кухни-курилки и бара одновременно. Как ни странно, по пути нам никто не попался, что навевало на определённые размышления, вот только мысли у меня витали в основном вокруг предстоящего неприятного разговора с Владиславом. А в том, что ничего хорошего не будет, я не сомневалась, поэтому нисколько не возражала, когда меня толкнули на табуретку и вытащили из шкафа бутылку ликёра, вместе двумя стаканами. Лишь вопросительно вскинула брови, когда Лиза наполнила один практически наполовину и залпом осушила, только после этого налив по чуть-чуть в оба и устроившись напротив меня.
– Рассказывай, – приказной тон подруги подразумевал, что если я не выложу всё как есть, меня могут начать пытать. И, в отличие от той же Женьки, Лизка не остановиться на простом отбивании чечётки на моих нервах, а будет копать до тех пор, пока я ей не выложу хотя бы часть неприглядной правды. В том, что она есть, никто не сомневается, особенно те, кто достаточно хорошо меня знает. – Что случилось? Или должно случится… Или что с тобой, в конце-то концов, происходит, а?!
– Со мной всё просто великолепно! – Вздохнула и выпила предложенную дозу алкоголя, слегка поморщившись от немного резкого сладковатого привкуса.
– Юль! – Раздражённо передёрнула плечами Елизавета и схватив меня за руку, крепко её сжала. – Ты начала говорить о том, что у тебя сегодня встреча с Владом. И о том, что с определённой точки зрения мы знаем о них всё. Так вот, я хочу знать, что ты скрываешь за этим самым словом «практически»?
– Ладно, – вздохнула и повернулась к окну, смотря на сыпавшийся с неба снег.
Молчание длилось достаточно долго, ударяя по натянутым нервам и плохому настроению. Лиза терпеливо ждала, только иногда чуть поглаживая мои пальцы, напоминая о себе и о том, что я здесь не одна сижу.
Вздохнув, заставила себя собраться с силами и начать говорить, а то так можно просидеть очень долго. Я бы даже сказала, слишком долго и так ничего и не рассказать на самом деле.
– Влад хороший. На самом-то деле, – глухо произнесла, переведя взгляд с пейзажа за окном на стакан, стоящий передо мной на столе. – Он… Этакий мачо. Не совсем в прямом смысле этого слова, но в целом практически полностью ему соответствующий. Красивый, сильный, умный…В общем, мечта. И деньги зарабатывать умеет.
– Ты говорила, – тихо произнесла Лиза. – Я помню, когда вы познакомились, ты была…
– Счастливой? – Горько усмехнулась. – Да, есть такой момент в нашей с ним истории. И знаешь, что забавнее всего? Он потом рассказал мне, почему подошёл и познакомился на этой грёбаной вечеринке. Оказывается, его привлекло моё спокойствие и холодность. Понимаешь? Ему нужна была… Бесчувственная кукла, которая ничего и никому не скажет, не покажет… В общем, он увидел лишь одну сторону моей натуры и влюбился в неё. И можешь не сомневаться в этом, он на самом деле любил мою эмоциональную отчуждённость! Любил очень сильно. Безумно. Невероятно сумасшедше, я бы сказала.
– Солнце, но, возможно, ты его не так поняла…
– Лиза! Ну посмотри на меня! Я что, могу неправильно понять слова, сказанные сухим, безжизненным голосом прямо в лицо, в присутствии кучи чужого, постороннего народа?! – Раздражённо вздохнув, выдернула пальцы из её рук и закрыла ими лицо, стараясь дышать как можно глубже и успокоиться, а то встреча станет куда более весёлой, чем я могу себе представить. А уж моё воображение даст сто очков форы вперёд любому подростку, страдающему от переизбытка гормонов! – Боже, а ведь я ему рассказывала о себе практически всё… Не поверишь, я говорила с ним обо всём, что было у меня на душе!
– Ты просто его любила. Это всё объясняет. Ведь ты сама говорила, что предпочитаешь доверие и честность в отношениях, не так ли? – Лиза встала и подошла ко мне, обняв за плечи и заставив уткнуться носом ей в живот. От неё пахло чем-то родным и до боли приятным. Настоящая мать: тёплая, понимающая, любящая… Просто родная и понимающая.
– Да. И я действительно думала, что у нас с ним что-то получится. Но ты же знаешь, у меня слишком много подозрительности насчёт тех, кто находиться рядом, – усмехнулась, обняв её за талию и глубоко вздохнув. – Сначала всё было как обычно. Потом началась чувствовать отчуждённость. Знаешь, что он стал делать? Целовать меня, когда я начинала говорить, отвлекая меня от моих мыслей и прочих действий. Затем как-то отвесил подзатыльник, когда я попыталась возмутиться по поводу наряда его секретарши. А потом отвесил пощёчину, когда я расплакалась в кинотеатре, куда он удосужился меня сводить. И самое болезненное, что почти все всплакнули на том эмоциональном моменте, но мне нельзя. Понимаешь? По его мнению, мне это запрещено, как выяснилось гораздо позже..
– Идиотизм, – выдохнула Лиза, гладя меня по волосам. – Я не думала, что он такой…
– Никто не думал. Даже я. Со всеми своими тараканами, – хохотнула и потёрлась носом о её кофту, крепко стиснув свои пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. – Ты можешь поверить? Такая подозрительная, неуверенная во всех и вся…
– Юль, он объяснил, почему ударил тебя? – Тихий и слегка напряжённый голос Лизы вызвал у меня улыбку.
– Да. Сказал, что испугался моей истерики. Что очень не любит женские слёзы. Что они его пугают, да так, что он не знает, что делать и как быть. Поэтому и ударил. Хотел успокоить меня подобным образом и всё, – отстранилась и посмотрела на подругу. В глазах Лизы отражалась злость и гнев, а ещё раздражение на собственную беспомощность. Она теперь ничем не могла мне помочь, что её убивало.
– А что было дальше? – Осторожно поинтересовалась Лизавета, коснувшись пальцем моей щеки.
– Дальше? – Закусила губу и прикрыла глаза, вызывая те неприятные воспоминания. – Дальше было «весело». Сначала я решила, что он действительно испугался моих слёз. Потом поймала себя на том, что подсознательно ожидаю повторения, а значит, перестала ему доверять. Это конец любых отношений. Пусть иногда медленный и не такой быстрый, как хотелось бы и не окончательный, но всё же…
– Зная тебя, не особо удивляюсь. И твоё отношение к нему тоже изменилось, так ведь? Он заметил? Или не обратил на это никакого внимания? – Отвечать на вопросы не хотелось, я и так с трудом заставляла себя оставаться более или менее спокойной. Когда долго держишь в узде свои эмоции и чувства, волей неволей наступает тот момент, когда это не может больше продолжаться. И боюсь, что мой очередной предел очень близок к своему наступлению. – Я понимаю, тебе трудно. Но рассказывай, пожалуйста. Тебе станет легче.
– Уверена? Я как-то не очень. Сколько раз замечала, говорю-говорю, а ничего не меняется. Не легче, не сложнее, ничего! Но вернёмся к нашим баранам. Точнее к одному Ледяному королю, который ничего не увидел или не хотел видеть, – покачала головой и попробовала высвободиться из её хватки, однако Лиза сразу просекла мой манёвр, крепче обняв меня. – Лиз, пожалуйста… Отпусти меня. Мне нужно выдохнуть, или вдохнуть. Я ещё не решила.
– Пока ты не закончишь говорить, я и не подумаю тебя освобождать, ясно? – Деловито осведомилась Лизавета, продолжая удерживать вырывающуюся меня на одном месте. Пришлось подчиниться и снова уткнуться лицом ей в живот. Надеюсь, я не плачу? Не хочу больше лить слёзы.
– Хорошо, – собрала остатки силы воли и продолжила. – Он оценил по достоинству произошедшие перемены. Я стала очень к нему… Прохладна. Под стать самому Владу. Но периодически у меня происходили срывы, которые приводили к истерике и битью посуды. Правда, в основном, в его отсутствие.
– Но так было до определённого момента, да?
– Да. Мы были на каком-то приёме. Открытие выставки или ещё что… Не помню уже. Да я как-то не особо вдумывалась в то, куда мы ходили, – хмыкнула и попыталась улыбнуться. Не вышло, губы отказывались растягиваться в этой нелепой мимике. – Он открыто улыбался всем присутствующим, проявлял дружелюбие и прочее… Вот так-то. Я терпела, игнорировала, забавляла себя общением с другими. А потом пришли его коллеги по работе. Вместе с скеретаршей. Я тебе не говорила, как мне везёт на эту профессию, нет? О, ты даже не представляешь… Замечательный синяк на спине я получила от одной из них, в выходные.
– Юль, успокойся.
– Я спокойна. Как удав, танк или как там ещё говорят? В общем, меня можно прибить наковальней, но это не изменит моего спокойного состояния духа, представляешь? – Покачала головой, хоть такое движение и было весьма проблематично в моём положении. – И вот он разговаривает со своей миленькой секретаршей, чья юбка была настолько короткой, что наклоняться в ней не рекомендуется. Не то, что бы я начала ревновать… Нет, это было не то. Совсем не то. Мне просто… Стала обидно, больно и ещё что-то… Сейчас не могу сказать, что. Однако я запустила в них графином с каким-то паршивым алкоголем. Представляешь? Засветила в них хрусталём.
– Попала?
– Если бы, – хохотнула и отстранилась, всё-таки сумев выбраться из объятий подруги. – Иногда я подозреваю, что меня кто-то жутко проклял, не оставив мне никакой возможности совершать меткие броски по моим обидчикам. Даже отправившийся вслед за графином поднос с закусками осел на ближайшей инсталляции. Критики потом восхищались авторской задумкой. А Владислав… Что ж, я никогда не считала, что мужчина имеет право без определённых причин поднимать на женщину руку. И, как ни странно, он этого не сделал, хотя поводов я ему дала массу, оскорбляя его при всё честном народе.
– Что же он сделал? – До меня лишь через полминуты дошло, что своими ненавязчивыми, наводящими вопросами, подруга заставляет меня говорить, хотя всё внутри давно уже просит заткнуться. Разговор по душам не самая лучшая идея, для встречи с прошлым. Так уж я устроена, во всём, чтобы не происходило, сначала виню себя и лишь спустя довольно большой промежуток времени, понимаю, что, возможно, моей вины тут вовсе нет.
– Что же он сделал… – Повторила, медленно и чётко, растягивая гласные. Вздохнула и устало прикрыла глаза, мимоходом посмотрев на часы, что стояли на маленьком холодильнике. Час дня. До времени «Ха» осталось не так уж много и этого явно недостаточно, что бы всё прошло на самом деле хорошо, а не хрен его знает как. – Лиз, ты же знаешь, рукоприкладство довольно распространённое явление. И на него можно было бы даже в суд подать, вот только… Вряд ли кто-то сможет освидетельствовать раны, принесённые словами. Он ведь даже не кричал на меня, говорил тихо, мирно и абсолютно спокойно. Высказал, что думал, а затем схватил меня и потащил к выходу. Да только я ж упрямая, – фыркнула и покачала головой. Лиза хранила молчание. Интересно, из всей моей сумбурной, полубредовой речи она хоть что-то смогла понять? Очень надеюсь, что не всё, в ней присутствующее и ещё, хочу верить, что повторять её на бис меня не заставят.
– Ты сбежала? – Она не спрашивала, констатировала факт, скорее. Да и как ещё я могла поступить? Идти куда-то с Владиславом, а тем более в ту самую квартиру, где мы были относительно счастливы, хотелось меньше всего на свете. Мне и сейчас кажется, что это было не самое умное решение. Вот только, оглядываясь назад, точно понимаю, что другого просто не могло быть.
– Ну да. Я ведь дура, правда? Надо было остаться, поговорить или что-то ещё сделать… Но такая я по натуре. Когда меня припрёт, уношу ноги, – глаза у меня по-прежнему были закрыты, но со слухом проблем пока не наблюдалось, поэтому не сразу, но мне всё же удалось разобрать, что мы с Лизаветой на кухне уже не одни. Во всяком случае, сюда вошли ещё человека два или три. И теперь можно смело готовиться к собственным похоронам. Они ж меня любят…
И только поэтому, убьют, дабы не мучиться самим и меня не терроризировать.
– Юль, это нормально. Инстинкт самосохранения, – мягкий, бархатный голос Юли Самойловой заставил меня улыбнуться. Наша мамочка, заботящаяся обо всех и вся. – Тебе хотелось себя обезопасить, вот и всё. Это совершенно не страшно.
– Зато жутко болезненно и влечёт за собой хорошие такие последствия, – фыркнул ещё один голос, в котором с трудом, но всё же, удалось опознать Лёлика. Хм, а что она такая «добрая»? Неужели обнаружила падение хлорофитума?
– «Да здравствуй, Бог, это же я пришел и почему нам не напиться? Я нашел, это же я нашел, это мой новый способ молиться…» – Рассмеялась непонятно зачем, для чего и по какому поводу. Просто вдруг вспомнилась эта строчка из песни и показалась очень в тему. Потому что как это ни банально, выпить хотелось немилосердно.
– Ты сошла с ума? – А это уже «добрая» Павлова. От неё стакана можно дождаться только в Новый год, и тот будет с молоком. По американским традициям или ещё откуда-то…
– Я намекаю, что ликёра было мало, – хихикнула и открыла глаза, что бы тут же пожалеть об этом. Столько сочувствия в их глазах… Я ж плакать сейчас начну, не выдержу такого прессинга.
А ещё они явно ждут окончания истории. Вопрос только в том, смогу ли я закончить её… И что именно решу оставить за кадром.
– Юль, расскажи всё. Тебе обязательно станет легче, – это снова Самойлова. И как они не поймут, что легче не станет! Это только в глупых сказках, раскаявшимся и всё выложившим, как на духу, героям становиться легче жить. В жизни всё с точностью, да наоборот.
– Я пришла в нашу общую квартиру на следующее утро. Он встретил меня как ни в чём не бывало, будто и не было ничего накануне, – похлопав Лизу по руке, стала медленно подниматься, понимая, что пора начинать одеваться, собираться и искать внутренние силы, для того, что бы встретиться с прошлым. – Влад удивился, когда я, ничего не сказав, стала собираться свои вещи. Он спрашивал, что это я делаю, что на меня нашло и всё в том же духе. А я… Я молчала и трусливо собирала своё барахло, намереваясь сделать ноги из этого места, – мимолётный взгляд на лица подруг, заставил едва ли не заскрежетать зубами. В их глазах читалась жалость ко мне, сочувствие, переживание… И это делало только хуже, на самом-то деле. Как говорила одна моя знакомая, как только ты начала жалеть саму себя, то стало слишком слабой, что бы выжить в этом мире.
Я устала быть самой слабой.
– Солнце, ты не… – Начала, было, Алёна, так же присоединившаяся к нашей «весёлой» группе, но я прервала её, отрицательно замотав головой.
– Нет. Мне не нужно ни сочувствие, ни жалость, ни серьёзные разговоры. Во всяком случае, сейчас это сделает только хуже, – хмыкнула и аккуратно выбралась из окружения, прихватив-таки со стола початую бутылку ликёра. А что? Нервы у меня, лечить надо. Через полную анестезию, ко всему происходящему.
В самом коридоре обернулась и криво улыбнулась подругам. Те только понимающе переглянулись и дружно махнули на меня рукой. Правильно, менять меня бесполезно, воспитывать поздно, а скандал приведёт только к неприятной головной боли. Так что проще отпустить меня с миром и не мучится.
Вернувшись в так называемый офис, снова посмотрела на часы и постаралась спрятать приступ паники как можно глубже в собственной душе. Стрелки бездушно показывали, что уже пятнадцать минут второго, а значит у меня всего сорок минут, что бы добраться до Дома Книги и не опоздать. Меньше всего в этой жизни, мне хотелось глупо выглядеть перед Владом, особенно учитывая все завихрения в наших отношениях. Как хорошо, что я успела понять, что не люблю его… Спустя месяц, после нашего расставания.
Усмехнувшись, вытащила из-под стола свою сумку, сунула туда бутылку с ликёром и потопала обратно в коридор. На полпути вспомнила, что оставила на столе мобильный телефон, но решила за ним не возвращаться. Ну его, будет проще сосредоточится на том, что происходит именно сейчас.
Выскочив на улицу, затормозила около подъезда, решая дл себя: брать такси или идти на трамвай. Конечно, проще было бы словить тачку и без каких-либо проблем добраться до нужного места, однако вот тут-то как раз и срабатывает «эффект мегаполиса», как я его называю. А представляет он собой весьма простую закономерность. Стоит сесть на такси, когда у тебя достаточно времени, что бы хоть пешком дойти до нужного места, как тут же в самом неожиданном месте возникает чудовищная пробка, которая может тянуться столько, что у тебя уже не будет хватать терпения и дальше сидеть в чёртовой дребезжащей машине. Вот только, если ты эту машину покинешь, устав ждать, затор тут же исчезает, как по мановению волшебной палочки. Забавно, не правда ли?
– Эх, была, не была, – вздохнула и пошла к остановке общественного транспорта. Так у меня хоть не будет времени начать копаться в собственной душе и поддаваться панике. Давно заметила, что когда нахожусь в толпе – боюсь её (ничего не поделать, моя любимейшая фобия из всех) и стараюсь думать о чём-то другом. Даже просто сижу и рассматриваю дома за окном. Ну а в такси, все мысли концентрируются на насущных проблемах. Чего мне сейчас ой как не надо.
Свернув за угол дома, шагнула на тротуар и едва успела отскочить в сторону, когда мимо меня проехал какой-то любитель зимнего экстрим – езды в морозы на мотоцикле. Никогда не понимала прелестей подобного развлечения, потому что обычно, во время катания на двухколёсном брате, в лицо и грудь дует не очень-то тёплый, даже летом, ветер. А уж про те периоды, когда градусник стойко показывает температуру в разделе «минус», это вообще… Короче, не понимаю я таких людей и всё. Хоть ты тресни. Как-то Павлова попыталась мне рассказать что-то о свободе, единении с машиной и прочим, наслышавшись лекций в исполнении бой-френда. Однако, как-то сбилась с мысли, когда я поинтересовалась, сильно бы она думала про единении с железякой, к которой при мину двадцати пяти можно прилипнуть, причём не в переносном смысле!
– Придурок, смотри куда едешь, – буркнула в след удаляющемуся фанату экзотики и поморщилась, когда заметила на джинсах следы грузного снега с дороги. Прелесть, что не говори.
Потопав ногами, кое-как стряхнула остатки противной массы, явно смешанной с тем, чем посыпают дороги против льда. Ещё раз посмотрев по сторонам и убедившись, что больше таких встреч пока что не предвидится, бодро зашагала к остановке трамвая, которая находилась (ну кто бы мог подумать?!) прямо посреди дороги. Россия, что с нас взять?
На обочине пришлось остановиться и снова посмотреть по сторонам. Поток машин вяло тёк из одной стороны в другую, но стоило мне осторожно шагнуть, в обход правил ПДД, на проезжую часть, как водители тут же начали тормозить, пропуская нерадивого пешехода и даже не особо зло сигналя. Невольно радуюсь тому факту, что в этом месте очень редко появляются добрые дяди с палочкой наперевес. А то был бы мне штраф, с разъяснительной, скучной и нудной беседой, где половина фраз сводилась к словам-паразитам в речи представителя закона и порядка: вот как-то так, там, были, знаете и так далее и тому подобное.
Добравшись до остановки без происшествий, мельком глянула на висевшие, на столбах, объявления. Подивившись тому, сколько же у нас в стране людей, которым нужны волосы, да ещё и дорого (таких ярких бумажек, с текстом, набранным огромными буквами, мною было насчитано штук пятнадцать), присоединилась к толпе ожидающих, периодически ёжась от довольно-таки противного ветра, умудряющегося забраться под одежду даже в тех местах, где это в принципе невозможно.
– Простите, закурить не найдётся? – Вдруг окликнули меня сзади и я недовольно скосила глаза, вынужденная вытаскивать из карманов руки и вытягивать подбородок, который удалось так здорово пристроить в огромном пушистом шарфе, подаренным мамой на день рождения. Два года спустя, после праздника. Такая уж у меня мама… Пока допинаешь, что б связала, проще готовый будет купить. Но я ж упрямая.
– Эй, ты меня слышишь?! – Ой, опять ушла в свои мысли. Видимо, ликёра всё-таки было достаточно. Да и организм решил включить режим самозащиты. То есть, никаких мыслей, которые могут заставить меня волноваться. Есть у него такая странная особенность. Ну, или же выработанная с годами привычка, что вероятнее.
– Ну? – Вернулась с небес на землю, внимательно рассматривая окликнувшего меня. Это оказался пацан, лет пятнадцати на вид, в сдвинутой на затылок зелёной бейсболке, с покрасневшими от мороза ушами и щеками. Одет он оказался в тёплый, толстый свитер, в чёрно-белую полоску, поверх него кожаная коричневая куртка, судя по виду из кожи молодой клеёнки. Драные джинсы, с такой заниженной талией, что позавидовала бы любая модница, да ещё и явно не по размеру. Если верить складочкам в районе ширинки, их туго перехватили ремнём,/ дабы не потерять. А может, это мода такая? Никогда не успевала за ней следить, она пищит слишком часто и всё время в последний раз. Это как пожизненные последние концерты Аллы Пугачёвой. Кажется вот-вот и всё, ан нет! Где-то всплывёт!
Взгляд спустился ниже, желая убедиться, что на этом красавце хоть обувь нормальная и желательно по сезону. Оказалась – именно, что зимняя. Причём исконно русская – валенки. В галошах, что бы не промокали. Мама, ну что я тебе сделала, а? Забери меня обратно!
Личико у него оказалось под стать внешности: круглое, веснушчатое, с пухлыми губами, румяными щеками, покрытыми инеями бровями и ресницами чёрного цвета. Каре-зелёные глаза смотрели на меня снисходительно, слегка. Совсем чуть-чуть, но всё же это задело.
– Закурить есть, снеговик? – Нагло усмехнувшись, повторил свой вопрос паренёк, продемонстрировав дырку в зубах. Почти что в центре и в верхней части челюсти.
– А тебе не вредно, потомок эскимоса? – В тон ему ответила, растянув губы в насмешливой улыбке. Потом сделала вид, что раздумываю, похлопала по карманам, с сожалением вздохнула и расстроено протянула. – Прости, маленький, оставила чупа-чупс в другой куртке. Но могу одолжить червонец на его покупку. Только сильно много не грызи, а то дядя стоматолог возьмёт слишком большой гонорар.
– Тьфу ты, су… – Хотел, было, неприлично выразиться этот малец, но я заткнула ему рот рукой и потрепала по щеке.
