Текст книги "Неидеальная любовь (СИ)"
Автор книги: Юлия Созонова (Васюкова)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 62 страниц)
– Не стоит. Ты пожалеешь о последствиях. А сигареты надо стрелять застегнувшись на молнию, подтянув штаны и надвинув кепку на лоб. Так тебе хоть что-то могут сказать, а не отправить в больницу, проверить мозги, окей? – Дождавшись кивка, в исполнении ошалевшего от подобной наглости подростка отняла ладонь от его губ и снова потрепала, только теперь уже по другой щеке, после чего махнула рукой и подошла к краю остановки, как раз приметив подъезжающий транспорт. Со скрипом, противным звуком, но всё же трамвай осчастливил нас своим явлением. Отлично, я всё-таки не опоздаю на встречу с…
Так, не думать!
Пропустив вперёд парочку пенсионеров, одну молодую мамашу с ребёнком на руках, встала на подножку, едва не поскользнулась, но всё же удержалась. Правда пребольно ударилась коленкой и кажется, содрала кожу, но мужественно проигнорировала боль и всё же зашла в вагон, устроившись на единственном незанятом сиденье. Мне повезло, оно оказалось рядом с печкой, так что проблем с обогревом не должно возникнуть.
Поставив ноги на подставку, сцепила руки на коленях в замок, предварительно вытащив из кармана две монетки, достоинством в десять и пять рублей, и уставилась в окно, старательно концентрируясь на том, что происходило вокруг, а не собственных переживаниях.
Кондуктор ходила где-то в конце вагона, а мне посчастливилось сесть впереди, поэтому я как-то даже про неё забыла, решив, что в случае чего, она сама о себе неплохо напомнит.
Радио передавало какой-то музыкальный канал, где сплошняком шла попса. Самым простым способом отвлечься оказалось простое размышление о смысле слов данных песен. К примеру, возьмём набившую оскомину композицию певицы Слава «Одиночество».
Строчка первая. «Каменная леди, ледяная сказка». Ладно, каменная леди, это, наверное, статуя. Или оживший голем, если копать в сторону фэнтези. Ледяная сказка – это зима, что вполне логично. В первой части предложения ещё может быть вариант Галатея, но я сомневаюсь, что исполнительница общалась с ожившими древнегреческими мифами.
Строчка вторая. «Вместо сердца – камень, вместо чувства – маска». Если предположения насчёт первых слов в строке до этого верны, тогда к «каменному сердцу» претензий нет. Но, если имеется в виду живой человек, то кто ж был такой добрый и вместо обычного человеческого органа, пересадил бедной девочке кусок гранита? Впрочем, что это я? Я же читаю книги и даже продаю их! Или наоборот, продаю и даже читаю? Не важно, самое главное, я должна знать, что это метафора! Но почему-то, мозг с воображением не соглашаются представлять подобную картину. Поэтому продолжим разбор полётов творческой фантазии.
– Оплачиваем проезд! – Довольно громкий голос над ухом, заставил меня вздрогнуть и вынырнуть из моих мыслей в реальность. Обернулась на звук, увидела кондуктора и, молча, протянула её деньги. Получила билет и снова уставилась в окно.
Итак, половину второй строчки разобрали, берёмся за концовку. Вместо чувства – маска, в принципе, вполне понятна и я даже могу назвать её разумной. Так что, замечаний не имеем.
Третья строчка просто превосходна и гласит «Ну и что? Больно всё равно». То есть, получается, что даже если бы речь шла о совершенно здоровой и нормальной девушке, в весеннем саду, с живым сердцем и без масок всяких, то тоже было бы больно? И вообще, кому так плохо-то?
И на этом финиширует первый куплет, берёмся за второй.
«Одинокой кошкой, вольным диким зверем». Ну тут, от разума и логики не сильно отступили, поэтому в чём-то эта фраза мне даже нравиться. Но всё равно чувствую подвох… Который наступает в следующем предложении!
«Никогда не плачет, никому не верит». Вообще-то кошки конечно не самые доверчивые животные, но доверие у них можно получить – заслужив его. Дикие звери так же могут подвергаться укрощению и даже приручению. Так что насчёт никогда – это автор наврал… Да и с тем, что не плачет, тоже. Творец слов явно не общался с животными и не знает, что они вполне себе неплохо умеют плакать, скорбеть о потерянных родичах, любимых и прочих знакомых.
В конце, кто-то умный не смог придумать что-то оригинальное и закончил точно так же, как первый куплет. Короче, фантазия иссякла, копят на третий куплет и припев.
Припев это вообще отдельная страшная сказка. Для маленьких детишек. Хочется верить, что они не слушают подобную чепуху, но что-то я сомневаюсь. «Одиночество – сволочь, одиночество – скука». Без комментариев. Кажется, кто-то что-то скурил. Но я даже не хочу знать, что именно, а то боюсь, мне захочется услышать, что бы понять, как может получиться вот такое, кроме как в следствие паралича, последствия инсульта или инфаркта (не особо понимаю разницу между ними). Итак, встречаем следующие слова. «Я не чувствую сердце, я не чувствую руку». Никакие слова не могут передать попытку представить подобную картину.
«Я сама так решила, тишина мне подруга». Ладно, тут вроде бы всё с нормальным смыслом, без каких-то потайных фантазий, намёков и прочих гадостей. Только вот меня смущает, что тишина вдруг стала оживать, но это уже больное воображение шатается не в тех степях.
«Лучше б я согрешила, одиночество-мука!». Ээээээ… Да, я не понимаю смысла, я не догоняю как это прокомментировать. Видимо, у меня не хватает каких-то винтиков в голове. Зато у шедеврального поэта их до и больше. Хотя надо было бы урезать на энное количество.
Вздохнув, посмотрела на вывески магазинов, мелькающих сбоку. Скоро уже выходить, подъезжаем к моей остановке. Любопытно, я успею разобрать песню полностью, или мне останется что-то на вечер, что бы успокоить себя?
«Ты в объятьях страсти укрощая львицу». Бедный парень, мало того, что он в чьих-то объятиях, так его ещё и к дикому зверю засунули. Особенно учитывая, что зверья явно дрессировщика видит только в качестве будущего пропитания. А парень так вообще, не представляет, что ему делать и как быть.
«Знай, что она хочет, хочет покориться». Угу. Львица и покориться? Из джунглей? Пребывая в ярости?! Ребята, вы программу «В мире животных» не смотрели, нет? Да любой хищник сначала съест, а потом подумает, а может, стоило по-другому, а? А концовочка, так просто умиляет… «Тебе, проиграть в игре». Боюсь, что это станет надписью на памятнике паренька. Никакая любовь не стоит таких жертв. По-моему.
«Рвётся она в клетку чувства и желаний». Ну да. Животные тоже умеют чувствовать и желать. Одна проблема, в клетку они просто так, даже за очень хороший кусок мяса вряд ли пойдут.
«Надоело мёрзнуть в царстве ожиданий». Хм… Что-то я слабо верю в то, что кто-то добровольно будет ждать, пока найдётся идиот, решивший укротить его.
«Одной… Стань её судьбой». Тут нужна коррекция. Я бы написала так: стань её едой. А на другое дикие кошки не согласятся!
Припев мы уже разобрали, возьмёмся на небольшую вставочку, типа соло.
«Я ж сама дверь закрыла… Я собою довольна! Отчего же так плохо? Отчего же так больно?» Размышления девушки, бросившей своего бывшего за то, что он полез в клетку к дикому зверю и стал его закуской.
И финал, апофеоз всего словосочинения. «Одиночество – сука!». Цензурных слов нет, умных – тоже И не будет, не предвидится в ближайшем обозримом будущем. И кстати, вот моя остановка!
Спрыгнув из вагона, поёжилась от мороза, вздохнула и подошла к краю остановки, высматривая, как лучше перейти дорогу. До пешеходного перехода снова идти очень далеко, а ближе всего перебежать через дорогу.
Посмотрев по сторонам, определила отсутствие сигналок, жёлтеньких жилеток и полосатых палочек и смело шагнула под машины. Это парадокс, давно превратившийся в правило. На проезжей части тебя не собьёт ни одна машина, все остановятся и дождутся, пока ты пройдёшь до той стороны улицы. А вот стоит оказаться на «зебре», как шанс попасть в банальное ДТП возрастает просто в геометрической прогрессии.
Успешно добравшись до тротуара, на пару мгновения остановилась, возле ледового городка, построенного на площади перед зданием администрации. Прозрачные кирпичи и ледяные скульптуры завораживали и вызывали желание коснуться их. Но абсолютно точно зная, что так, скорее всего, можно и пальцы себе приморозить, рисковать не стала. Просто полюбовалась этой красотой немного и, повернувшись налево, быстро зашагала в сторону пересечения проспекта Мира и улицы Антона Валека. Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, для чего пришлось дважды преодолеть даже столь ненавистную пешеходку. Но тут дороги второстепенные, так что особой опасности не было, даже при отсутствии светофора.
Выйдя, наконец-то, на нужную улицу, глубоко вздохнула и тут же пожалела о том, что оставила телефон в магазине. Наручные часы я уже давно не носила, так что приходилось кое-как ориентироваться по магазинам, мимо которых шла. А половина из них уже была закрыта, значит…
Хмыкнула. Это означает только одно, то, что я бессовестно опаздываю. В какой-то момент мелькнула робкая мысль, что может быть тогда и идти никуда не стоит, но пришлось запихнуть её подальше, потому как повернув на небольшом перекрёстке направо я уже проходила мимо здания ФСБ и почти что приблизилась к месту встречи. Насколько я помню, Влад никогда не опаздывал, чем порой очень гордился. И это заставляет лишний раз нервно сжимать пальцы в кулаки, потому как он наверняка меня уже ждёт.
Замедлила шаг, словно нехотя переставляя ноги. Организм требовал чем-то сбить нервное напряжение, но я никогда не относила себя к тем людям, кто спокойно, посреди улицы, может выхлестать половину литровой бутылки водки, а потом топать дальше. Так что старательно игнорируя подобные мысли, вытащив руки из карманов сунула их в рукава и завернула за угол серого двухэтажного здания, оказавшегося прямо перед моим носом, стоило перейти ещё одну дорогу, после милого маленького (пять этажей) домика спецслужбы. Это и был Дом Книги, один из крупнейших конкурентов для нас на рынке. Но в тихушку я сделала так, что наш магазинчик стал своеобразным филиалом этой организации, так что быть задавленными им мы не боялись. Всё же иногда меня посещают умные мысли.
Задумавшись над превратностями бизнеса, не заметила, как налетела на какого-то мужчину. Он удержал меня от падения, за что я пробормотала извинения и собралась, было, ретироваться в сторону, но меня удержали на месте.
– Я же извинилась, – удивлённо произнесла, уже начиная подозревать, кто же этот незнакомец, но всё же самую малость ещё надеясь, что ошибаюсь.
– И я принял твои извинения, – спокойно ответил мужчина, и по моей спине пробежала толпа мурашек, оставив после себя неприятную слабость в ногах, заставившую повиснуть на его руках. – Здравствуй, Юля.
Не узнать его голос не возможно. Мягкий, бархатный, обволакивающий… И тёплый, живой. Его можно было почувствовать всей кожей, и на какой-то миг в душе всё перевернулась. Оказывается, я успела забыть, какой он, мой бывший парень.
Точнее, каким Владислав мог иногда быть…
– Здравствуй, Влад, – тихо ответила, понимая, что, сколько не пыталась, подготовиться всё равно не смогла.
– Я звонил тебе, – он не отпускал меня, прижав боком к своей груди и гладя руку, поверх всей одежды. Пальцы судорожно вцепились друг в друга, причиняя боль, но это хоть как-то помогало не забывать, всё, что связанно с ним. – Мне сказали, что бы я забыл о существовании этого номера. Кто такой добрый, м?
– Мои друзья. Я рассказала им… Часть истории, – глубоко вздохнула и попыталась высвободиться из его объятий, но меня не выпустили.
– Значит, рассказала, – медленно протянул Влад, усмехнувшись и покачав головой. – Ну что ж, тем лучше. Возможно, так им будет легче принять наше воссоединение, не так ли?
– Что?! – От удивления или шока, откуда-то появились силы, и мне удалось отпрыгнуть от него в сторону, едва не угадив под машину. Но лично меня это волновало на данный момент в самую последнюю очередь. Я смотрела в его глаза и с каким-то странным животным ужасом понимала, что он не шутит. На самом деле хочет вновь со мной сойтись! Заберите меня отсюда!
– Что слышала. И отойди, пожалуйста от края дороги, – на его красивом лице лишь на какую-то долю секунды промелькнуло беспокойство, что бы тут же исчезнуть под напором спокойной и совершенно уверенной улыбки.
– Влад, если это шутка, то слишком неуместная, – в моём голосе сквозила лёгкая паника, но я постаралась замаскировать её под напускным безразличием. – По-моему, мы расставили все точки над «ё» ещё до Нового Года, зачем ты всё усложняешь?
– Видишь ли, Юля, я тебя всё ещё люблю. Как это ни странно, – Владислав пожал плечами, заставив обратить внимание на его внешность.
Что ж, он как всегда выглядит дорого, модно и по-взрослому. Знаете, некоторые молодые люди предпочитают этакий хулиганский, более молодёжный стиль вне офиса и работы, но Влад никогда не принадлежал к этой категории. Вот и сейчас он стоял передо мной в стильном деловом костюме, тёмно-серого цвета и драповом чёрном пальто, расстёгнутом настолько, что можно было увидеть тёмно-зелёную рубашку, с расстёгнутой у самого ворота пуговицей. На шее болтался длинный белый шарф, концы которого развевал ветер. Знаете, я в своих линялых джинсах и короткой дублёнке казалась слишком бледной на его фоне, в плане объёма кошелька и вообще, благосостояния. А ещё эта его манера держаться… Все обязаны ему, а он никому и ничего не должен. Что ж, эгоизма у Владислава всегда было в достатке.
– Как это ни странно, наша с тобой, как ты говоришь, «любовь», закончилась два месяца назад, практически, – чтобы не сорваться, смотрела себе под ноги, старательно избегая любой возможности столкнуться с ним взглядом.
– Мы ошибались.
– Думаешь?
– Юль, ты всё не так…
– Аааа, излюбленная тема. Мужчина белая овечка, а я значит паршивый козёл, заблудший в чужое стадо? – Усмехнулась и покачала головой. – Влад, что тебе от меня надо? Что бы я вернулась? Не дождёшься. А знаешь почему? Потому что я хочу сохранить те остатки личности, что у меня ещё есть. Хочу остаться собой. С тобой такой трюк точно не прокатит.
– Ты не понимаешь, Юлия. Я люблю тебя, – твёрдо стоял он на своём, абсолютно меня не слыша. Подойдя ближе, крепко ухватился пальцами за мой подбородок и заставил поднять голову, заглянуть ему в глаза.
Он всегда был для меня каким-то диковатым в своей красоте. Противоречивым и невероятно притягательным.
Но я не вынесу повторения истории, поэтому хватит на него пялиться, идиотка, и говори то, что следует!
Усмехнулась и медленно проговорила, взяв за основу любимую песню:
– Четыре слова про любовь, четыре слова про любовь, четыре слова про любовь и я умру, – Влад недоумённо на меня посмотрел, а я продолжала тихо говорить, не обращая внимания на прохожих, которые оглядывались на нашу парочку и на мелькнувшего где-то Волкова. Даже не заметила, как мимо нас пронеслась скорая, чуть-чуть не задев и не сумевшая добавить нас в список своих пациентов. Жаль, я бы согласилась покататься по городу с мигалками. – Четыре слова про любовь, четыре слова про любовь…Я не люблю тебя, тебя я не люблю!
– Что это? – Спустя пару секунд, спросил он, склоняясь к моему лицу.
– Песня есть такая. Группаы Агата Кристи. Называется «Четыре слова». Знаешь, она очень подходит для данной ситуация, прямо-таки иллюстрирует наши отношения, – попыталась высвободить подбородок, но Владислав держал крепко, даже сильнее чем надо, причиняя лёгкую боль. Видимо, что бы меньше сопротивлялась. Впрочем, не убивать же он меня собрался на самом-то деле? – Отпусти меня. Ты хотел отдать мои вещи и всё. Не так ли?
Вместо ответа, бывший парень склонился ещё чуть ниже и впился в мой полуоткрытый от удивления рот требовательным поцелуем, терзая губы и крепко обхватив меня за талию свободной рукой, чтобы не имела никакой возможности прервать это и оказаться вне зоны его досягаемости.
В голове билась только одна, но мягко говоря, паническая мысль: что всё это значит, чёрт бы побрал этот грёбанный мир?!
9
Легче страдать не одной, а с другими?
Нет, легче, когда страдают только другие.
Но, к сожалению, так случается крайне редко.
NN.
Владислав отпусти меня спустя минуты три, отстранившись и улыбаясь настолько самодовольно, что я стиснула зубы и сжала руками сумочку. Захотелось ударить его этим дамским атрибутом, однако в памяти вовремя всплыл тот момент, что я положила туда бутылку с ликёром. Отстирывать от него сумку довольно проблематично, поэтому я просто резко вывернулась из его объятий, отскочила ближе к стене здания. Попутно столкнулась с ещё парочкой прохожих, но не обратила на это никакого внимания. Меня это сейчас меньше всего интересовало, потому что в мыслях поселилась паника, страх и осознание того, что я вполне могу поддаться его чарам и снова встать на одни и те же грабли.
– Никогда. Не смей. Ко мне. Прикасаться! Больше никогда! – Тихо прошипела, вжавшись спиной в серые бетонные плиты и стараясь успокоить собственное сердцебиение. – Мы закончили наши отношения, и я не вижу смысла возобновлять их!
– Юля, нам нужно поговорить, – мягко, успокаивающе, произнёс Владислав, подойдя ко мне и крепко взяв под локоть, повёл меня в сторону кафе, находящегося за этим большим магазином. Не знаю, почему и зачем, но я пошла за ним, словно послушная собака, вот только очень хочу думать, что это, скорее всего, последствие шока.
Мы молча дошли до кафе-пиццерии. Перед входом, Влад остановился и галантно открыл передо мною дверь, пропуская вперёд. Нервно хихикнув, прошла внутрь, втайне от себя самой почувствовав приятную радость от подобной заботы.
Которой, в итоге, оказалось слишком много!
Владислав провёл меня до небольшого углового столика и церемонно усадил за него, отодвинув стул и взяв у меня верхнюю одежду. Он явно хотел отобрать и мою сумочку, но я отрицательно покачала головой, осознавая, что это, пока что, единственное оружие которое у меня имеется. Ну ещё и успокоительное, до кучи. В следующий раз, при подобной ситуации, положу туда две бутылки. Что бы одну было не жалко разбить об чью-нибудь голову. Кандидат был, но мне предпочтительней считать, что это первая и последняя встреча с ним, за долгое время.
Повесив дублёнку и своё пальто на вешалку, стоявшую рядом с нами, Влад устроился напротив меня, жестом подозвав официантку.
Молодая девушка, лет двадцати на вид, сразу же подскочила к нам, внимательно смотря на нашу парочку поверх своего блокнота.
– Я вас слушаю, – мило улыбнувшись, оповестила она о своей готовности принять заказ.
Влад взял меню, лежащее прямо на столе, открыл его и бегло просмотрел, после чего положил на место, вернув своё внимание ожидающей официантке:
– Две чашки кофе по-американски, две пиццы, креманку с шоколадным мороженным, с кусочками фруктов и по сто грамм коньяка., – мимолётный взгляд на меня. – Ты не против капельки алкоголя?
– А ты прислушаешься к моему мнению? – Раздражённо передёрнула плечами. – К тому же, насколько я помню, тебя оно мало волнует. Так что если ты решил заказать алкоголь, заказывай. В конце концов, ты взрослый дядя, сам проследишь за своим здоровьем, не так ли?
– Я уже успел и забыть, какая ты язва, – усмехнулся Влад и снова вернул своё внимание девушке. – Это всё.
– Ваш заказ скоро будет готов, – одарив нас скупой улыбкой, официантка удалилась, бодро прошествовав к стойке бара, скрывшись за небольшой дверцей рядом с полками с бутылками.
– Симпатичное место, – спустя пару минут, нарушил висящую между нами напряжённую тишину Влад.
– Знаю, – сев в пол-оборота, стала смотреть в окно, упорно пытаясь вспомнить, что же такого на сегодня у меня запланировано, что мозг в последние минут десять, а времени сейчас без десяти три, подаёт тревожные сигналы. Словно я забыла что-то слишком для меня важное. Понять бы только что…
– Юль, ты зря на меня злишься, – миролюбиво заметил Владислав, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок. Взгляд он опустил вниз, стараясь не смотреть на меня. – Я изменился.
– Судя по твоему поведению, не очень, – усмехнулась, следя за падающими снежинками и проезжавшими мимо редкими любителями поездить по дворам. – Ты, как и прежде, руководствуешься только своими желаниями.
– Я эгоист, – в его голосе не было ни иронии, ни чего-то ещё. Простая констатация факта. – И ты об этом знала.
– Не всегда, – поправила его, спиной ощущая на себе чей-то слишком внимательный взгляд. – Иногда я думала, что для меня в твоём сердце тоже есть место. Только вот розовые очки всё же пришлось снять.
– Я тебя люблю, – спокойно произнёс, даже нигде голос не дрогнул. Только пальцы сильнее сжались.
– Неужели ты думаешь, что я поверю тебе? После того представления? Извини, но публичное унижение, вкупе со всем остальным, это как раз именно то, что я не могу забыть и даже не захочу заставлять себя прощать, – вздохнула и повернулась к нему лицом, прекратив попытки одновременно следить за пейзажем за окном и за тем, что он делает. – Влад, ты же не дурак. И мы с тобой всё тогда высказали. Смысл повторять эту речь?
– Тебя никто не просит её повторять. Я просто хочу, что бы ты ко мне вернулась, – Владислав пожал плечами, сделав такое лицо, как будто подобное, моё возвращение, вполне себе так само собой разумеющееся дело. – Мне без тебя плохо.
– А мне без тебя хорошо, – возразила, состроив на лице милую улыбку и даже позволила себе мягко рассмеяться. По мне определённо плачет Драматический театр, просто в истерике бьётся. – Ты не поверишь, но оказывается, я вполне интересный человек, и моя холодность проявляется всё реже и реже. А всё благодаря одному милому молодому человеку.
– И кто это? – Во взгляде зелёных глаз мелькнула злость, тут же скрывшаяся за лёгкой нежностью по отношению ко… Мне?! Вот бы никогда не подумала.
– Какая тебе разница? – Вздохнула и благодарно кивнула головой официантке, принёсшей наш заказ и расставляющей перед нами тарелки. Есть не хотелось. Честно говоря, единственным желанием было сорваться с места и убежать отсюда как можно дальше, прячась от этого призрака прошлого. – Он, во всяком случае, не считает, что надо мной надо периодически издеваться.
– Не утрируй. Никто над тобой не издевался, Юль! – Влад покачал головой, залпом выпив коньяк и взяв в руки нож с вилкой. Аккуратно отрезав кусок, он отправил его в рот, тщательно пережёвывая. Эта манерность всегда казалась мне упрёком именно в мой адрес. Хотя, возможно, я просто пытаюсь найти хоть что-то в нём сейчас, что будет меня злить, иначе поддамся его обаянию. – Между прочим, это не я заставил тебя швырнуть тот графин!
– О боже, – обречённо возвела глаза к потолку и снова рассмеялась. Правда, теперь уже скорее нервно.
Минут пять за нашим столиком царила тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном, при соприкосновении столовых приборов с поверхностью посуды. И, возможно, мы бы просто мирно поели и разошлись, оставшись каждый при своём мнении, но тут вмешалась личность, с которой в данный момент мне хотелось общаться ещё меньше, чем с Владом.
– Простите, могу я отвлечь вашу спутницу, ненадолго? – Вежливый, до приторности, голос Волкова раздался за моей спиной, заставив едва ли не подпрыгнуть от неожиданности. Нервы и так натянутые до предела, в попытке сохранить контроль над собственными эмоциями, завибрировали, от осознания всей опасности ситуации. А ещё моё состояние ухудшалось тем, что я всё же вспомнила то, о чём умудрилась забыть.
О встрече с Волковым. В этом же кафе. И кто меня так любит-то из Высших сил?
– А вы ей кто? – В лоб спросил Влад, откинувшись на спинку стула и внимательно изучая стоящего за мной молодого человека. При этом взгляд у него был… Мягко говоря, недовольный.
– Одноклассник, – голос Алексея был спокоен и даже с ноткой лени. Что нисколько не прибавляло мне спокойствия. На моё плечо опустилась его ладонь, с длинными сильными пальцами и чуть сжала. Не до боли, но так, что бы моё внимание переключилось исключительно на него.
– Привет, Волков, – нацепила на лицо самую сладкую из всех улыбок и повернулась к нему, заранее предвидя грядущие неприятности. Насколько я помню этого человека, он очень негативно относиться к тем моментам, когда выглядит дураком или когда его кидают. Не знаю, какое из определений применимо к данной ситуации, но мне кажется, что оба. Как иначе относиться к тому, что Алексей стоит передо мной с букетом белых лилий, а я совершенно выкинула из головы все мысли о встрече с ним?
– Привет, Соколова, – его улыбка напоминала добродушный оскал, застывший зацементированной маской на его лице. Цветочки оказались на моих коленях, соцветиями вниз, что как нельзя лучше характеризовало настроение мужчины. – Я вижу, ты нашла мне достойную замену.
– Его что ли? – Зло прищурилась и кивнула головой в сторону Влада. – Не смеши меня, Алексей. Он ничего для меня не значит, а тебя, хотя бы, ненавижу. Ну ещё иногда симпатизирую, когда напьюсь.
– Мне заказать тебе выпивку? – Вскинул брови Волков, взяв стул у стоящего рядом столика. Поставив его спинкой к нам, он уселся на него, устроив подбородок на руках, скрещенных на верхней перекладине. – Коньяк явно не тот напиток, что тебе подходит.
– Я не люблю алкоголь, – поморщилась от его предложения и бросила взгляд на Влада. Тот начинал злиться. Его выдавали поджатые губы и сведённые к переносице брови. Только сейчас мне было не особо жутковато от этого зрелища, почему-то.
– Да? А кто вылакал в субботу энное количество мартини? – Не удержался от шпильки в мой адрес Алексей, насмешливо улыбнувшись. – А у меня в квартире что было? Призрак? Голограмма? Или твой клон?
– Волков, ты что, за языком вообще следить не умеешь? – Зло буркнула, застонав про себя. Влад и в бытность нашего совместного проживания отличался ревнивым нравом, я думаю и сейчас это осталось неизменным. Особенно учитывая, что он настаивает на том, что испытывает в отношении меня тёплые чувства. – Что, прямо-таки удовольствие получаешь, полоская своё грязное бельё у всех на виду?
– Не заводись, дорогая, – Влад попытался взять меня за руку, но я резко отдёрнула ее, заехав локтём по подбородку Волкову. Тот матюгнулся шёпотом и схватил меня за шальную конечность и резко дёрнул к себе, так что мой стул накренился, и я оказалась в объятиях Алексея. Ситуация начинала мне нравиться всё меньше и меньше. Как, собственно, и бывшему парню, который вскочил и обошёл стол, оказавшись прямо перед нашей парочкой. – Отпусти её.
– Зачем? – Деланно удивился Лёша (прибью, когда смогу освободиться и обрету дар речи вместе со способностью выражаться нецензурной лексикой), склонившись к моему лицу и потёршись щекой об мою щёку. Его горячее дыхание щекотало мою кожу, заставляя морщиться и сдерживать желание взять в руки вилку и оправдать её звание «самое страшное оружие». Как там говориться? Нет ничего страшнее вилки, один удар – четыре дырки? Вот это самое оно, для сложившейся ситуации.
Что самое удивительное, всё, что сейчас здесь происходило, вытеснило из головы любые мысли о прошлом и воспоминания, а близость Алексея и его голос успокаивали, а ещё заставляли смотреть на всё происходящее с юмором.
Только веселье носило мрачные оттенки, в основном.
– Она моя, – безапелляционно заявил Владислав, враждебно смотря на Алексея. Досталось и мне, только вот в нём не было скажем так открытого раздражение… Скорее очень много обещания высказать всё потом и сразу. Он и в самом деле думает, что я решусь ещё раз повторить этот эксперимент и всё-таки встретиться с ним?! Нужно будет посоветовать ему, потом провериться. У психиатра. – И очень хочет оставаться со мной.
– Думаешь? – С сомнением спросил Волков, легонько чмокнув меня в висок. Как я ещё не навернулась вместе со стулом, не знаю. Но то, что организм вместо паники и страха теперь требовал устроить им взбучку, это однозначно. – А мне кажется, что ты ей не нужен… Особенно, после наших совместных незабываемых выходных.
– Да как ты…
– Мальчики, я вам не того, не мешаю, нет? – Холодно поинтересовалась, не выдержав этого боя петухов. Ведь не из-за чего устроили целое представление! – Потому как совсем не против покинуть вашу, сверх приятную, компанию. И с готовностью променяю всё это на диван, плед и кружку чая.
– Что, ты решила всё-таки переехать ко мне? – Иронично поинтересовался Алексей, тем не менее аккуратно поставив стул на все четыре ножки. Слава богу, иначе лететь мне пришлось бы пусть и не очень долго, зато приземление всё бы окупило.
Я, молча, поднялась, взяла креманку с почти растаявшим мороженым и перевернула её прямо на голову Волкову. Затем так же, не произнося ни слова, взяла чашку кофе и от всей широты души своей плеснула его прямо в лицо Владу. Мне полегчало, но не настолько, что бы продолжать терпеть эту парочку. И если присутствие одного меня нервировало, то присутствие второго делало то же самое, при этом успокаивая и доставляя удовольствие. Вот только такой коктейль выбил меня из колеи ещё сильнее, поэтому сейчас я просто жаждала остаться одна. Так хотя бы будет возможность разобраться в себе. Если это получится.
Так же, продолжая соблюдать тишину, надела дублёнку, бандану и, не забыв прихватить сумку и лилии, направилась к выходу и кафе, не оборачиваясь и не собираясь что-то кому-то объяснять. У дверей притормозила и повернулась к оставшимся позади меня мужчинам.
– Два придурка. Один м не жизнь испортил раньше, другой решил попытаться сейчас, – хмыкнула и поманила к себе пальцем официантку. Та подошла и вопросительно на меня посмотрела. – Им бутылку водки и платят тоже они. Договорились?
– Ага, – ошарашено кивнула головой девушка и посмотрела потерянным взглядом на Влада и Алексея, сверливших меня злыми взглядами. – А они меня не убьют?
– Они белые и пушистые, – сыронизировала, подмигивая этой парочки и вышла на улицу.
Сколько времени сейчас не знаю, но надеюсь, что не больше четырёх, а значит я ещё успею заскочить в магазин и поработать… Хотя нет, лучше этого не делать. Заставят рассказывать, а как я им объясню явление Волкова народу, да ещё и с цветами?
Так и стояла перед кафе, задумчиво созерцая проходящих мимо людей. Мало кто обращал внимания на некое подобие замёрзшей сосульки, стоящей у «Перекрёстка», поэтому можно было спокойно стоять и думать о том, что делать дальше. Вариантов-то немного, всего три. Первый – это вернуться в магазин, забрать телефон, пережить перекрёстный допрос и доползти до дома. Второй – плюнуть на телефон, поехать сразу домой. Третий – отложить поездку домой, прошвырнуться по магазинам, всё-таки четырнадцатое февраля приближается. И только потом поехать к дивану и коту.
Пока я маялась, что выбрать, напротив меня, у обочины, затормозило жёлтое такси, и из него выбрался молодой человек, среднего роста, в приталенной кожаной куртке на меху, с пушистым воротником. На его голове обитала симпатичная, явно великоватая ему шапка, на манер колпака Санты Клауса, с белой бомбошкой на конце. Отдав водителю деньги, он закинул сумку на плечо, вытащил чемодан на колёсиках и приветственно помахал мне рукой.
