Текст книги "Неидеальная любовь (СИ)"
Автор книги: Юлия Созонова (Васюкова)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 62 страниц)
Удивлённо вскинув брови, смотрела на его приблежение ко мне, с некоторым трудом, но всё-таки опознав своего старшего двоюродного братца со стороны моего отца – Ванюху Петренко. Он старше меня на год, очень симпатичен и вообще-то обещал никогда не приезжать в наши края. Есть только два вопроса: что заставило его изменить своё решение и как он меня нашёл?
– Привет, моё солнышко! – Радостно воскликнул Ваня, бросив сумку и чемодан на тротуар, после чего сграбастал замершую в шоке меня в объятия и едва не задушил. – Я так рад, что ты всё ещё здесь! Боялся, что не найду тебя возле этого заведения.
– Привет, Вань, но может, ты меня поставишь на место и объяснишь, что здесь делаешь и как меня нашёл, а? – Я слабо улыбнулась и чмокнула брата в подставленную щёку, в ответ едва не задушив его, обхватив руками за шею и стиснув в объятиях. Тот рассмеялся и выпустил меня из своей хватки, счастливо улыбаясь, как будто получил подарок, сделавший его жизнь намного лучше. Кто бы мне что-то подобное подарил, а? – Мерси. Теперь, рассказывай, а я пока попробую стать настоящим снеговиком или отмороженной человечиной.
– Твоё чувство юмора осталось таким же злым и циничным. Интересно, как тебя терпят твои милые подруги? – Ваня насмешливо изогнул брови, смотря на меня лукавым взглядом серых глаз. Вообще-то, братишка у меня очень красивый, на мой взгляд. Овальное лицо, с гладкой кожей, милыми ямочками на щеках. Он улыбается открыто и светло настолько, что даже я, периодически являющаяся прожжённым циником, не могу удержаться от ответной улыбки. Прямой нос, плавные черты, тёплые глаза, в обрамлении чёрных, густых ресниц. Роста среднего, выше меня где-то на пол головы, плечи широкие, накаченный пресс, стройные длинные ноги и узкие бёдра. Была бы ему постороннеё девушкой – точно влюбилась бы. Однако, не судьба. Ну хоть полюбоваться можно, редко встречаю тех, кто делает меня добрее и мягче в этой жизни. Во всяком случае, знаю только троих: моя младшая сестра, Женька и Ванюша.
– Я подозреваю, что именно они и сдали моё место нахождения, не так ли? – Фыркнула и возвела глаза к небу. Снежинка попала прямо мне в глаз. Чертыхнувшись, потёрла пострадавший орган чувств и посмотрела прищурившись на парня. – Ну так что? Ты принёс мой телефон?
– Нет, я оставил его в машине, – Иван сунул руку в карман куртки и протянул мне мою родную и любимую раскладушку. – Ну что? Примешь на постой?
– Боюсь, что в моей квартире места маловато, – расстроено вздохнула и покачала головой. – Поэтому могу только проводить до бабушки. Кстати, ты зря такси отпустил.
– Да ладно! Пешком прогуляемся, – беспечно махнул рукой братик, снова подхватывая свой объёмный довольно-таки багаж.
– Петренко, ты шутишь, да? – Скорбно вздохнула и открыла раскладушку, выуживая из памяти номер службы такси. – Здесь не Павловская, здесь долго топать придётся. Я бы сказала, слишком долго.
– Вредина. Ленивая мелкая вредина, – притворно вздохнул Ваня.
– Сам такое слово и в сто раз хуже, – буркнула, прижав телефон к уху. Ответили после пятого гудка, не торопятся получить заказ что-то. – Можно машинку, к кафе-пиццерии «Перекрёсток», рядом с Домом Книги?
– Слушай, а что это за два парня пялятся на тебя из окна? – Громким шёпотом поинтересовался Ваня, встав рядом со мной и склонившись к моему уху.
– Местный персонал, – ушла от ответа, терпеливо дожидаясь, пока диспетчер найдёт свободного водителя. Надеюсь, это будет не тот же, который привёз Ванюху. Иначе это станет некой своеобразной шуткой. – Не обращай внимания, они завидуют тому факту, что мне довелось обниматься с таким кавайным представителем мужского пола. Вот так то.
– Я тебя боюсь, – полушутя-полусерьёзно заявил Ваня и погладил меня большим пальцем по щеке. – Ты становишься настолько циничной и ехидной только когда у тебя что-то случилось. Расскажешь?
– Когда-нибудь точно расскажу, – вздохнула, выслушала номер машины и, отключившись, сунула телефон в сумку, за одним убедившись, что ликёр по-прежнему на месте и не пролился внутрь. Это не могло не радовать мою больную душу. – Но не сейчас. В данный момент мы изображаем влюблённую парочку и уматываем с этого места. Надо ещё бабушку предупредить и уговорить её не сразу захлопнуть перед нами дверь, прежде чем мы объясним откуда ты взялся.
– Не уверен, что она не в курсе того, как это делается, – хохотнул братишка и подмигнул кому-то за моей спиной. Я даже, наверное, смогу догадаться, кто это там маячит. – Учитывая, что кроме моей матери у неё потом ещё двое детей родилось. И все от разных мужчин.
– Давай только сейчас не будем вдаваться в эти подробности, а? – Поморщилась и махнула рукой на машинку с шашачками, остановившуюся напротив нас. – Пошли уже. Я тебя уже года три не видела в живую и хочу с тобой поговорить. А ещё прошвырнуться по магазинам. Согласен?
– С тобой? Хоть на край света, – он чмокнул меня в щёку и пропустил вперёд, помогая усесться на заднее сиденье и устроив рядом со мной свои вещи. – Но только если ты пообещаешь, что никто не будет смотреть на меня с таким непередаваемым желанием убить меня быстро и медленно, с применением пыток, одновременно.
– Они меня сегодня задолбали, – скривилась и повернулась к водителю. – Улица Володарского, дом пятьдесят шесть. Побыстрее, пожалуйста.
– как скажете. Хозяин барин, – флегматично пожал плечами мужчина лет сорока пяти, с кудрявыми, тронутыми сединой волосами. Потерев переносицу, он скосил на меня глаза, одобрительно усмехнулся и хлопнул Ваню по плечу. – Повезло тебе. Вон какую девку оторвал. Едете отмечать День Всех Влюблённых?
– Нет. Мы вообще-то родственники, – спокойно ответил Иван, поудобнее устроившись и стянув шапку с головы.
– Непохожи, – недоверчиво протянул водитель.
– Вам платят за то, что вы на глаз определяете родственные связи? – Удивлённо вскинула брови, потрепав братика оп коротко стриженным волосам.
Мужчина недовольно поморщился и взял места в карьер, из-за чего я едва себе язык не откусила, так как из-за рывка голова откинулась назад и зубы щёлкнули, прикусив несчастный орган. Хорошо, что на сегодня я исчерпала свой лимит терпение и от души проматерилась. Про себя. Вслух невозможно было что-то сказать, из-за полученной травмы.
В целом, добрались до места мы быстро. Не считая пары попыток недобрых дядей полицейских, решивших постричь «капусту», остановить нас за превышение скорости в городе (хотя таксист ехал очень медленно на мой взгляд). Но мы им быстро объяснили, что оно того не стоит, расставшись с парой красивых бумажек, достоинством в пять сотен.
Остановившись возле нужного дома, дядя быстро сцапал деньги и смылся с места преступления, оставив меня и Ваньку среди сугробов. И жаль, что я по-прежнему не смогла сказать ему что-то «ласковое», так как язык всё ещё болел. Зараза.
– Ну фто? – Кое-как смогла произнести, кивком указав на железную дверь. – Ты идёфь или фаф?
– Язык прикусила? – Понятливо улыбнулся братишка, смело шагая к дому.
– Уфу, – кивнула головой, нащупывая в кармане сумки ключи от бабушкиных апартаментов. Как назло они не желали попадаться. Вот не дай бог я их где-то посеяла! Бабуля мне такую лекцию прочитает, что сантехник-алкоголик, с пятилетним стажем общения исключительно с помощью нецензурной лексики, обзавидуется. – Фёрт! Клюфи не мофу найфи.
– Не надо. У меня есть. Бабушка матери оставила, так что я со связкой приехал, – Иван вытащил ключи из заднего кармана джинс и открыл дверь подъезда, после чего сделал приглашающей жест рукой, предлагая зайти первой. Благодарно кивнув, проскользнула в подъезд, едва не растянувшись в проходе, так как кто-то слишком умный положил там резиновый коврик, имеющий неприятное свойство скользить по плитке, когда на нём набивается много снега. Слава богу, что Ванёк шёл следом и успел меня подхватить.
– Я тебя люблю, – с придыханием заявила, поднимаясь вверх по лестнице на третий этаж. Язык немного отошёл, так что говорить получалось более разборчиво, чем до этого. – Ты в курсе?
– Я тебя тоже, но мы не можем пожениться, потому что являемся родственниками, – усмехнулся Ваня, шлёпнув меня по заду. – Так что топай, топай сестричка. Я хочу есть, отдыхать, смотреть телик и всякие прочие глупости. А ещё, хочу выяснить, что у тебя с теми двумя грязными пацанами, смотревшими на меня как на врага народа, в сталинские времена.
– Фу, какой ты, – хохотнула и остановилась напротив сейфовой двери, с красивым номером двадцать шесть на неё. – Мысли у тебя какие-то странные.
– Какой привет, такой ответ. Никогда не слышала? – Он встал рядом и нажал на звонок. Затем склонился к моему уху и прошептал. – Бабушка купила слуховой аппарат?
– Издеваешься? Я еле приучила её водонагревателем пользоваться, а ты про слуховой аппарат спрашиваешь! – Фыркнула и пожала плечами. – Пока только уговорить пытаемся. Но в ответ слышим точный адрес, куда бы нам пойти.
– Не напоминай, – он подул мне в висок, заставив поморщиться и улыбнуться. – Я как-то присутствовал при одной такой. Повторять не хочется, но, может быть, попробуем купить и поставить её перед фактом?
– Нажми ещё раз на звонок, – посоветовала, ткнув его локтем под рёбра. – По-твоему, мы такие дураки и не пробовали? Даже тётю Олю просили поговорить с ней или подарить его ей.
– И что? – Ванюша давил на кнопку звонка так, что у меня в голове скоро будут бить колокола.
– Тебе сказать, куда его предложили засунуть?
– Я предпочитаю оставаться в неведении, – чуть помолчав, ответил он и отпустил кнопку, прислушиваясь к шагам за дверью. – Кажется, она идёт.
– Я надеюсь. Хочу в туалет, – потопталась на месте. – Кажется, коньяк и ликёр не очень совместимы в одном желудке.
– Ты когда пить начала, малолетка? – Притворно возмутился Ванёк, но я не успела ответить, так как дверь распахнулась, лишь по счастливой случайности не попав мне по лицу.
В проёме стояла милая женщина, шестидесяти пяти лет отроду, в старых спортивных штанах, длинной синей майке, с убранными под ободок средней длины седыми волосами. Она придирчиво осмотрела нас, посмотрела на сковородку в своих руках, с одинокой жареной рыбой и снова посмотрел на нас, суровым взором.
– Явились, – протянула бабуля, приветливо нам улыбнувшись. – Я вас ждала на час раньше!
– Ба, пробки, – развела руками, состроив самое невинное выражение лица, на какое только была способна. – А что, еды не осталось да? – Очень надеюсь, что в моём голосе не было той безграничной надежды, что царила внутри.
– Сами себе приготовите. А я пошла к соседке. Она просила помочь с выбором мебели, – голос бабули не подразумевал никаких ответных возражений, поэтому пришлось согласно закивать головой и проскользнуть мимо грозной женщины.
– Я уже рад, что приехал, – раздалось ворчание Ванюхи за моей спиной, заставившее меня улыбнуться ещё шире, чем до этого.
Зимой вечер наступает очень быстро. А когда напротив тебя сидит приятный собеседник, готовый посмеяться вместе с тобой над всеми живущими в голове тараканами, это врем вообще сокращается до секунд.
– Мда, домой пора, – задумчиво посмотрела в окно, отпивая кофе из десятой по счёту чашки. – Иначе кот мстить будет.
– Федя ревнивый, – согласно кивнул головой Ваня, пододвинув ко мне кусок копчёного сыра-плетёнки, привезённого специально для меня. Только на Кубани его делают таким бесподобным. – Помню, как он мне сумку испортил…
– А нечего было оставлять её в том кресле, где он спать любит, – фыркнула, вспомнив этот случай и встала, с наслаждением потянувшись. Телефон, благополучно забытый в прихожей, надрывался всё то время, пока мы с братцем болтали обо всём на свете, в том числе и о том, что слинял этот ехидный гад из дома по причине излишней приставучести некоторых девушек. На что я ответила, что нельзя быть настолько симпатичным. Ванька загордился и милостиво кивнул, соглашаясь со мной. Зря, кстати. Моя вредность тут же добавила, что весь имеющийся в нём сволочизм мало кто, кроме родственников, выдержать может. Да и содержать его дороговато выходит.
– Мда, сложно, – покачал головой Ваня, когда я закончила рассказ о приключении в клубе и дальнейших, вытекающих из него событиях. Конечно, часть истории пришлось подвергнуть цензуре, иначе братик меня мог не так понять. – Ты всегда вляпываешься в самые трудноразрешимые ситуации. Впрочем, потом из них находиться самый простейший выход.
– И какой выход ты видишь в моей? – Вскинула брови, вставая и ставя чашку в мойку. Сполоснув её, вытерла руки и снова повернулась лицом к нему, прислонившись спиной к холодильнику.
– Не общайся с ними, – он встал и сделал шаг ко мне, оказавшись очень близко. За что получил несильно, но чувствительно кулаком в живот. – Ладно-ладно, не дерись только, – Ваня отступил в сторону. – Всё время забываю, что ты не особо приветствуешь нарушение своего личного пространства.
– Глицин попей. Говорят, улучшаем память, – усмехнулась и склонила голову набок. – Знаешь, я могла бы с ними не общаться, вопрос только в том, что они это никак не воспримут. В смысле, я не хочу с ними говорить, но это не значит, что моё мнение, вместе с моими желаниями будет услышано.
– А что, ты не можешь избежать с ними встреч? – Удивился братик.
– Солнце, если с Волковым подобное прокатит, то Влад найдёт меня даже под землёй. Если, конечно, он действительно хочет всё вернуть.
– А ты сомневаешься?
– Честно? – Вздохнула и опустила голову, рассматривая свои ноги в белых, пушистых тапочках.
– Желательно.
– Я не знаю, Вань. Я не знаю, зачем он вдруг вернулся в мою жизнь, не понимаю, что ему надо, и знаю только то, что могу нее устоять перед его обаянием. Как ни странно, в кафе меня спас Волков. В его присутствии я смогла взять себя в руки. И вот теперь даже не представляю, что будет дальше. Потому как Алексей тоже явно желает познакомиться со мной куда ближе, чем мне хотелось бы, – хмыкнула, вспомнив воскресенье. Вот уж точно, куда нам ещё-то ближе знакомиться?
В душе поднялась волна злости на саму себя, горечи и боли. На глаза навернулись слёзы, выдавая напряжение, сковывавшее меня весь день. Крепкие, сильные руки обняли за плечи и прижали беззвучно плачущую меня. Уткнувшись носом в грудь Вани, обхватила его руками за талию и закрыла глаза, позволив себе на пару минут расслабиться и отпустить вожжи. Всё же, иногда надо открывать себя миру и проливать слёзы. Не смотря на то, что после может быть стыдно за эту слабость.
– Ну-ну, всё, успокойся, – Ваня гладил меня по спине, волосам, то прижимая к себе крепче, то чуть отпуская на свободу. – Ты же сильная девочка.
– Не говори мне про силу, особенно сейчас, – всхлипнула и теснее прижалась к нему. – Я устала…
– Так, хватить сопли разводить, сестрёнка. Ты устала, я устал, все мы устаём. Время от времени. Но это вовсе не повод разводить такую сырость! – Отстранившись, Иван взял моё лицо за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Стерев подушечками пальцев слезинки, он улыбнулся и чмокнул меня в нос. – Пойдём, я тебя провожу. А то вдруг кто-то поджидает под окном…
– Они не опустятся до такого.
– Откуда ты знаешь? И вообще! Я есть хочу! – Братик обиженно надул губы и подтолкнул меня в сторону коридора. – Твой долг, как хозяйки, меня накормить!
– Кто тебе сказал такую глупость? – Честно удивилась, натягивая обувь и верхнюю одежду.
– Юлия, не зли меня!
– А я хомяков не особо боюсь! К тому же, у меня теперь есть крыса, – хихикнула и выскочила в подъезд до того, как Ванечка придумает какую-нибудь страшно-ужасную месть для меня.
Иван выполз из квартиры пять минут спустя, грозно на меня посмотрел, но не смог удержать это выражение на лице в течении одной минуты. Рассмеявшись, он подхватил меня под локоть и мы стали спускаться.
– Ой, у меня дома продуктов нет. Павлова, зараза, всё съела, – резко остановившись на площадке второго этажа, хлопнула себя по лбу. Братик скорбно вздохнул и потащил меня дальше. – Стой! Давай у бабушки, хоть картошки возьмём!
– Слушай, давай сделаем проще! Зайдём в супермаркет и купим, – тон Ванюши не предполагал никаких возражений с моей стороны, так что пришлось вздохнуть, состроить скорбную мину и топать дальше, уже предвкушая, как, возможно, мне удастся раскрутить старшенького на что-то вкусное.
Алексей
Время перевалило за десять часов вечера.
Алексей сидел в своём рабочем кабинете и задумчиво рассматривал монитор компьютера. На нём давно уже работал штатный сквинсейр, но лично его это волновало меньше всего.
Мужчина откинулся на спинку кресла и потянулся, продолжая задумчиво смотреть в никуда. Из головы никак не хотели уходить события сегодняшнего дня: Юля с каким-то хмырём, который целует её настолько собственнически, что хочется придушить его (по непонятной, для самого Волкова причине); затем это долбанное кафе, куда он, как последний кретин, припёрся с букетом цветов.
Правда, тут стоит отметить, что отношения девушки с этим придурком (а как ещё назвать парня, который явно не слышит то, что ему говорят?) натянуты, выражаясь цензурно. И Соколова была очень даже не против, когда он не стал строить из себя оскорблённую невинность и присоединился к их тёплой компании. Алексею даже показалось, что она была очень рада его присутствию. Да и расслабилась заметно, что впрочем не помешало её в конечном итоге вылить ему на голову мороженное! Мерзкая девчонка!
Но даже эта её выходка не вывела Алексея из себя настолько, насколько это удалось ещё одному хахалю, приехавшему на такси прямо к кафе!
Глубоко вздохнув, прикрыл глаза и потёр переносицу. Он сам не понимал, что именно его так разозлило. Хотя в душе признавал, что взбесило не то, что кто-то так свободно и открыто целовал Юлю и обнимал, вовсе нет. Его разозли то, что она при этом улыбалась, открыто и очень доверчиво, мягко, нежно…
Волков никогда не видел у неё такой улыбки. Тем более, в собственный адрес. И именно этот фактор выбил его из колеи. Прибавить к этому ревность (да уж, можно признаться самому себе, что он дико ревновал её к этому напыщенному Владу и странному, слишком милому парню из такси), злость на девушку, толику алкоголи и…
Со стола полетела пепельница, перевернувшаяся в воздухе и рассыпавшая пепел на дорогой ковёр. Следом отправилась в незапланированный полёт подставка для ручек. Вот только, легче от этого ему не стало, только появилось ощущение, что ведёт себя, как маленький ребёнок.
– Ну и что происходит? – задумчиво протянул Алексей, постукивая пальцем по полированной поверхности стола и рассматривая то, что успел натворить. Вспышка ярости погасла так же внезапно, как и возникла. Объяснений собственному поведению найти не представлялось возможным. Единственное, что он точно знал, это то, что не желает видеть, как она целуется с кем-то другим. Даже по-дружески. Даже в щёчку. Чёрт, да он вообще не хочет даже мысли допускать о том, что ей кто-то просто руку пожмёт!
В дверь постучали, отвлекая от неприятных размышлений. Алексей поднял голову, пару секунд изучающее осматривал деревянную поверхность, но всё же достаточно спокойно ответил на стук:
– Войдите!
Дверь неслышно открылась и в кабинет грозного начальника проскользнула его секретарша, Анечка. После произошедшего в его квартире, Волков в очень категоричной форме высказал все претензии девушке, отобрав ключи и запретив приближаться к себе. Аня тут же попыталась притвориться смертельно оскорблённой и обиженной несправедливо возлюбленной, но он ни капли ей не поверил. К тому же, Алексею честно говоря было наплевать, даже если его слова задели какие-то особые чувства или всерьёз обидели, оскорбили. К ней он никогда и ничего не испытывал, не смотря на все старания девушки.
– Лёшенька, что ты такой грустный? – Надула губки и засюсюкала миниатюрная брюнетка, двигаясь как модель по подиуму в сторону его стола, старательно виляя бёдрами. Волков поморщился, он терпеть не мог подобного обращения, но видимо не зря Анечку в классе считали за блаженную – она напрочь игнорировала все знаки его раздражения. Конечно, когда они занимались сексом, это было даже очень кстати, позволяя ему уходить от нее, когда вздумается и когда надоест, отговорившись срочными делами.
Хотя сейчас, назвать его раздражённым было немного приуменьшением состояния мужчины. Стоило ему вспомнить про тот замечательный синяк, следы которого всё ещё виднелись на щеке девушки, как глухая злость снова поднималась из глубины души. Однако на лице осталась прежняя сдержанная улыбка, как маска, замершая на одном месте.
Аня подошла к его креслу и уселась на стол, соблазнительно изогнувшись всем телом. Он привычно вдохнул аромат чуть сладковатых, резких духов и с некоторой долей удивления отметил, что ему не нравиться, а раньше этот запах заставлял вспоминать проведённое в её постели время.
– Аня, твой рабочий день давно закончился, не так ли? – Чуть изогнув бровь, он с усмешкой смотрел, как девушка пытается придумать какое-то более или менее правдивое объяснение тому, что сидит в офисе в десять часов вечера. Но фантазия, скорее всего, ушла на то, что бы выбрать одежду, максимально открывающую всем желающим доступ к обзору её тела, поэтому Анечка лишь развела руками, мол, так получилось. У неё это была самая любимая отмазка. Ну а стиль одежды стал напоминать гардероб дорогой проститутки после того, как он наорал на неё из-за Юли.
Общество которой сейчас было бы куда предпочтительней…
Чертыхнувшись про себя, постарался загнать ненужные мысли как можно дальше, как маньяк убирая любое напоминание о Соколовой в своей голове. Что, впрочем, не особо-то помогло, она всё равно незримо присутствовала рядом с ними.
– Алёша, а почему бы нам не пойти к тебе, а? – Прямым текстом выдвинула предложение Аня, склонившись к его лицу и проведя пальцами, с длинными, неестественными ногтями по его щеке, груди и остановившись в нескольких сантиметрах от пояса брюк. Алексей непроизвольно напряг мышцы живота. Пусть она ему сейчас нравилась меньше всех женщин в этом мире, но он мужчина и реакция на достаточно смазливую мордашку у него определённая. К тому же, Аня весьма прозрачно намекает на то, чего от него ждёт. – Я соскучилась. Ты в последнее время совсем мне внимания не уделял! И ещё, я бы очень хотела загладить ту свою оплошность…
– Аня, я сразу сказал тебе, что ничего, кроме секса, между нами нет, и не будет, – хмыкнув, Алексей встал и подошёл к окну, с некоторой долей сожаления рассматривая оживлённую улицу. – Ты зря тратишь время. И та твоя оплошность, как ты выразилась, всего лишь дало мне возможность убедиться в том, что я ошибался, считая тебя разумной девушкой.
– Зайка, но я люблю тебя, – несколько растерянно выдала Анечка, нахмурив тонкие брови и обиженно надув очаровательные губы. – Я не виновата, что так сильно боюсь тебя потерять, что даже приревновала! И к кому! К Соколовой!
– Зато так ты показала своё истинное лицо дуры и истерички, – усмехнулся Волков, продолжая прикидываться весьма заинтересованным в пейзаже за окном. – И я тебе никогда в любви не признавался, Анют. Так что, о каких чувствах может идти речь?
Разговор становился всё более противным и трагикомичным. Банальные фразы, предсказуемое поведение… Он прекрасно знал, что как аргумент его секретарша выдаст заезженную фразу «я тебя люблю». И даже не подумает вспомнить о том, на каких условиях они встречались. Да и вообще, попытается ту ситуацию в квартире в свою пользу обратить.
Надоело. Никакого воображения, никаких чувств. Хреновая игра недоученной актрисы.
Скучно, однообразно и совсем не жизненно.
В голову змеёй проскользнули воспоминания с вечера встреч, невольно заставляя улыбнуться, со странной смесью нежности и теплоты.
«– Волков, ты или полный придурок или хорошо маскируешься под умного, – Соколова широко улыбнулась и чуть склонила голову набок. – Ещё скажи, что спишь со своей секретаршей, и я подарю значок с надписью „Типичный голливудский шаблон“!..
– Мдя… Судьба тебя не пощадила. По твоему цветущему виду сразу становиться понятно, что болезнь „деньги энд власть“ не обогнула тебя стороной!..
– Я не хамлю, милейший. Ты себе не представляешь, КАК я умею хамить!..»
Никто никогда бы не смог сказать, что замкнутая, всегда себе на уме девочка, сможет стать такой девушкой. Казалось, на любой вопрос, на любое замечание Соколова без труда найдёт ответ, который, скромно выражаясь, поставит любого в тупик. Ну или хотя бы введёт в состояние ступора.
Фыркнул. Кто бы мог подумать, что Юлька Соколова на самом деле такая язва, ехидна и непревзойдённая в трёпке нервов окружающих её людей личность. Особенно учитывая, что её внешность никак не выдавала подобные черты характера своей хозяйки.
Прикрыл глаза, против воли вспоминая образ девушки, который и так маячил перед глазами в последнее время, Как навязчивая идея или что похуже.
Лицо овальной формы, с нежными, мягкими чертами. Прямой нос с небольшой горбинкой, так как раньше она носила очки. Пухлые губы, хотя верхняя тоньше, чем нижняя. Почти всегда холодные, с ноткой насмешки серо-голубые глаза, в обрамлении длинных чёрных ресниц. Волосы, сейчас коротко подстриженные, спускались почти до плеч. Сейчас это была симпатичная, чем-то заостряющая на себе внимание девушка, с хорошей фигурой и острым язычком, завладевшая вниманием парней в клубе всего-то за пару минут.
Но он помнил её другой.
Ещё когда только пошёл в школу, в первый класс, почему-то сразу из всех девчонок, Алексей выделил именно её, хотя Юля училась в параллельном и никогда не обращала на представителей других классов внимание. А ему нравилась эта вечно взъерошенная, немного скандальная и в тоже время всегда спокойная девочка.
Потом они стали старше, взрослее, а Соколова оставалась всё тем же милым и наивным ребёнком. Её в классе иногда даже ненавидели за это.
А затем…
Она изменилась. Стала холодной, отстранённой, беспристрастной. Казалось, сколько бы её не доводили, не тиранили – ей всё равно. Юля жила по законам своего мира и он никак не касался мира реального.
Позже эта детская привязанность прошла. Да и сейчас она ему просто нравилась, не больше. Во всяком случае, Алексей предпочитал думать именно так.
Хмыкнул. Эта непонятная симпатия проявлялась в те недолгие промежутки времени, когда не хотелось или убить её, или же заняться с ней сексом и не выпускать из кровати пока она не подчиниться полностью.
Волков задумчиво потёр переносицу. В душе царила смута и странное предчувствие, что добром всё это не закончится. И самое страшное, что где-то там, в глубине сознания, молодой человек отчётливо понимал – если между ним и Юлей возникнут отношения, то разорвать из будет не просто. Даже слишком не просто.
Его талию обвили тонкие женские руки, а затем тёплый, влажный язычок коснулся обнажённого участка шеи, под коротко остриженными волосами. Чуть погладил и тут же отступил, но желаемый эффект был достигнут. Алексей вынырнул из своих размышлений, обратив внимание на свою любовницу. Хотя скорее бывшую любовницу.
Он почувствовал, как Аня чуть изменила позу, так что бы ей был виден его профиль, и снова прижалась всем телом, продолжая обнимать руками за талию, игнорируя несколько прохладный взгляд Волкова, иронично вскинувшего брови.
Собственно, ничего определённого к ней в его душе и мыслях не было. Так, женщина, доступная и лёгкая на подъём. Анечка тщательно пыталась скрыть свои похождения на стороне, но получалось у неё из рук вон плохо. Поэтому сейчас он всего лишь со скупым интересом следил за всем происходящем, как будто посторонний зритель в зале театра.
Аня вытащила рубашку из-за пояса, слегка коснулась обнажённого торса, пробежала пальцами по кубикам пресса. Затем пробралась выше и стала поглаживать плоский сосок на его груди, наслаждаясь изменившимся ритмом дыхания.
Алексей не знал, как ему поступить. С одной стороны, трудно проигнорировать такие вот недвусмысленные действия девушки, с другой же, прикасаться к ней не очень-то и хотелось.
Хотя…
Резко дёрнув за руку, он усадил Аню на подоконник и впился в её, с готовностью подставленные, губы жёстким поцелуем. Пуговицы на блузке девушки, как и на его рубашке, отлетели в сторону, ни один из них даже и не подумал нормально расстегнуть их.
Внизу живота горячей волной вспыхнула желание, и он застонал прямо в её рот, продолжая целовать её и ласкать грудь, сквозь тонкую ткань бюстгальтера.
– Лёша… – Выдохнула Аня и обхватила его руками за шею. – Сделать тебе приятное? – Провела ногой по бедру парня.
– Заткнись, – резко бросил он и снова впился в её губы, резко сдёргивая секретаршу с подоконника и прижимая к себе. В это самое мгновение, он с некоторым неудовольствием для себя отметил, что держать её в объятиях было не столь приятно, как другую, особо воинственную особу. Днём, в этом самом кафе, когда он касался её кожи, внутри него сжимались в тугой клубок совершенно другие и более острые ощущения и чувства. А сейчас…
Отогнав все эти мысли подальше, Алексей раздражённо рыкнул и стал ещё сильнее и грубее касаться податливого тела. И вместо того, что бы остановить его, сказать, что ей неприятно или больно, она подчинилась. Замолчала, преданно глядя в глаза и позволяя делать с собой всё, что ему захочется. Но это привело к совершенно другому результату, не к тому, на который она рассчитывала.
Алексей резко отстранился, с некоторой долей раздражения понимая, что ему не нужна эта покорность и ЭТА девушка. Хотелось совершенно другого. Хотелось той, к которой не захочется прикасаться с силой и злостью. Нужна была та, рядом с которой в душе будет щемящая нежность…
«… – Знаешь, в тебе есть что-то от наших древних предков, – серые глаза светились ехидством и иронией. Она улыбалась, покачивая в руке ножку бокала. – Такой же идиот, решающий проблемы, с женским полом, по простой и доступной схеме: дал по башке – утащил в пещеру!..»
В голове вспыхнули слишком яркие картинки из воспоминаний о выходных. Он так ярко и чётко представил себе ту их возню на кухонном полу и в коридоре, как она смеялась и улыбалась, шутила, огрызалась и ласково чесала крысу за ушком, что в душе поднялось отвращение к девушке, сейчас прижимающейся к нему. Как бы это ни было странно для него.
Анюта потянулась к нему, но Алексей резко оттолкнул девушку и вернулся к своему столу, бросив ей сквозь зубы:
– Уходи.
– Но… – Аня растерянно смотрела на своего любовника, хотя каким-то женским чутьём понимала, что теперь уже бывшего любовника. Слишком странный у него был взгляд. Как будто он и не видит её.
– Уходи, – зло приказал Алексей, даже не потрудившись заправить рубашку и пригладить растрёпанные волосы. Все его мысли в данный момент занимал только один вопрос: и что ему теперь делать?
