Текст книги "Хозяйка города Роз (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)
Глава 15. Ещё один друг
Из дворца не выходим, поднимаясь в ресторан. Там к нам присоединяется Молчанов Стас, заместитель начальника полиции. Марек успевает меня просветить, что официально Стас не женат, но уже лет пять сожительствует с женщиной. Дочерью начальника полиции. Я не удивлён. Стас всегда был очень амбициозным, ничего не делал без собственной выгоды. Даже дружба с нами, наверное, была им заранее просчитана и взвешена на наличие плюсов и минусов. Просчитана верно, потому что в Комарове и то не ошибся.
Я всегда настороженно к нему относился, даже в самые юные футбольные времена. Это удивляло меня самого, ведь лишь мы с ним были из простых семей. Отец Стаса семью не бросил, но пил ежедневно, хотя сын пытался это всё время скрывать. Родителями Марека были врачи, которые перебрались в Минск, едва сыну исполнилось восемнадцать и стали известными медицинскими светилами. А мать, и отец Комарова плотно зависали в политике, попеременно избираясь в депутаты, возглавляя собрания и советы и, прикладывая все имеющиеся силы, туда же толкали единственного сына. Впрочем, родители Марека делали тоже самое. Но между ними была одна большая разница. Марек, едва поступив в медицинский, уже был врачом от Бога. Постоянно подталкивать сына его родителям не приходилось. Лишь иногда поддерживать на очередной пройденной им ступеньке. Ему даже двух лет не хватило до тридцати, а он стал заведующим не просто больницы, а целого комплекса. Свою роль сыграли не только его личные заслуги, но и громкое имя родителей. Впрочем, Комаров стал мэром в двадцать девять. Но его поддержали не только родители, но и значимые люди города: тот же Марек, Захар Дюжев, начальник полиции и, по цепочке, все те, на кого имели влияние уже эти люди. Цепочка получилась очень длинной. И, как руководил Комаров, я успел увидеть собственными глазами.
Молчанов уже ждал нас за столиком. Как Мареку и Захару, ему в этом году исполнилось тридцать четыре. Но, занимая одну из самых физически движимых и активных должностей, где, на мой взгляд, постоянно нужно сдавать какие-то нормативы, выглядел он откровенно плохо. Если сильные залысины ещё можно было списать на генетику, то лишний вес и выпирающий из форменных брюк живот говорили сами за себя. Большие, чуть на выкате глаза Стаса, перебегали с меня на Марека, затем обратно и так ещё не менее десяти раз. Мне и раньше не нравился его вечно бегающий взгляд, но теперь реально действовал на нервы, хотя в компании друга юности мы ещё не провели и пяти минут. Я стал жалеть, что согласился на эту встречу. Молчанов мне и раньше не был симпатичен, но тогда мы были связаны одной футбольной командой. Теперь ничто не заставляло меня общаться с ним. Кажется, по дороге в ресторан Марек упоминал, что у него со Стасом какие-то дела. Встать и уйти я всё же позволить себе не мог. Оставалось надеяться, что больше наши с Молчановым дороги не пересекутся. Проблем с законом у меня давно не было и наживать их я не планировал.
Между тем, Молчанов продолжал бегать по мне своими жабьими глазами. Словно уличная шлюха перед новым клиентом, прежде, чем озвучить окончательную цену. Нужно постараться не продешевить, но и не отпугнуть слишком высокой ценой.
Мы обменялись соответствующими случаю любезностями, после чего Марек прямо спросил:
– Что там с Виторским? На уголовную статью тянет? Или опять пальчиком погрозите и выпустите?
– Если тебе нужно, значит потянет, – промычал Стас.
– Мне не нужно. Запрещёнку ему подбрасывать я не собираюсь. Вы же проводили проверку. Нашли или нет? – нахмурился Марек.
– Нашли. Крупная сумма денег и на счетах, и дома. Особо и не шифровался. Пойдёт на зону с конфискацией. В особо крупном, – вздохнул Молчанов. – Марк, такими темпами, у тебя скоро врачей не останется.
– Виторский зашёл за самый край, – процедил Добровольский и пояснил для меня – Да, взятки берут все. Называют, конечно, благодарностью. Но Виторский брал даже с тех, кому уже помочь просто нечем. Последний случай возмутил даже его коллег. «Скорая» привезла умирающего от онкологии мужчину. Ему оставались сутки, максимум, двое. Привезли потому, что человек испытывал очень сильные боли. Дома обезболить не представлялось возможным, поэтому положили в стационар, чтобы человеку можно было облегчить последние страдания. Так Виторский запросил за лекарства, которые государство даёт бесплатно, деньги. Стоит отметить, что умирающий был достаточно молодым мужчиной. Болел долго. Семья сражалась за него до последнего. Продали всё, буквально до последнего стула. Набрали кредитов на два поколения вперёд. А наш «доктор» решил хапнуть даже в последние часы. Если потребуется, я сам встану из кресла и пойду работать в отделение, но такой человек врачом больше работать не будет. Если, только, после моей смерти.
Периодически я участвовал в благотворительных проектах. В основном перечислял деньги фондам, которые занимались помощью детям родителей-алкоголиков. Но теперь я мог помочь конкретной семье, которая жила в моём городе.
– У тебя остались контакты семьи? – спросил у Марека. – Желательно знать примерную сумму. Но помочь я хочу анонимно.
– Уже помогли, – покачал головой заведующий больничным комплексом. – Но требуется помощь молодому парню. Тоже онкология, но шансы хорошие. Контакты я тебе сброшу.
К счастью Марек тоже вскоре стал собираться домой, сославшись на какие-то дела. Ещё никогда мне так сильно не хотелось выйти на свежий воздух. Друг уехал раньше, а я чуть задержался, выпуская несколько стоящих передо мной машин.
– Дяденька, купите мне шаурму. Если дорого, то пирожок или сосиску в тесте, – неожиданно в открытое окно ткнулась лохматая голова подростка лет двенадцати-тринадцати. Одежда явно с чужого плеча. На ногах рваные шлёпанцы разного цвета. – Папка пьёт, мамка пятым беременная.
Я почти не удивился появлению мальчишки. Сегодня у города должно быть именно такое лицо.
Деньги давать не стал. Вышел из машины и пошёл с пацанёнком к ближайшему вагончику стрит-фуда. Заказал большую шаурму. Глядя, как пацан жадно набросился на еду, понял, что не врёт. Сказал продавцу сделать ещё десять и положить в пакет. На всякий случай посмотрел на процесс готовки. Но повар добросовестно добавлял в каждую порцию положенное количество мяса, а не одни дешёвые в начавшийся сезон овощи. Возможно, потому что я всё ещё стоял рядом. А, может, просто был человеком. Когда пакет был отдан мальчишке, я сказал положить в другой несколько пачек сока и бутылок с газировкой, числившихся в ассортименте магазинчика.
– Неси домой, а не друзьям, – приказал пацанёнку.
– Понесу. Папка ещё домой не вернулся. Нужно без него успеть съесть, – ответил мальчишка и вежливо поблагодарил.
– Знаешь его? Правду говорит? – спросил у повара шаурмешной, когда паренёк скрылся из вида.
– Правду. Но шаурму ему редко покупают. Дорогая. А на пять-десять пирожков за вечер набирает. Домой несёт, я видел. А, вы, может, в администрации города работаете?
Я посмотрел на свои брендовые рваные джинсы и такую же футболку. Вспомнил, как меня не хотели пускать в самое сердце упомянутой администрации. А администратор в ресторане всё правильно заметил, лично заказ тащил, надеясь на щедрые чаевые. Даже какой-то комплимент от повара приволок. Но соседство Стаса Молчанова не позволило оценить ужин по достоинству. Щедрые чаевые я оставил. Не следует администратору страдать из-за собственной полиции.
– Нет, не в администрации. А зачем интересуетесь? – полюбопытствовал.
– Я сам не местный. Пришлось из дома уехать, искать лучшей жизни. У меня жена и трое детей. Вот, к дальнему родственнику пристроился работать. Не скажу, что шикуем, но на еду детям хватает. И в школу они у меня ходят чистыми, одетыми и досмотренными. С учителями не конфликтуют, хорошо учатся, деньги на различные школьные нужды сдаём вовремя. Но всё равно стоим на социальном учёте, как семья, нуждающаяся в надзоре государства. Каждый месяц приходит комиссия, осматривает в том числе и холодильник. Один раз не нашли свинины, пришлось идти объясняться. А нам по вероисповеданию свинина не положена, мы говядину едим. Но, для подобных проверок всегда держим в морозильнике. А этот мальчишка, что здесь, что в школе выглядит одинаково. И есть ли у него дома даже пустой холодильник? Почему к ним комиссия не ходит?
На эти вопросы у меня не нашлось ответа. Остаётся радоваться, что ко мне подобная комиссия не придёт. У меня в холодильнике только лоток яиц завалялся. Когда много работаю, почти не готовлю. Пользуюсь услугами доставки.
Прощаюсь с мужиком и наконец-то отправляюсь домой. Ещё полно работы. В следующую субботу Стас Молчанов предложил всей нашей пятёрке встретиться в казино. Желания не было, но и отказаться убедительной причины тоже не нашлось. К тому же, лучше места, чтобы встретится нашей футбольной компании и не придумаешь. Я помнил про обещание данное Милане. После кутежа с друзьями можно будет сходить с ней вдвоём.
Во времена юности мы часто зависали в старом казино. В основном играли на автоматах. Пока я случайно не сыграл в покер. Нужно отдать должное бросившему нас отцу. Ещё не умея читать, благодаря ему я научился играть в карты. А у соседа с другой стороны дома, дяди Степана, часто собирались мужики. У него был большой участок с огромной беседкой, где пили дешёвый самогон, закусывали стеблями зелёного лука и листьями щавеля, курили самокрутки и громко хлопали по грубо сколоченному деревянному столу старыми промасленными картами. Когда отец уехал я по непонятной самому инерции продолжал ходить к соседу в пятничные и субботние вечера. Сначала карты мне не доверяли. Посылали курьером за нехитрой закуской и по другим не менее важным делам. Но смотреть за игрой никто не запрещал. Потом я стал заменять по какой-то причине недостающего или рано выбывшего игрока. А ещё позже, сев за деревянный стол, дядя Стёпа сам стал звать меня, бросая пустой жестяной банкой из-под кильки в разделявший наши участки забор. Тот был сделан из старого побитого шифера, который я периодически находил на городской свалке. Но я не всегда слышал глухой звук, обозначающий приглашение соседа. Банка часто не влетала в самодельный забор, а застревала в кустах роз, высаженных рядом. И тётя Регина, жена дяди Степана, увидев такую, совсем не живописную картину, начинала кричать, призывая все имеющиеся в мире проклятия на голову: «ирода, супостата, алкаша запойного». На этот крик, который слышал не только я, но и все, кто жил в радиусе минимум четырёх соседних улиц, начинали стягиваться остальные, не занятые в домашнем хозяйстве мужики. Значит, мне тоже можно было подтягиваться.
Тётя Регина очень любила розы. Как дядя Стёпа самогон. Оба не жалели денег ни на то, ни на другое. Каждый со своей пенсии. Выпутывая очередную консервную банку из колючих стеблей, тётя Регина продолжала ворчать, а её руки, между тем, ловко вырезали острым секатором повреждённые стебли и, от накала тётиного расстройства, летели прямо к нам за забор. Ева и Эля их подбирали, затем как-то умудрялись проращивать (я никогда не вникал в технологию разведения роз) и со стороны нашего забора появлялся очередной симпатичный кустик, над которым, словно курицы над цыплёнком, кудахтали обе девушки. Впрочем, любовь сестры и соседки к разведению роз иногда приносила мне приятные бонусы. Собираясь на очередное свидание, я украдкой срезал три, а то и пять шикарных веток (число цветов напрямую зависело от привлекательности моей очередной визави) и небрежным, тщательно отрепетированным жестом, вручал своей новой симпатии.
Нужно будет спросить у Эли, живы ли ещё тётя Регина и дядя Степан. Десять лет назад им было по шестьдесят лет с небольшим.
Я по-прежнему не собирался ехать в район Роз, а никаких других контактов Эли у меня не было. Кроме уверенности, что мы встретимся снова. Скоро.
Глава 16. Элина. Встреча, которую ждали
Я люблю не деловую, а старую часть Центра. Так называемый в народе «бермудский треугольник знаний» и находящуюся между ними большую площадь, выложенную плиткой «под старину». Специально покинула очередное городское мероприятие, которое проходило в расположенном недалеко от площади дворце культуры самой последней. Не хотелось принимать от многочисленных знакомых, приглашения по дальнейшему совместному проведению вечера. У меня был свой план. Неторопливо пройтись, стуча высокими шпильками по диагонали площади. Возможно, немного посидеть на лавочке, расположенной среди многочисленных клумб и посмотреть, как играет вода в фонтане. Ближе к десяти вечера включат разноцветную подсветку и фонтан превратится в настоящее фантастическое чудо. Но пока только восемь. Восемь вечера выходной субботы и ждать до десяти, я конечно, не буду.
Вчера и позавчера ночевала у мамы в Фариново, как и обещала сыну. Но сегодня из-за скучного городского мероприятия лучше вернуться в дом в районе Роз. Там остались мои повседневные вещи. С утра спокойно соберусь и буду дожидаться приезда мужа. С которым и поедем к сыну.
На городском мероприятии мы были вместе. Но его окружила толпа знакомых, и я не стала пробиваться через их толщу. По субботам супруг банально любил гульнуть в казино. Я тоже там несколько раз была, но его увлечение в закрытые игры с друзьями не разделяла. А присмотреть там за ним, я точно знала, есть кому.
Подходя к площади увидела, что народа там действительно много. На свободную лавочку рассчитывать не приходилось. Может, всё же повернуть назад, к расположенной рядом остановке общественного транспорта и вызвать такси? Если прогуляться через площадь, где начинается пешеходная зона, придётся идти ещё дальше, вниз, за здание городского исполнительного комитета, на очередную остановку, чтобы машина такси могла меня забрать. Ещё раз с сомнением посмотрела на свои красивые чёрные лодочки, от которых уже успели устать ноги. Так ли нужна мне эта прогулка?
Сегодня на мне тёмно-фиолетовое закрытое платье. Довольно длинное, до середины щиколоток, облегающее, с рукавчиком до локтя. Смотрится очень элегантно и дорого. Как всегда. Для посещения общественного места пришлось потратить время на тщательный макияж. Супруг, забирая меня на машине признался, что ему стоило приехать пораньше. Тогда бы успел оценить не только платье, но и то, что под платьем. Будь это Марек, мы бы точно успели, у той же стены в коридоре, умудрившись при этом не опоздать. Но с мужем подобного эксперимента мне проводить совсем не хотелось.
Марек! Моё сладенькое! Можно позвонить прямо сейчас. Несколько часов до полуночи он мне точно уделит. Но я быстро отказалась от этой мысли, хотя внизу живота приятно закололо. Очень много стало в последнее время сладенького. Почти каждую неделю. Говорят, что у женщин в тридцать лет начинается самый пик сексуального желания. А мне уже двадцать восемь. Не врут? Тогда что случилось с Мареком? Чаще всего именно он звонит первым и, если есть возможность, просит остаться на ночь. Стал бояться спать один? Давление зашкаливает? Не похоже. Он же доктор, почувствовал бы.
Всё же решаю повернуть назад. На площади, как и возле здания горисполкома, почти каждый метр утыкан камерами. Буду ковылять на них, как хромая лошадь, на своих высоченных каблуках.
Рядом со мной оживлённая городская дорога. Большая часть едущих по ней машин – очень дорогие, сверкающие не только вымытыми, но и наполированными до блеска боками. Дорога ведёт мимо старого центра, в другой, новый, Сити. Там тоже есть большая площадь и свой собственный фонтан, и развлекательные центры. И много-много камер. Всё лучшее для самых успешных жителей нашего города. Когда впереди меня, в месте, совсем не предназначенном для парковки, на аварийных огнях притормаживает внедорожник, я не сразу узнаю его. Не обращая внимания на возмущённые сигналы едущих за ним автомобилей, водитель перегибается через пассажирское сиденье и зовёт меня.
Теперь я его узнаю. Артур. Не желая втягивать его в неприятности, быстро ныряю в открытую дверцу, и машина плавно трогается с места, не набирая скорости. Позади нас всё ещё возмущены другие участники дорожного движения. В приспущенное стекло окна доносятся возгласы типа: «Хули ползёте, как черепахи», «Ты где ездить учился?», «Мужик, у тебя там что, сосут? До дома потерпи», «Гостиница прямо по курсу». Это уже из другой машины. Последние советы, видимо, от самых доброжелательных.
Артур закрывает окно и притормаживает на той самой автобусной остановке, куда я шла.
– Привет, – поворачивается ко мне.
– Привет, – здороваюсь я.
– Не сразу тебя узнал, – продолжает улыбаться он.
– Не думала, что за две недели могу так измениться, – смеюсь я.
– Нет, не изменилась. Это я что-то… Неважно… Ты куда-то спешишь?
Я могу ответить утвердительно. Даже назвать любой адрес. Он меня отвезёт и не станет проверять, куда именно я пошла. А такси приедет в любой угол города. Но он улыбается. Легко. Радостно. Искренно.
– Уже не спешу. Нужно было присутствовать на одном городском мероприятии. В роли массового зрителя. По работе. Скучно. Неинтересно. Отбыла повинность и возвращаюсь домой, – честно отвечаю я.
– В район Роз, – не спрашивает, констатирует факт.
– В район Роз, – подтверждаю я. – Как раз собиралась вызвать себе такси.
– Автобусы там так и не пустили? – вспоминает он.
– Пустили. Под номером один и два. Но они обходят район по краям, не заходя внутрь. Улицы там, ты, наверное, помнишь, старой планировки, узкие. Современный автобус и большая машина не смогут разминуться. Но теперь у каждого – личный автомобиль. И такси по доступным ценам. Все давно привыкли.
– А почему тебя муж не встречает? – прямо спрашивает он.
– У него дела, – не собираюсь вдаваться в подробности я. Странно, Артур уже почти три недели в городе, а про нас ничего не знает. Марек сам не стал рассказывать, но и скрывать не будет. Значит, Артур не спрашивал. Они обо мне не говорили. Я его интересую не больше, чем соседи с другой стороны его бывшего дома.
– Эля, я здесь буквально на днях подумал про тётю Регину и дядю Стёпу, – словно прочитав мои мысли, произносит мужчина. – Они живы?
– Да. Тётя Регина не изменилась, а дядя Стёпа почти не ходит. Печень больная. Его пожизненные возлияния зря не прошли. Может быть уже и умер бы, но я постоянно напоминаю о нём Марку и тот держит его лечение на собственном контроле. Так и живёт. Пить бросил, но здоровье уже не вернёшь.
– Я рад, что они живы, – кивает головой Алмазов, но вопрос задаёт уже не про них. – Значит, домой ты не спешишь?
– Да. Не тороплюсь, поэтому могу доехать на такси.
– Давай вместе поужинаем, Эля?
Тон его голоса не меняется. В зелёных глазах по-прежнему искрятся лёгкость и веселье. Лежащая на руле рука расслаблена. Пальцы не сжимаются в ожидании моего ответа. Предложил из вежливости? Потому что я не тороплюсь?
– Артур, я…
– У нас ведь с тобой ни разу не было свидания, Эля, – произносит он, глядя мне в лицо. – Обычного свидания влюблённых.
– Может, потому что мы не были влюблёнными? – напоминаю я. – Уже десять лет прошло. Наш город за это время Сити вырастил. Стоит ли возвращаться к тому, что было. Даже наш с тобой район Роз стал другим. Там очень многое изменилось. Как и мы с тобой. Открытых гештальтов не осталось, Артур. Ничего не нужно закрывать.
– У меня остались, – сжимает губы он. – Навсегда останутся.
– Прости. Я сейчас не говорила про Еву. Лишь про нас с тобой.
Он по-прежнему не отводит своего взгляда от моих глаз.
– Про нас с тобой? – тихо переспрашивает мои же слова. – Значит, мы были?
– Мы были. Но я замужем. А ты не женат не потому что все эти годы не мог забыть меня. Ещё скажи, что верность хранишь до сих пор, – перехожу на эмоции, взрываюсь и нащупываю ладонью ручку дверцы.
– Не храню, – отступает мужчина. – Хочу есть. Всё равно куда-то заеду по дороге. Ты после своего мероприятия, наверное, тоже голодная. Не будем о гештальтах. Обычный ужин.
Понимаю, что мой отказ будет выглядеть трусливым бегством. Словно во мне ещё остались какие-то чувства, и я боюсь их ему показать. И есть хочется. А дома что-то нужно готовить. Я два дня у мамы жила.
– Хорошо. Если у тебя нет другой компании, давай поужинаем, – соглашаюсь я.
Он ещё раз проходится по мне глазами. Отмечает, что платье дорогое и со мной можно идти в любой городской ресторан. На нём потёртые (не от носки, а от моды) джинсы и светлая футболка с коротким рукавом. Я узнаю название одного из самых дорогих брендов. Не сильно в них разбираюсь, но обновляла сыну гардероб и заглянула в интернет. Название верхней строчки самого дорогого и популярного бренда, открывшегося сразу на нескольких сайтах, бросилось в глаза. К слову, в нашем городе такой бренд не продаётся. Да и в столице встречается не во всех популярных бутиках.
– Думаешь, пустят ли меня в ресторан? – улыбается мужчина, заметив мой пристальный взгляд.
Как раз в ресторан я не хочу. Ещё не хватало встретить там знакомых. А они будут. В каждом.
– Нет, в ресторан не хочу. Если бы у нас было свидание десять лет назад… Как думаешь, где бы оно было?
– Тогда только стали открываться хорошие кафе, которые готовили настоящую пиццу. Её подавали самые настоящие официанты, а не тётки с рынка, перебравшиеся на зиму в более тёплые местечки, – задумывается Артур. – Наверное, мы бы пошли туда. Марек нас баловал хорошей пиццей. Знаешь достойное кафе?
– Знаю. Работает больше десяти лет. Но интерьер постоянно обновляется, качество еды лишь улучшается, но и цена тоже. Обычно есть свободные места. Официанты придерживают из-за хороших чаевых, – киваю я. Не уточняю, что часто хожу туда с сыном. А муж пиццу не любит. Никто не удивится, если я приду не с ним. Его там видеть не привыкли.
– Говори адрес, – предлагает Артур.
– Здесь недалеко, но это в обратную сторону от Сити, поэтому тебе нужно развернуться.
Через десять минут мы заходим в уютное помещение дорогой кафешки. В зале полная посадка, всё же вечер выходного дня. Но к нам уже спешит узнавший меня официант. Я всегда оставляю хорошие чаевые.
– Добрый вечер. Рады видеть вас снова, – звучат стандартные фразы. В брендах одежды молодой человек по имени Денис разбирается тоже хорошо, потому что его белозубая улыбка становится ещё шире. – Вам с собой или хотите посидеть?
– Хотим посидеть, – уточняю я. – Если найдёте для нас место.
– Свободна одна из наших тайных комнат, – заговорщицки понижает голос официант. – Вас устроит?
– Очень устроит, – сияю ответной улыбкой. – Ведите.
