Текст книги "Хозяйка города Роз (СИ)"

Автор книги: Юлия Гойгель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Глава 38. Элина. Пауза между нами

Просыпаюсь от кашля. Сажусь на кровати, кутаясь в одеяло. Прислушиваюсь к себе и к звукам собственного дома. Во мне всё плохо. А из комнат доносится смех Артёма и голоса Марека и Артура. И Кости. Они во что-то играют. В гостиной. Складывают пазлы, для которых у сына не хватает усидчивости. Он не любит пазлы. Особенно такие большие, на несколько тысяч штук. Но это пазл какого-то знаменитого пиратского корабля. Корабли сын любит. Мозаику купил Костя, увидев после посещения очередного мероприятия. Костя хороший отец. Особенно теперь, когда Артём подрос и с ним можно разговаривать, как с равным. И Артур тоже будет хорошим отцом. И чужим мужем. И у него родятся другие дети. А я на всё это буду смотреть. Он спросил: живая ли я? Живая. Потому что лишь живые чувствуют боль. А я захлёбываюсь ей, как утопающий, водой. Я всегда его любила. За десять лет моя любовь не перегорела, не умерла.

Я люблю его, а он учится жалеть меня. Не нужно было ему так подробно всё рассказывать. Но я не справилась с глупой обидой. Обидой на то, что все эти десять лет он не вспоминал меня. Я захлестнула, затопила его собственной болью. Он почувствовал её, попробовал на вкус, впустил в собственное сердце, наполнился ею. Пожалел меня.

– Проснулась? – в спальню заглядывает Марек. – Как ты? Всё также плохо? Ты кашляла, я слышал.

Температура всё ещё выше тридцати восьми. Глаза по-прежнему гноятся. Марк хочет, чтобы я утром приехала в больницу и сдала анализы. Можно вызвать врача на дом, но лучше лечиться, имея на руках результаты анализов. Мы в центре большого города, а не за пятьдесят километров от деревенского ФАПа, куда нет возможности добраться.

– Я пришлю утром машину, – говорит Костя. – Но мне нужно сегодня выспаться. Хочу поехать ночевать в Сити.

– А я с мамой хочу, – начинает капризничать Артём. – Бабушка эти дни какая-то злая. Ничего мне не разрешает. Смотрит на меня и вздыхает. А в Сити мне не с кем играть. Дальше квартиры не выйти.

– Лучше вернуться в Сити, – соглашается Марк. – Артём, не нужно вам с мамой здесь вдвоём оставаться. Мама заболела, за ней ухаживать нужно.

– А ты совсем не хочешь у нас погостить? – Артём смотрит прямо на отца. – Ты же здесь жил? Тебе не хочется с нами остаться?

– Тёма, – пытаюсь я повлиять на сына. – Артуру нужно работать. Он – чужой человек и не может у нас оставаться.

– А бабушкина родственница целый месяц с ней в Фариново жила, хотя я видел её в первый раз, – парирует сын. – Ей можно было оставаться.

– Ей нужно было пройти обследования, вот она и жила.

– Ты тоже выздоровеешь, и мы снова будем с тобой всё лето здесь, – упрямится ребёнок.

– Я могу остаться, – спокойно произносит Алмазов. – Только съезжу в квартиру за ноутбуком. А завтра отвезу тебя на анализы и на приём к врачу. Ты будешь дальше болеть, а мы с Артёмом знакомиться друг с другом.

Марк хмурится, но молчит. Костя не возражает. Я понимаю, что муж хочет оттянуть очередной разговор о его ночной игре, стоившей нам крупной суммы. Нужно будет поговорить с Мареком и возвращать ему частями. Он, конечно, скажет, что отдавать не нужно, но он уже не раз платил. Пусть и не с зарплаты, а с дохода казино, но это лишь ещё больше расслабляет Костю. Так больше продолжаться не может. Костя полностью потерял ориентиры. Совсем не замечает, что не он управляет городом, а город управляет им. Не светлая, а тёмная его сторона.

Мне тоже не хочется возвращаться в Сити. А к маме в Фариново – тем более. При Артёме Артур не позволит себе ничего лишнего. Но у него просто отличная возможность пообщаться с сыном. Не привыкший к детям, он скоро устанет и не будет настаивать на частых встречах. Насытится первыми впечатлениями и вспомнит о Милане. А я пока посмотрю путёвки. Съездим с сыном в какой-нибудь санаторий. Только нужно узнать, где больше всего нравится детям. Дадим время всему устаканиться, как сказал бы мой отец.

Довольный от того, что разговор между нами откладывается, Костя забирает Артура, так как муж на машине и ехать им в одно место. Артём выходит их провожать и встречает двух мальчишек своего возраста, с которыми часто играет. Они берут мяч и гоняют его у нас во дворе. Чтобы лучше контролировать детей, Марк открывает настежь входную дверь. К тому же весь двор у нас просматривают камеры, и я не думаю, что детям угрожает опасность. Если она вообще есть. Возможно мы все переценили важность брошенного в окно булыжника.

Я немного привожу себя в порядок и съедаю оставленный для меня суп. Больше ничего не лезет. Но и Марк не настаивает. При болезни желудок перегружать не нужно. Он вновь помогает мне промыть глаза. У него это лучше получается и закапывает. Затем пишет на бумажке, что и когда мне пить из привезённых им лекарств.

– Если Артур станет тебя доставать, позвони мне, – мужчина садится рядом, когда я вновь возвращаюсь в кровать.

– Почему ты решил, что он станет меня доставать? – интересуюсь я. – Он не откажется от Артёма. Это ясно. Но и переть напролом не будет. Прекрасно понимает, что Артёму в теперешнем возрасте будет очень трудно всё объяснить. Да и самому Артуру нужно свыкнуться с мыслями о том, что у него есть сын. Кстати, я тут подумала….

Марк одобряет моё решение съездить отдохнуть. Заодно и здоровье восстановится.

– Я сейчас не хочу на тебя давить, Эль, – всё же произносит он. – Но мне нужно это знать. Появление Артура что-то меняет между нами?

Я не отвожу глаз.

– А что это может изменить? Не он, а ты был со мной эти годы. И я совсем не думаю, что нужна ему. Разве он хоть раз спросил про меня за всё это время?

Мужчина хмурится:

– Напрямую, нет. Так, в общем разговоре, я говорил, что у тебя всё хорошо. Если честно, я и сам всегда избегал подобной темы. У нас с ним нет друг от друга секретов. Кроме тебя. Но ты – слишком личная тема для меня. И даже с Артуром мне её обсуждать не хотелось.

– Марк, – я всё же смещаю взгляд в сторону. – Давай возьмём небольшую паузу. Я имею в виду, что последнее время мы с тобой встречаемся почти каждую неделю. Это уж слишком часто. Теперь во всей этой ситуации… всем нам нужно разобраться… а не усугублять. И с Костей нужно что-то делать. Он совсем с собой не справляется.

Взгляд Марка буквально впивается в моё лицо. Я поспешно исправляюсь.

– Я не имела в виду, что между нами ничего не будет. Но мы с тобой тоже слишком отпустили ситуацию. Понимаешь?

Вместо ответа он касается пальцами моего лица и долго целует в губы. Затем начинает осыпать поцелуями мою шею и плечи, смещаясь на грудь.

– Эля, я очень вчера за тебя испугался. Ты нужна мне гораздо сильнее, чем я сам думал. Не пугай меня так больше. Чтобы ни случилось, сначала позвони мне. Я рядом. Я всегда рядом с тобой.

Надёжный, сильный, красивый. Рядом. Мужчина, который так много сделал для меня. Нам очень хорошо вместе. Мы оба помним Еву. Но не она объединяет нас. И уже давно. Теперь я тоже хорошо это понимаю.

Когда я просыпаюсь в очередной раз Марк уже уехал домой. Артур кормит Артёма ужином. Судя по полному холодильнику и целому столу вкусняшек, Алмазов на обратном пути заехал в магазин. Я тоже давно не экономлю на еде, но так как в доме почти никогда никого не бывает кроме нас с сыном много не покупаю.

Артур отодвигает свой стул в сторону, чтобы я могла сесть рядом. Ставит передо мной тарелку и спрашивает, что мне положить. При каждом движении задевает меня своим телом. Не специально. Места возле стола совсем немного. И когда-то нам очень это нравилось.

– Мама, может ты в вампира превращаешься? – выдаёт сын, глядя в мои красные глаза. – Ты нас ночью не покусаешь? Наверное, вампирская инфекция именно так развивается?

– Я ночью присмотрю за мамой, не беспокойся, – успокаивает сына мужчина, давясь от смеха. – Наверное, кому-то вредно смотреть столько мультиков на ночь?

– А можно я с тобой спать лягу? – не отстаёт от Артура Артём. – Ты же в гостиной будешь? Если мама ночью встанет, она же сразу пойдёт в мою комнату, по привычке. А там никого не будет.

Я понимаю, что дело не в мультиках. Артём так сильно заинтересовался новым знакомым, что не хочет с ним расставаться даже на ночь. Это, наверное, плохо.

– Можно, – разрешает Артур. – Но мне ещё нужно поработать. Заодно и за мамой присмотрю.

Температура держится, но спать мне не хочется. Я помогаю убрать со стола, но посуду Артур моет сам, не пустив меня к раковине. Теперь я сижу за столом и наблюдаю за ним. И вспоминаю. Глядя на него, я не могу не вспоминать.

Мужчина садится работать, устроившись за столом в гостиной. Это самая большая комната в доме. Перед этим он раскладывает диван и вместе с Артёмом застилает его чистым постельным бельём. Так как отвлекать дядю нельзя, Артёму ничего не остаётся, как взять книжку, рекомендованную школьной программой и начать её читать. Я тоже удобно устраиваюсь в уголке дивана, чтобы контролировать сына. После каждой главы мы тихо обсуждаем прочитанное. В итоге нагулявшийся Артём крепко засыпает, раскинувшись на весь не широкий диван. Даже мне места нет, что уж говорить про Артура.

Просыпаюсь от очередного приступа кашля. Прикрываю рот пледом, чтобы не разбудить сына. Телефон показывает два часа ночи. Вижу, что Артур выключает ноутбук и, подойдя к дивану, протягивает мне руку.

– Эля, пошли в спальню. Артём же не испугается, если проснётся?

– Нет, но…

– Я подумал, что ему лучше спать здесь. В комнате кровать всё же стоит перед самым окном. А двери гостиной прямо напротив дверей твоей спальни. Мы не будем их закрывать.

Плед оставляем Артёму и возвращаемся в мою спальню.

– Меряй температуру, а я быстро в душ схожу, хорошо? – говорит мужчина. – Попей чего-нибудь тёплого и обработаем горло.

Температура снова за тридцать девять. Чувствую себя очень плохо и пью очередную таблетку. Обрабатываю горло спреем и залезаю под одеяло. Вернувшийся Алмазов проверяет на термометре последнее значение температуры.

– Высокая.

– Я таблетку выпила.

Он ложится рядом и стягивает с меня одеяло.

– Не нужно угреваться.

– Но мне холодно. Особенно ногам.

– Ложись ближе ко мне и ножки прижимай. В них будет тепло, а сама станешь остывать, – советует он.

Оставляю за дверями спальни последние десять лет и разрешаю себя обнять. Просовываю холодные ступни между его ног. От него приятно пахнет незнакомым мне гелем для душа. Видимо привёз с собой. Но запах мне нравится.

– Давай снимем твою маечку, она сейчас станет мокрой. Пусть влага сама испаряется с тела, – предлагает мужчина.

– Это слишком….

– Слишком уже было, Эльф. И сегодня мы к этому точно возвращаться не будем. Обещаю.

Я поднимаю руки, чтобы он мог стянуть маечку. По спине тут же ползёт приятная прохлада. А соски на груди съёживаются от холода.

– Иди сюда, – шепчет Артур, притягивая меня ближе к себе. Я медленно вжимаюсь напрягшейся грудью в его грудь, зарываюсь носом в ямочку на шею. Чувствую, как вниз моего живота упирается его возбуждение.

– Артур…

– Я хочу тебя, Эльф. Это глупо скрывать. Но ещё глупее не понимать, что всё уже не просто. Я не стану ничего усложнять. Я тебе пообещал.

Обвиваю руками его шею и почти сразу засыпаю. Этой ночью нам не нужно ничьё одеяло.

Глава 39. Немного о туалетной бумаге

Утром Артур изучает новую игру под названием: «разбуди и подними не желающего вставать ребёнка». Меня душит кашель, мучает температура и резь в глазах. Я сама с трудом поднимаюсь с кровати и кое-как умывшись, натягиваю на себя платье. Ни о каком макияже речи вообще не идёт. Поэтому новую игру Алмазов изучает с нуля, без рекомендаций, подсказок и комментариев с моей стороны.

В машине изучение продолжается полным ходом. Артёму резко хочется чая, и майка на нём не та, и вообще зачем его с собой брали. А ещё он забыл: писал с утра или нет? А как называется та машина? А почему мы стоим? А сколько мы будем ждать маму? А…а…а?

Я не удивлюсь, если Артур отвезёт нас сразу в Сити, а не в район Роз.

Они остаются в машине, а я топаю к главному входу в больницу. В дверях меня встречает Марек. Спрашивает, как я себя чувствую и сам сообщает, что выгляжу я плохо.

Анализы нужно сдавать в поликлинике. После осмотра врача и по выписанным им направлениям. Но кто станет отказывать заведующему всем больничным комплексом в такой пустяковой просьбе? Хотя стояние за моей спиной Марека не помогает мне, а наоборот. Молодая лаборантка по забору крови так волнуется в присутствии высокого начальства, что лишь с третьего прокола моих пальцев, набирает нужное количество крови. А в другой лаборатории, где делают анализ мочи, нас встречает строгая тётя. На ней настолько высокая накрахмаленная шапка, что я невольно смотрю на её голову, думая, не зацепится ли она своим головным убором за двери. Но то, что будет выше заведующего – это точно.

– Снимайте бельё и ложитесь на кушетку, – командует «высокий колпак».

У меня округляются глаза. Что я пропустила, пока рассматривала её шапку?

– Для более точного результата анализ берут катетером. Вас же поэтому сюда привели?

– Марк, – ору я, забыв про субординацию. Он тут же заходит в кабинет. Приподнимает брови, глядя на кусок пластика в руках своей сотрудницы. – Я подмывалась полчаса назад! Или сначала нужно, чтобы ты проверил?

Теперь высокий колпак хватает ртом воздух. Но Добровольский не злится на моё «пояснение». Берёт со столика, где написано «чистая тара» один из пластиковых контейнеров и протягивает мне. Перестаёт улыбаться и строго смотрит на даму:

– Зинаида Васильевна! Если анализ будет с погрешностями, спишем на плохо вымытые контейнеры.

Зинаида Васильевна поспешно выхватывает из моих рук банку и суёт другую, в стерильной упаковке. Рядом с лабораторией находится туалет. Для сдачи анализа. Есть жидкое мыло и антисептик для рук, но нет ни туалетной бумаги, ни бумажного полотенца. Сюда поступают пациенты со «Скорой». В большинстве случаев без вещей. А те, кто с вещами, всё равно их оставляет в приёмном покое, куда и возвращается после сдачи анализов. Не проблема, если нет бумаги в отделениях больницы, там у всех имеется личная. Но здесь… Зато самый высокий колпак на всю больницу!

Так и не распечатав баночку, открываю дверь назад, в лабораторию.

– А чем мне вытереться после сдачи анализа? Или сидеть полчаса на унитазе, обсыхать? А если кто не пользуется ежедневками, выходят отсюда с мокрыми трусиками? Я понимаю, что мужчины могут просто потрясти своим органом над унитазом. Но у меня так вряд ли получится! Ваша сотрудница не знакома с женской анатомией?

Теперь заведующий заходит в туалет. Смотрит на пустой держатель для бумажных полотенец и туалетной бумаги. Даже не брезгует заглянуть в мусорную корзину, стоящую за унитазом. А там чего только нет: начиная от бумажных носовых платков, салфеток, клочков разномастной туалетной бумаги и заканчивая несколькими тканевыми платками. Что у кого нашлось.

Добровольский достаёт мобильный и кому-то звонит:

– Светлана Евгеньева, возьмите пожалуйста несколько упаковок туалетной бумаги и бумажных полотенец, которые вы получили на мой кабинет и принесите в женский туалет, который находится рядом с лабораторией. Да, тот самый, где сдают анализы все поступающие в больницу. Кстати, на этот туалет разве подобные гигиенические средства не выделяются?

Через минуту в небольшое помещение вбегает запыхавшаяся женщина. Я узнаю в ней секретаршу Добровольского. Она тоже узнаёт меня, здоровается:

– Доброе утро, Элина Эдуардовна. Заболели?

– Угу, – отвечаю я. – Доброе утро.

В переполненное помещение втискивается ещё одна женщина. На бейдже указано, что завхоз.

– На этот туалет выделяется самое большее количество гигиенических средств во всей больнице. Такой же расход рассчитан и для туалета в самом приёмном отделении, – рапортует новоприбывшая. – Последний раз Зинаида Васильевна всё получала три дня назад.

– Большой поток людей за выходные, – оправдывается лаборантка.

– Количество поступивших людей и список полученного мне на стол в течении часа, – распоряжается заведующий. – Буду считать. А теперь идёмте смотреть туалеты в приёмном отделении. Элина Эдуардовна, подождите меня у лаборатории. Буквально пять минут.

Получив целый рулон туалетной бумаги и подождав, пока все выйдут, я начинаю делать то, зачем пришла. Что-то говорит мне о том, что этот анализ придётся пересдавать. В другой лаборатории.

Марек действительно возвращается через пять минут. В приёмном отделении бумаги тоже не нашлось. И жидкого мыла. Похоже, я сегодня озадачила начальника больниц на целый день.

– Температура, да? – он трогает мой горячий лоб.

– Женская солидарность. И не такая низкая зарплата у твоих сотрудников, чтобы воровать туалетную бумагу, – возмущаюсь я. – Здесь ни у кого с собой нет вещей. А люди и с расстройством желудка и кишечника поступают. Ну, правда, пальцами вытираться?

– Ты всё правильно сделала, Эль. Как катетер увидела, сразу голова соображать стала, – смеётся он.

– Хорошо, что не клизму, – бормочу я.

Марк отводит меня и к глазному, и к лору, и к терапевту, где уже есть мои анализы. Моча действительно не в порядке. Я подстыла. И в крови отклонения. Врач прослушивает жёсткое дыхание. Добровольский провожает меня до машины Артура, говорит заехать в ближайшую аптеку. И только здесь я вижу, что у меня в руках целых пятнадцать рецептов.

– Марк, я знаю, куда твоя туалетная бумага уходит. На рецепты! Да если я всё это выпью, то никакой патологоанатом никогда не разберёт от чего именно я умерла!

Мужчина хмурится и начинает шуршать бумажками.

– Подождите, я сейчас вернусь, – говорит нам.

– Не надо, – я забираю у него рецепты. – Я лучше нашего участкового врача на дом вызову, больше толка будет. По старинке. Без блата. Иди. Тебе ещё туалетную бумагу считать!

– Что не так в больнице с туалетной бумагой? – любопытствует Артур.

– Тебе Эля дома расскажет, – буркает Марк. – Разберусь с бумагой и на обед приеду. Послушаю, что твой доктор будет говорить.

«Мой» доктор и заведующий больничного комплекса подозрительно приезжают в одно и тоже время. Участковая врач уже в возрасте, но помнит каждого пациента. Тепло здоровается с Артуром, спрашивает о его возвращении. Затем смотрит мои анализы и предлагает прослушать. Артур выходит, а Марек остаётся. Я указываю ему взглядом на дверь, но он отрицательно качает головой.

– Эля, не вертись и глубже дыши, – одёргивает меня врач. Затем рассказывает. – Антибиотик я порекомендую свой. Да, дыхание жёсткое, но это потому, что всё воспалено. Это бронхи, а не лёгкие. Зачем начинать с такого убийственного препарата? Организм должен справиться. Нам нужно ему немного помочь, а не залечить. Сами послушайте.

Марк слушает долго. Задаёт вопросы. Участковая врач терпеливо ему объясняет. Я не выдерживаю и толкаю мужчину кулаком в бок:

– Ты что, на мне поучиться слушать лёгкие решил?

– Элина, всех врачей, независимо от специализации, учат слушать, – поясняет мне наша доктор. – Но этого никто не делает и сразу отправляют к терапевтам, когда надо и не надо. Просто никто не хочет делать чужую работу, брать лишнюю ответственность на себя, тратить собственное время. Лучше больного погонять.

Из пятнадцати рецептов получается только пять и шестой на новый антибиотик. Хорошо, что я уговорила Артура не заезжать в аптеку.

Марк остаётся на обед, а я ложусь в кровать. Борьба за туалетную бумагу забрала последние силы. Вечером приезжает Костя. Немного сидит со мной, затем уделяет внимание Артёму. Артур уходит в детскую, чтобы спокойно поработать.

Ужинаем мы вдвоём с сыном. Я понимаю, что Алмазов занят и поест позже. Отвлекать его тарелкой каши точно не стоит. Затем ложимся с Артёмом снова в гостиной. Смотрим несколько мультиков, читаем вчерашнюю книжку.

– Он классный, – вдруг произносит сын.

– Кто? – не сразу понимаю я. – Герой из книжки или мультика?

– Твой бывший сосед, – зевая, отвечает Артём.

– Ты ему ещё не успел надоесть, – шучу я.

– Я буду к нему в гости ходить, – решает сын. – Ты же мне разрешишь?

– Разрешу, – обещаю я и глажу сына по волосам, таким же густым и жёстким, как и у отца.

Крепко обнявшись, мы засыпаем.

– Эльф, пошли в кроватку, – меня будит тихий шёпот Артура. Он поправляет плед на ребёнке, целует его в щёку и протягивает мне руку.

– Мы ужинали. Там тебе осталось. Хочешь, я погрею?

– Я сам погрею. Но ты можешь со мной посидеть, если хорошо себя чувствуешь, – просит он. – Таблетки все выпила? Ничего не забыла? Давай, глаза закапаем и горлышко ещё раз обработай.

В кухне мы включаем не основной свет, а настенное бра. Забравшись в кресло вместе с ногами, я смотрю, как Артур ест. Прежде, чем меня разбудить, он принял душ. Его волосы ещё влажные и мне хочется поправить их своей рукой. Так, как я поправляю Артёму. Не удерживаюсь и касаюсь его головы ладонью.

– Поправила, чтобы утром в разные стороны не торчали, – оправдываюсь я, когда он смотрит на меня.

– Спасибо, Эль.

На мне спальные майка и шорты. Температура есть, но меньше, чем вчера. Я даже таблетку не пила.

– На улице стало жарко и в доме тоже, – говорит мужчина. – Одеяло слишком тёплое. Давай одним пододеяльником накроемся?

– Наверное, мне будет холодно. Я привыкла всегда под одеялом.

– Не будет холодно, – обещает Артур. – Попробуем?

Он складывает одеяло и достаёт из шкафа широкий пододеяльник. Набрасывает на меня и ложится рядом. Его руки начинают поднимать мою майку, обнажая грудь. Я возмущаюсь:

– Что ты делаешь? Сегодня я не мокрая!

– А я и не снимаю, – он прижимает меня к своему горячему телу. Мужское возбуждение давит на низ моего живота.

– Голодный, – бормочу почти про себя. Но он слышит.

– Для меня что-то есть в эльфийском меню?

– Предложение. Я могу спать в детской. Нормально там на кровати помещаюсь.

– Побуду на диете. Говорят, что разгрузочные дни тоже периодически нужно устраивать, – шепчет мне в ухо. – Сними маечку. Пожалуйста. Я ничего не откушу, даже облизывать не буду.

Ничего не отвечаю. Но, когда он снова пытается стянуть с меня топ, поднимаю руки. Мужчина вновь вжимает мою грудь в свой торс, обхватывает мои бёдра своими ногами. Поправляет мои волосы, чтобы прижаться к моему виску губами. Я чувствую на своём лице его тёплое дыхание. Мне некуда деть руки, и я снова обхватываю ими его шею.

– Так что там за история с туалетной бумагой? – спрашивает Алмазов.

Я рассказываю. Он смеётся. Но говорит о другом:

– Во сколько Артём обычно просыпается?

– Около десяти, когда в школу не нужно. Может и до двенадцати в кровати валяться, если я телефон не заберу.

– Я поставил будильник на семь утра. Поработаю в детской, чтобы вам не мешать. Часиков до двенадцати. Но если будешь плохо себя чувствовать, зайдёшь и скажешь. Я присмотрю за Артёмом.

– Спи. Тебе всего шесть часов осталось!