Текст книги "Путь Благости (СИ)"

Автор книги: Юлия Галл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Они жили в мире и согласии, Благой никого не обделял своим вниманием, и все были счастливы, но однажды, выйдя на охоту, отважный помощник принес своему хозяину младенца. Он захватил его из умирающего мира, который покинули боги и жизнь. Божеству понравился подарок, и он стал все дни и ночи проводить рядом с младенцем: кормил его, наблюдал, как тот растет, учил его ходить, говорить и первому дал Имя на своих землях…

– И как же он его назвал? – я чуть встряхнула ребенка у себя на спине, по удобней перехватывая его колени. Странным образом мне показалось, что мальчик стал больше, но, выбравшись из песка, идти стало значительно легче, и я постаралась не сильно зацикливаться на этом, помня, что Алые пустоши сводили с ума простых людей.

– Алирант. Благому так понравилось давать имена, что он назвал всё, что было в его мире. Так его спутники получили свои имена Алого Ворона и Белого Волка. Наш мир стал называться Линтарией, а солнце Элорис. Алирант рос, но, в отличие от божества, был слаб и нуждался в заботе, и тогда Благой поделился с ним своей силой. Дав искру своей энергии, позволил пробудиться магии в теле человека. Ребенок рос, постигал магию и, осознав, что он такой единственный в мире своего Отца Благого, что стал просить у Божества подарить ему спутников. Ему хотелось быть таким же повелителем над кем-то, как Его Отец над Вороном и Волком.

И тогда Божество повелело своим спутникам принести с других миров людей для его любимца. И началась гонка между Волком и Вороном, каждому захотелось выслужиться и добыть для повелителя как можно больше людей. Они так долго были не у дел, что старались изо всех сил. Молодые и старые, добрые и злые, красивые и уродливые. Люди стали прибывать постоянно, и в результате их стало так много, что они в попытке выжить стали губить земли Благого, а юный Алирант не мог им в этом помешать.

Осознав это, он расстроился и просив прощения у Божества, отказался от своей просьбы. Но Ворон и Волк отказались отправлять людей прочь, и тогда Благой создал из их тел материки и поручил им самим заботиться о людях, что они принесли в этот мир. Ворон и Волк подчинились воле повелителя, но попросили наделить и их людей божественной силой магии и стали учить людей жить на своих землях.

– А с кем отправился Алирант? – стало мне интересно.

– Он, – предок улыбнулся, заметив мой интерес, – он остался вместе с Божеством. Увидев спор между его спутниками, он расстроился. Осознал, что его желание стало тому причиной, и, желая искупить свою вину, остался жить вместе с Благим, разделяя его жизнь и вечность.

– Почему об этом никто не говорит? И куда делась земля Благого? Что стало с Алирантом?

– Смотрю, вопросы появились? – довольно протянул предок.

– Просто, слушая вашу болтовню, идти легче.

Седой, недовольно фыркнув, сложил руки на груди и молча зашагал дальше, а я, поправив явно растущего на моей спине парня, продолжала идти следом. Эта история, как фрагменты мозаики, неожиданно заполнила прорехи изначальной истории, заставляя ее играть новыми открытиями. В душе ворочалось странное чувство, что, когда все встанет на свои места, мой мир уже не будет прежним, но он и так менялся. Мне захотелось поскорей увидеть его обновление, и потому я всерьез задумалась о том, не проявить ли свою вежливость и попросить рассказать, что случилось дальше.

Глава 13

Леон Де Калиар

Я завис между сном и реальностью. Ночь ритуала вставала перед глазами, увлекала деталями и будоражила в теле воспоминания. Литэя готовила к ритуалу руны, разбирала последовательность, а я выбирал место. Один из девяти семейных ритуальных залов.

Выбор остановился на одном из не больших. Он был одним из самых старых и я точно знал – Литэе тут понравится, и не прогадал. Она носилась вокруг меня, с восторгом разглядывая старинные стены, исписанные рунами защиты, обходила вокруг всех девяти колонн, что создавали внутренний ритуальный круг, а алтарный камень из цельного куска белого оданита привел ее в нервный трепет.

Поднимая голову, она завороженно рассматривала кристаллы водной луны, что заменили здесь освещение, и в какой-то момент я понял, что мысли о ритуале вылетели у меня из головы. Мне надо было уже тогда понять, что я не готов. Слишком рассеян. Видя светлые блики на лице Литэи, напрочь забыл про время и любовался ею.

Ровно в полночь стены замерцали, выстраивая защиту зала. Теперь нас никто не мог потревожить, пока мы сами не покинем зал. Литэя от этого действия вздрогнула и нахмурилась. Как и я, понимая, что слишком увлеклась посторонними вещами. Сосредоточившись, встала передо мной, такая серьезная, хрупкая, утопающая в ритуальной хламиде, под которой она была полностью обнажена, и эта мысль отозвалась жаром в моем теле.

Эта была вторая причина, которая должна была в тот момент остановить меня. Потеря сосредоточенности никогда не приводила к успеху. Но, видя Литэю с ее поистине детской решительность и отчаянностью, я не смог пойти на попятную. В ее глазах плескалась надежда и желание идти до конца. И я сдернул с плеч свою хламиду, оставаясь перед ней в коротких штанах с прорезями на бедрах. Мне отчаянно захотел взволновать ее, зацепить хоть чем-то. Понять, что я волную эту девушку не меньше, чем она меня.

– Готова? – тихо спросил, встречаясь с серым взглядом.

– А ты? – Литэя нервничала, и меня это заводило еще больше.

– Давно готов.

– Может, оденешься? – Лита отвела взгляд.

– Зачем? Так тебе будет удобней рисовать руны, или я тебя смущаю? – провоцировал я девушку, и видя, как румянец заливает её щеки, чувствовал себя победителем.

– Ты всё помнишь? – Литэя продолжала держать оборону, и её немного сердитый голос встряхнул меня.

– Да, не сомневайся.

К ритуалу уже всё было готово: чаша с нашей кровью и рунические письмена на алтаре, что усилят нашу связь. Оставалось начертить руны на наших телах и, активировав их, провести на алтаре около часа для полного слияния. Протянув Литэе открытые ладони, я спросил фразу активации:

– Добровольно ли ты вступаешь в этот ритуал?

– Да. – Литэя положила свои руки поверх моих, и я балдея от ощущения нежной кожи в своих ладонях, чуть не прозевал её вопрос: – Добровольно ли ты, вступаешь в ритуал?

– Да.

Колонны внутреннего ритуального круга плавно засветились, убирая все тени из нашего с ней пространства, делая ткань хламиды полупрозрачной и тревожа мое воображение.

Окунув указательный палец в ритуальную чашу, Литэя принялась за нанесение рун. Девять рун на девяти центрах связи. Лоб, ладони, плечи, солнечное сплетение, спина, ноги. К каждой руне еще три: равновесие, усиление, чистота. Каждая руна не просто вырисовывалась на моем теле, но и активировалась дыханием девушки.

Простой по своей сути ритуал оказался невероятным искушением. Тонкие нежные пальцы, выводящие узоры, неожиданно опаляли кожу. Легкое дыхание представлялось поцелуями, и это кружило голову, наполняло тело тянущей мышцы истомой. Желание притянуть к себе Литэю, поцеловать ее и, стянув с нее хламиду, прижать к себе, становилось навязчивым и нестерпимым.

Все практики по самоконтролю лопались как мыльные пузыри. Я пытался сосредоточиться, стиснув кулаки, выдержал написание руны на спине, на груди…

– Наклонись, – тихий шепот мурашками прошел по коже, тонкие пальцы выписали руну на лбу, – я не достаю.

Подхватив Литэю под бедра, усадил ее на высокий алтарь. Замерев между ее ногами, осознал, что только ухудшил ситуацию. Тонкая ткань сползла с обнажённых ног, открывая нежную кожу бедер. Легкое дыхание скользнуло по лбу. Резко поднял взгляд и столкнулся взглядом с Литэей. Она была растерянна, напугана. Её щеки пылали, дыхание было прерывистым, и, отводя взгляд, она облизнула сухие губы.

– Твоя очередь, – прошептала она.

Надо было остановиться. Всё шло не по плану. Но желание прикоснуться к ее телу стало сводить с ума. Я окунул пальцы в чашу и, стараясь справиться с волнением, сразу двумя руками написал руны на её ладонях. Одну за одной поднес к губам и опалил их своим дыханием, руны слабо засветились, говоря о начале активации магии ритуала. Поднял руки к плечам, пальцы скользнули в прорези хламиды, и это действо было настолько интимным, что возбуждение вспыхнуло с новой силой, погнало кровь по телу и стало заметным. Сжав девичьи плечи, я активировал на них руны.

Руки коснулись бедер, спускаясь к ним, я почувствовал, как Литэя задрожала, мое дыхание совпало с ее не то всхлипом, не то вздохом. Я боялся подниматься, боялся показать ей, что плохо контролирую себя, но останавливаться было нельзя, и, поднявшись, я обнял девушку, вырисовывая на ее спине очередные руны. Можно было снять ее с алтаря, повернуть к себе спиной, но я сходил с ума от ее тепла и запаха. Оставались две руны. На ее груди, в районе солнечного сплетения, и лбу. Вот только я еще не активировал руну на спине.

Литэя отводила взгляд, заливаясь румянцем, прикусывала губу от смущения, а я, поддавшись порыву, дернул за завязки хламиды, и ткань светлым облаком стекла по плечам, обнажая совершенную грудь. С тихим вскриком Литэя попыталась закрыться. А я уперся лбом в ее лоб, перехватив за запястья, прижал ее ладони к своей груди, где бод ребрами бесновалось сердце.

– Я…

Мной владело потрясение, никогда в жизни я так не хотел кем-то обладать, как Литэей в этот момент. Меня пьянил ее запах, нежность кожи, легкое дыхание. Подняв взгляд на ее губы, заметил, как они припухли и не удержался, коснулся их поцелуем. Сначала легкими прикосновениями словно активировал на них руны ритуала, но с каждым разом, задерживаясь в поцелуе дольше и смелее, используя язык. От последнего поцелуя у нее сбилось дыхание, ее заметно качнуло на алтаре, и я вновь столкнулся с ней лбами. Тяжелое дыхание рвало наши легкие, и где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что надо отступить, нельзя без ее согласия.

Мои руки дрожали, о ритуале больше и речи не шло, я не мог начертить ими даже простую линию. Мысленно я молил оттолкнуть меня, дать оплеуху, успокоить. Литэя чуть отпрянула, встречаясь со мной взглядом. Туманная поволока ее глаз лишила остатков самоконтроля. Внутри зарождался звериный рык, чувство собственности било по мозгам. Моя!

– Да!

Она выдохнула это мне в губы, и я разодрал ее хламиду. Убирая единственную преграду между нами. На мгновение, застывая от открывшегося мне зрелища, я резко прижал обнаженное тело к себе. Губы и руки запорхали по её телу. Впервые в близости я чувствовал не похоть, что хотелось быстро утолить, а нежность, которая медовой патокой заливала мое сознание, и мои руки, губы, кожа, мысли растворялись в этом соитии.

Время остановилось. Я не мог вспомнить, когда мы уже оба оказались на алтарном камне, но его поверхность нагрелась от наших тел и приняла мягкую форму, создавая под нами удобное ложе… Это был нескончаемый поток нежности и наслаждения, кто-то заканчивал свои ласки, как другой их подхватывал и продолжал. Мы не торопились, упиваясь друг другом, забыли обо всем.

Сознание вернулось ко мне первому. Лежа на боку, я прижимал обнаженную Литэю к себе, в теле клубилась сила и нежность. Моя! Это слово как клеймо преследовало меня с первой нашей встречи и сейчас сила словно, ожив, мурлыкала внутри меня и обволакивала все вокруг. Пальцы прошлись по девичьей спине, под пальцами явно была какая-то аномалия. Будить Литэю не хотелось, но мои попытки понять на ощупь, что у нее с кожей, заставили ее вздрогнуть и открыть глаза.

Серый взгляд заметался по моему лицу, словно ища ответы на случившиеся.

– Мы не закончили ритуал, – спокойно заметил я, отрывая руку от её спины и убирая тонкую прядь с ее лица. – Вот только я не жалею.

– Ты решил отказаться от ритуала? – Литэя выглядела растерянной.

– От ритуала – да. От тебя – нет. Если ритуал нужен тебе, мы его проведем, обещаю.

– Я думала, ты хотел получить новые способности, – отвела взгляд Литэя. Уперлась кулачками мне в грудь, сопротивляясь моему желанию прижать ее к себе.

– Прости, я знаю, ты хотела силу, и ты ее получишь. Обещаю!

– Мне пора, – Литэя села. Втянув голову в плечи, попыталась прикрыть свое тело. Обернувшись в поисках хламиды, открыла моему взору свою спину, и я замер. Сеть тонких шрамов перечеркивали светлую кожу.

– Это сделал отец? – подскочил я. Странная злость стала закручиваться в теле. Она говорила, что отец наказывал ее и Ноя, я отнесся к этому спокойно. Старшие тоже гоняли нас нещадно, но никогда это не оставляло таких шрамов. Осознав, о чем я спрашиваю, Литэя соскочила с алтаря и накрылась порванной хламидой как плащом и растерянно попятилась, пытаясь найти взглядом кристалл телепорта.

– Не важно, – тихо прошептала она, – этого уже не исправить.

Вскочив, я в два шага оказался рядом.

– Возможно, мне это не исправить, но я в силах защитить тебя от такого в будущем.

– Если отец обнаружит мою пропажу, то это будущее для меня наступит раньше, чем ты сможешь его остановить, – покачала головой Литэя.

Подняв ладонями её лицо, я заглянул в расстроенное личико.

– Я стану твоей силой, – пообещал я ей.

– Мне надо идти…

– Литэя!

– Леон! Пожалуйста. Я забыла о времени. Мне надо домой.

– Ты мне не веришь?

– Ты сможешь защитить меня, но ещё есть Ной, мама… Он найдет способ, как ударить… Прошу, мне нельзя попадаться. Давай позже поговорим об этом?

– В Академии! Сегодня!

– Хорошо, сегодня, в Академии…

Она протянула руку за кристаллом телепорта, но я привлек ее к себе и поцеловал. Она не сразу, но ответила на мою ласку, получив от меня кристалл, быстро покинула зал.

В тот день нам встретиться так и не получилось. В ту же ночь Ариан смог воспользоваться ключами барона Де Вайлета и попасть в закрытую секцию архива. После целую неделю мы по ночам отправлялись перебирать документы, а днем расшифровывали то, что нашли. Наши поиски увенчались успехом. Мы смогли найти последний королевский приказ отца Ариана и документы, подтверждающие его подлинность. Не было сомнений, это все подделка и обман. Мы были на взводе, хотели справедливости. Отправив Литэе послание, что, если нужна будет сила или помощь, она должна призвать меня, я успокоился, думая что причин для неприятностей у любимой не будет.

Но она не позвала, а вскоре произошла та злополучная встреча в библиотеке. Я не смог все исправить, Литэя убежала, и я не успел ее догнать, все объяснить. Именно тогда, меня, рванувшего за ней и потерявшего бдительность, схватили стражники Регента и притащили в темницу. А после мне осталось только мертвое тело на каменных плитках двора…

Я столько всего хотел ей дать, а в результате не дал ничего…

– Господин Леон, – посыльный отца замер у меня за спиной. – Его Светлость зовет вас.

Я кивнул, перевел взгляд на площадку, где Шан занимался с Ноем, тот был на пределе. Весь мокрый от пота, он еле удерживал деревянный меч. Мальчик по-прежнему вздрагивал, когда мой помощник взмахивал над его головой оружием, по-прежнему не уходил от удара позволяя бить и ранить себя. Его меч дрожал, когда он вставал в стойку. Ной был сломлен своим отцом. Он был бесполезен для военного дела. Но я приказывал подняться, и он вставал, я приказывал взять меч, и он, сдерживая слезы, брал оружие в руки, и вновь Шан атаковал его, валил на землю, не сдерживая презрительного фырканья.

За нашей тренировкой наблюдали. Отец замер на балконе, стража с тихими смешками обсуждала мою прихоть тренировать слабака. Мальчишки из новобранцев расправляли плечи и с превосходством взирали на Ноя, а тот вновь поднимал деревянный клинок ослабевшими пальцами и вставал напротив Шана. Чтобы через минуту опять упасть и подняться.

Был ли я разочарован в нем? Нет. Каждый раз я видел, как он преодолевает себя. Заставляет, несмотря на усталость и боль, вновь вставать. Несмотря на страх, выставлять оружие и принимать удары противника. В этот раз Шану надоели падения Ноя, и он обхватил мальчика магической петлей, видимо, хотел его подбросить. Но неожиданно Ной дал отпор, перехватив петлю голыми руками, он быстро создал руну отката, шибанул ею по противнику. Мой помощник отлетел, но петлю не убрал, и она с неприятным звуком порвала мальчишке рубашку, оголяя спину. Сеть шрамов на бледной спине была очень заметна, и Ной дернулся, сжался как пружина, лишая себя триумфа ответного удара.

– Господин Леон, – посыльный отца замер у меня за спиной. – Его Светлость ждет.

– Скажи, сейчас приду! – я спокойно накинул полотенце на оголенную спину и потрепал парнишку за влажные волосы. – Ной, отличная атака. На сегодня закончим. Шан, проводи его к целителю, пускай его натрут восстановителем, иначе он завтра не встанет от боли в мышцах.

– Да, господин.

– Ной, после целителей, можешь отдохнуть у себя в комнате. Вечером дам задание по учебе и практике.

– Да, господин Леон.

Отец ушел с балкона к себе в кабинет, заметив, как я направился к его башне. Вот только я не торопился. Знал, что разговор будет не из легких. Знал, что отец больше не позволит откладывать разговор о Литэе и моей помощи ее семье. Я поднимался наверх и понимал, что придется рассказать о многом. О наших встречах, о просьбе Ариана использовать Литэю, чтобы добраться до ее отца, и о ритуале, что мы так и не закончили.

Ной очень походил на сестру, тот же серый взгляд, упорство, шрамы. Только увидев их, осознал причины недоверчивости Литэи, вечной её настороженности и замкнутости. Я думал, у меня будет время завоевать ее, удержать, защитить. После сорванного ритуала, я не собирался позволить ей исчезнуть из моей жизни. Но череда последующих событий разрушила всё. Оставив ее мертвое тело на земле и съедающее душу сожаление. Я не знал, как объяснить отцу ее вечное присутствие в своих мыслях, как объяснить меч и новые силы, и не был уверен, что отец поймет мой неоплаченный долг перед той, кого я не успел вслух назвать любимой.

Литэя Де Вайлет

Обливаясь потом, я тащила на своих плечах высокого парня. Десятилетний ребенок вымахал за пару часов в долговязого юношу, чьи ноги теперь оставляли в песке две параллельные линии. Длинные руки стало неудобно держать, и они все пытались выскользнуть из моих уставших пальцев. Но бросать свою ношу я не собиралась, отчасти считая, что такие метаморфозы с телом – это влияние ядовитой атмосферы Алой пустоши, вызывающие галлюцинации, а так же странное чувство, что этот парень мне нужен. Очень.

Мой предок гордо вышагивал передо мной, не оглядываясь. За все это время, только одним своим видом пробуждая во мне невероятную злость, что пыталась слететь с губ проклятьями. Останавливало меня только воспоминание о Леоне. Тогда он показал мне родовую книгу, где велись записи обо всех членах семьи. Его отношение к старшим было наполнено искренним уважением и почитанием. Он наизусть знал семь поколений своих предков и мог рассказать об их делах и заслугах.

Книга ритуалов, связанных с наследием и предками, довольно часто использовалась в его семье, и я знала, что, имея такие корни, род Де Калиаров, мог получить действенную помощь от уже покинувших этот мир. Но глядя в спину человека, что назвался моим предком, особого желания почитать и уважать его просто не было. В какой-то момент это расстроило меня, помниться, слушая Леона, мне хотелось, чтобы и у меня были предки, которых бы я могла почитать и уважать. Интересно, а если бы Леон узнал, что его предок был плохим человеком, он бы так же его почитал? Просто потому, что он член рода?

– Знаешь, как появилась Божественная тропа? – неожиданно оглянулся мужчина, сбавляя шаг, но по-прежнему игнорируя мою ношу.

– Не знаю, – тихо процедила я сквозь зубы. Меня как-то стала раздражать его резкая обидчивость и не менее резкая болтливость.

– Как ты теперь уже знаешь, в изначальные времена в нашем мире образовалось три материка. Алый Ворон, Белый Волк и Благое место. На последнем жил сам Благой и его воспитанник Алирант, но божество любило своего первенца, и вскоре нашел ему пару, у них появились дети. Те дети росли, почитали Благого, как отца всего мира, и отправлялись на поиски пары уже для себя, ступали на земли Волка и Ворона. Именно из-за их пришествия на другие материки появились слухи о божественной земле, где нет нужды ни в чем, там исполняются любые мечты и можно получить неограниченные силы.

Белый Волк, преданный своему божеству, спокойно отреагировал на эти сказки, а вот Ворон обиделся. Его люди, которых он оберегал, любил, радовался, когда они называли его божеством и защитником, стали смотреть в океан и строить корабли, чтобы найти Благие земли. Узнав об этом, Ворон рассердился и решил проучить неблагодарных…

Предок замолчал, его шаг замедлился, что позволило догнать его и заглянуть в лицо. Глубокая печаль, прорезала его лицо морщинами, и даже не зная продолжения, поняла, что ничего хорошего дальше не произошло, и всё же осторожно спросила:

– Что же он сделал?

– Знаешь, проходят года, века, тысячелетия, а суть остается прежней, зависть и злость порождают ненависть. В то время совпало много факторов. С земель Белого Волка, как и с земель Алого Ворона, отправились флотилии из нескольких кораблей на поиски Благих земель. Сам Благой не сбирался прятать свои земли и, решив, что Алирант способен справиться с гостями, отправился с Белым Волком на охоту. Алирант готовился к встрече гостей. Его семья приготовила угощения, построила дома, но вместе с гостями явился Алый Ворон. Увидев, как его люди спускаются на Благой берег, он своими крыльями поднял бурю и затопил их корабли. Люди Белого Волка впервые видели полу божественное создание и, решив, что он несет зло на своих крыльях, атаковали его. Ворон такого стерпеть не мог и обрушил и на них свой гнев.

Те воззвали к своему благодетелю, и Белый Волк, оставив своего хозяина, вернулся защитить своих людей. Благой прождал своего Волка три дня, а когда вернулся в свой мир, увидел, как все его земли покрыты алыми перьями и белой шерстью. Поселение, где жили Алирант и его дети, оказалось растоптанным, смятым, уничтоженным. Ворон и Волк забрали своих людей домой, но в пылу драки друг с другом уничтожили тех, кого любил Благой. Из огромной семьи в живых остался только младенец, который плакал и звал своих родителей, но никто ему не откликался.

– Неужели Благой не почувствовал что происходит?

– Алирант и его семья любили и почитали своего Бога. Они хотели сами справиться и доказать что способны выдержать такие напасти, но один за другим они гибли под телами Волка и Ворона. Так что, когда Благой пришел, всё уже было кончено.

– И что дальше? Неужели он простил своих помощников? – не удержалась я. На лице предка было столько печали, что молчание становилось невыносимым.

– Это было первый и единственный раз, когда Благой плакал. Он оплакивал свои земли, людей, что жили под его кровом, своего первенца и сиротство единственного правнука. Ворон и Волк приползли к божеству, предлагали отдать им дитя и дать возможность искупить свою вину, но Благой отказался. В наказание он разогнал своих помощников по разные стороны мира. Спину Волка приморозил к вечным снегам, а хвост Ворона привязал к Элорису (солнцу). Оставаться на своих землях он больше не хотел. Каждый камешек и песчинка говорили, что он потерял тех, кого нежно любил. Разрушив свои земли на тысячи островов, он создал из них тропу и ушел. Чтобы его никто не нашел, он закольцевал тропу вокруг мира, и больше никто не смел поселиться на этих землях.

– Куда отправился Благой? Неужели он покинул свой мир?

– Он хотел, но дитя, что было у него на руках, плакало, покидая Линтарию, и тогда Благой решил остаться и не лишать ребенка дома. Он создал для малыша Убежище, чтобы никто: ни Ворон, ни Волк не могли найти его и навредить ему.

– Получается, все закончилось хорошо? Малыш выжил, виновные наказаны.

– Думаешь, это хорошо? Ворон и Волк оказались в заточении. Они затаили злобу друг на друга, и с тех пор началась их открытая вражда между собой, в которую они не погнушались втянуть и людей.

– Получается, после этого началась война Света и Тьмы?

– Нет. До войны был период процветания. Благой приковал своих помощников, но не людей, что проживали на их землях. Те стали продолжать практиковать магию. Ворон с Волком им в этом усиленно помогали, надеялись, что те найдут возможность освободить их от плена. Среди людей пропали болезни, на землях Линтарии распускались сады, поражавшие воображение. Невероятные животные появлялись в магических лабораториях, и даже Благой, время от времени, ступал на эти земли, чтобы полюбоваться достижениями людей и найти возлюбленную для подрастающего наследника Алиранта.

Предок снова замолчал, а его лицо наполнилось вновь страданием. Его эмоции были такими искренними, что невероятное озарение коснулось меня. Неужели, он настолько стар, что видел это всё своими глазами? Седой мужчина посмотрел на меня и, явно прочитав мои мысли, кивнул:

– Да, я всё это видел.