Текст книги "Путь Благости (СИ)"

Автор книги: Юлия Галл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

Глава 10

Сализар Де Калиар

На небольшой кухне было очень тихо. Сын сидел за столом мрачнее тучи, а напротив него сидела та, что долгие годы тревожила мои мысли. Литэя Алирант. Жена моего внука и мать моего правнука. Увидев сегодня Алана на экзамене и то, как Леон завороженно наблюдал за мальчиком, у меня даже сомнений не возникло, кто этот ребенок. Вот только внук оказался тем еще толстокожим тугодумом и, не обратив внимание на зов крови, только наблюдал за ним. А я? Я пытался понять, почему мальчик не раскрыл свои объятья и не сказал ему «отец». Никакие печати и запреты не устоят, когда дитя само тянется к родителю. Но мальчик был любопытен, сдержан и, казалось, изучал нас. Потому я не стал форсировать события и старался осторожно выспросить о матери Алана.

Меня немного успокаивало, что ребенок все же вовремя пришел под крыло нашей семьи. Не гнушается общением с Ноланом, и его искренние переживания за его жизнь не были поддельными. Войдя в комнату и увидев Литэю, склоненную над Ноланом, я не сразу увидел второго правнука. Бледный, сосредоточенный, как маленькая пружинка, он замер рядом с матерью и терпеливо ждал, когда сможет помочь хоть чем-то.

Белые руны, начертанные прямо в воздухе, опустившись в тело Нолана, дали надежду. Мы видели, как светлые силуэты перетекают под кожей, и ожидали, что госпожа выпрямится, улыбнется и скажет, что теперь все хорошо и Нолан спасен. Но прошло десять минут, а Литэя не улыбалась. Свет ее рун стекся к груди Нолана, и мальчик, открыв глаза, испуганно вздрогнул, прикрывая родовой медальон, что носил с детства.

– Нолан? – Алан коснулся плеча брата. – Ты как?

Правнук словно не слышал вопроса. С волнением смотрел на Литэю, на нас, на Зару и ЛиХана, начисто забыв, что сам пережил приступ, его волновало только одно:

– Папа! Где папа? Что с ним?!

– Он дома, отдыхает, – спокойно заявила Литэя, касаясь головы Нолана. – И вам тоже пора спать. Уже поздно, так что сегодня переночуете здесь, а завтра утром вернетесь в академию.

– Мама…

У Алана были вопросы, как и у меня, и у сына, что недовольно засопел, буравя невестку взглядом. Погладив сына по голове, Литэя попросила РамХана проводить мальчиков и проследить за их отдыхом. Ни Нолан, ни Алан перечить не стали. А когда мальчики скрылись за дверью, Зара задала вопрос, от которого у меня заледенела кровь:

– Сколько ему осталось?

– Еще одного приступа он не переживет.

Литэя потерла бледные пальцы, словно пыталась их согреть. Вялая, задумчивая, она не замечала ни меня, ни Грегора. Сын мириться с таким безразличием не собирался. Герцог хотел получить ответы, и его молчание было связано с тем, что он еще не выбрал, с какого вопроса начать. Но сжатые кулаки, хмурые брови говорили о том, что если он откроет рот, то вытрясет ответы лично.

– Ты поняла, что с ним? – Зара осторожно перехватила молодую женщину за руки и потянула ее вон из приемной.

– Да, – Литэя отвечала, словно сквозь сон, каждое слово было тягучим, утомленным, задумчивым. – Ты была права, это не болезнь, это проклятье.

– Паучья сеть?

– Да.

– А Нолан?

– Он связал себя с отцом. Думала, он знает Паука, но с ним работал снотворец. Ребенка заставили переживать за отца и дали надежду, что только он может его спасти.

– И сколько нитей проклятья запущено? Две? Три?

– Девять.

Тихо охнул ЛиХан, и я заметил, как в его взгляде на нас мелькнуло сочувствие.

– Да что… – договорить герцог не успел. Защитник Зары быстро скользнул к нему и чуть толкнул в грудь. Слова сына застряли в горле. Он разевал рот, но даже шумно выдохнуть у него не получалось. Выпучив глаза, сын шагнул к ЛиХану и схватил его за грудки, но, перехватив герцога за руки, и, проверив, что Зара и Литэя вышли, тихо сказал:

– Глава в трансе. Так иногда срабатывает магия Благости, погружает главу в поиск ответов. Нарушите транс, и ответов, как спасти ваших детей, не получите.

– Грегор, – тихо прорычал я, веря, что ЛиХану незачем врать. – Возьми себя в руки, сын. Мы зададим вопросы, когда на них будут ответы!

– Она сказала, – голос вернулся к сыну, но не полностью, и приемную наполнил его недовольный шепот. – Сказала, еще одного приступа он не переживет. Что это значит?!

– То, что ваш сын Рагнар умирает, – пояснил ЛиХан.

– Но ему стало легче, – возмутился я, – когда его передвинули...

– Отложили неизбежное, – оборвал меня защитник. – Сейчас у вас есть выбор, вы продолжаете возмущаться, и я выставляю вас прочь.

– А второй вариант? – нахмурился я, пытаясь сгладить свой гнев. Не привыкли Де Калиары, чтоб их вот так, как дворняг, со двора выставляли.

– Вы замолкаете и ведёте себя тихо. Госпожа Зара попытается осторожно расспросить Литэю, что с вашим сыном и внуком, но малейший шум, и вы вылетаете отсюда.

– Есть третий вариант, – зло прошипел Грегори. – Я сейчас забираю внука, и мы уходим от сюда.

– Да, неплохой выбор. Вся семья будет в сборе, и вы сможете проводить сына в последний путь. А там дело и до Нолана дойдет.

– Да ты! – сын вновь попробовал перехватить ЛиХана за рубашку, но тот, не выпуская его рук, удержал на месте.

– У ваших детей есть только один шанс выжить, и сейчас он на кухне, в трансе пытается найти этот шанс. Уйдете, держать не стану, но и приходить к вам с помощью Литэе не позволю.

– Почему? – нахмурился я, кладя руку на плечо сына и сжимая его, призывая успокоиться.

– Госпожа ранена. Рана хоть и затянулась, но ей нужно экономить силы, и если вы не готовы помогать и вести себя тихо, то дверь там, где и была.

– Ранена? ЛиХан, когда это произошло? Три дня назад?

– Да.

– Алан очень испугался?

– Да.

– Это было в Хвойном?

Сын при последнем вопросе дернулся, с изумлением посмотрел на меня и после на ЛиХана. Дураком защитник не был и осознал к чему приведет его ответ, но неожиданно усмехнулся и, отпустив руки сына, кивнул.

– Алан, сын Леона? – задал я вопрос в лоб.

– Да. Это все вопросы?

– Нет. Но думаю, пока ответов достаточно. Уходить точно не собираюсь. Могу я присоединиться к Заре?

– Только тихо. Транс хрупок, но если госпожа выйдет из него самостоятельно, то скорей всего у нее будут ответы, как спасти наследника.

Осторожно пройдя на кухню, мы застали Литэю сидящей за крепким деревянным столом. Её бледные пальцы обхватили кружку, из которой поднимался горячий пар от травяного сбора. Заметив нас, Зара с беспокойством оглядела меня и сына. Герцог тихо прошел к столу и уселся напротив. Он не смотрел на Литэю. Слепо уставившись в стол, он пытался понять, что происходит и как ему с этим справиться.

– Много лет назад одного мага из нашего рода скрутила болезнь, – очень тихо заговорила Зара, присаживаясь рядом. – Целители обследовали тело, но не видели ни проблем со здоровьем, ни отклонений в магическом фоне и не знали, что делать. Силы мага иссякали, приступы сжимали тело до переломов, и боль сводила мужчину с ума.

Зара описывала болезнь Рагнара, и я весь превратился в слух, понимая, что она пытается прояснить ситуацию и дать те знания, что помогут нам разобраться в происходящем.

– Наши предки хотели уже смириться с неизбежным, но однажды, во время очередного приступа тело больного переместили. Банально решили положить его в теплую воду в надежде, что это снимет судороги. Но перемещение неожиданно полностью сняло приступ. Вначале это посчитали случайностью, но на второй и третий раз стали замечать закономерность. Весь процесс расследования рассказывать не буду. Скажу итог. Вокруг того мужчины насчитали троих близких ему людей, и каждый из них оказался носителем черной нити проклятья, что назвали паучьим. Находясь рядом с проклятым, нить пила его силы, осушала каналы и ослабляла здоровье. Сами носители даже не подозревали, что стали причиной проклятья, и никак не реагировали на наличие такой заразы. Но это не все. Тело проклятого мага сопротивлялось такому влиянию. И чтобы усилить разрушение Паук, маг, создавший темные нити, активировал все связки проклятья, что провоцировало приступ.

– Зачем? – герцог вскинул голову, не понимая, зачем надо было мучить жертву.

– Тьма питается болью, отчаянием, переживаниями, – тихий голос Литэи наполнил пространство. – Приступ истощал силы жертвы, позволял нитям продолжить уничтожение мага, но в то же время тревожил сердца тех, кто находился рядом. Это позволяло Пауку подкрепиться вволю и продолжить свою работу.

Литэя замолчала, словно разглядев что-то в чашке, повела тонким пальцем по гладкому боку, а Зара, наблюдая за ней, осторожно продолжила:

– В тот раз предкам удалось найти Паука. Но осознав, что его разоблачили, тот активировал все нити разом. Погибли все. Жертва проклятья погибла от боли, а нити сожгли своих носителей. Сам Паук ускользнул и спустя время вернулся, желая продолжить свое дело. Он выбрал новую жертву, и новые приступы скрутили Алирантов. Но целители уже знали, с чем имеют дело, и смогли остановить Паука. Чтобы снять проклятье, надо разом заблокировать нити. Раньше мы работали с небольшим количеством. Две, три нити легко поддаются контролю. Но четыре и пять уже сулило проблемы. Рагнар находится под действием девяти нитей, и если их снимать, не обнаружив Паука, это приведет к неминуемым жертвам. И речь пойдет не только о вашем сыне.

– Вы говорите о тех, кто носит нити? – нахмурился я.

– Да, и один из носителей Нолан.

– Герцог, – Литэя подняла взгляд от чашки и прямо посмотрела на сына. Было в ее взгляде нечто такое, что заставило даже меня неуютно поежиться. Это не был страх, это было понимание невероятной силы, что клубилась в хрупком на вид теле. – Насколько преданно ваши люди следуют вашим приказам?

– Если я прикажу им умереть, – глухо заметил Герцог, – они сделают это немедленно.

– Все? – Литэя склонила голову на бок, словно любопытный ребенок.

– Все, – нахмурился Грегор и пояснил, – Де Калиары, принимая присягу, ставят метки на смерть. Любой, кто произносит клятву верности, признает за нами право убить его, если это потребуется.

– Смерть – это просто, – покачала головой Литэя. – Но если вы потребуете терпеть боль, они справятся? Последуют вашему приказу? Не начнут убегать, прятаться? – сын задумался, а я растерянно посмотрел на Зару. Алиранты никогда не были любителями страданий. Тогда к чему эти вопросы. Зара поняла мои тревоги и, осознав замысел Литэи, пояснила.

– Есть возможность снять проклятье и поймать Паука. Для этого надо заблокировать разом все нити и, отследив их связи, найти Паука. Вот только блокировка нитей довольно болезненна. Люди испытывают такой же приступ, как и жертва проклятья. Пытаются сбежать, уйти от очищения. Потому вопрос в том, смогут ли носители добровольно пережить этот процесс. Хватит ли вашей власти приказать им выдержать этот процесс, не объясняя происходящего?

– А не проще объяснить сначала? – спросил Грегор.

– Паук следит за своими нитями, – ответила Литэя. Тихо вздохнув, она наконец-то перехватила чашку и отпила уже заметно остывший напиток. Ее голос окреп, как и решительность, что появилась в глазах. Неужели она нашла тот единственный шанс на спасение Рагнара?

– Действовать надо быстро. Без предупреждений, объяснений и уговоров. Я призываю носителей, вы приказываете им замереть и терпеть. Справитесь?

Зара от этих слов подскочила на месте.

– Быстро? Литэя, ты еще не готова, твоя рана.

– Я сокрыла Нолана. Прикрыла его маревом пространства. Паук считает, что мальчика увезли очень и очень далеко. Пока нить на ребенке, Паук нервничать не будет. Но силы Рагнара на исходе. Новое переплетение нитей и их активацию он не перенесет. Его магия иссякнет, и помочь уже будет невозможно.

– Но сын вполне нормально себя чувствовал, – возразил Грегор. Я понимал, он осознает правдивость слов, но поверить, что твой сын может умереть буквально через несколько минут… Это было сложно, противоречиво, недопустимо и…

– Нолан подвергся воздействию снотворца, – объяснила Литэя. – Он, думая, что помогает отцу, добровольно принял нить и связал себя ею с Рагнаром. Отец пытается перетянуть боль на себя, Нолан, думая, что помогает отцу, тянет боль к себе, а в результате, переживания и боль усугубили ту ситуацию, что была. Нолан молод. Его тело восстанавливается быстро, а вот Рагнар нет. Он и так был истощен проклятьем, теперь к ним присоединились переживания за сына.

– Вы сможете ему помочь? – Грегор не отрывал взгляда от Литэи, и девушка кивнула.

– Я могу ему помочь, но мне будет нужна помощь.

– Я помогу всем, чем смогу.

– Вам надо будет приказать терпеть боль своим людям и среди них будет Нолан. Сможете?

– Как долго это будет продолжаться? – начал я переживать, понимая, что страдания Нолана для всех будет тяжелым испытанием.

– До тех пор, пока не поймаем Паука. Как быстро получится его отследить, я не знаю.

– Я готов! Я потерплю! Только помогите отцу! – Нолан стоял в дверях кухни, рядом с ним замер Алан. РамХан даже не делал попыток скрывать, что сам позволил детям спуститься и подслушать разговоры взрослых.

– Если бы я сам мог взять на себя все эти тяготы, – пробормотал тихо сын, но, посмотрев на Литэю, кивнул. – Я отдам приказ. Я буду рядом и поддержу людей, чтобы они продержались. Но Паук, кто будет его ловить?

– Позвольте этим заняться нам, – ЛиХан переглянулся с РамХаном и довольно кивнул.

– Согласна, – кивнула Литэя. – У вас хватит сил справиться, но учтите, это не простой маг. Держать девять нитей и влиять на сны ребенка не каждый может.

– Мы справимся, – остановил Литэю РамХан. – Главное – выведите нас на него, госпожа.

– Хорошо.

– Как ты собираешься его ловить? – нахмурилась Зара, не скрывая своего беспокойства. А я, вспомнив о ранении Литэи, обернулся к девушке.

– Использую рунные кольца. Не переживай, на них у меня хватит сил.

Прошло времени около часа, и Литэя, как маленьким детям, разжевала нам весь процесс спасения Рагнара. Ключевым моментом всего происходящего была внезапность. Это действительно было хорошей проверкой сына и его слова как герцога. Я не сомневался в Грегоре. Уж что-что, а приказывать он умел. Я переживал за Нолана. Как девятилетний мальчик сможет пережить приступ сильнейшей боли? Алан подошел к брату и перехватил его руку. Мальчики улыбнулись друг другу, и тревога отступила. Алан из Алирантов. Он сквержабу пожалел, что уж о брате говорить. Его силы еще не раскрылись, но Нолан уже чувствовал поддержку родни. А значит, все пройдет хорошо.

Не сдержавшись, я улыбнулся. Интересно, как Леон на все отреагирует. Соблюдая эффект внезапности, мы не могли его предупредить. Но появлении его супруги... Интересно… Как быстро он поймет, кто такой Алан…

Ной Де Вайлет

Молчать. Выдавать информацию по каплям. Крупинкам. Потому что будущее как карточный домик. Тронешь не ту карту, и он рассыплется, порождая непредсказуемые последствия, которые будет уже не исправить. О таком я хорошо знал. Хватило времени осознать, какие события появляются при моем вмешательстве. Потому, оставаясь наблюдателем, продолжал анализировать будущее и пытался понять, как помочь сестре и племяннику.

Нолан поступил в первый класс младшей академии. Ему помог Алан. Я столько раз видел это. Столько раз наблюдал через видения, как их знакомство происходит. И сейчас не смел подойти к мальчику, принимая и уважая решение сестры самой раскрыть его происхождение. Я готовился уйти. Ветер Перемен начинал набирать обороты. Как бы мне не хотелось встретиться с сестрой, обнять племянника, я должен был уйти. Должен был сделать выбор своей цели и осознать, к чему должен стремиться.

Заметив, как господин Леон вернулся с академического праздника, практически таща на себе брата, я осознал, что мое время пришло. Жаль, я не увижу сестру, но именно ее отсутствие давало шанс Де Калиарам на спасение наследника. Литэя хоть и придет позже, но сможет помочь. Сможет спасти господина Рагнара и его сына.

Написав пару строк, я отправил предупреждение господину Леону, что должен уехать, и приказал оседлать для меня лошадь. Телепорты в замке перестанут работать через несколько минут, и не следует мастерам сейчас замечать, как сила кристаллов истончается. Именно это позволит сестре поймать Паука, а мне просто придется чуть дольше использовать лошадь. Главное – не опоздать на встречу, что станет решающей в противостоянии Волка и Ворона.

Покачав головой, в какой раз понимал, что пара минут в нужном месте с определенными людьми и намерениями может изменить многое. Повернуть ситуацию в противоположном направлении. Дать шанс там, где, казалось, его просто не должно существовать. Окинув дом, что приютил меня на столько времени, сделал сильнее, умнее и уверенней в своих силах, я тронул лошадь и отправился по пути, что сам выбрал для себя. Пришло мое время помогать Белому Волку.

Винз Де Вайлет

Плавание было наполнено для меня скрытой радостью и предвкушением. Ступив на борт корабля, ощутил, как сжалось мое сердце от понимания, что я возвращаюсь домой. Совсем чуть-чуть и увижу острова Благого пути, коснусь барьера и получу шанс спасти своих детей.

Времени было достаточно, чтобы осознать, как мне действовать, как только я перейду барьер. Первым делом надо выжить. Барьер барьером, но приставленные ко мне маги уже сейчас подвешивали на мою одежду кучу смертельных заклинаний. Если при пересечении барьера я не смогу их снять, то проживу не дольше трех биений сердца. Верховный не отпускает своих жертв живыми. Это я уже давно и очень хорошо изучил и принял.

Второе важное дело – найти путь с островов до материка Белого Волка. Могут возникнуть проблемы, чтобы меня отвезли домой, не задержав на долгое время. Что же говорить? Правду? Или соврать?

Нет. Тут же покачал головой, понимая, что и так буду выглядеть слишком подозрительно. Переступив барьер, надо потребовать отвести меня к королю. Именно там я предупрежу о замыслах детей Ворона и попрошу найти Де Калиаров. Я решил начать именно с них, вспомнив, как говорили, что те взяли под защиту мой дом. Погибший малентау утверждал, что Литэя жива, и знак на доме подсказывал, кто мог помочь дочери сбежать. Только такой сильный род, как Де Калиары.

Но если они не знают…

Нет. Покачав головой, я уставился на безбрежные волны. Нельзя сомневаться в пути Благости. Нельзя оглядываться на Тьму и переживать, что она станет сильнее. Именно такие сомнения и дают ей шанс действовать и использовать тебя в своих целях. Прижимая к груди кристалл с душами Алирантов, я верил, что справлюсь, и не собирался сдаваться. Я сделаю все возможное и невозможное, но добьюсь своего.

Помимо корабля, на котором я находился, к барьеру направлялся целый флот. В шепотках, недовольных взглядах и приготовлениях я разобрал суть проблем детей Ворона. Немыслимым для них образом Дети Волка умудрились распознать их печати перехода и перекрыть им доступ к северным землям. Оставляя единственный путь для нападения – пересечение барьера. Именно потому моё предложение одобрили. Именно потому кристалл даже не пытались отнять, но и доверять мне не собирались.

Осознал это, когда, достигнув островов Божественного пути, меня посадили в лодку и отправили не на остров, где я мог спокойно пересечь границу барьера, а к водной глади, что искрилась на солнце и мерцала границей защиты. Я не умел плавать. Не знаю, как, но понял, что об этом знают и мои мучители. Получается, они не доверяют мне и перевезут через барьер на лодке. Если я сказал правду, то лодка спокойно пересечет барьер, несмотря на то, что у руля сел первый ученик Верховного малентау. А вот если я соврал, лодка не пройдет барьер, и меня вернут на корабль.

Спину сверлили острые взгляды. Одно подозрение на мой страх, сомнение, опасение, и меня остановят. Вернут и сделают демоном. У меня была единственная попытка сбежать от воронят, и упускать ее я не собирался. Спустившись в лодку, пересел на её нос и прижал к груди кристалл. Вглядываясь через барьер, я пытался найти шанс выжить, но, кроме кораблей Алого ворона, у меня за спиной других судов не наблюдалось.

– Кидай, – неожиданно прозвучал резкий голос Сайлора.

– Что? – растерялся я от такого приказа.

– Кидай кристалл. Верховный сказал, что нет смысла тебе переходить вместе с ним. Важно, чтобы душа пересекла границу барьера.

– А если я не докину?

– Тогда тебя сделают демоном прямо на корабле. Сделают так, что боль и страдания станут для тебя бесконечными. Ты же хочешь увидеть земли Белого Волка перед смертью? Кидай, мой учитель никогда не нарушает данного слова.

"Не нарушает?" – хмыкнул я про себя. Осторожно поднимаясь на носу лодки и примериваясь избавиться от заклинаний, что висели у меня на одежде, я осознал, что отступать мне нельзя. Выбросить кристалл я просто не мог. Значит, или вместе пойдем ко дну, или святые мученики помогут нам спастись.

Сайлор явно не ожидал от меня такого рывка, но, начертав на одежде руну разрыва, я бросился в воду. Одежда ошметками разлетелась с моего тела, и я практически голым упал в холодную воду. Тело сковало от ужаса, и я даже не сразу вспомнил, что должен двигаться. А когда до меня это дошло, было уже поздно. Рядом замелькали тени монстров, что сопровождали флотилию Воронят, и барьер показался далеким маревом, до которого мне никогда не суметь добраться.

И все же. Мысль о душах Звездочки и сына, что по-прежнему были в моих руках, придали сил и, стараясь справиться с паникой, через усилия задвигал ногами и руками. Кристалл невероятно нагрелся, и холод отступил. Так же прояснилось сознание, и я успел пересечь барьер под водой и вынырнуть уже на другой стороне.

Протяжный гул-стон наполнил пространство, и прозрачная стена сверкнула яркой трещиной, словно само светило прорывалось к нам в мир. Сайлор застыл в лодке и забыл о моем существовании. Он ждал, когда барьер падет, ждал, когда сила проклятья Великой Тьмы очистит ему путь. А я осознал, что силы оставляют меня. Свет кристалла померк, и холод воды вновь оплел ноги и потянул на дно. Кажется, в этот раз я действительно остался один.