Текст книги "Путь Благости (СИ)"

Автор книги: Юлия Галл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

Глава 2

Леон Де Калиар

Я не хотел сюда возвращаться. Столица разрасталась. Становилась более шумной, разноцветной, и люди шарахались при моем появлении как от прокаженного. Ной всегда советовал скрывать Сердце Тьмы, но я настолько привык ощущать оружие за спиной, что чувствовал себя голым, когда его мерцающая аура пропадала. И хотя я точно знал, что меч появится в одно мгновение, следуя моему призыву, прятать его не хотел. Не видел смысла скрывать свою силу и то, чем я занимаюсь.

Люди по-разному реагировали на мое появление на улицах столицы. Кто-то в ужасе убегал, кто-то замирал, боясь привлекать к себе внимание. Лишь единицы склоняли головы в дань уважения. Последние всегда отличались от местных горожан кроем одежды, выдававшей в них приезжих, и это подсказывало, что о моей работе они знают не понаслышке. В столице было тихо: ни демонов, ни всплесков, ни подкинутой скверны, но стоило покинуть земли королевской столицы, как призывы о помощи становились бесконечной рекой, и приходилось решать, куда отправить своих людей и храмовников, а где я справлюсь только сам.

Верным помощником в принятии таких решений стали Литэя и Ной. Ной развивал свой дар предсказания и мог отследить ближайшие последствия, а вот Литэя всегда точно называла тех, кто справится, и её брату оставалось только кивать на её решения, озвученные мной. Желая стать сильнее, я всегда требовал подробные отчеты. Анализируя происходящее в точках вызова, оценивал выбранных женой людей и пытался разобраться почему. Если я не понимал, жена терпеливо объясняла мне, и я научился обращать внимание на мелочи, доверять светлой магии служителей храма Света и быстро ориентироваться самому, куда и кого отправлять.

Став сильнее, способнее, опытнее, я все же не переставал нуждаться в своей жене – невидимом призраке, замершем за моим плечом. Как представителю власти меня просили разобраться в спорах. Редко когда бедняки делили что-то между собой, намного чаще приходилось вставать на защиту простых людей, что угнетала аристократия. И тут Литэя оказывала неоценимую помощь. Сдерживала меня, когда хотелось свернуть зарвавшимся баронам шею. Подсказывала, как можно мирно решить конфликт и обезопасить людей от его повторения. Порой, советовала по душам поговорить с людьми, и те меняли свое отношение к ситуации и совместно решали проблему. Вот только разумных было мало, и мое вмешательство приводило к появлению огромного количества жалобщиков, что строчили королю свои претензии с требованием усмирить черного генерала.

Ариан, занятый дворцовыми интригами, ворчал при случае, что таких лучше скармливать сразу демонам. Жалоб тогда точно будет меньше, а покоя больше. Объяснять королю, что любая жертва делает демона сильнее, я не старался. Понимал, его чувство юмора. Но, порой, смотря на некоторых личностей, что мучили людей, задумывался об этом всерьез, и королю писали новые жалобы, что своим темным взглядом я наводил порчу на благородные семьи.

Король объявил, что раз я делаю благое дело и очищаю королевство от демонов, все жалобы будет направлять мне, чтобы я лично решал такие проблемы и снимал порчу. Жалоб королю стало меньше, но аристократы не успокоились. Письма пошли в обход престола, к влиятельным людям подле короля, и те, в свою очередь, осторожно доносили о моих выходках. Как правило, мое появление провоцировало их на громкие выступления, и Ариану это не нравилось, поднимались споры, и только вмешательство Олесии помогло всех усмирить, но не примирить, и это поторапливало меня покидать королевские стены как можно быстрее.

Год за годом я пытался сократить свои визиты в королевский двор, а последние годы буквально заявлял, что слишком занят и прибуду ко двору только при прямом приказе короля. Ариан его писать не торопился, и я его понимал. Борьба за власть продолжалась, и я стал слишком спорной фигурой, чтобы давать другим использовать меня.

Рядом с королевской четой оставались только Мира и Седрик. Этот святоша все же уговорил её выйти за него замуж, но вот уже шесть лет, а наследника у них, как и у королевской четы, все еще не было. Я подозревал, что Седрик делает это осознанно, поддерживая тем самым положение Ариана и Олесии.

Спустя три года после коронации, королева смогла забеременеть, но вскоре произошел выкидыш, и до сих пор королевство находилось без наследника. Олесия курировала лечебницы, участвовала в развитии школ для детей с сильными магическими способностями, не забывая и детей со слабыми способностями, помогая им развиваться и находить свое призвание. Она так же отслеживала распределение продовольствия и ресурсов. Её спокойный нрав и в то же время несгибаемая твердость заставили прислушиваться к ней всех, и Ариан, стоя за ее плечом, никогда не сомневался в своем выборе.

Приближался срок десятилетнего правления Ариана. В столицу стекалась вся знать с женами и дочерями на выданье. Олесия стала почитаемой и многими уважаемой королевой, но корона требовала наследия, которое давало людям стабильность, и Ариан понимал, что скоро ему предстоит очередное сражение за право быть со своей женой и королевой вместе. В этих разборках мне отвели роль громоотвода. Перетягивая на себя внимание, буду давать королю и королеве передышку. Вот только я не был столь благороден, отдавая себя на заклание знати. Я вернулся из благого леса не ради короля и его прихлебателей, а для того что бы встретить свою жену.

Да, подходил срок правления короля. Готовился грандиозный бал, и Ной по-прежнему говорил, что мы явимся на него вместе с Литэей. Но где и когда мы встретимся до его начала, сказать не мог. Будущее моей жены было изменчивым, как и моё. Куда позвал долг, туда и метнулись. Порой, мне казалось, что мы шли рядом, но все же не встречались, и от того тоска по жене только усиливалась.

«Нетерпеливый», – тихо засмеялась за моей спиной Литэя, обволакивая меня теплом и помогая расслабиться.

«Я?»

«Именно», – проворковала любимая и коснулась виска поцелуем.

«Уже практически десять лет прошло, – заметил я, – скоро будут отмечать десятилетие правления Ариана. Ты ведь помнишь, что Ной говорил о нашем совместном посещении этого праздника».

«Мы встретимся раньше, когда ты совсем не будешь ждать нашей встречи».

«Опять ждать…»

«Осталось не так долго...»

– Дорогу генералу! – Шан рявкнул это за моей спиной, видя нерасторопность у королевских ворот.

– Сердце Тьмы лучше скрыть, – посоветовал Ной. – Могут задержать.

– Мы все равно опаздываем, – Шан недовольно хмурился. – В такое время опаздывать к королю…

– Его Величество скучают, появление господина, его обрадует, – остановил его ворчание Ной.

– Почему ты не предупреждаешь его, когда он опаздывает, – беззлобно подколол его Шан.

– Предупреждаю, когда это может принести неприятности. Например, к Его Светлости господин не опаздывает. Господин, в этот раз собрались все генералы, – заметил Ной. – Даже Синий пришёл с морей.

– Что? Мирран здесь?

– Да, и Чернокрылы в полном сборе.

– Чего раньше не сказал? – проворчал Шан. – Тогда бы точно не опоздали.

– Господин больше эффекта производит, когда появляется в нужное время в нужном месте.

На это моему помощнику возразить было нечего, а я, скрыв меч, что привык держать за плечом, пришпорил коня, желая поскорей увидеть друзей. Собрались все генералы? Помнится, такого уже давно не было.

За мной из королевского замка сбежал Мирран. Многим не нравилась его маска, а парень не был готов показывать свое обезображенное лицо. Море и задание от короля оборвать контрабанду, что была искусно налажена между Ниллардом и землями Белого Волка, отвлекли его от своего уродства, а вскоре свежий воздух и морские путешествия закалили его. Глаз и часть лица при уходе заботливых целителей восстановился, и этот морской волк даже умудрился жениться и подарить своему роду пару крепких наследников. Морские просторы были полны опасностей, но невероятный ум Миррана смог перекрыть основные пути контрабанды, и хоть поток значительно уменьшился, остановить его все же полностью не удавалось, и Синий генерал использовал эту причину не сходить на берег, предпочитая письма личным встречам. Хотя нам порой приходилось перекликаться с ним, если мы натыкались на контрабанду меченых вещей.

С братьями Чернокрылыми я встречался намного чаще. Риг шесть лет назад получил серьезное ранение при стычке со старшим демоном. Охромев на одну ногу, он, тем не менее, со службы не ушёл. Ариан нашел ему работу, и тот занялся внутренними расследованиями страны, выявляя приверженцев Нилларда и пресекая их контакты с детьми Алого Ворона. Стремительно покидая королевство, Ниллард оставил на наших землях многих людей готовых служить им и выполнять их поручения. Добровольно или вынужденно, они распространяли скверну, добывали сведения и подбрасывали печати с демонскими прорывами куда им говорили. Именно такую работу выслеживал и пресекал Риг.

Рог продолжал заниматься отслеживанием меченых вещей. В храме Света уже скопилось довольно много его находок. Какие-то удавалось уничтожить, какие-то нет. В глубоких катакомбах Храма под постоянно обновляемыми заклинаниями и при постоянном воздействии рун очищения метки становились слабее или вообще исчезали. Но по мне слишком медленно и я не раз с тревогой отзывался об их скоплении в Храме. Ной говорил, что Верховный служитель знает, что делает, и волноваться об этом не стоит. На время его слова успокаивали, но новые обозы и новые метки вновь заставляли волноваться.

Всё это время, очищая землю от демонов и скверны, я понимал, как бы хорошо не работали мои друзья, меченые вещи продолжали проникать на наши земли. Люди заряжали их своей злостью, страхом, завистью, спорами, открывая путь демонам. Каждый раз эти твари были разные, чудовищные в своей форме и кровожадности. Ни разу их появление не обходилось без крови. Люди боялись, уходили под защиту стен аристократии или укрепляли поселения. Но лишних ртов никто не любил, и людям, что вжились в свои дома и земли, приходилось тяжело. Мой меч и мои люди были их единственной защитой и надеждой, и я не мог отказаться от этой службы.

Ной стал моей правой рукой. Этот мальчишка нашел общий язык со служителями Храма света, и те многому его научили. Его светлые руны не раз помогали в бою, а дар предвидения уберегал от ловушек, что расставляли нерадивые бароны. Мы все повзрослели за это время. Каждый из нас нашёл свое призвание, и следовал ему.

Мы так долго не встречались все вместе, что мной овладело нетерпение. Достигнув королевского дворца, я, не глядя, бросил поводья одному из конюхов и стремительно направился в зал совета. Королевская стража склоняла головы, и среди них не нашлось ни одного смельчака, чтобы задержать меня и осудить внешний вид. Но перед самыми дверьми я все же запустил руны очищения, удаляя дорожную грязь и запах. Пригладил волосы и прислушался. За дверьми кто-то истошно вопил про наследие и, усмехнувшись, что прибыл как никогда вовремя, вкачал немного силы в руки и распахнул тяжелые двери. Как и сказал Ной, появляясь в нужное время и в нужном месте.

Рагнар Де Калиар

Дом оживал на глазах, слуги сновали как пчелы приводя в порядок башню брата. Вычищали все углы, перетряхивали гобелены и вещи, проверяли светильники. Это были приятные хлопоты. Леон возвращался и даже пообещал задержаться на пару месяцев. Отец и матушка не скрывали своей радости, родня, узнавая о новостях, отписывалась о своем прибытии, и в доме так же готовили гостевые комнаты. Сидя за столом и прислушиваясь к домашней беготне, поймал себя на мысли, что улыбаюсь.

Постучавшись в кабинет, заглянул Нолан и, заметив, что я не занят, попросил разрешения войти. Я просто раскрыл руки для объятья сыну, и мальчик, распахнув дверь, бросился ко мне.

– Папа, ты слышал? Дядя приезжает! – восторженно прошептал, осторожно усевшись на здоровую ногу.

– По-моему об этом уже даже на побережье услышали, – заметил я, потрепав его по голове. – Долго до тебя новости доходят.

– Это всё мастер Глед виноват. Не выпускал меня из класса, пока я не напишу сочинение.

– О чем писал?

– О разнице между гордостью и достоинством.

– И как?

– Вроде справился…

– Вроде?

– Я справился, папа. Я написал всё, что знал.

– Хочу почитать, что ты написал.

– Пап, дядя приезжает, а ты с уроками.

– Хорошо, почитаем с ним вместе.

– Что?! С дядей?! Э-э, – Нолан сполз с моих колен и, обняв, сообщил, что у него дела, и бросился к двери, где столкнулся с герцогом. Извинившись и почтительно поприветствовав старшего, сын рванул в классную комнату, а отец, удивленно проводив его взглядом, поинтересовался.

– Куда это он?

– Думаю, дописывать сочинение. Пообещал, что почитаем его вместе с Леоном, – усмехнулся я, поднимаясь. Перехватил трость, чтобы удобней было вытащить ноющую ногу, но отец недовольно хмыкнул, быстро сел напротив меня, заставляя ментальной волной болезненно плюхнуться на место.

– Рагнар, ты хозяин в этом кабинете, хватит уже себя мучить.

– Ты старший в этом доме, отец, это дань уважения к твоему главенству.

– Я пришел поговорить именно об этом.

– Леон будет злиться, – заметил я, понимая, о чем пойдет разговор.

Прошло около десяти лет с моего ранения. Поначалу казалось, что раз скверну убрали, я смогу полностью оправиться, и хоть тело постепенно восстанавливалось, моя сила мне больше не подчинялась, а после рождения Нолана у меня стали происходить приступы. Сильная боль сжимала все тело, перекрывая кислород в легкие, и только постоянное дежурство рядом со мной целителей давало надежду, что я переживу очередные судороги. Самое ужасное произошло четыре месяца назад, когда такой же приступ скрутил Нолана. Его видели многие, и значит, в его здоровье и силе засомневались. Пошли разговоры, что, как наследник, он уже не подходит, и я ждал, когда отец придет и заговорит о наследии.

Сомнений в смене наследника у меня не было, я переживал лишь, что оказался не способен поддержать свой род и семью, но брат… Леон изначально был против смены наследника. Он верно служил на родовых ритуалах, подпитывая своей силой семейные артефакты защиты, но каждый раз напоминал, что он выступает от моего имени, и семья мирилась до приступа Нолана. Леон знал об этом, но только побеспокоился о самочувствии племянника и прислал несколько дорогих целебных настоев, от которых Нолан уже на следующий день забыл о боли. Но если приступ повторится…

Приход отца говорил сейчас, что семья решила не ждать, и я буду должен сам снять с себя полномочия, и Леону придется встать за плечом отца в роли наследника. Тяжело вздохнув, отец кивнул.

– Он не просто будет злиться. Он тут разнесет всех и вся.

– Зная это, хочешь что-то предложить?

– Нет, – отец нахмурился, – я к тебе за советом пришел. Леон возвращается, и усмирить его сможешь только ты.

– А мама?

– После того, как она послала ему парочку наложниц, они не разговаривают.

– И кто кого игнорирует?

– А то ты не знаешь? Мама, конечно, а Леон только и рад. Но если она вмешается в это дело, ничто не помешает ему ответить ей тем же. Начинать возвращение Леона со скандала совсем не хочу, вот и пришел к тебе. Он уважает твое мнение, и спорить с тобой не будет. Рагнар… я…

– Все в порядке, отец. Я понимаю. С таким изъяном я ослаблю род и заставлю людей сомневаться в нашей силе. Я поговорю с Леоном сам. Скажу, что сниму с себя полномочия после празднования десятилетия правления Ариана.

Отец нахмурился и помрачнел. Я надеялся, мои слова, наоборот, его успокоят, но отец расстроился еще больше. Поднявшись, он заложил руки за спину и, подойдя к окну, уставился во двор.

– Когда ты родился, на всех башнях подняли флаги, люди прибывали целыми поселениями, и вокруг нашего замка не было видно земли. Ты был таким крохой, что твой дед боялся брать тебя на руки, но твой крик разнесся над головами людей, и его услышали все. Люди закричали, славили наш род, твоя мама испугалась, что ты заплачешь, а ты только довольно улыбался, слыша этот шум. Я тогда испытал такую гордость за тебя, своего сына…, и она нисколько не уменьшилась, а с каждым годом становится только больше…

– Я знаю, папа. И моя гордость принадлежать роду Де Калиаров не меньше. Я только жалею, что подвел всех…

– Не смей! – отец резко обернулся. – Не смей говорить такое! Каждый из нас знал, что ты перенес. И в каждом доме нашей семьи и рода все возносили хвалу великомученикам, что ты выжил… Если ты говоришь, что подвел нас… То, как мне пережить, что я подвел тебя? Прихожу, мямлю неразумное, понимая, что не сберег своего сына и внука. – Слезы стекали по щекам отца и прятались в его бороде. – Я… – голос отца сорвался.

– А я помню, как родился Нолан, – заметил я, отворачиваясь и разглядывая портрет жены с сыном, что висел напротив стола. – Ночь, ливень, грохот.

– Да, – отец хмыкнул, понимая и поддерживая мой настрой. – Мы не сразу сообразили, что это в ворота стучат.

– Ох, Леон и злился тогда.

– И не говори, думал, надо будет родовую защиту активировать, чтоб из него демон не вылез.

– Зато помнишь, как он замер, когда ему дали подержать Нолана.

– Да. Когда рождается новый член семьи, это ощущают все. Но когда родился твой сын… Это чувство было очень сильное, словно вы двойню на свет произвели.

– Да, я помню. Даже я ощутил прилив силы. – Мы замолчали, вспоминая этот момент. Странно, я забыл свои волнения, но отчетливо помню Леона. Он был бледен и с восторгом смотрел на моего сына. «Знаешь? – сказал он мне тогда. – У меня чувство, что я сам стал отцом». И когда я забрал у него сына, то на мгновение в его глазах мелькнула зависть. И это невероятно взбодрило меня. Сильный, смелый, отважный воин и все же в его жизни было то, что он пока не мог получить. Я верил, что у Леона все наладится, и он еще сам сможет держать на руках своего ребенка. Но тогда этот взгляд помог мне справиться со своей немощью, а после и приступами. Он помог мне тогда, я должен был ему помочь сейчас.

– Отец, Леон говорил, что его жена скоро вернется. Не дави на него сейчас. Я все улажу сам.

– Уверен?

– Да. Доверься мне.

– Я верю. Кстати, Сира сказала, что ты все же решил отправить Нолана в академию.

– Почему нет? Приступ был разовым, еще неизвестно, что его спровоцировало. Мастер Глед будет с ним.

– Может, все же оставить внука дома? Твоя жена и мама будут беспокоиться.

– Он из рода Де Калиаров, и мастер Фелир уже ждет его. Мы все были учениками в стенах этой академии, не стоит обрывать традиции. Нолан – сильный и подготовленный ребенок. Он не должен зацикливаться на приступе. Я верю… , надеюсь, что этого больше не произойдет. Тем более Леон лично обещал его туда проводить, и отменить этого твой внук не позволит.

– Хорошо. Я тогда с вами пойду.

– У меня появляется чувство, что там будет больше гостей, чем поступающих мальчишек.

– Может, ты не помнишь, но когда ты туда поступал, половину Де Калиаров попросили выйти, – засмеялся отец, – так как поступающие не могли зайти.

Мы засмеялись, и я расслабился. Наша семья была сильной и большой не потому, что мы выбирали сильнейших, а потому что каждый из нас старался усилить и прославить семью. С моими силами я не мог этого сделать, а вот Леон сможет. Осталось только найти слова, что убедят его сделать правильный выбор.

Глава 3

Винз Де Вайлет

Мои ноги гудели от нагрузки. Это за душой своего сына я бежал, поглощенный своими переживаниями, а сейчас, таща на себе груз вины и отчаяния, еле передвигал ногами поднимаясь по ступеням. Спаивая Луне абортные зелья, я не воспринимал это как убийство, только радость что новое желание будет исполнено, а в доме не появится нового крикливого создания. Страшные пытки и то облегчение, что приносила Звездочка после них, многое перевернули в моей душе. Моя девочка питала меня своей силой, светом... Может, потому светлые чувства появились в моей душе?

Вот только сейчас было плевать как они пробудились в моем сердце. Грудь разрывалась от боли и мучила меня страшнее пыток алтаря. Если я не помогу моей девочке, если оставлю её здесь – она погибнет. Иссякнет. Исчезнет...

Ланто Алирант рассказал, как сохранить её душу, рассказал, что надо сделать… Но, ступая по лестнице вверх, я понимал, что меня одолевают сомнения. Справлюсь ли я? Я сам пленник в этих стенах. Любимая жертва для пыток, игрушка для темных… А надо раздобыть особый кристалл, отнести его обратно в подземелье и позволить душе влиться в него. А после вынести наверх, добраться до Земель Белого Волка и отдать его Алирантам. Может быть, жене или ее матери…, или Литэе. Бледное лицо дочери, что запомнилось с нашей последней встречи, почти стерлось в памяти, но именно она взяла всю силу рода, именно она сможет помочь моей девочке перейти в мир духов и, возможно, даже на перерождение…

Вот только смогу ли я выбраться отсюда? Смогу ли перебраться через океан, барьер, и смогу ли найти дочь спустя столько времени. Она, наверное, с радостью меня уже похоронила, и я не виню ее в этом. Боль… Я столько причинил ей боли… И ей, и Ною… они вздрагивали только от моего голоса. Бледнели и выпрямлялись, становясь живыми марионетками. Тогда я чувствовал свою силу и наслаждался этим зрелищем, пока сам не стал таким…

Раз, два, три, четыре, пять, мой сын без имени, Звездочка, Ной, Литэя… перечислял в памяти тех, кого я убил или покалечил. Чем я отличался от тех монстров, что поджидали меня наверху? Я помню проклятье Сирении, ее ярость, слезы… Тогда это меня не трогало. Книга Тьмы по-своему влияла на меня, обостряя мои амбиции и желания, стирая рамки и границы. Но так легко валить на темноту и магию обложки. Надо признаться что она бы не повлияла на меня, если бы изначально я не был монстром. Если бы много лет назад сбежал из дома, а не подсыпал отраву родителям. Так что не книга виновата в моей темноте, а я сам.

Усмехнувшись, прижался разгоряченным лбом к прохладной стене. Если бы Звездочка не пришла ко мне, смог бы я выжить здесь? Смог бы, не питаясь ее светом, осознать, что натворил? И тут же понял, что нет. Я бы умер, как и многие другие, или сошел с ума. Меня бы уже через пару лет отправили на трансформацию в демона. Доделали бы из меня того монстра, которым я и являлся. Но я хотел остаться человеком. Хотел сохранить свою душу и разум, и каждый раз после пыток, молил о помощи, и получал ее с приходом Звездочки.

Она выполнила то, что я хотел. Сохранила мне рассудок. Сохранила душу и тело. Подарила мне свою силу и свет. И ради этого света, я не умру здесь! Не позволю исчезнуть ей и её брату! Найду способ, как раздобыть кристалл, и приложу все силы, чтобы добраться до границы и Литэи. Я справлюсь. Ради Звездочки, ради сына, что отправил сюда. Если надо, готов умереть, только что б они выжили…

– Как интересно, – протянули над моей головой, и я, неожиданно для самого себя, не вздрогнув спокойно поднял голову и посмотрел на первого ученика малентау, Сайлора. – Я впервые вижу, чтобы ты добровольно покинул свою келью.

– Верховный малентау не запрещал мне выходить, – пожал плечами, поражаясь своему спокойствию.

– Верно, и раз ты вернулся, то пошли со мной.

Темный маг развернулся и пошел вперед, а я спокойно двинулся следом. Странно, внутри царила тишина. Не было страха, отчаяния, я попросту смирился с тем, что мне сейчас не отвязаться от Сайлора. Знал, что он ведет меня на алтарь, опять будет резать, сдирать кожу, вот только мне стало все равно. Меня больше всего тревожил вопрос, где взять кристалл?

– Куда ходил?

– Вниз, потом обратно наверх.

– Зачем? – вопросы мага, раздражали не тем, что он расспрашивал меня, а тем, что мешал сосредоточиться.

– Мне хотелось подумать, – соврал я. За десять лет присутствия Звездочки я тщательно скрывал её присутствие и сейчас тем более не собирался это менять.

– О чем? – темный на удивление был любопытен, и это неожиданно зацепило меня и дало идею.

– О барьере. Я закончил перевод.

– О! Проводить тебя к учителю?

– Зачем?

– Хм, раньше ты рвался к нему по поводу и без, а теперь задумался?

– Я многое узнал, как ставился барьер, кто его ставил, и почему там присутствовали старшие семьи аристократии.

– Вот как? И почему?

– Но думал я не об этом, – спокойно проигнорировав вопрос Сайлора, добавил. – Я размышлял, что могу получить за эту информацию.

Сайлор обернулся и восхищенно цокнул.

– Ты торгуешься?

– Еще нет. Я решил пока узнать, что мне могут предложить. Для начала решил узнать вашу цену.

– Твоя жизнь, – усмехнулся Сайлор, и было в его улыбке нечто такое, что раньше пробивало меня до дрожи. Вот только сейчас неожиданно я понял, что это уже не беспокоит меня.

– Не подходит. Моя жизнь в этих стенах мне не принадлежит, а свободу мне может дать только малентау.

– Если ты не скажешь мне, – неожиданно начал заводиться Сайлор, – я отдам тебя на переработку в демона.

– Тоже не вариант. Говорить, чтобы в итоге там и оказаться, глупо. Не вижу выгоды. Я лучше дождусь мастера Тисара. Может, его фантазия будет более разнообразна чем пустые угрозы.

– Чего ты хочешь?!

– Говорю же, не знаю. Но готов выслушать предложения. Вдруг что-то да и зацепит.

Выдавать свой интерес к кристаллам я не собирался, темные все умели использовать против тебя. Они так же не любили проигрывать, потому я не просто так заикнулся о втором маге, что вечно соперничал с Сайлором.

Темный был взбешён. Он приковал меня к алтарю и пытки с новой силой обрушились на мое тело, но неожиданно боль словно отключилась. Я понимал, что должен кричать и вопить, но неожиданно понял, что, размышляя, как мне спасти дочь и сына, я отстраняюсь от боли. Темного это привело в большую ярость, и он запустил в меня заклинание мясорубки, оно пробило мою внезапную защиту, и впервые за долгие годы, потерял сознание.

Очнувшись в своей келье, я резко отшатнулся, увидев рядом свет. Испугался, что Звездочка опять тратит на меня свои силы, но это оказался ее брат… Мой сын…

– Не надо, – с трудом поднявшись, заметил на груди камень исцеления. Видимо, хорошо меня Сайлор приложил. Раньше они мне просто вливали зелье восстановления, и три дня я пребывал в агонии регенерации, которую облегчала дочка.

– Сестра просила за тебя.

– Скажи ей, что всё сделал.

– Мы не врем друг другу.

– Тогда скажи, я не разрешил больше помогать мне.

– Почему? – мальчик сел на кровать и посмотрел на меня.

– Потому что я осознал, что натворил много бед и зла. И теперь должен сам найти в себе силы, чтобы все исправить.

– Но ты не можешь все исправить.

– Знаю. Но я хочу спасти хотя бы вас. Клянусь, я найду способ унести ваши души отсюда.

Сын посмотрел на меня, а потом, опустив голову, тихо спросил:

– Почему? – и от этого вопроса все внутри сжалось. Сердце, что было непробиваемое столько лет, чувствовало, что гнетет этого ребенка, и я не смог не ответить, как и не смог соврать.

– Я был глупцом… Тварью, что думала о себе и своих желаниях. Я – как те темные маги, что приходят за мной. Думал, что если я хочу, то могу это делать. Использовать, ранить… убивать…

– Один из нас тебе не верит. Говорит, люди не меняются.

– Вот как? – горько усмехнулся я. – Но знаешь, с меня так часто снимали кожу, вынимали органы, что я стал совершенно другим человеком. Возможно, люди не меняются, но за это время я стал другим человеком. Энергия твоей сестрёнки, здесь, – я коснулся своего сердца, – окончательно стерла того монстра, что был твоим отцом…

Замолчав, я уставился в пространство, понимая, что желание спасти души своих детей дает мне силы.

– Я хотел бы попросить у тебя прощения, но понимаю, что если сам не готов себя простить, то как же о таком просить тебя. Пытаясь все исправить, я должен спасти вас. Сохранить ваш свет. И хотя я не могу изменить свое прошлое, зато могу подарить вам будущее. Моя Литэя сможет дать силы Звездочке, поможет вам уйти в мир духов. Я обязательно доставлю вас к ней. Пожалуйста, поверь.

Мальчик вскочил, серьезно посмотрел на меня и хмуро заявил:

– Хватит того, что сестра тебе верит. У меня нет выбора.

Мальчик скрылся в стене, при своем уходе поднимая ветерок и скидывая к моим ногам несколько листов, исписанных каллиграфическим подчерком. Подняв их, я изумленно читал перечень минералов, драгоценностей, артефактов, и только приписка на последнем листе вызвала у меня подобие улыбки. Сайлор писал, чтобы я отметил то, что хочу, и не смел говорить о сделке малентау и тем более Тисару. Перечитав список, я взволнованно облизнулся, в перечне кристаллов был тот, что идеально подходил мне для спасения Алирантов.

Литэя Алирант

Зара недовольно взирала на Храм Света и, уперев руки в бока, поджидала торопящегося к ней старосту. Поселение Хвойное было большим, но за пару лет, что нас тут не было, они возвели небольшое здание храма, и на его пороге стоял и сверлил нас недовольным взглядом крупный мужчина, одетый в храмовую хламиду. Круглое, отекшее лицо, маленькие глазки нервно бегающие по нашим лицам. В этом человеке не было и малюсенькой искорки благости Храма.

Распечатав письма от Верховного, что мы получили от собирателей, я читала новости и посматривала на бабушку, которая собиралась открутить старосте и новоявленному жрецу головы. Останавливало её, видимо, только то, что она не решила с кого начать первым. Жертва нашлась сама.

– Госпожа Зара, госпожа Литэя, добро пожаловать. Я так счастлив, что вы посетили нашу ярмарку. Уж не прогневайтесь, я людям рассказал, что вы прибыли, так что хворые с ближайших сел, все придут.

– Всех примем, – пообещала я, улыбнувшись, а Зара, ткнув пальцем в жреца, недовольно спросила.

– Это кто?

Улыбка старосты медленно сползла. Он покосился на храмовника, на нас. Глянул на ЛиХана, ища поддержки, но тот сделал вид, что очень занят перекладыванием вещей в повозке.

– Служитель Храма, – осторожно ответил, понимая, что оплошал, но еще не зная как.

– Как пришел? Сам или пригласили?

– Сам.

– Храм кто ставил?

– Ну, так мы всей округой, – староста загордился. – Благое дело.

– Кто место выбирал?

– Я. Вспомнил, как вы госпожа говорили, что свой дом в определенном месте ставите, чтобы там много светлой энергии приходило. Вот и поставили, где вы обычно останавливаетесь.

– Это ты, значит, запомнил, что я говорила, а остальное явно нет.

– Остальное?

– Храмовники служат людям, их приглашают и здание храма или святилища устанавливают с благословения Верховного, а не потому, что храмовнику жить негде. Ты кого привел в свой двор?

– Он сказал, служить пришел…

– И как служит? Вы его кормите, поите, а к нам народ на исцеление созываете! Что он у вас вообще тут делает?

– Он священное писание читает и к нам демоны не приходят.

Зара всплеснула руками и обернулась ко мне. Свернув прочитанные письма, я спрыгнула с повозки и, подойдя к старосте, заметила: