Текст книги "История любовницы короля (СИ)"
Автор книги: Юлия Эфф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
* Рассказать об этом не могу: всё, что происходит под Ирминсулем, остаётся под ним. – Фраза, которую неоднократно произносят в «Марое и хранителях» (Люмерийский цикл) персонажи. У «генерального» дерева есть свойство. Те, кто получил пророчество, не могут его пересказать другим. Голоса Владычицы обычно говорят замысловато, что порой заставляет толковать их превратно. Так госпожа Делоне, узнав, что его сына погубит какая-то женщина, совершила много глупостей, начиная от замены красивых служанок и заканчивая принятием обета материнского контроля, чтобы найти своему сыну идеальную невесту. За что поплатилась сама, и сын Арман попал в беду. Расхлебывать все эти последствия пришлось главной героине сеттинга – Мариэль де Венетт, дочери Иларии и внучке сира Вэна, который побывал на Адноде (1 часть).
Глава 7. «Чего ты хочешь, Ана?»
Оглядываясь на тот путь, который я прошла мысленно, понимаю, насколько ясно врезались в память все те мелочи. От первой встречи с Эдрихамами на рынке Лапеша до обоюдных уроков с Его высочеством.
Теперь, когда я знала о себе многое, будущее более-менее ясно развернулось передо мной широким полотном. При всём моём неравнодушии к Райану я не смогла отказаться от своего долга. Нет, не того, который собирался оплатить Райан из личных сбережений за расторжение договора с Эдрихамами. Я объясняла, что обещание госпоже было дано задолго до отношений с герцогом. В результате Райан хоть и не смирился с моим решением, но принял его по некотором размышлении.
Сир Брис захандрил. Последняя встреча с супругой едва не стоила ему здоровья и жизни. Три дня подряд он отказывался от моего сопровождения, заглушая чувство горечи вином. Допустил промах на руднике, указав неверное место для поиска, и чуть заживо не оказался погребён под обвалом. Находившийся в его команде сир Генрих успел предотвратить несчастье. Работы на участке сира Эдрихама в тот день были приостановлены, он сам отправлен домой для восстановления, и до вечера его заменял принц под руководством Дэрвелла.
Между нами – мною и сиром Брисом – состоялся тяжёлый разговор, во время которого и я успела поплакать, и он по-мужски сдержанно прослезился. Мы не ругались, но было чувство, будто помирились после затянувшейся ссоры. Ночь, последовавшая за этим, была одной из самых нежных в мою бытность на Адноде. Завязанные глаза помогли сиру Брису унестись мыслями к супруге, которая точно так же болезненно переносила их встречи. И господин дал слово как можно реже бередить эту общую рану: пережить год мы должны были все. И остаться в живых тоже.
Араулюмские молитвы Дыв-Кариату не только успокаивали меня, но и, мне верилось, служили защитой моим мужчинам, которых теперь стало трое. Сир Брис продолжал оставаться моим покровителем и господином, Райан – возлюбленным, а Его высочество сир Генрих превратился в подобие учителя и старшего брата. О последнем я ещё расскажу.
Аднод требовал от нас всех сил и тяжёлого труда, поэтому прежде бесконечные романтические ночи в конце концов были подчёркнуты сформировавшимся списком правил. Моё решение стало главным. Из страха, что однажды Его высочество во сне ночью переместится на рядом лежащего Райана или сира Бриса, я попросила моих мужчин больше не ночевать у меня. Если того требовала ситуация, а мне подсказывала моя эмпатоморфическая интуиция, я уходила к одному из нуждающихся во внимании и расслаблении – сиру Брису или Райану.
Сир Генрих (как-то неожиданно для всех нас) вдруг согласился на сопровождение Йары. Я так думаю, что он просто пожалел меня, увидев нежные чувства Райана, и этот шаг стал примирительным между мужчинами, хотя, как мы увидим позже, Йара не справилась со своей задачей.
Вместо того чтобы сдержанно отнестись к долгожданной удаче, белокурая лумерка расцвела, её гордость была настолько заметна и хлестала через край, что вскоре не только наша прислуга, но и чужая знала, когда с ней провёл ночь Его высочество. В конце концов, спустя две недели Его высочество потёр Йаре память о совместных ночах и, попутно, прислуге. В тот день его перемещения по дворцу и внезапный интерес к простому люду нас удивлял, пока мы не узнали, в чём дело.
Сира Бриса это насмешило. Райан напрягся, ожидая следующего хода своего соперника и не подозревая об отношениях, успевших сложиться между мной и Его высочеством, хранимых тщательно и оберегаемых с конспирацией, которой позавидовали бы инквизиторы. Кстати, о них.
После того, как с Йарой был заключён договор, сир Брис по секрету мне рассказал: Элиаса и Одри свели к одной из местных необручниц и, так сказать, передали на поруки. Однако инквизиторы сопротивлялись дольше, чем Его высочество. От услуг необручницы не отказались, но и очевидно не исчезали из дворца «по делам», продолжая нести службу и охранять принца. Разве что по субботам, когда в харчевне можно было славно оттянуться за кружкой хмелёвки и пощупать местных лумерок.
И только я знала секрет инквизиторов, случайно став свидетелем их быстрого очищения сбившегося от работы на руднике ресурса. Однажды вечером я находилась в кабинете Райана, где дописывала письмо госпоже, которое не успела завершить днём. Продолжая сторониться Элиаса после его недвусмысленных намёков в ночь всплеска, едва в тот вечер услышала знакомый голос, как поспешила спрятаться за стеллаж в кабинете. Он служил стенкой между рабочим столом Райана и небольшим закутком, в котором стояли сейф и шкафы с беспорядочным набором сувениров и прочей мелочью.
Отсюда хорошо были слышны голоса в гостиной, в которой сейчас наместники и сир Генрих активно обсуждали какие-то политические вопросы, связанные с арауканцами. Беседа давно перевалила за временную отметку, когда обычно все расходились по комнатами, и, как я поняла, это смешало некоторые планы инквизиторам. Почему они не удалились в одну из своих спален, для меня осталось секретом.
– Давай быстро, не могу больше, – признался голос Одри.
Я сидела на полу, спрятавшись за небольшую тумбу-шкаф, на тот случай, если сюда вдруг заглянут. Одежда пошуршала, послышалось кряхтение, а за ним – размеренное двойное дыхание и звуки резко соприкасающихся тел. Кто в кого проникал, для меня в тот день осталось загадкой. Сделав своё дело быстро, по-военному, они оделись и ушли, вернувшись по очереди в гостиную через некоторое время: сначала Элиас, потом Одри принёс с кухни свежий отвар для собеседников и лёгкую закуску.
Бедолаги, решила я, вдруг поняв причину их выбора. Чтобы не зависеть ни от одной женщины и не давать никому, типа Йары, права распускать слухи о своих мужских возможностях, они предпочли для всех сохранить лицо всемогущей инквизиции, славящейся умением побеждать слабости тела. И ночи проводили раздельно, каждый в своей комнате (Инквизиторам приготовили ещё одну, и Элиас переехал в ту, что соседствовала с герцогом), ибо Его высочество убедил свою охрану перестать сторожить его дверь. Расстояние между комнатами инквизиторов было внушительным, чтобы шмыгать в гости. И этот факт тоже послужил на благо чистой репутации двух мужественных и непреклонных служителей закона.
Ну, а по субботам, когда многие прогуливались по Адноду, на отсутствие инквизиторов и вовсе не обращали внимания. Правда, их встречи с местной необручницей начались после той ночи, к которой я постепенно приближаюсь. Мне осталось лишь рассказать о господине Петране, помощнике сира Николаса, знаменитого столичного лекаря.
Приехавший на неделю по поручению своего начальника, сир Петран сразу принялся за дело. В отведённой ему комнате он попросил соорудить отдельный узкий лежак. На него отправилось сначала тело довольного Одри, в следующий день – Элиаса, потом желающих испытать на себе науку сира Петрана оказалось так много, что мы, кажется, успели потрогать все тела, кроме одного – Его высочества.
Я говорю «мы» и имею в виду себя, Йару и … господина Уриэна, на обучении которого настоял принц. Сир Петран сначала читал нам общие лекции, самолично показывая правильные техники массажа и распределение магических потоков, а на третий день доверил нам его работу. По очереди, разумеется. Договор с Йарой к пятнице уже был заключён, так что белокурая прелестница старалась вовсю, чтобы покорить Его высочество своим мастерством полного расслабления в грядущую ночь.
Итак, в пятницу сир Петран сначала доверил Йаре помять тело Его высочества, попросив нас с господином Уриэном подождать в гостиной. Затем настала очередь бывшего управляющего. К слову, он, пожалуй, оказался единственным из нас троих, кому уроки массажа изменили сознание. Я слышала, что господин Уриэн по окончании того года на Адноде ещё некоторое время учился у самого сира Николаса. Затем вернулся на Аднод уже в качестве массажиста и больше никогда не нанимался в управляющие, снискав местную славу тактильного лекаря.
Последней позвали меня.
– Что ж, дорогая, – сир Петран указал мне на спину сира Генриха, – с вами мы будем учиться отдельному приёму. Его высочество утверждает, будто вы владеете бесценным даром эмпатоморфа. Поэтому я бы хотел посмотреть, как вы находите нужные для тактильного воздействия точки с помощью своей неосознанной интуиции. Прошу!
«Ещё бы знать, что это такое, и как оно делается!» – подумала я: просьба сира Петрана показалась сложной для меня, не получившей образования даже в Лапешской эколь. А когда Его высочество «перевёл» для меня эту фразу, я успокоилась. До икоты боялась строгого сира Петрана, его тонких уничижительных намёков на то, что руки у нас троих растут от ягодиц.
– Как перебираешь петли во время вязания, Ана, точно так же исследуй моё тело и найди кривую петлю.
– О, госпожа увлекается рукоделием? – безэмоционально поинтересовался учитель-лекарь. – Тогда вам не представит сложности выполнить это задание, которое провалили ваши предшественники.
До уроков сира Петрана моё представление о массаже сводилось к поглаживанию руками и втиранию масла в кожу. Столичный же лекарь требовал болезненных «растираний», «продавливаний» и «скручиваний». Мои руки, в отличие от холёных ручек Йары и Уриэна, конечно, оказались более цепкими, это сир Петран сразу отметил. Но причинять боль мне показалось сомнительным удовольствием.
– Можно подумать, когда вы стонете и кричите в известные минуты, вам неприятно, моя дорогая, – урезонил меня тогда сир Петран и вызвал смех Кериса, служившего на тот момент опытным телом; а заодно вызвал улыбку на лице господина Уриэна и краску на наших с Йарой лицах.
Вспомнив об этом, я принялась во время широких поглаживаний рельефной спины Его высочества останавливаться и прислушиваться к ощущениям, идущим от подушечек пальцев. А несколько нажатий по таким точкам заставили принца охнуть. Больше всего проблем оказалось в его ногах, икроножных мышцах и ступнях.
– Ну что ж, дорогая, а сейчас с учётом специфики дара нашего пациента, мы проведём очистку магических протоков. Имейте в виду, что у мага огня и воды они будут другой направленности…
Об этом сир Петран тоже говорил. У стихийников магия по телу циркулировала по-другому, например, у сира Бриса скапливалась в груди и руках, а у Райана – в мышцах. С принцем-портальщиком всё обстояло сложнее, ведь он не просто создавал порталы, а должен был перемещаться в пространстве всем телом, соответственно пыхтеть над ним нужно было дольше.
Я взмокла, когда сеанс, как называл этот урок сир Петран, закончился.
– Поздравляю вас, моя дорогая, вы официально допущены к телу Его высочества, – торжественно объявил лекарь, не замечая весёлой улыбки принца, натягивающего рубашку, потому что стоял спиной к нему и лицом ко мне. – Моя миссия здесь окончена. Завтра утром ещё раз, контрольно, вы проведёте в моём присутствии сеанс массажа, и моя совесть перед поручениями сира Николаса и Его величества будет чиста.
– Отец лично попросил вас? – вдруг серьёзно спросил сир Генрих.
– Ваш батюшка, да благословит его Владычица здоровьем, в курсе всего происходящего в Люмерии, – сухо кивнул сир Петран, сорокалетний «старичок», важный настолько, что его даже не переплюнул бы раздувшийся морской ёж.
Я поблагодарила за урок и спросила, как мы можем компенсировать затраченное время сира Петрана, о ценности которого лекарь упомянул несколько раз за пять дней. Мне было отвечено, что оплата гольденами уже произведена. Но если передадут наисвежайшие морские гостинцы для сира Николаса и его коллег, то наш долг бестолковых массажистов будет полностью погашен.
До меня только в тот момент дошло, что сир Петран – шутник, с особой манерой шутить не улыбаясь. Взглянув в окно и заметив знакомый признак шторма на небосводе, я уверенно пообещала, что гостинцев отправим предостаточно.
– Вы не могли бы оставить нас наедине, сир Петран? – почти полностью одевшись, Его высочество обратился к хозяину комнаты.
– С превеликим удовольствием, тем паче время сиесты было безосновательно пропущено. Моё тело нуждается в восполнении энергии, – мужчина поклонился, прихватил свой сюртук и отправился восполнять энергию в столовую, где по традиции, сложившейся за неделю, всегда был накрыт стол лёгкими закусками для проголодавшихся гостей.
Стоило нам остаться наедине, Его высочество взял меня за руку:
– Я ни минуты не сомневался, что этот шутник одобрит тебя.
Колени мои и руки дрожали от усталости, я словно только что безостановочно помыла пол в коридоре, ползая на коленках.
– Тебе надо отдохнуть, сегодня у тебя получилось почти идеально, – заметил Генрих, убирая мой растрепавшийся локон за ухо.
– Я люблю Райана и не хочу причинять ему боль, – призналась тому, с кем мы вчера перешли на ты. – Пусть сир Петран скажет про Йару и Уриэна, а я, если хочешь, буду приходить помогать мыться и делать массаж…
– Как вчера, тайно? – зелёные глаза не улыбались. Запутанное положение вещей не устраивало никого из нас, разве что сир Брис относился к несказанному вслух, но отчётливо витающему в воздухе, равнодушно. – Не получится. Я не давал советов сиру Петрану, но он лишь тебе дал рекомендацию. Йара и Уриэн не сдали свой экзамен. Что скажешь?
– Что ты ещё успеешь на рудник, – я попыталась уклониться от ответа.
Сир Генрих улыбнулся. Ледяной принц оттаивал, менялся, по крайней мере, со мной наедине он казался обычным мужчиной. А ещё не проходило очень странное ощущение, что мы все, четверо, ждём очередного всплеска, чтобы встретиться в одной комнате, на одной кровати, и договориться. До чего? Не знаю. Дыв-Кариат и магия Аднода наверняка нашли бы, что сказать. А пока мы варились в этом непонятном котле, играя роли слепых и глухих обманщиков.
Прошлым вечером я постучалась к Его высочеству, чтобы узнать, комфортно ли ему, что принести – молоко или отвар. Меня же попросили помочь снять напряжение, из-за которого у принца болели мышцы на плечах и конечностях – невинная просьба искупать, как тогда, в ночь всплеска, и потом сделать массаж, хотя бы показать пока первые усвоенные уроки сира Петрана.
Он и в самом деле выглядел измученным, так что я пожалела его. Помогла помыться, не заставляя вставать в полный рост в лохани, вытерла сухой простынёй спину и волосы. От этих прикосновений Его высочество закрывал глаза. Я принесла масло, какое госпожа использовала именно для снятия напряжения в мышцах, с выжимкой согревающих семян. Всё было хорошо, пока массаж делался на задней части, и была тайная надежда, что принц уснёт, а я, вопреки науке сира Николаса, вместо болевых прикосновений буду просто гладить, успокаивая. Принц не уснул. Перевернулся.
Тонкая влажная простыня, даже свёрнутая в несколько слоёв, не скрыла признака возбуждения. А мой массаж на груди, откуда я начала втирать масло по передней части тела, заставил бугорок на бёдрах увеличиться и заметно подрагивать. Мы оба старательно делали вид, будто это естественно и не требует внимания.
Я не смотрела на мужчину, чтобы не встречаться с его зелёным взглядом. И лишь его лёгкий стон заставил это сделать. Сир Генрих запрокинул голову и кусал губы, а его руки сжались с кулаки до побелевших костяшек пальцев.
– Что не так, Ваше высочество? Вы себя плохо чувствуете? – придушенным голосом спросила я, продолжая играть роль ничего не замечающего массажиста.
Веки приподнялись.
– Всё в порядке, Ана. Благодарю за массаж, – поморщился, опять сжимая и разжимая кулаки. – Благостной ночи. Не смею больше вас задерживать.
Я приподнялась, чтобы слезть с кровати:
– Хорошо, благостной ночи, Ваше высочество.
Благополучно убрала бутылочку, оставила её здесь, в комнате, на случай, если пригодится. Дошла до двери, когда ко мне в спину прилетело:
– Ваша эмпатоморфия сведёт с ума любого!
Я обернулась. Принц сидел на краю кровати, наклонившись и будто бы пытался глубоко дышать. Святые Основатели! Словно раненый! Неужели у мужчин так всё плохо?
Промолчать на слова, показавшиеся мне обвинением, я не смогла.
– Что я опять сделала не так? – мой собеседник молчал.
Подождала немного, ответ не прозвучал – и я взялась за ручку двери, собираясь уйти. Проблема Его высочества мне казалась надуманной, а его слова – отражением обиды на мою непонятливость.
– Ты не умеешь контролировать свой дар, потому что ты сама не знаешь, чего хочешь, Ана.
Вот это обвинение! Я вернулась и удобно опустилась на колени перед Его высочеством, чтобы не возвышаться над ним.
– Не понимаю, в чём вы меня обвиняете меня, Ваше высочество.
– Что ты делаешь сейчас, Ана? – он поднял изумлённый мутный взгляд. – Тебе мало? Почему ты на коленях?
– Чтобы видеть ваше лицо, сир.
– Разве за этим?
Повисла долгая пауза, во время которой сир Генрих смотрел на меня, я – на него и пыталась понять его намёк, но дело это оказалось мне не под силу. Призналась, мол, сдаюсь:
– Вы – мой будущий король, а я всего лишь глупая лумерка. Если у вас есть пожелание или приказ, только скажите!
Его высочество сглотнул, вздохнул как-то по-особенному, выпуская тонкую струйку воздуха из губ:
– Я прекрасно помню про твой первый урок, Ана. И мог бы взять тебя настойчивостью, но мне было интересно, как ты будешь приспосабливаться ко мне, если я предоставлю тебе свободу. Ты могла касаться меня во время купания по-другому, и делать массаж по-другому. И уйти сразу, не возвращаться. И не опускаться на колени, а высмеять меня стоя, возвышаясь надо мной. Ты всё ещё не понимаешь, Ана, свою ошибку?
Я покачала недоумённо головой.
– Хорошо, давай напрямую. Ты чувствуешь, что мне нравится, какое поведение может доставить мне удовольствие, и неосознанно подстраиваешься. Я же хочу, чтобы ты нашла в себе свои собственные желания. Помнишь сама свой первый урок про решительность? Я благодарен тебе, он заставил меня задуматься: то, что меня страшит, на самом деле пугает или привлекает? И я понял…
Или к вечеру моя голова перестала соображать, или, как говорил Райан, люди иногда разговаривают на разных языках друг с другом, чтобы просто выговориться. Кажется, Его высочеству просто нужен был собеседник, молчаливый и соглашающийся во всём. Невольно я поелозила, усаживаясь поудобнее и приготовившись к длинному монологу моего собеседника.
– Что ты делаешь, Ана? – внезапно сердито спросил он. – Почему ты сменила позу?
– Чтобы ноги не затекли, пока вы будете говорить, сир.
– Шархал тебя побери, Ана! А ты хочешь этого? Слушать меня.
– Хочу. Наверное… – я взглянула на часы. Райан ждал меня, и ещё час назад мы договорились, что к десяти я буду у него. Но стрелка уже перешагнула за десять, а я всё никак не могла уйти. Меня удерживало здесь… Я не знала, что. И, похоже, Его высочество пытался до меня донести важную мысль.
– Я знаю, что трудно быть эмпатоморфом, Ана. Ты невольно читаешь чужие чувства, отодвигая свои в сторону. Нельзя жить постоянно, каждый день, чужой жизнью, ты должна подумать о себе!
– Простите, я не совсем пони… – меня ждал Райан, и я попыталась подняться, но мужская ладонь надавила на моё плечо, не позволяя встать. – Меня ждёт сир Риз, Ваше высочество. Я ему обещала.
Зелень глаз сверкнула торжествующе:
– Видишь? Я тебе о чём говорю? Ты собираешься уйти не потому, что хочешь сама, а потому, что тебя ждут.
В ту минуту мысль, которую пытался донести Его высочество, мне показалась смешной. Простыня, замотанная на его бёдрах, продолжала топорщиться впереди, и я окончательно уверилась: весь этот сложный разговор сводился к тому, чтобы заставить меня сделать это – снять напряжение принца. И пытка словами могла длиться и длиться до тех пор, пока я не подчинюсь.
Про то, почему принц не воспользуется рукой, а вымогает ласки у других, можно было не спрашивать. Некогда я уже задавала этот вопрос сиру Брису. Он объяснил: в ладонях магов – средоточие каналов выхода, как и в органах, умеющих выводить магию через щедрую жидкость. Поэтому взаимодействие двух точек с искривлёнными магическими потоками может привести к болезненным последствиям. Например, ожогам, если это маг-огневик.
Одного не понимаю – почему снова я? Почему не Йара, готовая продать весь мир ради желания оказаться вот в этой самой постели?
– Разрешите, я позову Йару, Ваше высочество? – спрашиваю, глядя снизу на мужчину передо мной.
На его лице появилось отчётливое разочарование, но другая эмоция хищно промелькнула и затаилась. Он обхватил рукой моё лицо и провёл большим пальцем по губам, надавливая на них:
– Позови…
Это была, наверное, его магия – я оторопела от неожиданности. Рот невольно раскрылся под натиском одного единственного пальца, и тот проник внутрь, неся с собой привкус и запах ароматического масла, которым я натёрла сира Генриха. Поводил внутри, трогая мой язык. Я и Его высочество смотрели друг на друга, будто каждый выжидал следующий ход.
Но, мотнув головой, я освободилась от захватчика моего рта и поднялась, отталкивая чужую руку:
– Простите, Ваше высочество, мне нужно идти. Я понимаю, о чём вы говорите. Но разве у меня есть выбор? Договор с сиром Брисом я не могу расторгнуть по нескольким причинам. Райана я отвергнуть тоже не могу: он мне нравится да и деваться на Адноде некуда, он меня не отпустит. Вы же можете мне просто приказать. Я понимаю, что самочувствие такой важной персоны, как вы, связано с будущим Люмерии. Но я не могу позволить себе делать всё, что хочу. Потому что это мой долг, который я пока не вернула богам за их милость ко мне… Простите. Вам действительно лучше заключить договор с Йарой. Благостной ночи.
Сделал книксен и вышла из спальни Его высочества. Как ему и обещала, направилась к комнате Йары, постучалась. Дверь мне открыли не скоро. Внутрь лумерка меня не пустила, выглянула в щель, и я сразу заметила всё: и раскрасневшиеся щёки, и припухшие губы, и взлохмаченные волосы. А ещё от Йары отчётливо пахнУло магией Одри.
– Чего тебе надо? – грубо спросила лумерка.
– Забыла, пока шла. Прости. Вспомню – завтра скажу, – я извинилась, получив вдогонку фразу, относящуюся к безумным самоуверенным девицам.
«Как будто о себе сказала», – проворчала я мысленно. И вдруг моё понимание происходящего озарило догадкой, к которой вёл меня Его высочество. Пусть и своеобразным способом, но он пытался научить меня управлять той магией, что сопровождала меня с четырнадцати лет и будет со мной до моей смерти. Где грань между тем, что хочу я и хотят другие? Почему я не могу отделить своих желаний от чужих?
Райан привёз, как и обещал, с континента, наверное, два десятка женских ночных рубашек и штанишек. Одну пару мы уже порвали, вернее, он порвал, следуя правилам игры, которую сам же и придумал. Охотник, он просил меня немного посопротивляться, и я побрыкалась сначала, как следует, вспомнив первую каплю крови, взятую Райаном, и его возбуждение от моего яростного противостояния.
И когда на мне он разрывал новую рубашку, я молила, просила не прикасаться ко мне. И ведь меня это тоже возбудило! Хотя где-то в глубине души эта игра мне показалась грубой и грязной. Поэтому ли я мстила после, разорвав остатки рубашки на ленты и привязав руки Райана к спинке его кровати? В конце концов, он признался, что ему стало легче. Но легче ли стало мне?
Я решительно сказала Элиасу, дежурящему возле двери принца, что забыла свою вещь в комнате его начальника, постучалась и дождалась разрешения войти. Принц стоял посередине комнаты в шлафоре и с книгой в руке. Увидев, что это я, он всё понял. Отбросил книгу и пошёл навстречу.
– Ты поняла, чего ты хочешь?
Кивнула. Кого я обманывала? Мне нравился этот мужчина, только пока я не могла определить степень, окраску и запах своего чувства. Но он манил меня – это было бесспорно. И, немаловажно, я ему не была безразлична. Нас не связывали ни вынужденные договоры, не подталкивали друзья. Мы не любили друг друга и не говорили красивых слов, а просто тянулись друг к другу. Его высочество нуждался в простом общении и человеческом сочувствии, я – в честной игре, где мне отводилась не вынужденная, а любая роль, какую я выберу сама.
Он не мешал расстёгивать пуговицы на шлафоре. Перешагнул через него, не глядя, и потянул меня к месту, на котором всё должно было определиться пару минут назад. Мы повторили наши позы, он – сидя на краю кровати, я – на коленях перед ним.
Мои ласки были медленными, его удивление и растерянность от неизведанных ощущений – щедрыми. И взгляд принца сверху вниз на меня, с удивлённо приподнятыми бровями, приоткрывающийся рот и жалобные прерывистые вздохи превратили сурового мужчину в ребёнка, готового вот-вот расплакаться от умиления при виде долгожданного подарка, обещанного многие годы.
Я знаю, часы отсчитывали минуты, а я растягивала удовольствие, сама утонув в создаваемой магии нежности. Генрих дважды не выдержал – наклонился, притягивая к себе и целуя сочно, жадно. В Люмосе аналогичные услуги столичных необручниц оскорбляли его своей церемонностью и фальшивостью, теперь же он был готов полюбить своё тело и принять потребности, которые имел, как и все другие люди.
– Я не знал, что это может быть так сладко, – признался он, перебирая мои волосы и приходя в себя, когда всё закончилось, и впервые его жемчуг не был старательно собран необручницей в платок, а проглочен. Забран навсегда. Без спроса.
Я прикоснулась губами к его губам, давая возможность познакомиться с собственным вкусом, и отстранилась, улыбнувшись:
– Благостной ночи, сир.
– Благостной и тебе, Ана.
Видела по глазам: его любопытство ещё только разгоралось – а что там, дальше за этой нежностью бывает? Ещё слаще или скучнее? Не сегодня, мой король, думала я, прощально улыбнувшись перед тем, как открыть дверь.
Я шла по коридору, уверенная в том, что теперь точно знаю, чего хочу, а чего нет. Но стоило мне перешагнуть порог комнаты Райана, увидеть его стоящим у окна – резко обернувшимся с бледным лицом… и вся моя предыдущая теория сгорела в один миг. Райан и только он мне был нужен!
Это казалось безумием. Неужели эмпатоморфия настолько управляла мной, что моя истинная сущность растворилась в ней? Или надо мной сыграла злую шутку ментальная магия Его высочества?
– Помоги мне, я запуталась! – всхлипнула я, оказываясь в крепких объятиях Райана и вжимаясь в его грудь.
Таков был вчерашний сумбурный вечер. Пусть даже в нём было рациональное зерно: я впервые задумалась над тем, чего хочу сама.
Сейчас Его высочество снова ждал от меня ответа. И на этот раз я чётко озвучила своё главное желание: хочу, чтобы мне дали время прислушаться к себе, не давили, не направляли.
– Вы ведь тоже этого жаждете больше всего, сир Генрих, – заключила я своё решение. – Вы тоже хотите разобраться в себе. Так давайте не будет забирать у других то, в чём мы сами их упрекаем – в свободе выбора?
Принц меня понял и согласился.
Чтобы косвенным образом показать равнодушие ко мне и не дразнить Райана, принц в ту пятницу, после экзамена сира Петрана, отправился с инквизиторами на рудник, не смотря на то, что прошло полдня.
В субботу сир Петран, по просьбе Его высочества, сам выступил в роли тренировочного тела, прочувствовав на себе наше умение. И отплыл на портовом судне после обеда вместе с деликатесами острова Аднод.
Вопреки рекомендациям лекарского светила, Его высочество сделал вид, будто услуги Йары его устраивают, в том числе и массаж. Договор между ними был официально составлен. Внешне сир Генрих не выказывал недовольства, продолжая держать данное мне слово. И, кажется, будние события понемногу затирали в его душе боль и воспоминания об Иларии. Его высочество стал чаще улыбаться и будто бы расслабился, смирился со своим положением. Йара, конечно же, эти изменения приписывала на свой счёт.
А я почти каждую ночь оставалась ночевать в комнате Райана, видя, что ему от этого легче. С сиром Брисом наступила эмоциональная пауза: он не мог забыть последней встречи с госпожой, завёл дневник и писал ей письма каждый день, чтобы в субботу передать с почтой наполовину исписанную тетрадь.
Кстати, военные тренировки мужчин, я уже говорила, понемногу давали нам возможность увеличивать перерывы. Технику массажа я пока отрабатывала на сире Брисе и Райане, чему они были чрезвычайно довольны, отмечая, как растёт моя уверенность.
Но это была не вся моя нагрузка. Мой рисунок будней был намного сложнее, чем у мужчин. Выглядел он примерно так: утренняя и вечерняя молитва Дыв-Кариату о спасении Райана, сира Бриса и Его высочества вместе с инквизиторами и прочими магами Аднода; забота о доме; работа в оранжерее; сбор морепродуктов после шторма; сопровождение сира Бриса и наши ночи любви с Райаном; сброс излишек после каждого перебора; массаж…
Я всё чаще после обеда валилась с ног. Эва заставляла меня ложиться отдыхать, и послеобеденный сон вошёл в мою привычку. Тем временем, уверена, слуги догадывались о разыгрываемой драме между тремя мужчинами и мной, однако добродушное отношение ко мне не менялось. Я ещё успевала помогать на кухне и учиться у госпожи Нерис готовить изысканные блюда.
А через две недели Его высочество расторг договор с Йарой, затёр её и домочадцам-лумерам память. Йара вдруг опомнилась:
– Что я делаю здесь, чего жду? – растерянно жаловалась она мне.
Её желание уехать не встретило ни одного признака жалости, никто не уговаривал остаться. Райан вручил ей чек на предъявителя с круглой суммой, покрывающей годовое сопровождение за год, и благородно предложил задержаться на Адноде столько, сколько лумерка захочет, но в качестве гостьи. Йара подумала и ответила: она хочет поучаствовать в празднике Вздоха Владычицы, который будет отмечаться в ближайшую субботу, а затем она уедет, если будет хорошая погода.
Решение Йары уехать вызвало у многих облегчение, девушка это чувствовала и всё реже появлялась на людях.
