Текст книги "История любовницы короля (СИ)"
Автор книги: Юлия Эфф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)
Глава 15, с играми за власть
Я решила, что ослышалась, поэтому не стала переспрашивать, что имеет в виду герцог. Если он назвал меня «не самой влиятельной особой», тем более не стоило реагировать на оскорбления. Ко мне с приёздом высокопоставленных недовольных гостей вернулось любимое молчание, и теперь я спасалась им. Медленно пошла вперёд, мужчина присоединился и, отдышавшись, завёл разговор о серьёзном предложении.
– Я прежде наивно полагал, что выигрывает всегда тот, кто владеет б0льшей информацией, – начал он издалека. – Но недавно убедился, что вы, женщины, умеете управлять миром, не прибегая к сложным способам. Без всякой магии… Мы видим, как изменился Райан. И хочу вам сказать, что нас не может не тревожить факт необычного поведения нашего сына.
Если он говорил о том, что Райан всячески старался демонстрировать свою привязанность ко мне, я понимала Риза-старшего. Но если он видел в этом что-то противоестественное – тогда нет. Интересно, что при этом на нас косилась Хетуин, а сирра Марред тонко улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло нечто одобрительное. Но кто ж поймёт этих магов? Я-то не вешалась Райану на шею и даже руку пыталась каждый раз выдернуть, а ему хоть бы хны, как будто он развлекался тем, что выводил родителей из себя…
– Осмелюсь спросить вас лично, госпожа Гурайд. Какие у вас планы относительно моего сына?
Вот и прозвучало беспокойство. Он, что, в самом деле думает, будто между мной и сыном герцога может что-то быть? Я удивлённо посмотрела на спутника:
– Не понимаю, какие планы вы имеете в виду.
– Планы на будущее.
– Всё равно не понимаю. Через четыре месяца мы расстанемся, и я не хочу больше возвращаться на Аднод, как лумерка тем более. Хочу учиться, и на этом всё, – заметила, что герцог удовлетворённо выдохнул на «расстанемся», и поразилась ещё сильнее: неужели такое бывает, чтобы члены королевской семьи женились на лумерках? Положим, о свадьбе Райан не говорил, да и я бы не позволила. Любые продолжительные связи должны приводить к этому, так говорила мне матушка. То, что будет с нами после завершения контракта с Эдрихамами, мы не обсуждали, избегая скользкой темы.
– Благодарю, – кивнул герцог, останавливаясь и окидывая меня куда более дружелюбным взглядом, – именно это я и хотел узнать. Сир Брисандр обмолвился о вашем благоразумии, имеющемся несмотря на ваш юный возраст. Я хотел убедиться в этом. И, раз вы понимаете моё беспокойство как отца, я желаю сделать вам выгодное предложение.
Фантазия моя за секунду представила разные варианты, которые логично вытекали из ситуации, в которой я хладнокровно относилась к Райану. Стать его лумеркой на следующий год и пообещать не мешать Райану выбрать невесту. Исчезнуть из поля зрения Райана сразу после возвращения на континент. Стать лумеркой самого Риза-отца. От последнего варианта меня передёрнуло. Но настоящее предложение сира Арлайса оказалось совершенно неожиданным.
– Для начала поклянитесь, что предмет нашей беседы останется между нами, – решительно снова остановился герцог и встал напротив меня. Я пообещала, и он поднял руку, от его ладони отделилось мерцающее облачко и коснулась моих губ. Ничего болезненного и странного я не почувствовала. – Это печать молчания. Она не причинит вам вреда, пока вы не захотите поделиться нашим разговором с кем-либо.
Я сначала хотела обидеться на недоверие, а потом вспомнила, как проболталась во время всплеска, и смирилась. Сказала: «Хорошо».
– Когда ваш контракт с семьёй Эдрихам закончится, вы станете весьма обеспеченной госпожой, – герцог заложил руки за спину, углубляясь в свои мысли, – я об этом знаю. Признаюсь, цена, которую вам предложила сирра Амельдина, мне кажется сильно завышенной… я бы даже сказал, чрезмерно завышенной. Но я вас понимаю, денег никогда не бывает много…
Это он про ту тысячу гольденов, которая была озвучена в контракте Эдрихамов? Сир Брис говорил, что это на самом деле немного: для открытия собственного дела уйдёт почти вся сумма, и останутся крохи. Это аренда лавки, закупка товаров, взносы в торговый союз Люмерии и наём помощников. Если я неудачно просчитаю дело, то могу остаться ни с чем уже через два месяца. Впрочем, Йаре и другим лумеркам приходилось работать на Адноде по три-четыре года, чтобы заработать тысячу гольденов.
– … Поэтому я к вашим сбережениям и тем драгоценностям, что подарила вам сирра Амельдина, добавлю сумму, равную половине.
Я аж захлебнулась воздухом. Так вот что он имел в виду!
– Драгоценности госпожи? – сквозь кашель выдавила я.
Герцог остановился переждать, пока я не избавлюсь от першения.
– Да, – самодовольно сказал он, – у меня есть надёжные источники. По какой-то придуманной ею самой примете, сирра Амельдина Эдрихам покинула остров без багажа, суеверно полагая, что её вещи (я полагаю, сейчас на вас её одежда), в том числе драгоценности, были подарены вам.
В вырез моего скромного платья, где грудь была украшена простеньким, но изящным колье, выразительно взглянули, и палец игриво тронул серьгу, которая, как и колье, была сделана Райаном, а не принадлежала госпоже. Я сказала об этом, добавив:
– Решение госпожи и для меня кажется опрометчивым, поэтому я с первой минуты не собиралась воспользоваться её щедростью и простым материнским желанием отдать всё ради ребёнка. Её драгоценности будут возвращены, я придумаю способ.
Герцог крякнул удивлённо, присмотрелся ко мне, но, очевидно, не найдя признаков лжи, констатировал свой вывод:
– А вы не так проста, как кажетесь. Либо вы на самом деле простодушны и, я бы даже сказал, глупы, раз отказываетесь от добровольной выгоды. Либо чрезвычайно хитры и предусмотрительны, о чём меня предупреждала… предупреждали. Вы заключили контракт с Эдрихамами, но не стали этого делать с моим сыном и даже Его высочеством. Это меня больше всего удивляет. Как и ваши физические возможности. Обслуживать троих – это не укладывается в моей голове…
Я вспыхнула. Оскорбления от высокомерного типа я ждала, но сейчас он напомнил Йару. Да, возможно, они встретились в Люмосе, и герцог узнал всё от неё.
– Обслуживать? – остановилась. До нашего с Райаном домика оставалось десятка три метров, и меньше всего хотелось приводить туда неприятного мне человека.
– Ну-ну, мне всё равно, как вы это называете, – попытался миролюбиво меня успокоить сир Арлайс. – Если вы все получаете от этого удовольствие, так тому и быть. Аднод всё стерпит. Я боялся, что причиной вашей, гхм, щедрости, являются куда более расчётливые мотивы.
– Это вам Йара сказала? – гнев во мне кипел, а от воспоминания о человеке, который давно должен был стать тенью в моей памяти, выступила испарина.
Герцог кивнул, решил не врать по мелочам и вопросительно наклонил голову, ожидая моего шага.
– Райан расторг с Йарой договор, потому что она каждому желающему рассказывала все подробности отношений. То же самое было с Его высочеством. А потом она заманила меня на местную оргию, и два десятка магов сделали из меня необручницу. Вы думаете, мне легко бывать на ристалище? Я каждый раз пытаюсь не думать о том, что каждый из этих магов хотя бы один раз да сунул в меня свой… Да, я была в маске, они не знают об этом. И никто не знает, только Райан, сир Брис и Его высочество. И я давно бы избавилась от статуса необручницы, если бы не боялась, что не смогу больше помогать здесь, на Адноде. Вернуться домой, опозоренная, я уже не смогу. Так что не говорите мне о том, что думает Йара. Владычица ей судья.
Выпалив наболевшее, я немного успокоилась и ужаснулась: теперь мой позор может стать всеобщим достоянием благодаря герцогу, и я взмолилась:
– О, пожалуйста, не рассказывайте никому!
Мужчина изумлённо рассматривал меня:
– Так вот оно что… Как всё удачно сложилось, – и кивнул рассеянно, – разумеется, можете рассчитывать на моё молчание. Однако это упрощает дело. В Люмосе вам помогут, можете не сомневаться. И раз уж вы вознамерились благородно вернуть драгоценности сирре Эдрихам, то моё предложение тем более должно вас заинтересовать. Я предлагаю вам авансом тысячу гольденов, а если дело выгорит, то вы получите ещё три тысячи. Этого более чем достаточно для дальнейшего безбедного существования в ближайшие пять лет. И удачного замужества. С капиталом вас будут осыпать предложениями руки и сердца, не взирая на вашу утраченную чистоту.
Святые Основатели, сколько можно ходить вокруг да около? Я сдалась:
– Говорите, что вам нужно. Я подумаю.
Мы подошли к домику, герцог вскинул перед собой руку, предлагая мне пойти вперёд, а сам последовал за мной. Внутри осмотрелся. Домик состоял из трёх комнат – большого холла-столовой, спальни, в которой стояла широкая двухместная кровать, и уборной, похожей на те, что были во дворце. Райан планировал в будущем выкопать неподалёку колодец и провести сюда трубы с водой, чтобы не таскать вёдрами с улицы. Неподалёку даже было намечено место для колодца, и Райан ждал только приезда мастеров с Люмоса.
Риз-старший заглянул во все комнаты, хмыкая:
– Мой сын всегда любил роскошь, и вдруг небольшой домик на берегу океана. Причал, лодка… Это я имел в виду, когда сказал вам, что немало удивлён. Должно быть, вы удивительная любовница, в этом ли ваш секрет? Иначе бы мальчишество не проявилось так очевидно.
– Не хотите ли горячего отвара? – я перекладывала брошенные в утренней спешке вещи на свои места. Герцог раздражал, но он был отцом Райана, и мне стоило вытерпеть насмешки хотя бы ради наших оставшихся четырёх месяцев на Адноде. Мужчина охотно согласился, и я поставила чайник на подставку с артефактом.
Пока вода закипала, меня пригласили сесть за стол, гость занял место напротив и наконец произнёс то, что его интересовало:
– Я хочу, чтобы вы помогли мне женить Райана на Хетуин. Пока от вас потребуется уговорить его устроить слияние маг-сил. Я убеждён, что всё получится. И за это вы получите обещанный аванс, завтра же и наличными. А после бракосочетания получите остальную сумму.
Я моргнула, как будто это помогло бы рассеять передо мной видение отца, торгующего судьбой собственного сына.
– Зачем вам это нужно? И… – очень удачно я вспомнила, чего опасались Райан, Его высочество и даже сам король, – и разве вы не боитесь отката за вмешательство?
Мой вопрос, видимо, попал в точку, потому что лицо герцога подёрнулось гримасой.
– Всё не совсем выглядит так, как может показаться. Я не вмешиваюсь, я хочу помочь пророчеству Владычицы быстрее исполниться…
Мне даже интересно стало, скажет ли герцог ещё что-нибудь, что переплюнет эту новость. По счастью, он не стал терзать моё любопытство. Мелко покивал, соглашаясь с моим удивлением, и сказал не без горечи:
– Если в знатной семье два сына, озабоченность за будущее рода удваивается… Когда Рай был подростком и проснулась его маг-сила поисковика (Вы же знаете, какая это редкость?), мы обратились к Владычице за пророчеством. Я имею в виду Королевский Ирминсуль. По известным причинам не могу и не стал бы, если бы мог, вам пересказывать подробности. Скажу лишь одно – моему старшему сыну уготовано великое будущее. Все необходимые подсказки мы соблюли и, разумеется, неустанно отсматриваем появляющиеся возможности. Таким образом, мы не мешаем, но выполняем волю Владычицы.
Пар зашипел, я убрала артефакт, закинула сухотравье в чайник и накрыла его, чтобы отвар быстрее настоялся. Про «великое будущее», если речь шла о возможности Райана стать королём, я уже знала. Как и то, что нельзя стать королём, не желая этого, а Райан саму мысль об этом презирал, хотя пока толком не знал, что ему хочется получить от жизни.
– Вы хотите сделать его королём? – я показала свою осведомлённость.
Правая бровь герцога выгнулась, он медленно кивнул:
– Другого пути не вижу. Но существует ряд препятствий в виде некоторых требований. Вы знаете о них?
– Предположу, что супруга короля должна быть портальщицей, чтобы разделить с ним маг-силу, если у него этот дар отсутствует, но имеется другой, не менее ценный.
– Верно. Где же ваш обещанный отвар? – герцог положил руки на стол и зачем-то начал пристально рассматривать их. – Более подходящей кандидатуры на роль королевы для нас не существует. Дар у юной сирры де Марред сильный, это вам кто угодно подтвердит. Мы ждали, когда малышка подрастёт, и надеялись, что к окончанию третьего курса и полному совершеннолетию она определится. Поэтому Райан в свои тридцать пока свободен, иначе мы бы уже настояли на браке с одной из тех магесс, что ему немного нравились.
Я поставила перед гостем дымящуюся кружку, налила и себе, больше чтобы согреть вдруг замёрзшие руки. Отчего-то этот разговор неприятно трогал моё сердце. Райан никогда не рассказывал о Хетуин, вспомнилось и то, как он категорично отсоветовал принцу ехать в Люмос, чтобы разобраться в чувствах. И, кажется, даже обрадовался, когда у Генриха не получилось поговорить с Хетуин… А его одобрительное: «Она недурна!» – с нотками восхищения? Скрывал, восхищался и знал о планах родителей свести с ней… И в его защиту был только один аргумент:
– Райан – женолюб. Сомневаюсь, что за два с половиной года, когда вы могли подтолкнуть их к браку, Райан ни разу не попробовал добиться этого слияния, если Хетуин ему действительно нравится. Почему сейчас вы думаете, что всё получится?
Риз-старший ухмыльнулся:
– Потому что сама Хетуин созрела для отношений. Она прекрасно понимает, чего от неё ждут. А Рай второй год на Адноде – какое слияние? Я бы раньше её привёз, если бы Марреды не косились в сторону Роландов.
– И вы даже не допускаете мысли, что Хетуин может быть влюблённой в Его высочество?
Герцог вскинул изумлённые серые глаза на меня, присмотрелся и прочитал на моём лице всё, что требовалось:
– Выходит, это правда, – разочарованно скривил губы. – Что же Его высочество? Переболел прелестницей де Венетт? Так быстро?.. О! В самом деле? Прекрасно!
Неужели моё лицо было открытой книгой с ответами на все вопросы герцога? Я всего лишь улыбнулась от его досадливой скорби, а он догадался и моментально воспрял духом:
– Прекрасно! Не зря, выходит, были все усилия.
Он светился от радости, словно обладал даром влюблять людей друг в друга и подстроил эту трагедию между Генрихом и Иларией… Подозрение меня обожгло ужасом:
– Вы… это вы всё устроили?
– Это было несложно, молодёжь быстро потянулась друг к другу, а подогревать красивую историю двух влюблённых было интересно, – самодовольно усмехнулся Риз-старший, и можно было не гадать, от кого Райану передалось это отвратительное качество характера.
– Вы – чудовище! – я больше не могла находиться рядом с этим человеком. Поднялась и отошла подальше, к окну. – Я не стану вам помогать!
– Мне и не нужно. Помогите моему сыну. Вы видели королевского клерка и его багаж? В нём книга учёта брачных договорённостей. У Марредов осталась всего неделя, чтобы соблазнить Генриха. Который, как вы сказали, по-прежнему влюблён в красавицу де Венетт. О чём он говорил с ней в Люмосе? Знатный переполох устроил, теперь с неё сдувают пылинки. К сожалению или счастью, результаты их магического слияния обнулены. Теперь Генриху придётся ждать год или больше. Если Илария не найдёт ему замену… Как, уже нашла?!
Да что ж такое! Мне стоит поучиться сдерживать свои эмоции! Вспомнился тот разгорячённый ироничный блондин по имени Рафэль, что защищал Иларию, и я подумала… – что я подумала?
Разозлилась на себя и повернулась спиной к проницательному герцогу. Он же озадаченно шумно втянул носом воздух и забарабанил пальцами по столу:
– Хм-м, – выдал через минуту, – признаюсь, я помелочился: удваиваю ваш аванс при одном условии! Уговорите Райана, обещайте ему всё, что захочет. Поцелуй должен официально состояться в присутствии старших инквизиторов. Обстоятельства удачные: Хетуин, инквизиторы и клерк здесь. Вам нужно только опередить Марредов… И помните, какую бы они сумму вам не предложили, я её удвою.
Я молчала. На языке вертелось: Хетуин любит Генриха, и заставлять её целоваться с Райаном – как минимум подло. Меня в своё время продала матушка, я – простая лумерка, а у магов, оказывается, ещё более мерзкие торги бывают. Не скажу герцогу про чувства Хетуин, пусть это будет моей маленькой местью за его высокомерие. Да, возможно, он помогает свершиться пророчеству, но так нельзя, нельзя!
– Подождите, вы сказали «на неделе». Мне нужно знать, на сколько дней Его величество планировал задержаться здесь? – после того, как я про себя отпыхтела возмущённо, до меня дошло остальное.
Герцог откинулся на спинку стула, отхлебнул, не торопясь, отвар:
– Его величество приехал убедиться, что с его сыном всё в порядке, и, полагаю, уедет уже завтра. А Марреды останутся, пока не закончится срок слияния. Мы тоже решили с сиррой Катриной погостить у сына… Старшие инквизиторы и клер тоже задержатся на всякий случай.
У меня даже мороз по спине прошёлся. Как минимум за неделю две семьи – Риза и Марредов – устроят нам всем шархалово проклятье. И да, бедная Хетуин!
Тошнота подкатила – я раскрыла окно, впуская свежий морской воздух. От беседы с сиром Арлайсом, кажется, даже он протухал, попадая в комнату. И почти наверняка меня ждёт аналогичный разговор с кем-нибудь из Марредов, недаром они точно так же наблюдали за мной.
Где-то послышались голоса, я прислушалась и узнала баритон Райана. Слава Основателям! Он меня спасёт от продолжения этого безумного разговора! Я хотя бы дух переведу и обдумаю сказанное.
Ристалище сегодня закончилось быстрее обычного. Шёпотом я просила у сира Бриса, не показалось ли мне, и он подтвердил: вскоре после моего ухода Райан показательно сложил оружие и, сдался на милость окружившей его толпы. Да и у Его высочества заметно не было боевого настроения. Поэтому все решили, что на сегодня хватит и впечатление о происходящем на Адноде получено сполна. Король всё равно был доволен, как ребёнок. А затем он, подняв голову на медленно ползущий к западному горизонту соларис, заметил: ещё есть время прогуляться к океану для, так сказать, оздоровительных процедур. Никто не осмелился возражать, и толпа «инкогнито» двинулась за медленно идущим Роландом.
Увидев малые размеры домика Риза, Его величество задумчиво сказал:
– У вас не предусмотрена комнаты для прислуги?
– Я не предусматривал комнату для лишних ушей, – хмыкнул Райан, – это всего лишь место для отдыха. Хорошая хозяйка сама приготовит обед, без чужой помощи. Но я планирую ещё сделать хозяйственную пристройку для хранения продуктов и колодец со системой водоснабжения…
Он с удовольствием рассказывал королю о задумках, удобстве данного места и защите в штормовой сезон. Получалось, что в будущем это место превратится в миниатюрную крепость для одной небольшой семьи. Увлекшись, Райан перешёл на тему, которая ему не давала покоя – аднодское долголетие. Болтовня, кажется, заинтересовала только короля, остальным теория Райана показалась слишком надуманной. Его величество с удовольствием посидел в кресле на терраске, выпил полкружки горячего свежего отвара, постоял на причале, любуясь стайками мелких рыбёшек, сновавших под деревянным настилом… В целом, остался доволен бесхитростным лумерским времяпровождением.
А в это время за его спиной разворачивался театр. Сир Марред нахмурился, увидев нас с сиром Арлайсом, переглянулся с супругой, и они шептались, когда думали, что на них никто не обращает внимания. Хетуин не отходила от Генриха, а он незаметно, при удобном случае перемещался: то вдруг оказывался рядом с отцом, то на другой стороне толпы. За важными магами волочились инквизиторы и клерк, которому слова никто не давал, но поговорить мужичку очень хотелось.
Сир Брис быстро устал выполнять роль громоотвода для гостей. Плюнул, бросил всех на сира Дервэлла и присоединился к Райану и королю, похвалился об улове в прошлый белый день. Хвальба не прошла даром, Его величество вдруг выразил желание переночевать в этом домике (если, конечно, хозяин гостеприимно позволит) и насладиться шумом океана. Маги и инквизиторы были в шоке, ведь каприз короля прежде всего упирался в его безопасность. Но задумавшийся (притворно) Райан сказал, что это можно устроить. Инквизиторы обеспечат необходимую охрану, а домик накроют магическим куполом во избежание нападения. И сам хозяин сделает всё необходимое для комфорта Его величества.
– Ты с ума сошёл? – шепнула я Райану, когда все отправились назад, во дворец, и мой ухажёр задержал меня так, что мы оказались последними, – если что случится, мы просто не успеем добежать сюда из дворца. Это слишком далеко!
– Вот именно, – хмыкнул Риз. – У нас будет возможность спокойно поговорить с Его величеством и узнать новости без лишних ушей. Кроме того, в отсутствии короля и Генриха во дворце ночь пройдёт спокойно. Ты переночуешь у Бриса, и ни один прохиндей не посмеет тебя беспокоить у мага, с которым у тебя письменно заверенный контракт.
Я осмысливала сказанное с минуту, а когда поняла ход рассуждений интригана, меня разобрал смех:
– Ты достойный сын своего отца!
– Ещё бы, тридцать лет учился у него подставам, – Райан согласился. – Кстати, о чём вы говорили? Он тебя наверняка успел обидеть несколько раз.
Мой рот открылся, чтобы ответить: «Да так, о ерунде. Но да, ты прав, твой отец умеет сделать больно», – как вдруг на меня напал кашель. До слёз, до покалывания в груди. Райан и по спине меня похлопал и посоветовал, как правильно дышать, а потом наклонил голову на бок, присмотрелся ко мне и сдвинул брови к переносице:
– Печать молчания, значит? Отец в своём амплуа осторожного политикана… Можешь ничего не рассказывать, я догадываюсь, о чём он тебя просил. Сразу скажу – нет. И необходимости в этом не будет.
Странное дело: стоило мне передумать рассказывать о разговоре с сиром Арлайсом, как першение само собой прошло, только горло чесалось из-за надсадного кашля.
– Почему? – хрипло спросила я, откашливая остаточное лёгкое першение.
– Всё очень просто, – Райан вдруг развернул меня, облапил за спину и поцеловал, задержав губы и объятия. Я попробовала было вырваться, но он держал меня крепко и более того – по-хозяйски положил руку на мои ягодицы.
Когда отпустил, я увидела, как на нас по очереди оборачиваются Марреды.
– Ни одна уважающая себя девушка не согласится на проверку слияния с бессовестным любовником, – Райан довольно отёр влажные углы рта. – Ей понадобится время, чтобы смириться с этим, а значит, мы пока можем вздохнуть свободно.
Я покачала головой. Какой Райан наивный! После разговора с его отцом я была просто уверена, что когда дело коснётся большой выгоды, то и «уважающая себя девушка» легко переступит через брезгливость. Но в одном он был прав: сир Арлайс тоже видел наш поцелуй и видел, что Марреды видели. На меня давить с просьбой, как можно быстрее уговорить Хетуан, после этого он не сможет.
Мы шли с Райаном рука об руку, и он периодически наклонялся, чтобы чмокнуть меня то в шею, то в губы. Супруги Риз мрачнели всё больше, Марреды ухмылялись, и только Его величество оставался добродушен, не обращая внимания на плетущиеся вокруг него интриги.
Насыщенная прогулка утомила гостей, но хуже всех выглядел король. Лицо его покрылось розовыми пятнами, а свистящая одышка понравилась мне ещё меньше. Сир Маддред осторожно спросил у короля, не достаточно ли ему прогулки на сегодня, может, стоит остаться ночевать во дворце, но тот отмахнулся, мол, как раз отдышится солёным воздухом в том домике на побережье, а за час вполне восстановится для обратной прогулки.
До ужина оставалось примерно часа полтора. Генрих повёл отца в комнату и велел мне зайти под каким-нибудь предлогом в его комнату и остаться ждать. Райан с Брисом ушли готовить вещи – дополнительные покрывала и подушки для инквизиторов и самого Райана, всех, кто будет ночевать там. А так же посуду, некоторые продукты и воду. Таким образом, трое моих мужчин избежали вероятности, в которой одного ругал отец-герцог, второго – преследовали родственники потенциальной невесты. На ужине все будут вести себя сообразно статусу, а сразу после ужина Его величество отбудет на побережье, и снова разыграется карта «Все заняты, поговорить не с кем».
По совету Генриха, я взяла на кухне столик-разнос с горячим чайничком и печеньем, какие разносили по всем комнатам слуги. Нырнула с ношей в комнату принца, успев поймать хмурый многозначительный взгляд сира Арлайса, со скучающим видом прогуливающегося в коридоре, закрыла дверь на механический замок и осталась ждать хозяина жилища.
Генрих пришёл через полчаса, вскрыл замок и сразу изнутри закрыл на персональную маг-печать.
– Сир Арлайс в коридоре? – спросила я.
– Нет, – Генрих снял с себя камзол и начал расстёгивать жилет и рубашку. – Я видел только сира Маддреда.
Понятно. Один интриган спугнул другого. Сир Маддред точно не мог знать, что я здесь, вряд ли Ризы и Маддреды будут обмениваться хотя бы мелкой информацией.
– Я хочу искупаться, после ужина будет некогда. Отец уже освежился и лёг отдыхать. Тоже мне любитель путешествий. Сам еле ходит, но перед сворой хорохорится, – ворчал Генрих.
– А он сможет вернуться на побережье? – я набирала воду в терму и бросила артефакт на дно, не дожидаясь, пока небольшой бассейн заполнится.
– Приедет повозка, довезёт до поворота, – мимо меня прошло голое тело, привлекая к себе движениями упругих ягодиц. – Раздевайся, тебе тоже нужно расслабиться. Пусть свора видит, что их присутствие нам не помеха, и мы счастливы.
Я попробовала было возразить, но меня быстро переубедили, расшнуровав платье и начиная зацеловывать обнажающееся тело. Уж не знаю, почему, но свои вещи я забрала в терму. Одеваться в присутствии даже Райана было бы опасно, иначе мы бы сорвали ужин, заставив всех ждать. А в терму он, когда вернётся, заходить не станет, потому что будет разговаривать с Генрихом. Вот так нехитро я рассудила, сложила аккуратно вещи в стороне и опустилась по ступенькам к сидящему мужчине.
– Идём ко мне, Илари-ана, – пошутил он, придумав недавно сборное имя, служившее для меня сигналом. Я сменила личину и опустилась к Генриху на колени.
Под шум воды мы целовались, затеяв игру языков.
<…>
Мы начали наш танец, но не успели войти в энергичный темп, как в дверь, ведущую в терму, постучали.
– Генрих, прости, ты там? – жалобно спросил голос Хетуин.
– Проклятье! – только и смог тихо выругаться принц, чей орган в данную минуту меньше всего нуждался в отвлекающих манёврах. Нам пришлось остановиться, и Генрих уже громко ответил. – Да, я сейчас выйду.
Мне шепнул:
– Подожди, я сейчас её выпровожу.
В купальне не было ни шлафора, ни одежды принца, поэтому он обернулся простынёй вокруг бёдер и вышел, поблёскивая каплями на спине. Я замерла в ожидании. Вода уже наполнила терму и грозила начать переливаться через верхнюю ступеньку. Пришлось потянуть за цепь с пробкой, чтобы спустить воду: без шума воды в купальне все мои передвижения будут прекрасно слышны в соседней комнате. На всякий случай тоже поднялась, закуталась в простыню и встала возле двери так, чтобы когда она открылась, то я смогла бы спрятаться за ней.
– Зачем ты пришла да ещё взломала мою печать? – сердито спросил Генрих в соседней комнате.
– Прости… Я понимаю, и все прекрасно понимают, что вы делаете с герцогом Ризом. Ты избегаешь меня и скоро уйдёшь, а я бы не хотела мучиться до рассвета. Просто выслушай меня, я постараюсь быть краткой. Мне тоже не нравится всё это… – это точно была Хетуин? Голос её, но интонации неуверенной и уставшей девицы.
– Хорошо, я тебя слушаю, Хетуин де Марред. Пять минут. Мне хотелось бы помыться, как видишь, – не добавляя мягкости голосу, холодно согласился принц.
Она заговорила так, словно отрепетировала свою речь. Не знаю, может, я плохо её знала, и Хетуин всегда была собранной в мыслях, даже когда её покидало чувство уверенности…
– Я хочу сказать тебе кое-что. Предложить.
Меня окатило чувство дежавю. Сир Арлайс тоже предлагал заманчивое, по его мнению. Райан был уверен, что и у Маддредов ко мне нашлось бы взаимовыгодное условие. Но от Хетуин его особенно было интересно услышать.
Сначала она сослалась на родителей и всю эту ситуацию, которая её давно измучила. Хетуин нашла в себе силы признаться: она видит, что Генрих равнодушен к ней, потому что рана на его сердце после Иларии ещё не затянулась. Вот это было странным! Риз-старший не знал об этом, а Хетуин была в курсе окончательного разрыва. Должно быть, сплетни в Академии цвели махровыми маками, которые, как известно, запаха почти не имеют, но привлекают к себе много насекомых.
– Я устала, Генрих. Устала бороться за тебя, с тобой и из-за тебя. Ты знаешь о моих чувствах к тебе, но всегда делал вид, будто тебя это не касается. Послушай. Я готова заключить с тобой соглашение, если ты всё-таки выберешь меня. Я не буду возражать, если у тебя на стороне будут любовницы. Прошу лишь заводить интрижки на стороне так, чтобы ни я, ни другие не знали. Я не буду преследовать твоих женщин, ревновать тебя… Пока ты сам не поймёшь, что хочешь уважать меня. Я рожу тебе столько детей, сколько позволит Владычица и буду верной женой и хорошей матерью… Если ты согласишься…
Голос Хетуин задрожал на последних фразах, а мне ещё в начале её монолога стало жалко. Так унижаться… А всё потому, что она хочет стать королевой или её продают родители? Генриха тоже тронула речь, но он привык сомневаться во всём и сначала проверять, прежде чем давать слово. Наверное, я слишком его хорошо знала, потому что он озвучил то, о чём я думала:
– Допустим, я не против твоей кандидатуры, Хетуин. Но одного понять не могу: ради чего ты это делаешь? Ты готова быть униженной, нелюбимой и забытой – для чего? Из-за статуса королевы? Я не стремлюсь занять место отца, может, тебе стоит обратиться с таким же предложением к кому-нибудь другому?
Девушка не отвечала, кажется, она тихо плакала, или это мне так казалось, потому что шум воды в купальне заглушал тихие звуки.
– Подожди-ка минутку. Оботрусь, – вдруг громко сказал голос Генриха возле двери, рядом с которой пряталась я. И через мгновение, он зашёл, огляделся во влажном тумане, затянувшем собой комнатку из-за артефакта, превращающего летящие на него брызги в пар. Терма опустела, и только на дне плескалась вода, льющаяся из колодезной трубы.
– Я тут, – прикоснулась к плечу Генриха, он обернулся.
– Ана, я хочу знать, лжёт она, притворяется или говорит правду, – тихо сказал принц, буравя меня зелёным взглядом. – Сделай это для меня, пожалуйста.
– Вам не всё равно разве? – холодком передёрнуло мои плечи, я вспомнила эксперимент в комнате для приготовления к купальне.
