Текст книги "История любовницы короля (СИ)"
Автор книги: Юлия Эфф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
Глава 17 о страхах юной принцессы
Мои отношения с Хетуин не задались с самого начала, впрочем, никто из нас не стремился к сближению, и здесь моя эмпатоморфия молчала. Мне было жаль новоявленную принцессу и ничего более. Её, наверное, с детства настраивали на трон, возле которого, как известно, простой народ не ошивается. Я почти уверена, что будь на её месте Илария, та уже в первый же день пила бы на кухне чай с прислугой. Хетуин, стоило Генриху уйти на рудник – менять своих привычек в угоду жене он не стал, – девушка удалилась в кабинет и там нашла себе занятие. Читала, что-то выписывала, почти не выходя и не вызывая прислугу. И так до вечера, если не считать перерыва на обед.
Возле неё непрерывно находилась компаньонка Шорис, приносила и уносила столик с лёгкой закуской, сладостями и отваром. Тоже, кстати, не особо горевшая желанием завести тесную дружбу с себе подобными. Я вдруг вспомнила свои первые месяцы на Адноде, как мне было сложно без поддержки, и вступилась за гостий, мимоходом поймав на кухне разговор на счёт диковатости девушек. Предложила Хетуин и Шорис прогуляться немного по Адноду, но получила в ответ сухую благодарность и отказ, мол, остров покажет Его высочество, когда найдёт время для этого.
– Работа на руднике сложная, обычно мужчины сильно устают к вечеру, поэтому даже пешком с рудника не ходят, – сказала я, сделала книксен и попросила звать, если понадобится помощь.
До вечера меня не беспокоили. Хетуин в одиночестве пообедала. Примерно за полчаса до возвращения наместников Шорис нашла меня и не попросила (!) – коротко оповестила:
– Её высочество ждёт вас в библиотеке, – и удалилась прямая, как палка.
Я давно привыкла к двум часам отдыха перед встречей мужчин. Мне требовались силы для встреч и чистки маг-ресурсов. С двумя из них я встречалась сразу до ужина. И лишь с тем, чья ночь планировалась, мы уединялись позже и не расставались до утра либо проводили вместе часа три. Шорис вырвала меня из сна, поэтому я зевала по дороге и потирала лицо, чтобы прийти в себя.
– Звали, ваше высочество? – я встала перед столом, за которым сидела Хетуин, не приближаясь к нему вплотную.
Видимо, чтобы не расходовать накопленные силы и намерения на длинный диалог со мной, девушка начала без обиняков:
– Да, благодарю, госпожа Гурайд. Хочу вас предупредить. В ваших услугах, которые вы оказывали Его высочеству, больше нет необходимости. Смею надеяться, что отныне вы не будете поощрять его любопытство в отношении женщин.
Я в миг проснулась. Рот мой открылся, и с минуту я не могла ничего сказать.
– Если вам всё понятно, вы свободны, благодарю за то, что выслушали, – сухо сказала Хетуин и сделала вид, что ей срочно нужно переписывать какую-то книгу.
– Разумеется, ваше высочество, – аккуратно подбирая слова, медленно сказала я. – Могу ли я узнать, покинет ли нас Его высочество вместе с вами на следующих выходных? Я бы не хотела, чтобы его вещи собирали в спешке, и он забыл что-нибудь важное на Адноде.
Хетуин подняла голову:
– Нет, уеду только я, а его высочество будет навещать нас на выходных, – и снова взялась за перо. Чувствуя моё присутствие, она недовольно отложила инструмент и сложила руки на столе. – Вас что-то смущает, госпожа Гурайд?
Подражая чопорному тону, хотя меня начинал разбирать смех, я серьёзно ответила, щипая себя за руку и сдерживая провокационные эмоции:
– Я всего лишь беспокоюсь о безопасности и здоровье его высочества, как то просил его величество. Видите ли, на вторую неделю пребывания на Адноде его высочество едва не погиб от нестабильности магии. А всплески тем более представляют опасность. Правда, говорят, что вне сезона штормов они случаются редко, но ведь к ним никогда нельзя быть готовым. И может случиться так, что, оказавшись в одиночестве во время всплеска, его высочество пойдёт искать утешения у первой попавшейся служанки или сразу с несколькими. Бывает так, что и мужчина с мужчиной пережидают всплеск, но это я вам по секрету говорю, надеюсь, вы не будете об этом распространяться.
Компаньонка Шорис громко икнула. Хетуин откинулась на спинку стула, и теперь я заметила, что на её лице разлилась бледность:
– Спасибо, что предупредили, госпожа Гурайд. Я поговорю с его высочеством и постараюсь убедить его покинуть Аднод в ближайшее время. Такие опасности недопустимы в отношении наследника Его величества. И я выражу своё негодование относительно работы инквизиционного отдела, не доложившего о ситуации в полной мере.
– Не доложили, потому что необходимости в этом не было. Все описанные мною опасности для здоровья его высочества легко устраняются сопровождением, то есть регулированием магического ресурса. И массажем. Кстати, если вы собираетесь зачать ребёнка здесь, на Адноде, самостоятельно и без сопроводительной помощи, то вашему здоровью так же может быть нанесён вред. Если у вашего высочества возникнет желание обратиться ко мне за советом, я всегда к вашим услугам, – я подождала с минуту ответ, но Хетуин сидела окаменевшая и безмолвно переводила взгляд с меня на компаньонку. Тогда я сделала книксен перед уходом и сослалась на срочные дела, какие обычно бывают перед возвращением наместников.
Сегодняшний вечер был отдан Райану. Поэтому сразу после появления сира Бриса я заглянула к нему на полчаса, сняла его излишки огненной маг-силы и остаток дня провела с герцогом. По моей просьбе мы поужинали вдвоём: во избежание скандалов садиться за стол с Хетуин, явно презирающей меня, я не решилась.
Мы исполнили нашу любимую программу – совместная терма, ужин и постель. После женитьбы принца Райан понадеялся, что тот теперь не будет бессознательно перемещаться во сне, и остался у меня до утра.
На следующий день я, как обычно, попрощавшись с Райаном, осталась у себя возносить молитву Дыв-Кариату, посему ни сира Бриса, ни Генриха я не видела. Затем с Эвой и Керисом мы отправились к бунгало проверить посаженные растения и до обеда провозились там. Пресной воды в связи с отсутствием колодца пока ещё не было, поэтому в бочках фильтровали солёную океаническую воду, на что уходило время. Зато можно было искупаться и понежиться под неярким солнцем. Райан мелкой рыболовной сеткой огородил небольшой участок океана, и теперь в нём можно было плескаться, не боясь медуз и прочих водных хищников, а заодно из сетки мы выбирали застрявшие дары – всё, что могло пригодиться госпоже Нерис.
На второй день Хетуин продолжила соблюдать дистанцию. Снова кабинет на целый день и создание вида занятости. Я тоже решила не торопить события. После прогулки к океану и купания в солёных волнах мы, смеющиеся и довольные (да ещё Керис нёс корзинку со свежей рыбой), подходили ко дворцу, краем глаза я заметила, как на нас из окна своей спальни смотрит Хетуин. Встретившись со мной взглядом, она отпрянула, и спустя десять минут я застала её во вчерашней позе за столом, усердно пишущей. На адекватную Хетуин, какой я её запомнила в Люмосе, эта девушка никак не походила. Чего она боялась? Неужели её странное пророчество было тому причиной? Ведь я ни жестом, ни словом не показала ревности, настороженности или пренебрежения.
Ближе к вечеру, опять в самое неподходящее время, ко мне постучалась Шорис с просьбой на счёт свежего платья для Хетуин.
– Твоя госпожа привыкла менять платья каждый день? – поинтересовалась я, зевая. – Она так сильно потеет, сидя в кабинете?
Компаньонка фыркнула и ответила что-то про необходимость настоящей сирры всегда следить за изяществом внешнего вида и привлекательностью в глазах мужчин.
– Для мужчины нет привлекательнее женщины, чем та, что без одежды, – хмыкнула я. Ну, правда, злиться на столичных штучек было невозможно, и их поведение всё больше вызывало улыбку. Тем не менее, мы с Шорис наведались в гардероб, выбрали три платья, которые я ни разу не надела и три комплекта нижнего белья.
Всё это компаньонка забрала, а через минут двадцать в служебном коридоре прозвенел колокольчик, соединённый с комнатой Хетуин. Туда отправилась, разумеется, я. Фигура моей госпожи, сирры Амели, была немного пышнее худощавой Хетуин, но с провисающей одеждой я справлялась простым метаморфным увеличением нужных частей тела. Принцесса этим приёмом не могла воспользоваться, поэтому платьям требовалась небольшая подгонка. У меня попросили нитки и иголку. Я сходила к себе, взяла шкатулку с инструментами и присоединилась к Шорис, сновавшей возле своей хозяйки.
Для будущей работы мы сделали намётки, заколов булавками свободные места, и невозможно было не заметить, как напряжена была Хетуин, как почти незаметно морщилась от моих прикосновений.
– Предлагаю сразу померить другие платья, и я помогу ушить. Так будет быстрее, и не придётся каждый день делать примерку, – предложила я.
Хетуин согласилась: видимо, рассудив, что лучше сделать всё сразу, чем вызывать меня каждый раз. Шорис помогла снять ей платье, я взяла второе и поднесла. Хетуин стояла в одних штанишках и прикрывала груди рукой, покраснев. Святые Основатели, подумала я тогда, если она так стесняется и при Генрихе, то ждать мне его скоро ночью в своей кровати… Я наклонилась, подставляя платье, Хетуин шагнула в разрез, и я подняла его, невольно коснувшись грудей через ткань. Девушка вздрогнула, покраснела ещё больше и нервно позвала на помощь Шорис. Теперь я просто не могла не заметить отчётливого страха. Но понять, в чём была причина, я смогла бы только одним способом, к сожалению, ныне запрещённым из-за брачного договора.
От моей помощи отказались. Несмотря на явное напряжение, я вежливо предложила показать оранжерею госпожи Амели, где она сбрасывала излишки своей маг-силы после сопровождения супруга, и опять Хетуин сослалась на Генриха. Мысленно плюнув на попытки сближения, я вышла из комнаты и дала себе слово больше не лезть ни с помощью, ни советами.
Эта ночь посвящалась сиру Брису и, разумеется, госпоже, с которой он должен был увидеться на выходных, но из-за гостей отменил поездку.
Снова терма, ужин и кровать. Райан, спасибо ему, не обиделся на моё отсутствие за ужином. Я попросила его так же проявить терпение: ситуация мне не нравилась, но пока была возможность избежать хотя бы малейший конфликт, стоило подчиниться. Ни я, ни он – мы не хотели мешать Генриху устраивать семейные отношения, как молодой семье захочется. Райан пообещал не поднимать тему моего отсутствия за общим столом и, заодно, не ревновать к сиру Брису. Но утром, по привычке, заглянул ко мне пожелать благостного дня и попрощаться до вечера.
Настал третий день – рабочий для рудокопов и насыщенный домашними заботами для остальных. Хетуин не изменяла себе: всё то же – библиотека, кабинет, своя спальня. Неудобств она никому не доставляла, в спальне у неё убиралась Шорис, и госпожа Нерис даже начала её жалеть, а вслед за кухаркой и остальные понемногу меняли своё отношение – с любопытно-насмешливого на добродушное.
Вечер этого дня, по нашим ранним договорённостям, которые мы с мужчинами не успели пересмотреть, должен был принадлежать Его высочеству. Теперь, конечно же, ко мне придёт Райан, но… Всё-таки было любопытно, как и что там у Генриха происходит – три ночи подряд с невестой и… За два дня я перекинулась с ним всего несколькими приветственными фразами, которыми мы обменивались после возвращения наместников с рудника: «Благостного вечера, Ваше высочество», «Как прошёл день, Ваше высочество?», «Стол накроют, как обычно, Ваше высочество».
Наши уроки, неспешные беседы о магии, истории Люмерии и политике – это общение сильно отличалось от болтовни с сиром Брисом и Райаном. Принц в какой-то степени заменял мне домашнего учителя, какой был в каждой семье магов. Рассказывал он интересно, и мой ум, только начинающий раздвигать границы мира в своём воображении, жадно ловил истории и получал наслаждение от их усваивания. Для сравнения я задавала те же вопросы Райану, и его скомканные небрежные ответы больше злили (на фоне мудрости Его высочества), чем удовлетворяли интеллектуальный голод.
Я заставила себя выбросить из головы лишние мысли и дала себе слово потерпеть неделю, пока Хетуин не уедет. Обращаться к ней с просьбой рассказать что-нибудь об Академии я стеснялась после её холодного поведения. И к вечеру мне удалось смириться, я пообещала себе спокойный вечер одиночества с чтением книги в постели, пока не усну над страницами. Однако, Его высочество не забыл нашей среды. Вечером, после ужина, не удалился сразу в спальню с Хетуин, а провёл некоторое время в гостиной.
Будто бы случайно речь зашла о Сурье, небольшой области рядом с Лапешем. Генрих сравнил особенности тамошних кристаллов и аднодских. Предположил, что Аднод – остров с более молодыми залежами и, вполне возможно, когда-нибудь рубеин приобретёт свойство тех кристаллов, что добывались на Сурье – сохранять магию, обнаруживать её и собирать.
Райан вдруг стал спорить, доказывая обратное. По его мнению, именно сурьянские кристаллы выродились в пустоцвет, но за счёт свойств сохранили способность накапливать магию в обработанной форме – не создавать, но хранить. Поэтому люмерийцы делали из тех кристаллов артефакты, накопители.
В общем, беседа вышла увлекательной, Хетуин тоже высказалась, принимая сторону своего жениха. У меня мнения не было, по окончании спора я попросила порекомендовать какую-нибудь книгу о предмете беседы. Райан сказал, что про аднодский рубеин почти ничего нет – так, случайные упоминания в справочниках.
– Зато про сурьянские написано достаточно. Минуточку, я, кажется, знаю, что теперь понравится, Ана, – Генрих поднялся, сходил в библиотеку и принёс мне книгу, хотя то же самое мог сделать Райан.
С учебником по истории использования сурьянских кристаллов я уснула в обнимку. Мой голод был утолён, и дух наставника явно присутствовал в комнате.
Утром я обнаружила на небе, далеко на юге, тучи, обрадовалась и взмолилась о дожде. Две недели стояла солнечная сухая погода, а так хотелось уютного вечера под шум дождя за окном! Надежда на маленькое чудо подняла настроение, и я, намурлыкивая лумерские песенки под нос, взялась за работу – четверговую уборку. Пятницы были заняты пирогами для рудокопов, суббота могла принести неожиданных гостей, а устраивать переполох с тряпками в белый день было грешно.
Подоткнув подол лёгкого рабочего платья, я мыла коридор и террасу, добавив в воду немного ароматического масла. Сегодня душа моя требовала сандалового запаха – каждый раз это получалось избирательно, под настроение. Часто бывало так, что при уборке в разных комнатах я использовала разные ароматы, и их хозяевам всегда нравился мой выбор. Более того, мужчины научились различать их. Кстати, как ни странно, магия запаха, подаренная мне госпожой на полгода, не исчезла. Генрих предположил, что метаморфность закрепила все адаптировавшиеся ко мне маг-силы, а именно ментальную магию, родственную эмпатоморфии.
– Вы используете ароматические масла для уборки? – за моей спиной прозвучал удивлённый голос Хетуин, проходившей мимо в минуту, когда я ползала в коридоре с щёткой.
– Вам не нравится, Ваше высочество? Тогда я ничего не буду добавлять в воду для кабинета, – я остановилась и полуобернулась на вопрошавшую.
– Нет-нет, я не против, – кивнула полуравнодушно Хетуин и ушла.
Наша возня с Эвой немного нарушила её планы запереться с учебниками на целый день, и люмосские гостьи удалились, наконец, на прогулку, давая нам возможность доделать влажную уборку на господском этаже. Везде, кроме спальни самой Хетуин.
Работа была закончена до обеда, после я смыла пот, натёрлась ароматическими маслами и больше не планировала энергичных действий до вечера. Сегодня хотелось заняться чистописанием, дочитать учебника, принесённых Его высочеством, да и просто помочь Нерис на кухне. Получая удовольствие от чистоты, тонко пахнущей моими ароматами, я обошла второй этаж, заглянула на террасу и … моё настроение резко испортилось.
Внизу, в оранжерее госпожи Амели, плакала навзрыд Хетуин. Компаньонка что-то говорила ей, успокаивая, но юная принцесса качала головой, не соглашаясь. Я помедлила, помня о реакции на моё дружелюбие. Поторговавшись с совестью, я пошла на выход, по дороге всё ещё надеясь, что опоздаю, и Хетуин к моему появлению успокоится и даже будет идти навстречу. Но навстречу мне попалась одна Шорис, я спросила, могу ли помочь, девушка отказалась:
– Мне нужна вода, я сама справлюсь.
Неуверенно я шагнула на территорию оранжереи. Хетуин всхлипывала, закрыв лицо кружевным платком. Поколебавшись, я сделала то, чего требовало моё сердце. Приблизилась к ней и погладила по голове – прикосновения хватило, чтобы почувствовать: молодая жена Генриха несчастлива, её беспокоило нечто и съедало изнутри беспокойством.
И опять моё прикосновение подействовало странным образом – Хетуин вздрогнула, отстранилась, но при том её лицо сморщилось от новой порции слёз. Игнорируя слабые отталкивания её рук, я присела рядом на скамью и прижала к себе ту, которая нуждалась в простом сочувствии:
– Сейчас вы поплачете, Ваше высочество, и всё мне расскажете. А я постараюсь помочь.
– О, Владычица, за что мне снова это унижение! – взвыла Хетуин и разразилась рыданиями. – Ненавижу тебя!.. Ненавижу!
– Вот и прекрасно, поплачьте, вам станет легче, – пробормотала я, продолжая гладить её по голове и прижимать к себе.
Хетуин замерла от моей реакции. Сквозь слёзы она то ли простонала, то ли провыла:
– Издеваешься?! Тебе всё мало?!.. Почему ты это делаешь?
Ох, как некстати вспомнилась Йара!.. Знакомая интонация, непонятные упрёки и зависть – о да! Я отчётливо ощутила это чувство. В носу защипало, и кольнуло в сердце.
– Потому что я эмпатоморф, ваше высочество. И не могу смотреть, когда другие страдают. К сожалению, не научилась пока игнорировать, – с горечью призналась я, желая в какой-то степени показать свою слабость и удовлетворить чужую зависть. – И ума мне это не прибавляет, к сожалению…
– Что? – резко замолчала Хетуин, икнула, подавляя новые рыдания, отстранилась и отёрла лицо. – Эмпатоморф? Ты подстраиваешься под чужие чувства? Так в этом всё дело?
Судьба трижды столкнёт нас с Хетуин в необходимости откровенно поговорить и выяснить недомолвки, но, несмотря на эти беседы, мы никогда с нею не станем близкими подругами. Она всю жизнь будет ревновать меня к мужу даже тогда, когда, на мой взгляд, совершенно не останется повода. И всё-таки Хетуин не будет использовать против меня полученные сведения, именно это станет основой для моего сдержанного уважения её как королевы и женщины.
Не всё ею сказано было прямо в этот раз, но я поняла, отчего она боялась и избегала общения со мной. Нет, мне не послышались слова сира Арлайса: и Ризы, и Маддреды действительно считали меня самой влиятельной женщиной на острове, потому что в моих руках находились примитивные «вожжи» для управления непокорными мужчинами – Райаном и Генрихом. И даже выбор Эдрихамов меня в качестве лумерки, не только установившей самую высокую цену, но и практически обобравшей свою госпожу, это более чем выглядело подозрительно по мнению столичных интригующих семейств.
Хетуин была готова бороться с Иларией за Генриха, но, приехав на Аднод, она обнаружила, как ей казалось и как ей твердила мать, куда более сильную соперницу, ведь с Иларией принц к тому времени расстался. Мягкость взглядов и любовность отношения ко мне наместников и Генриха подкосили уверенность в себе юной сирры Маддред. Вчера вечером, в гостиной, упала последняя капля в переполнившийся сосуд надежды завоевать сердце и душу супруга. Хетуин правильно чувствовала его возбуждение, не совсем верно трактуя причину. Генрих ведь вспомнил о своём праве на ночь с Иларианой и не мог не думать об этом.
Мне пришлось оправдываться во многом. В том, что я попала сюда случайно, и контракт за меня подписала моя мать, а я согласилась после долгих размышлений. Оправдываться по поводу ситуации внезапно сложившегося квадрата: не собиралась я ни дружить с Райаном, который меня пугал в самом начале, ни с Его высочеством, которого я просила составить контракт с Йарой. Да, мне пришлось объяснять слишком многое, включая свою ответственность за мужчин и невозможность помочь ничем другим, кроме как сопровождением.
Хетуин слушала недоверчиво. Мне даже захотелось засмеяться от её удивлённо-подозрительного уточнения:
– Значит, ты не сразу стала необручницей… получать удовольствие от мужчин, обслуживая их каждую ночь?
До моего появления Хетуин сокрушалась Шарис о том, что она чувствует себя мерзко, не находя удовольствия в том, что требовал от неё новоиспечённый супруг, – страсти в постели и его ежедневного желания заниматься любовью по два-три часа.
– Мне потребовалось два месяца, чтобы разбудить в себе чувственность, – я умолчала о роли госпожи, – а вы хотите добиться этого за три дня?
Хетуин вдруг расправила плечи, и я поняла, что одной проблемой у неё стало меньше.
– И как же разбудить в себе чувственность? – совсем как неопытная девчонка спросила она.
– Для этого есть разные способы, но вряд ли они вам подойдут, – попыталась представить себе картинку, в которой я учу Хетуин тому, что передала мне госпожа, и поняла: никогда этому не бывать. Не настолько откликается моя эмпатоморфия в сторону принцессы.
– И всё-таки, – настаивала Хетуин, твёрдо вознамерившись научиться искусству нежности. И, слава Основателям, поняла быстро, что я имела в виду, стоило мне поцеловать её, ошеломлённую внезапным «нападением». Поцелуй наш длился недолго, я его разорвала первой, как только почувствовала, что мне начинают отвечать и ответно ласкают язык.
– О, Владычица! – покрылась розовыми пятнами «Хет», когда осознала. Больше мы эту тему не поднимали.
Сложнее было прийти к соглашению по другому вопросу. Она хотела быстро забеременеть. Я кратко пересказала суть необходимых правил: не пытаться зачать от мужчины, находящегося в крайней степени возбуждения и с перенасыщенным магией жемчугом, магесса должна пропустить первый сброс.
– Впрочем, я не уверена относительно Его высочества, возможно, это правило касается только огненной маг-силы, – добавила я, но невольно заронила сомнения в душе Хетуин.
Затем, будущей матери нужно делать перерывы, чтобы почувствовать изменения в теле и магической вязи. Даже удачная беременность не исключала угрозы выкидыша или умерщвления малыша в самом начале – опять же, сильным отцовским потоком магии на его, только начинающего закрепляться в материнском чреве.
И, наконец, супруги не только оба возносили молитву к Владычице с просьбой о дитя, но и желательно должны были оба находиться близко к экстазу. Моя госпожа верила, будто одновременный экстаз двоих и зачатие гарантируют рождение сильного мага.
– Откуда ты всё это знаешь? – беременность всё больше представлялась Хетуин чем-то недостижимым.
– Вы можете поговорить об этом с сиррой Эдрихам, – я устала доказывать свою невиновность и открытость помыслов.
На этом темы для беседы иссякли. Принцесса, погрузившаяся в привычное сдержанное расположение духа, вежливо поблагодарила меня за откровенный разговор. И на этом всё. Для неё я осталась изгоем, как и была. За обеденным столом она по-прежнему сидела одна да и никогда потом не делала первых шагов к сближению.
Усваивала полученную от меня информацию она два дня, до субботы, но уже в первую ночь после нашей беседы попросила Генриха дать ей время перевести дух и сделать паузу в исполнении супружеского долга, чтобы прислушаться к телу. Об этом он мне поведал сам.
В пятницу мы, как обычно, повезли на рудник корзины с традиционными пирогами от семейства Ризов. Хетуин никто не позвал, а она не проявила любопытства. Там-то, на руднике, мы с Его высочеством наконец смогли прикоснуться друг к другу – Генрих попросил меня об уединении. Райан нахмурился, поймав мой вопросительный взгляд, но кивнул и сразу отвернулся.
Оказавшись в кабинете, стол которого неоднократно повидал обнажённый зад мой и Райана, и даже сира Бриса, мы обнялись с Генрихом, замерли всего на минуту, а затем, не теряя времени, набросились друг на друга. Вернее, Илария и Генрих. Свет души принца продолжал гореть незатухаемым огнём маяка в чёрную ночь.
А когда поток переполнившегося резерва и жемчуг заполнили меня, мы не разорвали объятий, Его высочество продолжал стоять между моих разведённых бёдер и прижиматься ко своей Иларии.
– Вы будете изменять своей королеве всю жизнь? – восстанавливая дыхание, спросила я, закрывая глаза от послеэкстазной волны ласк – поцелуев моих плеч, шеи и упругой груди. Генрих оторвался от неё и пробормотал:
– Мы заключили соглашение, как она и обещала. Договор благодаря господину Уриэну заверен письменно, я тебе его покажу.
– Значит, мы не совершаем преступление против Люмерии? – мне всё-таки хотелось уточнить.
– Любовь не может совершать преступления против Люмерии, – Генрих заглянул в мои глаза, провёл рукой по лицу, задевая пальцем мой рот, и я с готовностью поймала его. Наблюдая за тем, как его Илариана нежничает с пальцем, мужчина сглотнул, взгляд его приобрёл жалобность, и мне признались. – Я не знаю, как буду без тебя там, в Люмосе… Не позволю сбежать!
Отстранившись и отпуская его палец, напомнила:
– А как же Райан?
Генрих вздохнул. Отодвинулся:
– Не знаю… Как-то же мы тебя делили здесь… Или ты против наших отношений, Ана?
Я честно ответила: не знаю, не могу сейчас дать ответ на этот вопрос, но знаю одно – моё сердце неравнодушно к Генриху и однозначно любит его не как Его высочество, а привлекательного мужчину.
– Ничего, у нас есть ещё четыре месяца, чтобы прийти к выводам, – больше успокаивая себя, произнёс он, натягивая штаны. – Хет уедет, скорее всего, завтра. Мне придётся на выходных появляться в Люмосе. Не хочу бросать отца. Кстати, твой массаж с магической отдачей был по-настоящему живительным. Это не комплимент – констатация факта, чтобы ты знала. Возможно, он будет появляться здесь инкогнито не раз, если того потребует его здоровье.
Улыбнулась невольно:
– Я не против, если Его величество будет приезжать без сира Арлайса а и семейства Маддредов.
– О, в этом можешь не сомневаться! Я ручаюсь, – Генрих полностью оделся и теперь помогал мне затягивать шнуровку.
Хетуин в эту субботу не уплыла: вернуться домой с пустым чревом она не могла. Утром она получила от матери письмо (которое, кажется, её укрепило в решении остаться) и пару корзин с необходимыми личным вещами. В полдень, собравшись с духом, она пригласила к себе.
В свойственной ей холодной манере она попросила меня о содействии. Я должна помочь ей зачать дитя, взамен Маддреды щедро меня вознаградят.
– Я сделаю это ради славы Люмерии и рода Роландов, – сказала я, кусая губы, невольно растягивающиеся в улыбке. И отказалась от вознаграждения.
Вечером хохотал сир Брис и ругался Райан. Наше субботнее трио собралось в пустующей купальне Эдрихамов, как обычно, разве что я не успела сделать нам ужин и на то были свои причины. Мои новости, рассказанные уже после того, когда мужчины расслабились, не могли не поразить. Однако более неожиданной новостью для Райана стала другая.
На портовом судне утром приехала погостить соскучившаяся Тибо. Не одна, а со своей малышкой. И сразу отправилась к нам, минуя рудник.
