Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Глава 2.2
– Озеро Ухтиш, Соколиный холм в Царских Горах, Тёмная дубрава близ Древограда, Красный луг подле Усть-Разлея – эти и ещё несколько мест стали мощнейшими источниками силы, – учитель, представившийся как Твердомир Озимович, мужчина лет пятидесяти, одетый в бархатный кафтан и широкие штаны зелёного цвета, расхаживал перед нами с чрезвычайно умным видом. – Эти места и раньше считались священными, волшебными и – иногда – проклятыми, однако не настолько буквально. Вы все жили при пробуждении чародейской силы. Помните ли вы, как было до неё?
Я помнила приход магии, но не как мгновенное событие, просто в какой-то миг всё стало словно ярче, чётче, глубже. Появились чудеса. Люди обретали способности – мелкие, обычно никчёмные. У кого-то приятные, вроде самопевных игрушек, которые мастерил дед Прошка. А у кого – неприятные, как огненные шары у кузнецовых сыновей. Их и без шаров-то трудно было вынести. Правда, потом обоих братьев куда-то услали… Но, главное, магия прокрадывалась в мир по чуть-чуть, по крупинке, наделяя случайных людей случайными чудесами.
А уж сколько это перетирали – куда ни пойди, только и разговоров, что о колдовстве да у кого какая способность открылась. Взрослые вообще ни о чём другом не говорили, и всё до споров, криков, кто-то вещал, что, мол, свершилось чудо! А кто-то выл, что мы все умрём.
– Наверняка, помните. Теперь давайте разберёмся, что же тогда произошло и что суть чародейские силы.
Вот же кикиморина муть, когда я решила учиться в Школе, то как-то не подумала, что мне придётся выслушивать общеизвестные истины в течение многих и многих часов. Ску-у-ука-а-а! И не поспишь же, все на виду. Сейчас опять начнут от сотворения мира…
– Всё очень просто и сложно одновременно, – тон учителя стал наигранно таинственным. – Мы живём в так называемой Яви. Под нами подземный мир Навь, а ещё ниже бескрайнее море чародейской воды. Да-да, именно благодаря ей навьи жители и творят своё поганое колдовство и именно её делят на живую и мёртвую воду. Их жадность привела к тому, что они выкопали множество колодцев, пытаясь стать могущественней и ещё больше навредить людям Яви, и в один прекрасный день чародейская сила прорвалась. И стало её так много, что она полностью залила Навь и выплеснулась в Явь. Причём в тех местах, какие всегда притягивали волшебство. Вот так, чада, мы и получили свою силу. Благодаря жадности одних и силе нашей матушки-земли.
Все слушали с открытыми ртами. Я – тоже.
Ибо это был полнейший бред.
Чушь! Кривда! Брехня! Обман!!! Просто нет слов, насколько это далеко от истины. Да, когда чародейство только зародилось, звучало множество домыслов о причинах сего события, но глупей рассказа учителя только история о том, что кроты прорыли свои ходы на другую сторону земли, а там оказался ирий.
– Запишите! Запишите немедленно, чада! – возбуждённо потребовал Твердомир Озимович: – Я буду спрашивать на экзамене.
Вот это я попала…
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
После первого дня уроков я вышла немного пришибленная. Это что же, мне ещё четыре года вот это балагурство выслушивать? Может, они хоть на будущий год разведают, как оно на самом деле вышло… Хотя даже если и разведают, станут ли сразу школьную программу переделывать? Опыт подсказывал, что не станут.
Что же это получается: я своими подпольными штудиями подобралась к сути вещей ближе, чем лицензированные чародеи из Школы?
Нет, я и так разумела, что знаю больше, чем они, просто потому, что в моё время гораздо больше магических законов было открыто, а методов – изобретено. Но одно дело прикладные новинки, а другое – глубинное понимание самой магии. Я почему-то была уверена, что уж в Школе-то, в святая святых будет нам поведано всё в лучшем виде.
Со вздохом я повернулась к Груне, которая топала рядом со мной, волоча огромный плетёный кузовок с учебниками. Зачем ей столько на первый день, я не могла в толк взять, но, может, ей так спокойнее.
– Слушай, ты же вчера все правила школьные наизусть выучила, – заговорила я, отвлекая её от каких-то умных мыслей. – А вот скажи, что мне будет за пропуски занятий?
Груня смерила меня презрительным взглядом, как будто от меня внезапно запахло дурным.
– Никто тебя за подол к лавке не пришивает, хочешь – лодырничай, только потом не жалуйся, ежели проверочную не сдашь, потому что я…
– Списать не дашь, я помню! – Я подняла руки в примирительном жесте. – Я и не буду просить. Значит, только на проверочные являться обязательно?
– Три проверочных пропустишь или завалишь – и скатертью дорожка, во степи сторожка, – буркнула она и поправила пенсне. За толстыми стёклами её глаза казались совсем маленькими, что вовсе её не красило.
Идущий нам навстречу паренёк внезапно подмигнул Груне и пристроился к нам в ряд третьим.
– Барышня, а позволь донести твою поклажу! Негоже девице такие тягости поднимать!
Груня, как будто оно само собой разумелось, тут же сгрузила ему свой кузов, даже не улыбнувшись, и молча потопала дальше, не обращая никакого внимания на увивающегося вокруг неё паренька.
– Вот как она это делает? – вздохнула у меня над ухом Малаша.
– Может, магией как-то? – неуверенно предположила я. Вроде бы такой ещё не изобрели, чтобы людей подчинять.
– Ты что, это ж Груня, она пока лицензию не получит, только по урокам и будет магичить, – усмехнулась Малаша, и мне пришлось согласиться. Правила общежития Груня повесила в нашей общей комнате так, чтобы видно было с любого места. – Не, это какое-то животное притяжение. Эх-х, мне бы та-ак…
Я хотела было съязвить, но вовремя рот закрыла. Потому что я сама уже одну жизнь прожила бобылём, и не бывать такому больше. А значит – что? Значит, надо к своей удаче лицом повернуться, и на лице том рожу не корчить. Вон, например, у нас в классе Ждан есть, чернявый и с лукавой улыбкой, и что-то он вроде бы засматривался на меня на лекции. А Любомысл, красивый словно царевич из сказки, сегодня за локоток придержал на лестнице… Ещё бы я по привычке не вывернулась. Ну уж нет, всё, хватит по старой колее ездить, пора прокладывать новую!
Я решительно вздёрнула нос и выпятила грудь, чтобы вот прямо сейчас произвести впечатление на какого-нибудь красавчика!
– Велька?
И я снова узнала этот голос. Последний раз его слышала в тот день, когда умерла.
Глава 2.3
Немир Глазунов. Аж кровь застыла в жилах. Вдруг подумалось, что это всё – новая жизнь, прежнее тело – сон, дурман, навеянный озером, а на самом деле я всё ещё там… в своем прошлом-будущем.
Тело будто в дерево превратилось, по спине побежали колючие болезненные мурашки. И так страшно было… С трудом я повернулась, как наяву представляя высокого холеного толстяка с бородой и в золоте. Именно таким, каким я видела его совсем недавно. Но нет, передо мной стоит пока ещё среднего роста юнец, прыщавый, тощий, в самой обычной одежонке, зато улыбается светло и задорно.
– Рад тебя видеть, рыжая! Познакомьтесь, други, – он покрутил головой к подошедшим с разных сторон парням, – это Велька, Горихвостова Велижана свет Изяславовна.
Захотелось сотворить охранный знак. Он и говорил так, будто хотел напомнить ту встречу на базаре. Слова, выражения такие похожие. До костей пробирает. И вроде понимаю, что не надо бояться, но аж коленки трясутся. Хотела бы я улыбнуться, но лицо застыло, будто деревянное. Только кивнуть смогла.
– А это Лешко Жаров и Сновид Тихоходов. Вместе учиться будем! Познакомишь со своими подругами?
Ты погляди, какие люди. Злость победила страх. Кровь вскипела. Вот эти две заразы, которые потом всему чародейскому миру будут палки в колеса вставлять! Хочешь заклинание узнать – приноси клятву роду, да без права наследования. Хочешь амулет продать – плати подати в их толстую суму. Хочешь жить мирно своей жизнью и никого не трогать – так нет же, из любого закутка достанут и за что-нибудь да выставят счёт! Вот эти три семейства по сути прибрали к рукам магический промысел, на чём вся наука ворожейская и заглохла, едва родившись. Ну ничего, ничего. Улыбайтесь, пытайтесь охмурить хорошеньких будущих ворожей, недолго вам осталось радоваться жизни. Не знаю, как, но Школу вы не закончите!
– А пойдёмте пить чай с баранками? – Немир сиял, как начищенный самовар. – Хорошую корчму знаю тут рядом. Велька, ты же не будешь такой трусихой как в школе? Мы с Велькой учились вместе, – пояснил он для остальных.
– Не буду, – мило и скромно улыбнулась я. Ты даже не представляешь, насколько не буду.
– А чего ж трусить, когда кругом такие ладные молодцы? – хихикнула Малаша и ухватила меня под локоток. – Вель, ты представь хоть меня знакомцам своим!
Так и вышло, что в корчму мы пошли все вместе. Я вообще-то собиралась отказаться, но Малаша вцепилась в меня мёртвой хваткой и волокла, как бывалый бурлак судёнышко, а она девица в теле и далеко не белоручка, не то что я. Одной ей с тремя хлопцами идти показалось зазорно, так что мне деваться было некуда, пришлось сопровождать. Впрочем, я решила воспользоваться случаем да повыяснять, чем нынче живы будущие богатейшие чародейские семейства. А они и рады распинаться перед двумя девицами. Особенно как Малаша за стол села, хозяйство своё обильное на край уложила, вот тут и пошли песнопения.
– Слыхали, на берегу Тишмы за лето две новых улицы отстроились? – с важным видом вещал Лешко Жаров. – Нашинские это.
Я, понятно, ничего такого не слыхала, но закивала и заахала, как положено, а вот Малаша оказалась при сведениях.
– Это которые на берегу Тишмы-реки? А как же вы построили? Там нельзя ведь. Папенька хотел там пекарню вторую поставить в своё время, так разрешения ему не подписали у концевого старосты!
– И-и, сестрёнка, это твой папенька не с того конца к концевому зашёл! – сощурился Лешко, а остальные загоготали. – У него небось столько золота нету, чтобы разрешение купить. А нам это – чё там, мелочишка!
Теперь уже Малаша ахала и сверкала очами, а я задумалась: насколько я помнила, по берегам Тишмы-реки ничего не строили, потому что в паводок она далеконько из тех берегов выходила.
– А не затопит дома-то ваши? – спросила Лешка.
Тут он сощурился так, что вовсе глаз видно не стало.
– Ничего ты не понимаешь, птаха! Мы дома-то те уже продали. Тут как Школа открылась, ого-го сколько народа понаехало – кто учиться, кто торговать, и всем дома нужны вот прям вчера. Так что мы как построили, сразу и сплавили их, да за хороший золотой, а что затопит их по весне – так это уж не наша беда!
И все трое снова захохотали. Тихоходов даже похлопал Лешка по спине, поздравляя с такой выгодной сделкой и хитрым планом. Я только головой покачала.
– Вот ты селёдка мороженая, Велька, – фыркнул на то Немир. – Всё-то тебе не так. Кто тем покупателям виноват, что они не поспрашали умных людей, не вызнали, чо да как? Умнее быть надо, вот как Жаровы! Это тебя папаня твой ограждает от жестокости мира сего, а сам-то небось и не такое проворачивает.
Я насторожилась.
– О чём это ты?
– Ну ка-ак же, – Немир переглянулся с дружками, и они тоже заулыбались. – Он же у тебя при купце управляющий? Так небось себе в кошель кой-чего кладёт, что до купца не долетает.
– Ты хочешь сказать, что мой отец ворует⁈ – воскликнула я, так обомлев, что и голос не приглушила. Завсегдатаи корчмы, вон, заозирались.
– А какой управляющий не ворует? – хмыкнул Лешко. – Вся их братия такая. Только следить да пороть. Твоего батьку не порят? Ну, значит, ворует.
Я хотела высказаться подробно, в нескольких коленах, о том, что я думаю про мудрость их житейскую, но вовремя закрыла рот. Что толку тут ссору разводить? Я не малолетка, а им на моё мнение плевать со школьной башни. Иначе надо делать. Что там Груня говорила насчёт трёх прогулянных проверочных? Вот ужо кто-то у меня погуляет!
Глава 3.1
Не ходить на уроки-то позволялось, да вот только не всякий бред я смогла бы потом убедительно наплести, а Груня, как мы все запомнили в первый день, списать не даст. Эх-х. Придётся как-то выкручиваться, а то столько времени убивать впустую, когда надо спасать будущее чародейского мира да и о приработке бы подумать… Но я решила первое время отходить на всё, посмотреть на каждого преподавателя, а там уж и решить. Тем более что с моим опытом прикладные науки получались у меня лучше всех, а это ох как любо.
В конце концов какая разница, как объясняют волшебство учителя – колодцами или кротами? Главное, чтобы грамотку дали, а чаровать я и сама умею.
Сегодня у нас впервые учительствовала женщина. Она мне сразу пришлась по душе. Яркая такая, улыбчивая, старше нас всего лет на десять. Загляда Светославовна явно была влюблена в волшебство и искренне хотела пробудить в нас те же чувства.
– Как вы знаете, озеро Ухтиш, Соколиный холм и другие источники чародейской силы всегда считались волшебными, – рассказывала учительница. Родом она была из Царских Гор, там и образование получала. Возможно, поэтому её речь казалась какой-то иной, более учёной будто бы. – Мы не знаем, так это или нет, но людская молва повествует нам о самых разных чудесах, которые якобы случались рядом с этими местами. Из-за этого многие считают, что чародейство всегда чуть-чуть да просачивалось в наш мир в этих местах. Взять хотя бы наши сказки, – она улыбнулась светло и радостно. – Они полны волшебства. Неужели всё это просто придумано? А как быть с тем, что сейчас появляются вещи, про которые наши бабки да няньки рассказывали на ночь как сказку? Тот же клубочек-проводник или скатерть-самобранка? Удивительное совпадение, не правда ли? Возможно, сказки – это не совсем сказки, как разумеете?
Загляда Светославовна оглядела наши лица, на которых явственно читалась попытка думать, и снова весело улыбнулась.
– Давайте представим, что эта мысль верна. Согласны?
Мы болванчиками закивали.
– Тогда скажите мне, что всегда было у ведьм в сказках? Какой неизменный атрибут?
Последнее слово большинство явно не знало, но догадались.
– Метла! – выкрикнул Ждан.
– Зелья! – вставил Немир.
– Котёл, – добавила Бажена.
– Кот, – заорала сбоку от меня Малаша.
– Рецепты, книги, тайные знания, – веско произнесла Груня.
– Ворона… вообще птицы, – с серьёзным лицом предложил Любомысл.
Мои мысли бродили в таких же лесах, что и у остальных. Печь? Травы? Колечко? Ступа? Вроде как всё верно, но судя по всему не то.
– Молодцы-молодцы! – Загляда Светославовна помахала руками, останавливая наши догадки. – Вы всё правильно вспомнили, но нынче я хочу обратить ваш взор на животных. Согласитесь, в каждой сказке рядом с чародейской братией какая-нибудь зверушка да живёт? Кот ли, пёс ли, ворона или галка, иногда конь говорящий, порой змей-заклинатель. Много их разных.
Тут я с ней не могла не согласиться. И кажется, знаю, к чему она клонит. Какое же разочарование… Может, всё-таки нет?
– Когда чародейство только появилось, многие эту черту припомнили, – глаза Загляды Светославовны прямо горели восторгом. – Пытались приучить животных к волшебству, но никто из них не заговорил и вообще никак не изменился. Кто-то тогда решил, что нужны животные особые вроде грифонов заморских или змея трёхголового. Другие говорили, что должны смениться поколения наших верных спутников, чтобы чародейство проросло в их сути. Иные и вовсе посчитали это сказкой.
И были правы. Никаких магических животных нет. Я точно это знала. Не было их сейчас, не будет и через двадцать лет. Грёзы это всё, бабкины сказки.
– Но были и те, кто догадался, – продолжала вещать Загляда, – что речь идёт не о настоящих животных, а о чародейских помощниках.
Она нас победно оглядела, а я только вздохнула. Опять побасёнки. Вот не ожидала я такого от стольноградских чародеев! Обидно даже, Загляда Светославовна мне нравилась.
– Потребовалось какое-то время, чтобы научиться их призывать. И вот, – она подставила руку, и откуда ни возьмись на её ладонь села мелкая яркая птичка. Я бы сказала, что она походила на синичку, но не бывает синичек с ромашками на крыльях! А у этой были!
Загляда Светославовна тем временем устроила для нас почти что скоморошье представление: её птичка по прозвищу Ромашка – Ромашка! – летала вокруг неё, выделывала петли, садилась по приказу и приносила разные вещи. Некоторые больше неё самой.
– Как видите, сила чародейского помощника не всегда зависит от его размеров. Ведь он есть суть волшебство. Хотите получить такого же?
Вот же оглашенные, чуть не оглохла от их криков. Но сама я молчала. Просто понимала, что Ромашка – это артефакт, никакое не животное и не помощник. Хотя, конечно, жаль.
– Я рада, – счастливо разулыбалась учительница. – Но сразу скажу: получается призвать чародейского помощника не у всех. Увы. Нет-нет, не надо кручиниться. Хотение да умение – вот что поможет. Хотение у вас есть, теперь об умении. Первый раз своего зверя можно призвать так: нужно что-то смастерить своими руками. Причём делать надобно именно то, что у вас лучше всего получается и более всего радует. Кто-то вырезает по дереву, я вот хорошо шью. Иные рисуют, другие лепят из глины. Разным люди душу греют.
Ну что я говорила? Артефакт и есть.
– И пока вы это делаете, надо звать своего помощника. Недаром это называется призыв, – Загляда Светославовна внимательно на нас посмотрела, дабы все прониклись важностью её речей. – Представьте, что где-то он есть. Бездельничает и ждёт ваш зов. Попробуйте ощутить его. Только прошу, не воображайте грифона али гидру какую, – она засмеялась.
– Почему? – возмутился Лешко Жаров. – А, может, у меня помощник такой?
– Может, но я подобного ещё не видала, – покачала учительница головой. – Обычно молодцы что-то такое и воображают, тужатся, пыжатся, пытаются представить то, чего нет, и ничего не получают. Злятся и перестают пробовать. А вот если бы прислушались к себе, то, глядишь, крыска какая и прибежала. Или птаха прилетела.
– У меня не крыса! – возмутился Лешко. – Почему крыса-то?
Загляда Светославовна пожала плечами.
– Почему бы и нет?
– А если кто-то не умеет ничего строгать? – фыркнул Сновид. – Не приучен, так сказать. Холопы всё за него делают.
– То это очень печально, – отрезала Загляда. – Он останется без чародейского помощника.
С разных сторон ойкнули.
– А если я не слишком умела… в рукоделии? – с трудом спросила Груня.
– Было бы хотение, – успокоила её учительница. – Вам не обязательно создавать рукодельный шедевр, но старание приложить должно. Ну что, начинаем, чада?
Глава 3.2
И мы начали. У каждого помощники Загляды интересовались, в чём тот умел, и приносили нужные материалы. Я попросила бумагу с карандашами и начала рисовать. Конечно, это шарлатанство не сработает, но когда ещё любимым делом будет времечко заняться?
– А почему вы сказали, что в первый раз так призываем? – вдруг подняла руку и спросила Груня.
– Какой хороший вопрос, милая. Забыла об этом упомянуть, – посетовала учительница. – Потом чародейский помощник будет приходить по зову. Главное, не уничтожить его материальный носитель, хм, в смысле то, что вы делали в первый раз, его призывая.
Я нахмурилась. Это уже не походило на артефакт. Ну да не суть, всё равно это он. Ладно, рисуем. А кого? Хм…
– Псс… Велька! – Малаша сидела через проход от меня и вдохновенно комкала в руках глину. – Сегодня ребята собираются отпраздновать начало учёбы. Пойдём?
– Уже ж праздновали, – удивилась я.
– Ну так то малой группой, а сейчас все будут, – Малаша мяла глину как тесто, даже бездумно начала лепить какую-то плюшку. – Песни, пляски, костёр, вкусное…
Соседушка моя, замечтавшись, потянула в рот получившуюся булочку. Еле успела её за руку схватить. Малаша родилась в семье пекаря и с малых лет стояла то у печи, то за прилавком. На её улыбку и развеселый нрав народ стекался не хуже, чем на запах свежего хлеба. Понятно, что папенька её воспротивился идее отпустить такую полезную дочь. Ясно же, что после Школы она в лавку не вернётся.
– Ой, – засмеялась Малаша, чем заслужила от Груни грозный взгляд. – Так что пойдём?
Обпившиеся дешёвой браги молодцы, визги девок, хмельной, орущий непристойные частушки гусляр, драка обязательная…
– Конечно, – я напомнила себе, что намерена жить по-другому. – Как такое пропустить?
– Любо! – запищала Малаша и принялась, похоже, даже не осознавая, лепить крендель. – Я так хочу, так хочу! Представляешь, там все будут. Тебе как Ждан? Как он смотрит!..
Соседушка продолжила вполголоса болтать, явно не нуждаясь в моих ответах. Я же с упоением рисовала котика. Маленького котёнка, какого всегда хотела завести. Чтобы рыжий в мою масть, ласковый и нахальный. Люблю таких.
– … Мы в прошлый раз так веселились, – распиналась Малаша, – когда уже концевую школу заканчивали. Ах какой со мной тогда учился соколик… Его так все и звали, от фамилии. Он и правда…
Штрихи ложились на желтоватую бумагу ладно, один к одному, и морда у кошака получалась дюже выразительная. Котейки в детстве такие забавные, уши больше головы, лапки розовенькие, хвостик треугольный.
– … И тогда все как ухнули в воду! – продолжила о чём-то рассказывать соседка. – Так гоготали потом! А всё почему? Нечего было руками хватать, что не должно!..
О, пусть котик у меня будет ещё и полосатый. Рыжий чуть ярче, рыжий чуть светлее. Я такого, дайте боги памяти, видела где-то. Мяукал ещё так требовательно. Или это в детстве было? Или вообще приснилось? Но мявк как наяву помню.
– … Что я тебе скажу, на мостки ночью лучше не ходить. Особенно с хмельными молодцами…
И не поспоришь. Я довольно оглядела рисунок. Котик вышел как живой. Всё же мастерство даже смерть не перечеркнёт. Вот сейчас ещё носик немного подправлю…
– Ты меня слушаешь? – вдруг заподозрила что-то Малаша.
– Конечно, – я увлечённо обводила темным карандашом глаза моего рыженького красавчика. – А куда именно нам идти? Где гульбище будет?
– Разве я не сказала? К Ухтишу пойдём.
У меня сердце аж дёрнулось, сжалось от ужаса, закололо.
Тёмные воды над головой, чужие руки, сдавливающие горло, острая боль под рёбрами…
Воспоминание обожгло, дышать снова стало тяжело, всё тело напряглось, будто вновь борясь, сопротивляясь. Я и понимала, что не там сейчас, а здесь, на уроке, в полной света комнате, среди людей, но пока не прижала к себе почти невесомое, тёплое тельце котёнка, не смогла сбросить это наваждение.
Темные воды над головой…
Нет, нет, надо перестать об этом думать. Вот, есть котик, его надо гладить, чесать за ушками, он же чувствует мой страх и тоже пугается. Надо успокоиться, не мучить ни его, ни себя. Мурлычет, маленький…
Так… постойте-ка… какой котёнок? Я опустила взгляд на стол. Передо мной лежал чистый лист, а к моей груди жался рыженький меховой комок с нахально-умильной мордой, короткими лаками и треугольным хвостиком.
– Мяу, – шепнул котёнок, потёрся об меня лбом, потом вывернулся из рук и вернулся на лист, вновь став рисунком. Я же так и застыла с открытым ртом.
Такого просто не может быть. Не может. Не бывает. Неужели я всё же выжила и где-то там лежу брежу?
Котик смотрел на меня с листа бумаги шкодливым взглядом. И эти жёлтые глаза почему-то не давали поверить в то, что мне всё это привиделось. Я смотрела в них и всей сутью своей понимала: он есть, существует и, если позову, придёт.
Но как же так? Ведь в будущем любые разговоры о чародейских помощниках высмеивали, мол, вы ещё в чудо-юдо-рыбу-кит поверьте. Я попыталась припомнить, слышала ли я в своей прошлой жизни про чародейку по имени Загляда Светославовна, но не смогла. А ведь первые волшебники становились знаменитыми ещё при жизни. Не все, конечно, да и не всех я помню. Но женщин среди них было не так чтобы много.
Мне вдруг стало страшно. А помню ли я таких волшебниц как Аграфена Заволокина и Мелания Брусничкина?
