Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Глава 26.1
И вот что удивительно – рядом с ним да после наших объятий силы мои будто обратно в меня влились. Чары, может, наводить и не смогу, но ходить да разговоры вести – запросто. Правда, никаких разговоров мне не хотелось. А желалось мне положить головушку мою бедовую ему на плечо, обнять покрепче и прижаться, пока не прогонит. Но Яросветушка прав: не место и не время. Так что посидела ещё, подумала и слезла с лавки, про себя понося лиходеев этих. Не пообжиматься из-за них даже!
Пошли мы обратно в залу пиршественную. Яросвет меня придерживал под локоток, а сам явно думу тяжкую думал, вон как хмурится. Оно и не мудрено, если речь о спорынье мертвецкой идёт. Но пришлось нам мысли эти с лица стереть, улыбаться да разговоры вести. Тем более к Яросвету тут же подскочил какой-то купец и заговорил:
– Ах, Яросвет Лютовидович, впечатлён безмерно, как вы недоросля глазуновского укоротили. Он же явно вещицей какой-то волшебной размахивал.
– Артефактом боевым, – кивнул Чудин. – Весьма неплохим, кстати.
– Ох, грехи наши тяжкие, да зачем же вещи-то такие этаким дурням дают-то! – запричитал купец, но тут же поинтересовался: – А вы что в Школе преподаёте?
– Так защиту как раз чародейскую и преподаю.
Собеседник наш аж засветился.
– Ах, Яросвет Лютовидович, это ж как хорошо! Переживаю я за дочку свою, особливо после этого вот, – он покрутил рукой в воздухе, – непотребства сегодняшнего. Мне оно поспокойней будет, ежели знать буду, что девочку мою защите всякой научат, чтобы могла недобрых молодцев от себя отвадить.
– А ведь правы вы, – задумался Яросвет, – девицам надо в первый раз хотя бы самые простые умения по защите преподать, не столько боевые, сколько для жизни. Вы не тревожьтесь… простите, не помню, как по батюшке…
За время разговора вокруг нас собралось немало людей, судя по лицам заинтересованным, сплошь родители учеников из Школы. Ну да я понимаю их. Каждый своё дитятко защитить хочет. Сразу мама с папенькой вспомнились. Надо всё же сходить к ним, помириться. В голове тут же картинка гарисовалась, как я привожу к ним знакомиться Яросвета… Аж щеки вспыхнули. Нет, Велижана свет Изяславовна, рановато для таких мыслей, не гони лошадей, не накормив их толком.
Но всё равно чуть ближе к Яросвету придвинулась. Пусть видят, что мы вместе! И как же приятно похвальбы ему слушать! Какой он! Все им восхищаются! И есть за что!
Однако тут среди всех этих полных надежды лиц углядела я одно недовольное. И знакомое. Вот же ж! Дорогомил! Любитель пообщаться сам с собой – в целом и по отдельности. Стоит, смотрит на меня, хмурится. Я ж тогда на вечорне ещё немного хвостом повертела и сбежала, Малинку и Малашу за собой уводя. Этому Дорогомилу и прямо не отказала, но и приязни больше не проявляла. О, вон и Любава кстати стоит! Помахала мне ручкой да вернулась к беседе с каким-то купцом серьёзным.
– А вы, гости почтенные, не боитесь этакому учителю дочерей своих отдавать, а? – вдруг излишне близко раздался голос Дорогомила. – Не научит ли он их чему непотребному?
– Дорогомил! – ахнула я. – Что ты несёшь⁈
– А что? Намедни со мной хороводы водила, на вечорне сидела, а ныне вон с ним под ручку расхаживаешь!
Я аж опешила. Хотела сказать, что хороводы да вечорни ни к чему не обязывают, я обещания в верности ему не давала, но Яросвет меня опередил. Посмотрел на Дорогомила насмешливо и молвил:
– Так девицы умные выбирают не тех, кто с ними на вечорнях отплясывал, а тех, кто в нужный момент защиту дал, словом и делом вступиться не побоялся.
У меня аж сердечко затрепетало. Как же прав Яросветушка! Где был тот Дорогомил, когда Немир меня перед людьми позорил да за руки хватал? То-то же!
Покрасовались мы ещё немного, по зале порасхаживали да в Школу засобирались. Миляй, поганец, с нами в повозку заскочил, не помилуешься при нём. Эх…
Зато пока по прохладе ехали, разум мой посветлел немного, и подумала я вот о чём: сегодня перед Яросветом показала умения Кусакины, да и саму её. Оно, конечно, не лиходейство, но пояснять придётся. А ещё вот какой вопрос: рано или поздно, но дознаватель Чудин заметит мои странности, он уже интересовался знаниями моими излишними, не придётся ли мне ему всю-всю правду о себе рассказывать? И ежели да, то как он к этому отнесётся? Не сочтёт ли меня умом помрачившейся? Или хуже того, не поверит, подумает, что вру я, что-то позорное прикрывая? А если и поверит, то не отвернёт ли это его от меня?
Страшно стало, боязно. Миляй ещё этот, он же явно понял, что защита на мне чародейская. Вот ещё один вопросик ко мне в копилку для Яросвета. Что же мне делать? Как быть?
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Миляй, собака, не мог другую повозку выбрать! Немало же учителей в Школу одновременно вертались! Хотя в чём-то Яросвет даже благодарен был этому поганцу. Жаль, за спиной возницы дела не обсудишь, впустую языком трепать приходится. Зато пока можно сидеть к Велюшке поближе и не задаваться вопросами, от которых он уже не знал, куда деваться. И ладно бы о лиходеях думал! Так ведь нет, мысли, что кони на длинной верёвке делали круг и возвращались к лисе его рыжей. К тому, как обнять её хочется покрепче да поцеловать послаще, а нельзя! Сперва надо с делами закончить, а то как бы вороги неожиданностью не оказались.
Да и не мог Яросвет не думать о том, а что будет, ежели лицо его, незнамо кем вылепленное, вновь станет прежним? Отродясь его девицы молоденькие не любили, глядючи на нос яблоком заморским и прочие прелести, тьфу на них. Бабы постарше – те да, больше в суть смотрели, да на чин и стать. К тому же, ежели не врать самому себе, он тоже любил тех, что уже с пониманием. Интереснее они, на жизнь и людей прямо смотрят, а не через фату мечтаний девичьих, красота их глубже, а любовь ярче. А Веля же совсем ещё дитя, хоть и разумна в суждениях да умела в делах чародейских. Но столько лет между ними…
– Я вот думаю, где они всё это хранить могут, – Миляй часть дороги при светце волшебном глаза ломал о записи зверушки Велькиной, а как до Школы добрались, так и озвучил размышления: – От соли чёрной дух идёт колдовской, его спрятать весьма затруднительно.
– Вряд ли у князя в тереме делишки подобные проворачивают, – Яросвет тоже об этом думал. – Челяди много, да всяких по делам пришлых. Чародеи опять же хаживают, учуять могут.
– Ой, я же забыла рассказать про воду! – встрепенулась Велька.
Чудин слушал и думал о том, что вот её, как пчелу на пыльцу, тянет ко всякому лиходейству. Хотя тут, наверное, другое сравнение уместнее!
Глава 26.2
Понимая, что после пира с его медами да событиями, лучше сразу пойти почивать, Яросвет всё же уселся за записи, Велькиным колдовством добытые. Кстати, его лиса рыжая про вторую свою зверушку ему ничего не рассказывала, вот же скрытная душенька! Надо бы попытать его зазнобушку на этот счёт!
Настроив чародейский огонёк, Чудин принялся разбирать мелкие буковки. И чем дольше читал, тем гадостнее становилось. Яросвет за годы службы дознавательской немало лиходеев встречал. Разные перед ним представали. Больше всего бывало тех, кто на злодеяние пошёл из-за чувств – гнева ли, зависти, страсти, отчаяния. Много попадалось и тех, кто за выгодой шёл. Немало Чудин сталкивался и с теми, кто в преступлении своём радость получал, отвратительное какое-то довольство. Такие порой даже и гордились делами своими.
Но больше всего Яросвет не любил тех, для кого лиходейство стало рутиной, обыденностью, привычной работой. Тех, кто смотрел на жизни людские и муки жертв с тем же равнодушием, с каким наёмные приказчики смотрят на записи прихода-расхода купца-хозяина. Хотя даже у тех наверняка чувств поболе. Олех с ним в этом не соглашался, мол, те, кто любит мучить людей, куда страшнее. И, наверное, прав был, но Чудин мнения своего не менял. Вот сейчас читая добытые записи, он всё более наливался яростью. Сколько жизней поломанных, столько смертей человеческих – а в заметках этих лишь результаты опытов и сожаления, ежели что-то не удалось так, как задумано.
Нет, он не простит себе, ежели этакие лиходеи не понесут наказания. Яросвет представил себе, что они окажутся у власти в стране, и содрогнулся. Страшно стало. И страх этот на пару с яростью придал сил. Хмель из крови будто испарился. Разум стал острее, и Чудин с упорством и азартом охотничьего пса начал перебирать сведения, что имел.
То, что подмена людей совершалась с подачи князя, теперь несомненно. Правда, он не чародей, но таковой есть при его дворе. Хотя… Чудин вспомнил княгиню, что увещевала Велю настойки испить. Что-то в ней было такое… Чьего она рода? Память подводила. В библиотеке наверняка был список родов, но ночью туда идти не хотелось. Могла ли княгиня оказаться колдуньей? Вполне. Впрочем, возможно, и обратное.
Ну да не так важно. Главное, что князь замешан. Кто ещё? Несомненно, Глазуновы. А Жаровы с Тихоходовыми? Они явно ближники. Но зачем они ему? Глазуновы с артефактами завязаны. А лица меняют и память крадут, скорее всего, с помощью как раз артефактов.
Жаровы… Жаровы… Может, эти ни при чём? Вроде как грешков за ними раньше не водилось, хотя он, Яросвет, давно в Тишме не живёт и к местным в управу не ходит. Может, и известно про них что неприглядное. Ладно, леший с ними. Всё равно пока на них только то, что их отпрыск с Немиром постоянно ходит, а его папаня рядом с князем ошивается.
Тихоходовы… На них тоже особо ничего нет. Но они занимаются перевозками. Наверняка для всех этих чар запретных что-то постоянно возить приходится. А абы кому такую поклажу не доверишь.
Для колдовства явно требуется много силы. Столько ни у одного чародея нет. Артефактами, конечно, можно обложиться, тем более Глазуновы ими занимаются. Но чтобы амулеты заправить магией, тоже нужны волшебники. Ежели княжьи прихвостни научились силу прямо из вод Ухтиша добывать, то сложностей с ней у них нет. Однако берега озера царскими людьми стерегутся. Понятное дело, что и с ними можно договориться, и дыры в охране есть, но одно дело разок ведёрко воды набрать, а другое – бочками возить изо дня в день. Зачем им такие сложности, если вот оно, княжье владение, прям у вод стоит? И царёвых воинов там нет, считается, что князь за эти места отвечает. Ага, сторожит изо всех сил.
А соль чёрная для чего? Для того же артефакта или как там это колдовство действует? Небось именно её Тихоходовы и возят. Яросвет принялся вспоминать всё, что знал про спорынью мертвецкую, стараясь не проваливаться разумом в подробности дел, с ней связанных. И так на душе тошно. Сколько он уже за годы службы в Колдовском приказе разной дряни повидал, не передать! Раньше с азартом за всякое дело брался, сейчас всё больше с отвращением, ибо в каждом гниль какая-то обнаруживалась. Этак и забудешь, что хорошие люди и добро тоже имеются на свете белом.
«Так, не ныть, Ярик! Дела делай, а ныть потом Олеху за настоечками будешь!»
Чудин вернулся к размышлениям. Что он может князю предъявить? Домыслы да рисунки. Смешно. Нет, нужно что-то серьёзное, кое замолчать не получится. Лучше всего артефакт этот найти. Лиходея какого-нибудь взять да разговорить. Яросвет задумался ещё крепче и понял: нужны те, кто пострадал от этого колдунства. Тела с лицами не обезображенными или, что лучше всего, живые жертвы.
О-ох, взять бы такую пару – настоящего человека и подменыша – да представить на суд царю-батюшке. Да спросить, так ли он уверен в своих ближниках! Аж на душе стало теплее. Особливо если удастся спасти людей невинных. Может, даже Оляну удастся вызволить. Вдруг жива ещё? Тела похожего вроде пока не находили. Хотя, может, наученные горьким опытом лиходеи научились их прятать получше, не лениться. Но всё же шанс был.
Яросвет вновь погрузился в записи. Перечитал внимательно. Ничто на смерть девицы не указывало. Наоборот, писали, что «придётся прятать её покамест». Имени, конечно, не называли, но всё на Изгорскую указывало. А ведь ещё Ветров есть. Что его, гордого, заставило идти под руку к Тихоходовым? Так много злата посулили или пугнули чем? Обиду на Оляну затаил? Посчитал, что играла с ним? Или защитить её службой своей пытался? Надо бы найти его и поговорить.
А ежели жива Изгорская, то где держат? Где вообще всё это непотребство происходить может? Заяц его к стене княжьих владений привёл. Озеро там рядом. Но вот соль чёрная… Она для каждого чародея воняет будто мясо протухшее. Этот неощутимый людьми обычными «запах» не скрыть никак. По крайней мере Яросвет про такое не слышал. Обычно эту вонь маскировали чем-то. Чудин помнил дело одно: лавка спорыньей мертвецкой торговала прямо в центре города у рынка. Запахи его, артефакты и амулеты, чувства множества людей – всё это до поры до времени скрывало страшный товар. Нашли, когда от продуктов, купленных в лавочках рядом да на базаре, народ травиться стал.
А тут Школа чародейская под боком. Неужели не почуял никто? Да хоть бы и он! Подходил же, стоял рядом. Должен был ощутить. И колдовство мощное, и соль эту чёрную.
Так где же?
Конечно, можно для дела такого собрать сруб в лесу, но туда же возить всё надо. Те же бочки с водой, артефакты, пленников. Стали бы с этим морочиться? Кто-то и заинтересоваться может, куда это подводы идут. Или наткнётся какой-то случайный любопытный. Хотя забор решает дело. М-да, избушку в лесу можно искать вечность. Тут полк сыскарей надо вызывать. А как их вызовешь, если незнамо кому доверять? Кто-то же доложил, что его, Яросвета, сюда повторно отправили. Ведь явно его поджидали, раз чары не сработали. Вот тоже, кстати, опасность.
Чудин ещё раз немного покумекал и вот о чём подумал: он смотрит на всё это дело исходя из того, что знает из учёбы да опыта. Однако в этот раз всё вертится вокруг колдовства, ему неизвестного. И смена лица, и кража памяти – это ж где такое видано⁈ Кто-то с очень толковой головой всё это придумал. Почему он не мог изобрести что-нибудь, что дух чёрной соли скрывает? А то, что раньше, это никому не удавалось, так что? Магия вообще не так давно пришла в мир, что вообще о ней можно было так быстро узнать? Крохи!
А значит, артефакт, что лица меняет, и место, где пленников держат, запросто могут оказаться в княжеском владении, кое вплотную к Ухтишу стоит. Недаром, там такая защита крепкая. Ну да на каждую стену найдётся своя лестница.
Яросвет решительно встал. Да, надо проверить.
Глава 26.3
– Заяц, а ну метнись к Миляю, разбуди его, – приказал Яросвет помощнику. – И записку передай.
Ночи теперь стояли тёмные и длинные, но за пиром да размышлениями уже изрядная часть этой прошла. Может, стоило отложить до следующей, но кто знает, не станет ли это промедление для жертв роковым? Нет, ждать не след.
Памятуя о том случае в кабаке, коий чуть не закончился для него смертушкой, Яросвет собирался крайне тщательно. Одежа удобная, плотная да зачарованная – в первый ряд. От пары ударов защитит. Эх, жаль кольчужку нельзя, чародейству мешать будет. А вот сабелька – нет. Её рукоять специально из дуба морёного делали.
Открыв сундук, Яросвет привычно пересчитал кошели и усмехнулся: все на месте. Видать, даже Прохвост умаялся за сегодня. Впрочем, кошели сейчас его мало волновали, а вот мешочки с разными порошками занятными, что лежали в отдельном коробе под замком на самом дне, – весьма. В них у Чудина немало секретов хранилось. Вот этот красный с жар-птицей вышитой – огонь воспалит такой, что бочкой воды не потушишь. А вот этот синий с гамаюном – дымом без пламени всё заволочёт, не увидишь ни зги. А жёлтый со змеем цинским – если на кого хоть горсть рассыпать, то вовек ему не скрыться.
Много их было у дознавателя Колдовского приказа. Да пользоваться ими надо умеючи, а то сам же от них и поляжешь. Яросвет умел. И Миляй умел. Эх, жаль Олеха с ними нет сейчас. Вместе они горы бы свернули. Но дождаться его не получится.
Разумник ввалился в дом с белкой на плече. Заяц подпрыгивал на нём, переполошенный сборами, и, как увидел Яросвета, тут же к нему бросился. Забрался по его стану, как по дереву, и уселся на плечо, глядя выжидающе.
– Что за переполох, Светик? – проворчал Миляй и передразнил записку: – Обряжайся как в бой, будь немедля…
Несмотря на недовольство, Разумник вид имел собранный, при сабельке, в одёже зачарованной и с полным набором нужных на вылазке вещей. Яросвет кинул ему запасной плащ, взоры отводящий, и коротко пересказал свои домыслы.
– Без Олеха тяжело будет, – Миляй принялся перепроверять снаряжение с серьёзным лицом, даже не пытаясь оспорить решение Яросвета. Более того, наложил на них обоих чары, нюх псов сторожевых путающий. – Он бы тьмы напустил, нас бы нипочём не приметили.
– Да уж, – кивнул Чудин, – поэтому нам с тобой, друже, надо тише мыши прокрасться. Идём мы людей вызволять и глядеть, что там и как, а не в бой ввязываться.
– Ага, в прошлый раз, когда ты глядеть пошёл, у тебя от морды ничего не осталось.
– Вот поэтому давай шума и не поднимать, – поморщился Яросвет, невольно потерев щеку. – Пошли уже.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Долго ли, коротко ли, а уж стояли они под стеной, что отделяла школьные земли от княжеских, и Миляй, морщась, рассматривал заклятия колдовские.
– А скажи мне, Светик, а как мы внутрь-то попадём?
– А помнишь, Милок, как нам Головня говорил: не можешь открыть снаружи – открой изнутри?
– Так это он про перекупить кого из защитников сказывал.
– Мысли шире, ты же Разумник, – хмыкнул Яросвет и снял Зайца с плеча. – Нам же не через главные ворота явиться надо, нам и калиточка сойдёт. А калиточку открыть не так сложно, да, боевой мой?
Чудин пощекотал белку пузик, и тот запищал довольно. Чародей улыбнулся и шепнул указания помощнику своему мохнатому. Тот на миг задумался, а уже в следующее мгновение оказался на дереве, что росло рядом. Тонкий ствол и тощие веточки не выдержали бы даже дитятю, а вот белку – вполне. Заяц проскакал по ним как по наезженной дороге и скоро оказался по другую сторону стены. Нет, проверни схожий трюк кто-то из людей или даже крупного зверья, всю охрану бы переполошило, но защиту чародейскую настроили так, чтобы из-за всякой мелкой животины навроде вездесущих кошек она не подрывала дружинников по тревоге.
– А дальше что?
– Ждём, – Яросвет почувствовал, как белк тянет из него силу чародейскую, и охотно ею поделился. Ведь от того, справится ли мелочь пушистая, зависело, смогут ли они пробраться незамеченными на княжьи земли.
Через пару минут, кои Заяц сражался с засовом калитки неприметной, раздался скрип говорящий. Яросвет ухмыльнулся и процитировал ещё одну мудрость их учителя по делу воинскому:
– Защитив передок, не забудь про задок.
Конечно, Головня говорил о том, что ворота главные у кремля частенько крепки, а вот в другом месте дыра в обороне может и сыскаться, но сейчас Яросвет сыграл на ошибке многих охранных чар, считающих, что ежели дверь открывают изнутри, значит, это свои.
Чудин с Разумником скользнули внутрь и там уже огляделись. Яросвет припомнил рисунки, что приносила Веля, и теперь уверенно шёл к озеру. Где-то там, где одновременно видны воды его и маковка ратуши, стоит терем с дверью, сквозь которую даже Прохвост не проник. Возможно, и на благо. Соль чёрная могла и его покорёжить.
Вид княжьи владения имели запущённый, но лишь близ Школы, а как переставала земля быть видна от стены, так появились тропки подметённые и следы человеческие. Здесь чародеи крались уже с осторожностью превеликой, приглядываясь ко всякой тени и прислушиваясь к каждому шороху. Ночь выдалась лунная, что и помогало, и мешало одновременно.
Пометавшись немного между домами, Яросвет вдруг остановился. Резануло что-то по чутью его чародейскому. Нет, не соли чёрной дух, что-то иное. Он глянул на Миляя, тот кивнул, тоже ощущая нечто тревожное.
Они прошли ещё буквально пару шагов, как в свете лунном Чудин увидел её. Ту дверь, что раз за разом появлялась на картинках Прохвоста. И по тому, как стало трудно дышать, Яросвет понял: это их цель.
Глава 27.1
Яросвет вопросительно посмотрел на Миляя: тот хоть и ворчал, что у большинства людей разума нет и не было никогда, но всё ж умел как-то ощущать головушки чужие поблизости. Соратник постоял, поколдовал что-то, потом показал ладонь с загнутым большим пальцем и указал направление – четверо в пристройке справа.
Чудин задумался. Можно было прокрасться мимо охраны, благо, никто из них носа на улицу не кажет. Но ежели что пойдёт не по плану, то убегать придётся с боем. Да и негоже за спиной недругов оставлять. Лучше бы их как-нибудь вывести из строя. Яросвет подобрался к пристройке и осторожно заглянул в окошко. В комнате единственной горел тускло шар магический, освещая двух дружинников спящих и ещё двух лениво бросающих кости.
Теперь Миляй уже вопросительно смотрел. Чудин показал два пальца и сложил ладони у уха, чуть склонив голову, потом ещё раз два пальца и изобразил бросок кубиков. Разумник кивнул и начал перебирать пальцами по воздуху этак замысловато. Яросвет знал это заклинание, часто его соратник использовал, потому с лёгкостью представил себе, как оба бодрствующих ратника склоняют головушки всё ниже и тоже засыпают, а те, что и так спят, ещё крепче в сон проваливаются.
Пришлось Миляю попотеть. Обычно то заклинание гораздо быстрее схватывалось.
– Амулеты, – шепнул Миляй, вытерев пот у границы волос. – Хорошие.
– Когда проснутся?
– К зорьке.
Яросвет кивнул. Им хватит. Чудин ещё раз оглядел терем и поморщился от количества знаков колдовских на него навешанных. Причём защищали они не от ворогов внешних, а отчего-то внутри запертого. Но оно всё равно прорывалось, смрадом поганым во рту отдавая.
– Сиди здесь, – Яросвет ссадил Зайца на землю. – Внутрь не ходи.
Белк перебрал лапками и сверкнул глазами-бусинами тревожно. Ему не нравилось здесь, чуял чародей и был с ним полностью согласен. Но делать нечего. Скользнул вовнутрь пристройки, осторожно обыскал спящих сном навеянным и нашёл ключи. Причём у всех четверых. Но две связки повторялись, и Чудин решил, что это как раз от терема, однако на случай всякий прихватил все. И шар магический.
Впрочем, перебирать их не пришлось. Замок на двери при взгляде чародейском светился несколькими рунами, по таким же и ключ легко узнать было. Сунув остальные связки в карман, Яросвет нежданно обнаружил в нём нечто, что там быть не должно. Вытащил на свет лунный и опознал заколку Велькину. Странно как… не клал же вроде. Ладно, потом, сейчас дело, потом уже штучки девичьи.
Дверь поддалась ключу родному легко, без единого скрипа приоткрылась, и дыхнуло на них словно из пасти змея огненного – жаром и гарью. Чародеи оба скривились, но вошли в тёмный зев терема колдовского. Тот вывел их сперва в комнату, всяким добром – добром ли? – заставленную, – бочки, коробы, верёвки, бутылки.
Миляй метнулся одному из сундуков и откинул крышку. В свете шара магического гневно свернули крупинки соли чёрной. Ежели весь сундук ею наполнен, то это приговор смертный. Узнает кто, что они были здесь, будет воевать на смерть, ибо жизни, ежели они кому расскажут, у хозяина уже не будет.
В свою очередь Яросвет поднял крышку на бочке. Даже на миг дышать стало легче. Вода из Ухтиша, сила живительная. И этот дар испоганить пытаются, нечисти… Гнев вновь начал разгораться внутри, и Чудин, кивнув соратнику, пошёл дальше. Короткий коридор – и ещё одна дверь, символами изрисованная. Ключа от неё на связке не нашлось. Пришлось Яросвету вспоминать науку, о коей приличным людям не расскажешь, но дюже в деле сыскном полезную, то бишь вскрывать замок силою чародейскою. Меньше чем за минуту справился, и это печати колдовские сняв поперёд. Ха! Помнит ещё!
Однако стоило заглянуть вовнутрь, так разом стало не до смеха. За плечом ахнул Миляй. Было отчего. По сути всю комнату чей-то злой разум превратил в артефакт колдовской. Посредине стояли два камня прямоугольных, ровно алтари чёрные, символами все исписанные. Ими же и стены покрыты были. Даже с порога Яросвет видел, что где-то кровью рисовали, где живым серебром, где чернилами, на спорынье мертвецкой настоянными. Чудин не все знаки ведал, но узнал несколько запретных. Страшнее же всего то, во что складывались эти надписи – в заклятья силы неимоверной.
– Светик, пошли отсюда, – дрожащим голосом зашептал Миляй. – Видели достаточно. Плохо мне тут.
Он и правда выглядел бледно, аж губы с синевой стали.
– Сначала людей поищем. Вдруг выжил кто, – Яросвет закрыл дверь, попытавшись восстановить всё, как было, и Миляя подальше отодвинув.
Тот кивнул и сделал пару шагов назад, вновь зашевелил пальцами, чары свои странные рассылая.
– Есть кто-то, – голос Миляя хрипел. – Там.
И он пошёл вперёд, к последней самой двери, коих тут насчитывалось аж шесть штук. Один из ключей подошёл, и через миг чародеи увидели небольшую светлицу, кою стоило бы назвать темницей. Не только потому, что ставни снаружи заперты, но и потому, что девица здесь держалась в неволе.
– Оляна!
Яросвет подскочил к ней и попытался в чувство привести. Не сразу, но она очнулась, посмотрела на него пустыми, без единой мысли очами, и простонала с мукою.
– Вставай, вставай, девица! – Чудин потянул её на себя, заставив подняться. Миляй перехватил качающуюся как ветвь на ветру Оляну и кивнул соратнику на соседнюю комнату.
– Там ещё.
В ней тоже оказалась темница.
– Опять пришли, лешьи дети, – прохрипел откуда-то из темноты знакомый голос.
– Правдослав! – шёпотом воскликнул Яросвет и тут же пояснил во избежание: – Мы спасти!
– Кикиморины выродки… Что?
Неужели хоть этот в сознании? Чудин оказался рядом с Правдославом, который сейчас едва походил на того двойника, что расхаживал по Школе, пыжась четверной методой и запугивая учеников.
На этом узнике оказались кандалы, пришлось чарами сбивать их.
– Там Олянушка, – прошептал он.
– Вытащили уже.
– Давайте быстрее, – из коридора поторопил их Миляй. – Не могу тут больше.
– Тащи её на выход, – приказал Яросвет и помог Правдославу подняться. – Сможете идти?
– Зубами за землю держась, поползу, – выдохнул тот.
Чудин закинул его руку себе на плечо и буквально потащил учителя на выход.
Там на воздухе всем разом стало лучше. Взгляд Оляны осмысленности не обрёл, но двигалась она более шустро. При свете луны стало видно, что Правдославу досталось поболе. Явно ещё тумаками добавили. Яросвет пошурудил в сумке поясной и протянул ему бутылёк синего стекла зачарованного.
– Сил придаст, – пояснил он.
Правдослав не стал спорить, выхлебал в одно мгновение.
– Корень жень-шенев, – одобрительно высказался, когда дно показалось.
Приободрился, и они все пятеро, вместе с Зайцем, устремились к калитке открытой. Но им даже не удалось дойти до края дома соседнего, как полыхнуло в воздухе колдовством сильнейшим. Дрогнула земля-матушка, ветра злые взвыли. Молния рассветила небо, будто разрезав на две части, и там, где она прошла, раскрылась щель, связав это место и какое-то другое. И из щели этой высыпали воины в цветах княжеских. Разнеслось громогласное:
– Поймать беглецов!
