Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Глава 19.3
В Школу воротившись, первым делом я решила за Лиходеевым подсмотреть. Коли прав стражник Чеснура, брешет этот кикиморин выкормыш, как есть брешет. Да и резонно то – кабы он княжий был человек, так бы и сказал мне сразу, чего Царскими Горами прикрываться? Конечно, ни я, ни стражник всей кухни дел подобных не знали, мало ли как оно там могло быть. Потому и хотела я побольше про этого красавца нарисованного узнать. Связан ли со смутными делами да для чего вообще сюда приехал?
Учителя в Школе жили в домиках уединённых, и там же были у них присутственные помещения, куда ученик мог прийти с вопросом али наказание отбывать, а потому тайны в расположении никакой не было. Незаметность накинув, прошлась я от домика к домику, пока табличку «Лиходеев Я. Л.» не углядела, благо подсвечивал её огонёк чародейский.
По вечернему времени из окон лился свет, а вкруг дома ни оградки, ни кустов не предусмотрели, оттого я без препятствий к окошку подкралась да заглянула осторожно.
Дома был Лиходеев, и поначалу подумала я, что не один. Ходил, губами шевелил, руками размахивал. Однако собеседника я не сразу углядела. Только присмотревшись, поняла – вон в зеркальце малом лицо чужое мелькает. Эге, знавала я такие артефакты, дюже дорогие! Ну так он на безденежье не жалуется.
Однако коли он там с подельником разговаривает, хотела бы я это услышать! Только вот, ухо у окна да у двери как ни пристраивала, ни звука не долетало. Чары у него там, что ли?
Глянула я на туесок задумчиво. Конечно, сегодня уже разок перечаровала таким образом, но с тех пор ведь и силы пополнила. На крыльце том вздремнула так крепко, что сейчас сна ни в одном глазу. Может, удачу попытать? Или подумать хоть, как эту методу облегчить, чтобы не столько сил из чародея тянула. Мало ли, вдруг дельное что выйдет и продать удастся? Тут, конечно, на помощника завязано, прямо не продашь, но, может, я учить могла бы за денежку или книжицу написать.
Стала я соображать. В тот раз попросила я Прохвоста всю картинку рисовать, кто где стоит да кто говорит. Но то нужно было, чтобы понять, что там происходит. Сейчас же надобности такой нет, я и так в окно всё видела. Значит, может, обойтись одними словами? Авось оно и не столько силы от меня сожрёт. Главное, заметить вовремя, что истощилась, да отойти подальше, а то Лиходеев удивится шибко, ежели меня обморочную под окном найдёт.
Вызвала я Прохвоста да задачу шёпотом объяснила. Пофырчал он, повозмущался, а после лапой сумку тронул. Я так поняла, книжечку всё ж достать надобно. Раскрыла. Прохвост через отдушину в подпол – шмыг! И чуть не сразу на странице слова появились:
Выходит, девку подменили.
В лучшем виде.
Расчудесно. Закрывать пора эту лавочку.
Далее буквы смазались да перемешались, словно что-то пожевало их в пути до меня, а после снова связно по несколько слов между белибердой:
Наживаются… колдовство чёрное творят…
Чудовище… князю Тишменскому… сквозь пальцы…
…основание в верности его государю-батюшке усомниться…
…надобно уличительное что найти, такое, чтоб прям вопиющее…
…ко двору призвать, но это надо такую яму ему вырыть, что туда и вся Школа рухнет…
Тут почуяла я, что силы вот-вот кончатся, да Прохвоста обратно дёрнула. Выскочил он из-под дома – и в туесок. А я подхватилась да как могла быстро ноги унесла от дома Лиходеевского, едва по дороге в лужу не свалилась. Только до боевого зала дойдя, на завалинку присела дух перевести да подождать, пока голова кружиться перестанет.
Однако не зря я удачу свою на прочность пробовала. Услыхала всё, что надо. Теперь оно прямо в книжице и записано, да только кому покажешь? Разве что князю самому… Вряд ли, правда, меня до него допустят. Письмо разве написать? Да кто его там читать будет… От девки какой-то без роду-имени. Да и потом… Раз мимо князя проверку затеяли, значит, ему на самом верху доверия нет. Потому от него и избавиться хотят, а для этого Школу закрыть – первое дело.
И наверняка князь – не лучик света, и доверие потерял за дело. А потому мне к нему подлизываться не стоит, не то его враги моими станут, а оно мне не надобно. Мне вовсе дела нет до того, что за игры он ведёт и кто под него копает. Да только не вовремя вы это затеяли, господа хорошие. Мне бы грамотку мою получить, а там хоть что делайте, хоть князя казните, хоть Школу закрывайте. Вот и выходит, что моя задача – время потянуть. Ежели этому Лиходееву голову заморочить, так глядишь он потыкается-помыкается, да и уедет. А там нового пока-а пришлют… Главное и его заморочить успеть.
Достала я из сумки пирожок, в кабаке прихваченный, зажевала, пока думала, и надумала вот что: Прохвост уж повадился у Лиходеева кошельки тырить, так чего бы и не продолжить? Ежели он, на широкую ногу жить привычный, достатка лишится, так, глядишь, сам это дело забросит. Деньгами я теми пользоваться не стану, подкину лучше кому, вон, хоть Глазунову на всякий случай.
Вызвала я котофея да отправила с поручением, только наказала дождаться, чтобы Лиходеев не видал ничего. А сама пошла к корпусам ученическим. А как подходить стала, слышу от ворот шум. Завернула поближе и гляжу – Глазунов с Жаровым да Тихоходовым в воротах застряли. Точнее, охрана их остановила вместе с девицами размалёванными да расхристанными, что с ними вместе пришли. Девицы визжали да хохотали, а вот парням не до смеха было: старшина охраны им уж предупреждение выписывал. Так-то!
Потёрла я ручонки свои коварные да к дому почесала, пока не заметили. И снова до дома чуть не дошла – в закутке тропинки догнал меня Прохвост. Муркнул сзади – я едва не подпрыгнула. Оборачиваюсь – стоит, морда довольная, в зубах кошель туго набитый, а за кошелём тряпка стелется, огромная, ярко-алая.
Я аж за голову схватилась.
– Ты что же притащил-то такое?
Неужто случайно прикусил вместе с кошелём? Выхватила у него мешочек-то, гляжу, а тряпка к нему заклинанием пришита. Точней, наоборот, кошель к тряпке. А тряпка та – не тряпка. А опашень маковый с золотыми разговорами. Точно такой, как в Колдовском приказе носят.
Глава 20.1
Смотрела, смотрела я на этот опашень маковый и прямо-таки ощущала, как кандалы смыкаются на запястьях моих. Это же надо такое учудить – обворовать чародея из Колдовского приказа! Прикрыла глаза на миг, чтобы не начать орать непотребно, али, что хуже, причитать на манер бабки-плакальщицы. Влипла я, конечно, знатно. Можно ли как-то дело исправить? Подкинуть обратно, как и раньше делала?
Я с интересом оглядела заклинание, которым Лиходеев скрепил кошель и опашень. Хитрые, крепкие чары. Явно не простая предосторожность. Похоже, заметил-таки Яросвет Лютовидович озорства татя моего рыжего. А значит, наверняка и отследить может, в чьих лапах и руках побывало его добро. Ох…
Рассматривая опашень, я прошлась по нему заклинанием для чистки одежды, уж больно он извазюкался, за Прохвостом волочась. Золотые разговоры погладила. Ай блестят! А застёжки какие вычурные! Не у всякой боярыни такие сыщутся. И чары какие-то в них вшиты, со стороны и не понять… А ведь, вестимо, Лиходеев – один из тех дознавателей, что приезжали не так давно и тела убитых осматривали. Я поёжилась. В том переулке жутью так и веяло.
И это всё объясняет. И чего проверяющего в Школу принесло, и что им чародей боевой оказался, и что за сведения любопытные платить согласился… И даже как он в том кабаке оказался да почему после того сразу в Школу проник. Небось и душечары ему для дела важны, а я тут… Вот только что мне-то теперь делать⁈ Коли прознает дознаватель, что я в его пожитках порылась, не видать мне света белого, к гадалке не ходи!
Того пуще, ежели головой подумать, а не только есть в неё, чтобы дознаватель Колдовского приказа в Школу внедрился, это что же тут такое твориться должно? А известно что – вон Правдослав свихнулся, Загляда пропала, этого ещё, Белокопытова равно что конокрады увели. А прежде тела в переулке находились. В Тишме убийство-то – дело неслыханное, а тут чтобы дважды Колдовской приказ вызывали да на разные случаи? Не поверю ни в жизнь. Вот и думай, Велижана, что случится, коли заподозрит тебя дознаватель? А уж он наверняка заподозрил – то-то смотрит всё так, словно насквозь взглядом проткнуть хочет, да к душечаре моей примеривается, а теперь и вовсе тайные встречи назначать стал. Да как пить дать подозревает!
А коли я господину дознавателю за подозреваемую сгодилась, так я и за обвиняемую пойду. Кому оно надо виноватого искать, коли есть подозрительный? Посадят меня в застенки, а там уж какую им надо правду, ту и вытянут, не знаю что ли, как оно бывает? Вот только дела-то тутошние не прекратятся после моей убыли. А потому единственное, что я теперь сделать могу для себя – это пойти к нему и выложить всё, как есть, как предкам бы на духу рассказала, и молиться тем же предкам, что разум в нём над честолюбием возобладает. Может, ежели смогу уверить его, что не я тут людей ворую да убиваю, позволит грехи свои покрыть, полезной ему оказавшись.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Нет, ну это уже совсем не смешно. Яросвет смотрел на сундук раскрытый, вещи перевороченные и ясно понимал, что кошель снова украли. Но как⁈ Он же наложил на него чары, чтобы сдвинуть его можно было только вместе с сундуком!
Тот же стоял на месте.
Яросвет подошёл поближе, уже догадываясь, что, когда с утра в спешке кинул чары в сундук, они прикрепились не к нему самому, а к какой-то вещи в нём. Чудин присел на корточки, поворошил вещи и понял, что не видит форменного опашня.
В следующий миг всё вокруг окрасилось в его алый цвет. Яросвет вскочил на ноги с одной мыслью: найти и придушить! Придушить-придушить-придушить! Это уже ни в какие ворота! Форменный опашень дознавателя Колдовского приказа попереть! Да за такое и повесить мало!
Невероятным усилием воли Чудину удалось обуздать ярость. Теперь она не затмевала взор, а скаковой кобылкой несла его вперёд. Благо, заклинание своё найти особого труда не представляло.
Вот найдёт он шутника этого и… Дальше мысли становились дюже кровожадными, аж самому страшно.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Я аккуратно сложила опашень почищенный, стянула свою душегрею и замотала в неё уворованное, дабы никто не углядел. А то знаю я эту кикиморину муть – обязательно кого-нибудь принесёт мне поперёк дороги. Да ещё и разговором займёт, время драгоценное отнимая.
Больше оттягивать признание было нечем, и я таки пошла к теремам учительским, придумывая, что сказать да так, чтобы мигом без головы не остаться. Моей глупой бедовой головы.
Речь получалась вроде бы убедительная, аж сама расчувствовалась. Одна беда – остались от неё рожки да ножки, стоило мне узреть, как Лиходеев шагом скорым ко мне приближается, из-за угла вынырнув. Ох, а лик-то как гневлив! Прибьёт. Как есть прибьёт!
Ноги сами собой остановились, не желая нести свою хозяйку дурную вперёд. Даже Кусака на ухе заволновалась. Туесок задёргался. Ох, Прохвост, сиди там, не высовывайся. Не знаю, можно ли тебя придушить али нет, но с Лиходеева станется.
Я прижала к себе покрепче свёрток, вперилась в приближающегося чародея, а сама дрожу листом на ветру. Вот уж не думала, что способна на такое. Бежать, воевать, может, и вовсе вперёд самой напасть?
Как только хватило сил норов свой обуздать? Но смогла! Склонилась я в поклоне земном и выпалила:
– Не казни, Яросвет Лютовидович, миленький, дай слово молвить, оправдаться перед тобой!
Ноги в сапогах дорогих начищенных передо мной остановились. Но рук его на своей шее я не почувствовала. Держится… Может, есть шанс задобрить его чем?
Я рискнула выпрямиться и поднять на него взор. Ох… лучше бы я этого не делала. Аж потемнел лицом, борясь с собственным гневом. Страшно, хоть к кикиморе в болото беги! Ох…
– Не серчай, добрый господин, девка – дура, что с неё возьмёшь, – снова склонилась и промямлила я, даже внутренне не возмущаясь таковыми речами. Лишь бы сработало.
В следующий миг я почувствовала, как персты стальные сжимаются на моем плече и дёргают меня вверх. И вот смотрю я уже в очи синие и думаю… может, ещё не поздно бежать?
– Пойдём-ка, девица милая, погуторим, – процедил он сквозь зубы и буквально потащил за собой. Ну ровно Змей Горыныч царевну в пещеру свою.
Похоже, бежать уже поздно, Велька.
Но ведь раз сразу не прибил, то наказание любое я переживу уж как-нибудь. Или он просто тоже прохожих досужих избегнуть решил?
* * *
Друзья, завтра будет последняя глава в этом году, а после этого авторы уйдут дебоширить до 10.01. Не теряйтесь! Мы вернёмся с новыми вкусняшками )))
Глава 20.2
Приволок меня Лиходеев в свой терем учительский и знакомым уже заклинанием запер дверь, тем самым отрезая мне пути побега. Я грешным делом даже непотребное подумала, но, когда украдкой на дознавателя глянула, сразу мысли эти пропали: слишком суров. Даже жаль немного. Мог бы и повестись на красоту мою девичью. Я бы ему очами похлопала, ручки позаламывала, глядишь, и выкрутилась бы. А так… стоять мне и ждать.
– Что ж, рассказывай, Велижана свет Изяславовна, как ты докатилась до жизни такой, – прозвучал его голос, ровно гроза недалече грохотнула, – что кошели у учителей воруешь.
Дождалась, угу. Чуть не заполыхала вся, то ли от магии, то ли от гнева, то ли от смущения. Стыдно было и обидно. Ежели он кому скажет, вовек не отмыться. И страшно. С татями у дознавателей разговор короткий.
– Я не крала! Я возвращала! – выпалила я и поглядела прямо в глаза его. – Ни монетки себе не взяла!
– Потому я с тобой ещё разговариваю, а не в управу тащу, – припечатал чародей.
На этих словах я воспрянула духом. Есть, есть ещё шанс договориться.
– Но дюже странным мне всё это кажется, – продолжил Лиходеев. – А ну как чары какие хитрые накладываешь или ещё как вредишь, иначе зачем это всё действо?
Я насупилась. Как же не люблю в дурости своей признаваться. Ну да ладно. Лучше так, чем татем прослыть, а то и головы лишиться за воровство у Колдовского приказа.
– Тут надо историю с самого начала вещать, – буркнула я. – Поэтому не серчайте, что не про то всё рассказываю.
Лиходеев только хмыкнул, облокотился заднею частью о столешницу, сложил руки на груди и кивнул мне этак разрешающе, мол, вещай, Велька, потешь сказанием.
Ну а что бы не потешить? Потешу. Рассказала ему, что не верила в помощников магических и никакого особого назначения в Прохвоста не закладывала, а он возьми да появись. А потом у меня кошель на базаре увели, а котофей мой возвернул… в тройном размере.
– И что, он теперь у тебя кошели только и ворует? – посуровел Лиходеев.
Я отчаянно замотала головой.
– Только у вас почему-то.
– Почему-то? – поднял брови чародей.
Я промолчала в ответ. Как ему сказать, что подозревала его в жутком и боялась, что опознает он мою душечару? Хотя первое уже говорила, но тогда он отбрехался. Соврал, не поморщился.
– Так почему, Велижана? – в этот раз так проникновенно у него моё имя вышло, что аж сердечко сжалось. Вот же кикиморин сын!
– Дюже подозрительным вы мне казались, Яросвет Лютовидович, – вновь помотрела я в глаза его синие. – А как Загляда Светославовна пропала – так и вовсе. И ведь права я оказалась! Не тот вы, за кого себя выдаёте! Даже не проверяющий, как мне сказывали!
Ох, вот это не стоило говорить. Вновь взор гневом налился.
– А вот это, Велижана Изяславовна, тебе знать не след. Положи, что взяла без спроса, и забудь. Узнаю, что язык за зубами не сдержала, уж не обессудь, ответишь по всей строгости.
Как у него это получается? Аж до печёнок пробрало. Я закивала, показывая, что понимаю и молчать буду. Опашень из душегреи выпутала, да положила на лавку, золотые разговоры сверху пригладив.
– И не переводи тему, – продолжил Лиходеев. – Что ты такого в кошеле моём узреть хотела важного?
– Да не в кошеле!
Пришлось рассказывать, что кошель – это уже Прохвостов почин, я другое просила. В лицах изобразила важного котофея, по лестнице спускающегося, и себя саму, прячущую этакую добычу от нашедшего меня Лиходеева. Мне – смущение, ему – веселье. Ну да пусть смеётся, может, отступит его гнев маленько.
– Гладко ты баешь, Велижана Изяславовна, – вдруг серьёзно – будто и не было его смеха – произнёс Лиходеев. – Да вот только не верю я, что ты не смогла донести до котяры своё недовольство. Наверняка нашла слова и волю проявила, чтобы помощник твой тебя слушался. Но он снова сныкал мой кошель, а значит, не говоришь ты мне всей правды. Надо ли мне пояснять, почему так делать не стоит?
Ох… вот же кикиморин сын, лешачиный пасынок! Пришлось всё-всё ему выкладывать. И тетрадку с разговором Прохвостом подслушанным показывать. Всё-всё из меня чародей вытряхнул, аж устала.
Но и я кое-что узнала.
– Что я Колдовского приказа дознаватель, это ты верно поняла, – сознался Лиходеев. – И по делу я здесь дюже серьёзному, душегубства расследую, что здесь начались да в столице продолжились.
Сказал и посмотрел на меня, будто на рынке товар оценивал – крепкий ли, без гнильцы? Стоит ли золотые вкладывать? И, видать, к какому-то выводу пришёл.
– Слыхала ли ты, Велижана, о том, как покойникам морды подменяли?
А сам поглядывает, не выдам ли себя. А что мне выдавать-то? Плечами пожала, да и всё. Он ещё в этот пруд пару удочек закинул, так и этак расспросил, да мне рассказывать было нечего. А уж когда о душечаре заговорил, тут я стояла намертво. Этого он от меня никогда не узнает. Особенно зная, какое совпадение невероятное вышло: я лицо ему поменяла – и душегубы те меняют. Сама бы усомнилась.
Я вспомнила разговор в библиотеке подслушанный и передала его слово в слово Лиходееву. Про троицу ворогов своих рассказала, но тут вилять пришлось, настоящую причину своей нелюбви не называя. Не знаю уж, поверил мне дознаватель али нет. И ещё раз подробнее поведала о памяти сбоящей, а заодно и про то, как защищаться. И вновь Лиходеев посмотрел на меня странно. А я всё больше думала о том, как проще было бы, ежели поведать ему на самом деле всё: от начала до конца – от жизни своей прошлой и до канавы той, где его нашла и вылечила. Но ежели эти знания против меня же использут, али вовсе сочтут сбрендившей? Не было у меня веры, что обойдётся. Потому и молчала, рассказывая лишь о том, что могла знать девушка Велька, но никак не колдунья сорока пяти лет от роду из будущего. Надеюсь, этого хватит.
– Вот что, Велижана, – произнёс наконец Лиходеев, – вижу я пользу от этого разговора и по-прежнему надеюсь на помощь твою. Только уж прошу, молчи о том, кто я и что здесь делаю. Задания у меня будут для тебя разные. Тем и расплатишься за шалости котофея своего. Всё поняла?
Поняла, как уж не понять. В первую очередь, что теперь за сведения важные мне золотых не получить.
С другой стороны, зато жить осталась и на свободе.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Выпроводив Горихвостову, Яросвет задумался. Правильно ли он сделал, доверив ей тайну али стоило её под белы рученьки да отправить подальше от Школы? Свой человек среди учеников нужен был, с этим спорить глупо. Но девица явно что-то ещё скрывала. Сколько ни пытался Яросвет нащупать это что-то, никак не удавалось. Однако знания у рыжули оказались интересные. К примеру, защита от чар забвения. Чудин знал про такие, недаром же с Миляем столько лет бок о бок службу нёс. Но откуда сии познания у девицы восемнадцати лет?
Кто подучил? Может, Загляда? Она явно непроста, вон как лихо злодеям противостояла. У неё могли были оказаться знания этакие. Горихвостову, кстати, она хвалила. Могла с ней отдельно заниматься? Могла, конечно, но лучше спросить. А ежели не Загляда, то кто?
Мысли невольно вернулись к тому дню, когда на учительницу напали. Птица её забавная привела подмогу. Вот полезный зверь, хоть и птаха малая. Прохвост Горихвостовой хоть и вороват, однако как-то сквозь защиту просачивался, а теперь ещё и подслушивать да передавать научился. Это рыжуля хорошо придумала. Пригодится. Надо и ему Зайца своего так натренировать. У Загляды вообще птаха на редкость полезная: клюнула Белокопытова, похоже, колдовство, меняющее лик, почуяв. Кстати, а на него, Яросвета, Ромашка не бросилась, хотя лицо-то у него тоже не то, с которым родился.
Мысль показалась Яросвету весьма интересной. Надо как-то обязательно проверить, действительно ли помощники чародейские чуют чуждые лики – это первое. А второе – действительно ли чары, которые Яросвету облик изменили, отличаются от тех, какими душегубцы пользовались? Ежели отличаются, то получается, что та чародейка в канаве спасала его, а не пыталась укрыть, кого убили её подельники.
* * *
Поздравляем с Новым годом! Желаем вам в 2026-м много-много радости и смеха (и в жизни, и в книгах)! 🎉✨🥂🎄🎆🥳
