Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Глава 13.1
По утру Яросвет, как и в прежние дни, убедился, что новое лицо его не пропало, не изменилось и даже не приснилось по пьяни или из-за того, как усердно Чудина били. Он снова ощупал эти чужие черты да только покачал головой, всё не в силах привыкнуть. Впрочем, леший с ними, дело надо делать, а то он из этой Тишмы никогда не выберется.
Сегодня в учительской народу собралось куда больше, чем вчера. Особенное внимание Яросвет уделил женскому полу, и в отдельности одной красавице. Светловолосой, ясноглазой, такой яркой. Она сидела у окна, где, очевидно, поддувало, потому что учительница куталась в наброшенную на плечи роскошную епанчу с рыжим лисьим мехом наружу. Какой цвет-то знакомый… Не его ли он видел в той канаве, после которой не узнает себя в зеркале?
За вчерашний день Яросвет не успел ни с кем из местных сойтись, хоть и перезнакомился со многими. Спросить же о красе в мехах лисьих решил у Казимира Всеславовича, как у главы всего этого безобразия. Тот в ответ поморщился.
– Загляда это, Светославовна, – выдал он со скорбью. – Классы по помощникам чародейским ведёт… на мою беду.
Яросвет слыхал про сию приблуду волшебную, но разобраться всё руки не доходили. Может, полезное умение? Не попробовать ли сейчас? Вот только уныние в голосе главы местного нельзя было не заметить. Явно же за ним какая-то история стоит!
– Почему ж на беду-то? – деланно удивился Чудин. – Шалит зверьё?
Но ректор только отмахнулся. Возможно, потому что в этот момент Загляда встала и прошла мимо них к двери. А по дороге одарила Яросвета взглядом лукавым и кивком благосклонным. Сразу захотелось пойти вослед и заговорить о прекрасном, о чём всем девицам послушать приятно, то бишь об их красе.
И только уже Яросвет собрался это сделать, как путь ему преградил нуднейший Правдослав Яромирович и начал рассказывать какую-то нелепую историю про незнакомых Чудину людей. Правда, того быстро призвали к порядку, но момент ушёл. Зато Яросвету поведали, за что Зонтик, как за глаза прозывали ректора, сердился на красавицу-учительницу. Вот эта история Чудина очень заинтересовала. И хотя присутствующие были уверены, что сбежал Белокопытов по причине какого-то уродства, которое скрывал за иллюзией, Яросвет решил побольше узнать об этом Будимире Любимыче. Уж больно случай подозрительный.
Тут подошло время начинать урок, и Чудин отправился в зал, обвешанный самым большим числом оберегов и амулетов, ибо именно тут молодые чародеи пробовали заклинания для боя.
Яросвет помнил двух рыжуль среди первогодок, которых прежде всего надо будет проверить. Но так, чтобы его интерес не выглядел подозрительно. Ибо местные злодеи особым милосердием не отличаются и весьма скоры на расправу.
Ученики собрались у дверей. Молодцы довольные, аж горят азартом. Девицы косятся опасливо. Хотя стоило Яросвету появиться, как взгляды их изменились. Он подивился сначала, а потом вспомнил про новое лицо, и всё стало понятно. Обе рыжули тоже были здесь, но отчего-то в противовес остальным уделили ему не больше короткого взгляда. Ишь какие!
– Помните щит, что я показывал вам на прошлом уроке? – поприветствовав учеников, начал Яросвет. Разумеется, они помнили. – Как думаете, для чего он чаще всего пригождается?
– От стрел защищаться! – выкрикнул кто-то из парней.
– От мечей! – не согласился второй.
– От копий! – вылез третий.
Они жарко заспорили, да только Яросвет остановил их: ещё подерутся раньше времени.
– Что меч, что стрела и уж тем более копье такой щит, увы, други мои, не выдержит, – Чудин полюбовался, как вытягиваются лица молодцев. Думали, им раз – и защищаться от всего научат. Не, ребята, сначала потрудиться придётся. – Оружие это острое да с немалой силой бьёт. Чтобы на магию такие удары принять, нужно совсем иное плетение, для вас пока слишком сложное.
– А как же нам защититься? – разочарованно прогудели из толпы.
– Как и во все времена, лучшей защитой будет не оказываться там, где в ней появляется нужда, – усмехнулся Яросвет, подумав, что совет хороший, но поймут они это не скоро. Да и не всем удастся его применить. – Вижу-вижу ваше несогласие, но пока вы щит от ударов мечом не потянете. Однако ж этот, – он крутанул кистью, и перед ним выросло давешнее заклинение, – тоже на многое сгодиться.
Чудин огляделся. На особой стойке лежали деревянные мечи для тренировок, и Яросвет наугад ткнул в троих парней покрупнее:
– Ты, ты и ты, принесите по два меча.
Когда же те вернулись, он продолжил:
– На самом деле оружие, положившее куда больше людей, чем меч, – это дубина. Особливо часто она оказывается в руках тех, кого в обычной жизни можно намного чаще встретить, чем вражескую армию. Я о тех людях, что так-то не злые, а выпимши или на горячую голову могут делов натворить: соседу вашему шум надоел или в кости вы кого обыграли, а то и, может, не по той улице вечерком пошли.
Отчаянно захотелось потереть все те места, по которым ему недавно прилетело, но Яросвет мужественно держался, ибо негоже учителю чесать чуть не всё тело на глазах у своих учеников.
– И вот от дубины, камня в руке, кулака, наконец, такой щит вам поможет. Не говоря уже о том, как удобно им раздвигать толпу, – Чудин усмехнулся, но перед глазами как наяву встали обезумевшие люди во время попытки переворота пятилетней давности. Тогда злодеи взорвали особой магией чуть ли не половину царского кремля. И вокруг всё полыхнуло. Вот тогда-то и пришлось щитами раздвигать бегущую прочь толпу, чтобы прорваться на помощь царёвым людям. Но об этом мальцам знать пока не след. Вот подрастут, может, и расскажет. Хотя нет, он же уедет скоро. На миг стало неприятно, однако Яросвет тут же отбросил это чувство. Ничего, найдётся кому их просветить. Ему же нужно душегубов ловить, а то как бы новый заговор не прохлопать.
– Давайте-ка проверим, так ли этот щит хорош, как я его нахваливаю, – улыбка Яросвета отдавала лихостью и лёгкой безуминкой. – Взяли мечи – и нападайте.
И выстроил вокруг себя три щита. Они закрывали его не полностью, но надо же и покрутиться: и самому размяться, и дать юным оболтусам надежду полупить учителя.
– Смелее! – подбодрил Чудин учеников.
Ждан неуверенно тыкнул в щит деревянным мечом.
– Ну и что это такое? Со всей дури бей, иначе урок не зачту. Ну-ка, подступайте, кто отличную оценку хочет!
Так или иначе, но ему удалось раззадорить парней. Те от всей души пытались его достать. Яросвет же полностью не закрывался, хоть и мог, а честно вертелся на месте, подставляя один из трёх щитов под удары.
А сам всё на рыжуль поглядывал: раз та девица его спасла, так и теперь небось распереживается, вот бы её на том подловить. Но обе смотрели равнодушно, равно что он тут траву косил, а не под удары подставлялся.
Глава 13.2
И почему я мальчиком не уродилась? Вот сейчас бы тоже взяла эту деревянную оглоблю и гоняла бы Лиходеева по всему залу. Даже просто представить приятно… Аж замечталась. Но как девице-перевогодке пришлось стоять в сторонке и кусать губы. Другие ученицы так делали, переживая то ли за парней, то ли за красавчика-учителя, и только я – от невозможности вдарить ему посильнее. Явился тут, пугает меня, прячься от него. Вот уж не было печали, помогла на свою голову.
И заклинание у него простенькое. Я тоже такое знаю. А щит от меча могу поставить не хуже некоторых. Но ему не покажу. Что вообще за дешёвые приёмы – «Нападайте на меня!»? Кикиморе понятно, что такой щит выдержит удары любым оружием, кроме булатного и стрел там разных.
Правда, даже мне самой было ясно, что ворчу, лишь бы не думать, что всё-таки лицо я ему очень красивое нарисовала, а движения у него чёткие, выверенные, что в бою, что в магии. Взгляд мой невольно скользнул по развороту его плеч, спине, благо Лиходеев как раз повернулся, и даже ниже до сапог, кстати, вполне себе щегольских. Не тощий, не толстый, крепкий, матёрый, как говорят. Слышала я раньше такие слова про мужчин, да не понимала. Не волк же. Лиходеев на волка не походил совсем. Скорее, на волкодава.
А ещё я один раз поймала взгляд его на себе… и на Оляне. И снова запаниковала. Точно же меня ищет. Или всё же кажется? Этак я скоро тени собственной буду бояться. Мало я в прошлой жизни боялась, так и в этой таюсь!
Поэтому я решила, что и вовсе не буду на этого Лиходеева внимания обращать. Только как на учителя и не больше. Вот, например, он сейчас про то, как ставить щит, рассказывает. Можно и послушать.
– Такие заклинания при должной сноровке можно заранее заготавливать и в случае нужды выдавать одним движением, даже мыслью.
Вот этого я не знала. Надо бы разобраться.
– Но пока об этом рано говорить. Давайте для начала изучим само заклинание. Итак…
Я сделала вид, что пробую вместе с остальными, однако не отказала в радости себе покрасоваться – стать первой, у кого получилось.
– Любо! – обрадовался Лиходеев и одарил меня синим внимательным взглядом. Ровно водой ледяной окатил. И что мне стоило не высовываться?
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
К удивлению Яросвета, первыми пятью, кто освоил щит, стали девушки.
– Это потому, что мужчины созданы атаковать, – буркнул Глазунов, у которого не получилось войти даже в первую десятку.
– Без шелома и доспеха много ты навоюешь, – фыркнула субтильная девица с двумя косами, имени которой Чудин не запомнил ещё. Вот она как раз стала десятой.
Одна рыжуля так вообще первой смогла поставить щит. Очень быстро. Причём абсолютно точно, без единой помарочки. Аж завидно: самому Яросвету в своё время пришлось потратить на это пару недель.
Вторая рыженькая стала пятой, хоть и щит у неё получился странный, с какими-то блестящими вкраплениями, но удары выдерживал преотлично, и Чудин не стал придираться. А потом именно с неё начал проверять душечары, объяснив такой интерес к ним возможностью использовать это чародейство при защите.
Внешне казалось, что девица только обрадовалась. Уверенно отошла в сторону, где никого не стояло, подняла руки на уровень сердца и застыла. Замерла на единый миг, а магия, почти невидимая даже Яросвету, напряглась, как тетива, зазвенела, готовясь в бою. Пахнуло грозовой свежестью – и над чародейкой возникло три кинжала. По сути – волшба, по виду – сталь блестящая.
Девушка крутанула кистью тонкой, и оружие её крутанулось вместе с ней. А потом резко выпростала руку вперёд, и кинжалы полетели в мишень, на деревянной доске намалёванную. Все три пробили её со стуком, да так, что насквозь прошли.
Яросвет ещё осмысливал увиденное, а девица уже захлопала в ладоши и запрыгала на месте, мигом из воительницы грозной превратившись в милейшего ребёнка.
– Первый раз всеми тремя попала! – поделилась она с ним радостью. – Обычно один по пути рассеивается!
Что делать? Только хватить её. Яросвет и похвалил, не поскупился на слово доброе.
А потом для отвода глаз посмотрел на душечару парочки других учеников. Первым из них стал Жаров. У этого воздух вокруг нагрелся как в печке, разом жарко стало.
– Хорошее умение, особливо в походах, – наградил его похвалой Яросвет.
Вторым вызвался пригожий чернявый паренёк. У этого нечто странное вышло, вроде как облако какое-то вонючее, но молодец явно нечто другое ожидал и весьма озадачился.
– Душечара порой требует особых сил и настроя. Не переживай, – подбодрил его Чудин. – Всё получится. Только тренироваться не прекращай.
И вызвал наконец вторую рыжулю. Как её… Горихвостова. Она зыркнула на него недовольно и сменила растерянного черныша. Руки высоко поднимать не стала: у живота скрестила – и чиркнула запястьями друг об друга. И в тот же миг будто поблекла, выцвела, стала вдруг неинтересна, захотелось отвести взгляд и забыть про неё. Что толку пялиться в пустоту, где и нет никого?
Усилием воли Яросвет заставил себя смотреть и кивнул.
– Выходи из отвода глаз, – приказал он.
Девица вновь появилась, поправляя длинные рукава и глаз на него не поднимая. А Чудин вдруг подумал, что есть во всем это нечто неправильное. Но вот что?
– Велька, зачем тебе отвод глаз? – засмеялся где-то сбоку Глазунов. – На тебя и так никто не смотрит.
Горихвостова дёрнулась и рыкнула что-то типа «Вот и не смотри!», но Яросвет видел, что злые слова её задели. Ох уж эти девицы, душеньки трепетные.
– Глазунов, взрослый ты уже понравившихся девиц за косы дёргать, – фыркнул Чудин. – Пора уж подарки да цветы носить, а то так бобылём и останешься.
Ученики засмеялись, а Глазунов покраснел, начал лепетать «Да я не поэтому», но этот бой он проиграл. А Яросвет вызвал следующего подопечного. И глядя, как серьёзный молодец водит руками по воздуху, будто сшивает что-то, вдруг понял, что странного показалось ему в душечаре второй рыжули: магия перед её воплощением не дрожала. Не было того мига, когда всё пространство вокруг словно застывает, предвкушая скорое чудо. Не каждый волшебник ощущает этот звон тонкий, но Яросвету обычно удавалось. Может, отвлёкся? Да нет вроде, внимателен был.
И руки она к сердцу не поднимала. Это вовсе, конечно, не обязательно, но девять из десяти чародеев так делают. Да и душечара в виде отвода глаз – это совсем уж странно. Вот если бы эта скромная девочка, которая и сейчас пытается за спину Горихвостовой спрятаться, такую выдала, он бы не удивился. Но рыжуля не казалась ему застенчивой. Хотя кто там знает, что в душе у неё творится. Слова Глазунова её явно задели. «Эх, милая, дай-то время, молодцы будут к сапожкам твоим, как колосья под серпом укладываться. Просто подожди».
И всё же, что не так с её душечарой? И душечара ли это?
Глава 13.3
– Сегодня у нас новая тема, – возможно, предвкушая это событие грандиозное, Правдослав Яромирович забыл с нами поздороваться. Влетел в зал, да сразу и обрадовал. – Будем с вами изучать потрясающую тему, за которой будущее.
Мы с Груней переглянулись. Экий он вдохновлённый.
– Наверняка, вы не раз слышали, что чародеев порой называют колдунами, – учитель оглядел нас довольно. – Это в корне неправильно, ибо колдун чародею не ровня.
Вот где-то тут мне и поплохело. Да за что мне такое сегодня⁈ Сначала Лиходеев с его подозрениями, теперь ещё про разделение это клятое. Мало я от него в прошлой жизни страдала!
– Но не многие понимают, чем на самом деле чародей отличается от колдуна, – продолжил вещать Правдослав Яромирович, расхаживая между рядов как надсмотрщик. – Кто может мне эту разницу назвать?
Вверх взметнулось сразу несколько рук. Грунина в том числе.
– Вот ты, – кивнул учитель Любомыслу.
Тот поднялся. Я покосилась на него, снова отмечая прелесть его черт, которая теперь меня немало раздражала. Кто бы знал, что за ней такой дурень скрывается.
– У чародеев грамота разрешающая есть, – выпалил он. – Чародею можно волшебствовать, а колдуну – нельзя.
– Вот! – помахав парню, чтобы садился, припечатал Правдослав Яромирович. – Типичнейший пример бытового зашоренного мышления. У кого другое мнение? А, впрочем, чего вас спрашивать, – махнул он рукой. – Что ж, пора узнать правду, отроки и отроковицы.
Учитель прошёл к доске для письма мелом, оглядел нас, молча, и, выдержав паузу, сообщил:
– Чародей творит заклинания правильно. А колдун – нет.
Я опешила. Что за брехня? Ошибаться может и чародей, и колдун, грамотка от этого не спасает. А ежели кто-то научился волшебствовать без Школы и не помер, то что ж тут неправильного, кроме решения властей всех таких умельцев в острог сажать?
– И сегодня мы будем изучать то, как именно нужно чародействовать! – Правдослав Яромирович засветился от довольства. – Записываем очень-очень внимательно! Готовы? Итак, для правильной и единственно верной волшбы требуются четыре составляющие: слова верные, жесты выверенные, воля чародейская и основа, к которой всё это крепится.
Тут я вновь рот открыла от удивления. Это ж как раз то, чему меня учили в прошлой моей жизни. Стройная работающая метода, почти не дающая осечек и понятная любому дураку. Вот только… а как же душечары? Нет, я любила этот четверной способ, но после того, как пробудилась моя душечара, не могла не понимать, насколько она сильнее и… полнее, что ли? Возьмись я помогать Лиходееву только со своими прошлыми знаниями, ничего бы у меня не получилось. Нет таких заклинаний, чтобы человеку разом все раны вылечить. Пришлось бы всё по отдельности делать. Кровь останавливать так, плоть сшивать этак, лицо… лицо никак не изменить было бы, вот как срослось бы после лечения, так и осталось бы. Да и не факт, что выжил бы Лиходеев: знать надо, что отбито, что порвано, где какая другая беда, и под всё нужные чароплетства использовать. Нет, может, окажись на моём месте лекарь с заклинаниями редкими… Но я таких не знала. Да и не помню я рассказов, что, мол, кого-то чуть ли не с того света вернули. Разве что в родах богатых. Там – да, говорят, были такие.
И тут мне вдруг подумалось: а вот те лекари могущественные из родов богатых… а точно ли они только заклинаниями врачевали?
Правдослав Яромирович всё рассказывал и рассказывал. По делу всё, не переврал нигде и ясно изложил. А я, низко-низко к столу склонившись, сидела, чтобы лицо своё исказившееся спрятать. Неужели вот это сейчас начало, от которого наука чародейская вкривь пойдёт?
– Есть вопросы? – с этой фразой учитель закончил разъяснения свои. Я пыталась собрать в кучу мысли разбегающиеся, да так, чтобы не выдать себя. А вот у Груни таких сложностей не возникало, и она спросила то, что вертелось на языке у многих:
– Правдослав Яромирович, а как же душечары? Мы же их не до конца изучили. Не у всех они получаются, да и изменения их только начали пробовать.
– Душечары – это отсталая и изжившая себя метода, – фыркнул учитель. – Она была хороша, когда никто ничего о магии не знал. Теперь же, когда мы наконец начали разбираться в ней, колдовать душечарой – это как копать землю палкой, а не пахать плугом. Ясно?
Да что с ним такое сегодня? Что ни скажет, всё в потрясение вгоняет! Вот уж не думала, что Правдослав Яромирович такой увлекающийся человек: за идеей новой погнался, а старую бросил!
– Но вы обещали мне с душечарой помочь! – возмутилась Милада.
– А мне с её укреплением! – вторила ей Малаша.
Им тут же поддакнули несколько голосов.
– Негоже бросать дело на полпути, – наставительно заметила Груня. – Надо прежнюю тему закончить, а только потом к новой приступать.
Правдослав Яромирович оглядел всех нас, и мне стало не по себе. Никогда раньше он так зло на нас не смотрел. Даже когда я чуть ли не впрямую сказала, что душечара – это ерунда какая-то. И когда она не получалась почти ни у кого. Он терпел, пояснял, направлял и таки добился своего почти со всеми. А вот сейчас прям пугает.
– Так, милочка, – посмотрел Правдослав Яромирович на Груню и взял книгу, в которую заносил наши отметки, – напомни-ка мне своё имя.
Та разве что рот не открыла от удивления, ибо на уроке каждом от неё спасу не было, и все учителя наши очень быстро её имя выучили.
– Аграфена Заволокина, – гордо вскинув голову, произнесла она.
– Так вот, Заволокина, что-то не помню я имени твоего в списке учителей сей Школы славной, – усмехнулся он собственной шутке. И как-то сразу стало понятно, что не забыл он имя, а таким образом поставил Груню на место. – И пока его там нет, слышать я твоё мнение ни по какому вопросу не желаю. За сегодняшнее занятие ставлю тебе единицу. Понимаешь почему?
Груне никто за всю её жизнь ниже четвёрки ничего не ставил. И сейчас она боролась с унижением, обидой и гневом. И, по-моему, гнев побеждал.
– Потому что несправедливы? – таки да, гнев победил.
– Ишь какая наглая. Разумеется, я справедлив и в своём праве. А тебе урок будет, чтобы учителя слушала и не смела против его решения ничего высказывать. Ясно тебе? И смотри мне, будет много единиц – к проверочной не допущу. А коль не сдашь её, отправишься к мамкам-нянькам жениха в другом месте ловить. Правило это про единицу и отчисление касается и остальных, – он обвёл взглядом притихших ребят. – Каждому, кто сегодня рот открыл по поводу душечары, колы ставлю. И ежели вылететь не хотите, не злите меня больше.
Глава 14.1
Зал для отработки боя более всего походил на северный лангхус, то бишь длинный дом, с той только разницей, что в лангхусе очаги горели по холодному времени, а Школьные залы подогревались амулетами. Яросвет как впервые в закреплённый за ним зал зашёл, так тем же вечером сел клепать ещё амулеты, ибо помнил по собственному учению, что от завхоза их не добиться. Теперь же его лангхус стал и светлее, и теплее, нежели прочие, коих на землях Школы стояло пять штук по числу годков учения.
И вот высунул Яросвет нос из дверей после того, как ученики ушли на другое занятие, прикинул, не пойти ли в столовую перекусить чего пока до следующего урока в расписании дыра, а за порогом – дождина поливает да ветер такой, что вода вдоль земли летит и не падает. И так ему не захотелось в это выходить… В зале-то тепло, уж пригрелся а чародею кипятку сообразить – равно что пальцами щёлкнуть. Так и не пошёл никуда, а вместо того сел сочинять упражнения, что задумал ученикам давать для развития. Увлекательное оказалось занятие! Вот нет бы, когда он учился, ему кто такие упражнения сочинял!
Однако от дела того его отвлекли – скрипнула дверь, шум дождя стал ближе да сквозняком по ногам мазнуло. Яросвет неохотно обернулся и узрел девицу из перваков, старосту, кажись. Как-то её… Милёна? Миляша? Милада!
– Яросвет Лютовидович, – пискнула она, топчась на пороге.
– Ты дверь-то закрой, заливает же, – поторопил он, вставая. – Дело какое?
Девица прошмыгнула в зал и дверь затворила, а сама приняла вид скромный и застенчивый, только руки сцепила перед собой так, чтобы достоинства свои повыше выпятить.
– Яросвет Лютовидович, молю, не гоните, окажите милость!
Чудин нахмурился. Ничего хорошего с таких слов обычно не начиналось.
– Где напроказила? – спросил он сурово.
Милада подняла на него очи незамутнённые.
– Я⁈ Да ни в жизнь, что вы! Я по закону всё, по предписанию!
– Что за милость тебе тогда надобна? – не умолился Яросвет. В Колдовском приказе навидался он на таких пигалиц невинных, колдовок пропащих, кто мужа извела, а кто и сына, и веры в нём не было никому.
– Яросвет Лютовидович, мне обратиться боле не к кому, а я только-только науку чародейскую познавать начала, и как быть теперь не ведаю, неоткуда познания черпать да не поможет никто…
Яросвет поморщился. Эдак она весь перерыв собой займёт.
– Вот что, Милада. Потребность свою скажи в два слова, а ежели больше двух займёт, как есть за дверь выставлю!
Девица снова очами хлоп-хлоп, а сообразила тут же:
– Научите душечаре!
– Вас учили ж уже, – растерялся Яросвет. – У меня на занятии вон показывали.
– Учить-то учили, да выходит у меня криво-косо, а в чём дело понять не могу, – потупилась Милада.
Яросвет почуял предлог. Это ж любимое дело у бабонек – то у ней замок разладился, то ступенька сгнила, то полочку повесить надобно, зайди, добрый молодец, пирогами накормлю и спать уложу… Правда, Яросвету самому такие предложения делали нечасто, больно уж он страшен был да держался неприступно, зато Олеху с Миляем селянки да горожанки предложения делали, его не стесняясь. Иной на его месте мог бы и завидовать, а теперь, сам получив такое предложение, возгордиться, да только не таков был Яросвет Чудин. Он тут не девок портить приехал, а убийства расследовать, и дела ему до этой мокроносой девчонки нет.
– У тебя на то наставник особый есть, чисто по душечарам. Вот к нему и иди.
Милада заломила руки, весь стан изогнув привлекательно, и Чудин уж ждал, что сейчас расскажет ему, насколько он лучше да краше, но девица сказала вовсе не то:
– Яросвет Лютовидович, так он в отказ пошёл! Более душечары не желает объяснять, теперича у него четверная какая-то метода, а душечары, мол, вовсе устарели и не нужны никому! Я только понять не могу, ежели они устарели, так наверное не вчера, и что же он с начала года-то всё про них да про них, а теперь как отрезало? И ребята другие кто выучил, а кто не успел, как я, так что ж было не подождать? Яросвет Лютовидович, не к кому мне боле обратиться, не гоните, объясните глупой девке, а то нечестно это, а вы не такой человек, чтобы нечестное терпеть!
Вот тут Яросвет призадумался… Не над тем, чтобы девке помочь, тем паче что по-прежнему считал эту неурядицу предлогом, уж больно преподносила она себя выгодно. А вот с чего Правдослав Яромирович душечару хулить стал? Чушь же как есть. Четверная метода хороша, коли заклинание новое и тебе по природе не присущее, но той силы и пользы, как от душечары, от неё вовек не добьёшься. Да и на совете в учительской Яросвет не слыхал, чтобы ректор какие указания давал на этот счёт, а меж тем Яросвету его учения согласовывать пришлось. Что же, Правдослав Яромирыч на таком хорошем счету, что ему дозволено собственной волею решать, чему учить детей, а чему нет? А не много ли жиру, а?
Да и права Милада – что же он, месяц назад думал так, а теперь иначе? Учёные мужи обычно упёртые, как старые мерины, и с проторённой дороги не сходят, хоть ты их в кровь хлещи. Чем же вызвана перемена такая во взглядах? Уж не припугнул ли кто сего индюка? Или что похуже…
– А что, сам-то он здоров ли? – спросил Яросвет. – Ведёт себя обыденно или, может, тень какая на челе?
– Да взъелся на нас ни за что! – обиженно выпятила губки Милада. – Наказание выписал лишь за то, что про душечару переспросили!
– Хм-м… – Чудин обхватил подбородок большим да указательным пальцами, раздумывая, и тут же руку отдёрнул – уж очень этот жест у него любимый, как бы не признал кто. Ректор и так на него косится. – Ладно, ты, Милада, пока сама поучи, подруг спроси, у вас многие душечару освоили. А я лучше с наставником твоим потолкую, узнаю, что за история с ним приключилась.
Девица заныла и заплакала, но Чудина таким было не пронять. Выставил её на дождь да и сам вышел, дверь заперев, сотворил полог от воды да пошёл в главный корпус вопросы задавать. А на пороге столкнулся с обеспокоенным ректором, каковой метался по прихожему залу, двери распахивая.
– Куда Загляда наша Светославовна подевалась, не видали? – огорошил он Чудина, едва тот переступил порог.
