Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Глава 14.2
Вот ещё чем хорошо в Школе учиться супротив того, чтоб по подвалам нанятых учителей слушать да самой ковыряться, это тем, что в Школе книгохранилище есть.
Не то чтоб сильно великое – слыхала я, в училищах других наук целые здания под одни только книги отданы. По чародейству же написать не так много успели, чтобы терем наполнить. Однако и немалое – в обычный дом, как у родителей моих, не поместилось бы.
Располагалось то книгохранилище на чердаке главного корпуса, под самой крышечкой. Однако чердак этот был не как у малых домиков, где и не встанешь толком во весь рост. Наоборот, тут до крыши роста три человеческих, конёк так вообще в темноте терялся, а для света прямо внутри полок зачарованные дорожки бежали сияющие, и оттого каждый шкаф походил на дом обжитой посередь осенней ночи.
Пришла я сюда, ясное дело, учиться. Кое-чего наставники задали подчитать, а кое-чего и самой хотелось посмотреть. Раз уж я нынче в школьное книгохранилище вхожа, грех бы не выписать себе все руны да заклинания, что тут содержатся. Вот только долго же это занимает, да и библиотекарь, вредный молодой мужик, телом похожий на пивной бочонок, косится подозрительно, если прошу книги для старшаков. Не объяснишь же ему, что перваковые руны я все уже знаю, а некоторые и получше наставников!
Дверь поддавалась туго, и я по привычке накинула руну на ручку, чтобы спорее открылась. Внутри, что всегда, светились жёлтеньким полки да горел зачарованный шар над столом библиотекаря. Его, кстати, так Бочонком меж собой и прозвали, он и ходил, переваливаясь, как бочку двигают, когда на бок не положишь. И патлы сверху светлые, вроде как под горшок стриженые, а торчат, ровно квашеная капуста! Аж есть захотелось, как подумала…
Но еду в библиотеку проносить нельзя, на входе артефакт стоит, подмечает да не пускает, пока не выложишь всё съестное в ящик у лестницы.
Однако сейчас его на месте не было. Небось ходит, столы проверяет, чтобы нигде срамных слов нацарапано не было. Мне же легче – возьму, что хочу, не отчитываясь.
Засела я в дальнем углу с книгой и принялась стило грызть, руны переписывая, а мыслями всё маялась: как бы так сделать, чтобы самой-то в библиотеке не торчать? Тут и холодно, и голодно, пальцы на стиле вон задубели уже. Да и заклинания хорошо бы опробовать прежде чем переписывать – не всегда ясно, что оно хоть делает! А тут нельзя. Вот бы как-то мудрости книжные себе получить да дома под чаёк с пряниками в тепле осваивать… Может, Кусаку надоумить получится?
Помощница моя, конечно, читать не умела. Ну так она и говорить, как люди говорят, не могла, а только повторять за мной. Однако в библиотеке не подиктуешь, Бочонок тут же прибегает только что не с затычкой для рта.
Но раз Кусака может повторять сказанное, так небось могла бы и написанное как-то запоминать? Я сняла кафф с уха и повертела в пальцах, по привычке подбирая подходящие руны. Для памяти не так уж много их, да только память у неё и так есть… А для чтения рун нету… Да и не надобно мне, чтобы она читала слова, понимать же всё равно не сможет…
Не о том думаю! Это же чародейский помощник, а не четверная метода, тут рунами дело не решается. Тут надо прямо попросить, объяснить, желание своё вложить. Вон как с котиком тогда, я же ему руны не рисовала, чтобы он у того проходимца кошель мой упёр.
С улицы донёсся звон колокольный, аж напугал меня, так я в мысли погрузилась. Эге, да уж отбой скоро. А библиотека-то разве не раньше закрывается? То-то и Бочонка на месте нет. Что же это я, в затворённую дверь вломилась? Вот хороша… Но уж раз так вышло, то и к лучшему: никто мне не помешает идею опробовать.
Положила я перевязку на стол да легонько погладила, чтобы жизнь пробудить. Встрепенулась зверушка, головёнкой потрясла, даже ушки маленькие захлопали. Я же положила перед нею книгу открытую и тетрадку свою, вдохнула поглубже и на желании сосредоточилась. Чтобы вот эта страница в тетрадке моей осталась, словно писец её переписал. В точности, без ошибок или пропусков. Повертела желание так и этак, итог представила красочно, глаза открыла – а на странице слова проявляются! Да не так, как если бы их рукой писали, а словно подложку углём мазали, и проступали сразу целые куски. Вот от трёх строчек начало появилось, а дальше пропуск и середина, потом уж между двумя пятнами пропущенное закрасилось.
В изумлении смотрела я, как страница книги один в один в тетради появляется пятнами, будто кто-то пыль сметал с мозаичного пола, где слова выложены. Кусака же поначалу в уголке страницы сидела, а после бегать туда-сюда начала, сама как уголёк мажущий. И всё быстрее и быстрее. Страница летела за страницей, так за несколько вдохов тетрадка и кончилась.
Ну да нестрашно, у меня с собой ещё есть! Вот только это была по рунам тетрадь, а другие по заклинаниям и прочему… Понятное дело, можно и в общежитие сбегать, но долго, муторно, а ещё дождь… Нет, лучше найду сейчас книгу по заклинаниям и на пустые страницы перенесу, а потом сразу домой читать с удобством!
Книгу с заклинаниями я не брала, а потому встала и пошла в другой угол к шкафам с нужным. Там я уж знала примерно, что брать да на что смотреть, а Бочонку следовало показывать только то, что к столу отнести хочешь. А что если не носить? Посадить Кусаку прямо на книгу, тетрадку сверху на ряд положить, да и пусть её переносит… Хм, а ну-ка…
Книгу, правда, пришлось вынуть и тоже сверху на ряд уложить раскрытой, но дело пошло! Странички тихо шуршали, перевязка бегала по листу, а в тетради появлялись заклинания один в один с книгой. Вот это я удачно придумала! Эдак я могу читать одно, а переписывать другое… Да что там, я могу на лекции сидеть, а Кусака пущай тут развлекается, только отвод глаз наложить на неё, чтоб Бочонок не заметил!
Тут мне послышался шорох, ровно как дверь открыли да зашли. Замерла я, прислушалась… Вроде тихо. Бочонок-то ходит, как медведь, переваливается, его за версту слыхать. Значит, не он. Выдохнула я неслышно и к делу своему вернулась.
Стала шкафы оглядывать, прицениваясь, какие книги в первую голову заиметь хочу. Теперь же я хоть всё хранилище себе перепишу, как бы не пришлось склад нанимать для мудрости чародейской!
– Не выдержал он, – раздался вдруг тихий голос из соседнего ряда. Я чуть из шкуры своей не выпрыгнула. – Но вынули что смогли.
Значит, всё ж таки зашёл кто-то! Но вот на глаза им попадаться неохота, ещё заметят, что я тут чем-то не тем занята. Притаилась я в закутке между двумя шкафами да прислушалась – чего они, приходят, уходят?
– Школа вся гудит, – прошипел другой голос, повыше и чуть с говорком. – Не надо было обрубать так резко, теперь вопросов не оберёшься. Завершил бы потихоньку да новое начал, будто так и надо.
– Да кой ляд завершил, там непочатый край был! – возмутился первый, и я вдруг его узнала: это ж Правдослав свет Яромирович! Ох ты как интересно! Уж не про душечару ли он? – Я б там месяц ещё завершал, а велено споро разделаться с этим, пока они не расчухали. Ты давай, бери что хотел и уйдём, неча тут лясы точить.
– Дело твоё, – вздохнул второй. Заскрипела дверца шкафа. – Да только смотри, как бы они тебя самого не расчухали. Хорошо Лиходеев их отвлекает боями своими, авось позабудут быстро, но и ты не забывайся. Тут работы непочатый край, а ну как тебя раскусит кто?
Голоса удалялись, и что ответил Правдослав, я уже не услышала. А жаль. Хотела б я знать, кем это ему «велено»!
Глава 14.3
– Загляда Светославовна?
Перед Яросветом будто наяву встал облик красавицы светлокосой.
– Когда пропала? – резко спросил он ректора.
Тот продолжал руки заламывать и смотреть собакой побитой.
– Да уж ищу-ищу! На урок не пришла! Оболтусы вой подняли, чуть терем не разнесли! И не найти её нигде! Как в навь провалилась! – сказал он и сам испугался.
– Вещь её нужна, – распорядился Яросвет. – Лучше к телу близкая. Заклинанием поищем.
– Вы знаете таковое? – поразился Казимир Всеславович, потом махнул рукой, показывая, что это неважно, и устремился было к терему, в котором устроили личные покои учителей. Однако стоило ему открыть дверь тяжёлую, как в него чуть не влетела птаха какая-то странная. Мелкая, юркая синичка, но с цветами – цветами! – на перьях намалёванными!
– Ромашка! – обрадовался ректор. – Ромашечка! Где Заглядушка⁈
Птаха верещала как резанная и носилась вокруг, словно пытаясь что-то показать. Хотя почему словно? Вон же она наружу вылетает и оглядывается, зовя за собой.
– Веди! – сообразил Яросвет и первым вывалился в дождь, будь он неладен. Птаха с ромашками неслась перед ним соколом охотничьим, и пришлось бежать, себя не жалея. Сзади тяжело поспешал ректор, но скоро шаги его и дыхание с хрипами перестали быть слышны: то ли отстал, то ли вовсе остановился. Не в его возрасте за птахами быстрыми гоняться. Хоть бы и вовсе не помер от этаких усилий.
Теремов да разных построек в Школе стояло немало. Со времён учёбы Яросвета ещё и прибавилось. Но скоро он понял, куда ведёт его птичка-ромашка – к стене, коей Школа граничила с хоромами князя, которые тот за собой оставил, когда большую часть на обучение чародеев выделил. Бывал правитель местный тут редко. Яросвет его в них лишь пару раз видел, поэтому несмотря на челядь, место казалось полумёртвым. Но раздумывать было некогда: птаха дёрнулась и свернула резко влево, ещё больше прибавив ходу.
Яросвет вильнул за ней и вот тут-то их и увидел. Загляда билась с лиходеем неведомым, закутанным с ног до головы в тёмное. Второй такой же лежал чуть в сторонке. Готов, похоже. Но бой и чародейке легко не дался: платье, душегрея, плащ её полностью покрывала грязь, как если бы падать ей пришлось не раз. Да и подол изрядно порван. А щиты чародейские дрожали и еле светились.
На понимание всего этого ушло меньше мгновения. А вот чтобы застыть и призвать силу чародейскую чуть больше, но миг-другой – и вот уже в спину ворогу полетела стрела колдовская. И попала-таки, не промахнулась. Да вот только рассыпалась от касания, с силой амулета столкнувшись. Помянув лешего да кикимору, Яросвет выставил щит, ибо лиходей развернулся и с двух рук отправил в него ледяные копья. Сильные, опасные, они чуть не проломили защиту Чудина, заставив его влить в неё премного силы. Как же Загляда-то держалась до сих пор?
Яросвет поймал за следующий щит ещё пару копий и понял, что в полог ворога взять не получится. Пока он не убить его будет пытаться, тот сам его порешит. Потому вскинул руки и призвал душечару. И будто из сердца рванулись псы огненные. В пару прыжков достигли противника, да вцепились в него. Колдовским огнём прожигали защиту его – амулетную и заклинательскую, а как с ней справились– так и вовсе в плоть клыки вонзили. Однако ворог вновь показал свои умения немалые. Вывернулся каким-то способом невероятным. Закрутившееся вокруг него ледяное крошево закрыло его с ног до головы – и рассеялось через миг, будто растворив в себе неизвестного чародея. Псы огненные всё обнюхали, но его не обнаружили и обиженно уставились на Яросвета.
Тот и сам досадовал по этому поводу. Но медлить нельзя было: Загляда, до последнего державшая щит свой, начала сползать на землю, прямо в холодную липкую грязь. Пришлось бежать к ней и на руки подхватывать, и псов заодно внутрь себя загонять. Увидит кто – мигом раскроет, ежели хоть раз видел.
Ромашка кружила вокруг них, но уже не орала, а тихо скулила, ежели таковое можно сказать про птаху. Яросвет смотрел на испачканное грязью лицо красавицы и пытался понять, пострадала ли она или это напряжение боя сказывается.
Огляделся и понёс её в ближайший дом, заклинанием дверь вышибив, лишь бы с дождя этого клятого уйти. Внутри уже пристроил Загляду на лавку и рванул душегрею на ней, дабы понять, есть ли кровь. Чародейка подняла веки с длиннющими ресницами и испуганно посмотрела на Чудина.
– Ранили? – спросил он. – Ожоги? Переломы?
На лице женщины отразилось недоумение, потом понимание и невероятное облегчение.
– Отбились? – шепнула она.
Яросвет кивнул, и Загляда заплакала. Пришлось обнимать её и прижимать к груди, поглаживая по немало запачканным плечам и спине. Вообще Чудин терпеть не мог, когда бабы плакали. Но когда-то ему, ещё юнцу безусому, одна из первых его женщин – а он обычно нравился тем, кто постарше – объяснила, что бояться женских слёз не надо, их надо просто пережить, как дождь летний. Ежели девица по нраву, то приобнять, ежели – нет, то подождать. А Загляда ему весьма приятною казалась. Он бы с куда большей охотой поднял бы её сейчас на руки, отнес в покои свои, в тёплой водице отмыл и отвлек от испуга самым лучшим для этого способом. Чудин вздохнул с печалью, понимая, что грёзам этим сбыться не суждено. Придётся успокаивать, задавать вопросы, разбираться, что произошло, и чей труп там под дождём омывается.
– Заглядушка, – постарался придать голосу мягкость Яросвет. – Ты можешь и не чуять сейчас, но не ранена ли ты? Надобно убедиться, что обошлось.
Она всхлипнула ещё пару раз и отстранилась. А потом решительно избавилась от душегреи с плащом и оглядела себя. Яросвет глаза отводить не стал, но, хоть и отметил мысленно полнокровную красоту чародейки, больше внимания уделил темным пятнам, коих на платье оказалось немало. Но ничто из них кровью или подпалиной не оказалось. Выдохнули оба.
Загляда привалилась к стене сруба и посмотрела на Чудина.
– Спасибо тебе, Яросвет Лютовидович, – произнесла она еле слышно. – Жизнью тебе обязана.
Чудин кивнул, благодарность принимая.
– Что произошло? Расскажи мне, – попросил он.
Глава 15.1
Загляда на пару мгновений замерла, явно пытаясь мысли разбежавшиеся собрать. Потом нахмурилась и наконец начала сказывать:
– У меня с утра уроков не было. Сидела я в светлице своей, как вдруг смотрю, а у меня под дверью записулька. Просунули в щель, вестимо. Я, знамо, открыла дверь поглядеть, кто в игры детские этак играет, но там уж не было никого. Думаю, ладно, открыла записульку, а там, мол, приходи к Девичей башеньке, это…
– Я знаю, – кивнул Яросвет и тут же ругнулся на себя, он же по легенде тут недавно совсем, и попытался исправиться: – Казимир Всеславович рассказал, когда Школу показывал.
Оставалось надеяться, что она не будет проверять.
– А… Так вот. Мол, важное про Правдослава Яромировича скажут. Мы… дружбу с ним водим душевную, но в последние дни отдалился он что-то. Шугается меня, будто прокажённую. Я думала, мож, обидела ненароком. Или случилось что, о чём он мне не желает поведать. Тревожно за него было.
– И ты пошла, – догадался Яросвет. Хотя что тут гадать? Все последствия на лицо.
– И пошла, – кивнула Загляда. – А потом… не дошла я даже до башеньки… раз – и боль прям в висок. А затем темнота. А как очнулась, поняла – лежу на земле, надо мной стоят двое и ругаются. Мол, зачем ударил, помрёт же или головой повредится.
Чародейка смотрела вперёд, говорила ровно, но Яросвет понимал, как страшно ей было – и тогда, и сейчас.
– Есть заклятие у меня особое, – продолжила она тем не менее. – Сила его вонзается в человека сотнями длинных игл, обходя многие защиты, ведь оно на самом деле не повреждает плоть, но попавшим под него именно так и кажется. Боль ужасающая, ошеломляющая, кто хоть раз испытал, навсегда её запоминает, – Загляда передернула плечами. – Вот им и ударила – и бежать.
Яросвет качнул головой, одобряя. Знал он про такое заклинание. Видел, как на войне вместо пыток его использовали. Щит против него нужен особый, Миляй такие умел ставить, а им с Олехом – не давалось.
– Думала я, – чародейка, будто оправдываясь, глянула на него, – надолго им хватит, успею до людей добежать.
– Но не вышло, – вновь понял Яросвет.
– Не вышло, – покачала она головой. – Немного совсем времени прошло, как один из них ровно передо мной выскочил. Потом и второй подоспел. Я только и успела, что Ромашку за помощью отправить.
– Она тебя и спасла, – Яросвет осторожно погладил одним пальцем птаху. – Но одного ты и сама уделала.
Загляда потупила взор, и Чудин не стал допытываться, вина её гложет или желание скрыть заклинание, которым удалось справиться с одним из нападающих.
– Я бы не смогла, ежели бы они погубить меня хотели, но им не жизнь была моя нужна, – вымолвила она всё же.
– Похитить хотели, – кивнул Яросвет, придя к такому же пониманию.
– Живы⁈ – в дверь ввалился Казимир Всеславович, дыша так, что Чудин испугался, как бы и этого откачивать не пришлось. При этом ректор держал в руках извивающийся змеёй ветер. Чудин не обольщался небольшими размерами заклинания, знал: стоит отпустить его, как он мигом вырастет выше дома и пойдёт всё крушить куда там огню.
– Живы, Казимир Всеславович, – подскочил к нему Яросвет и попытался осторожно усадить. К облегчению Чудина, ветер впитался в ладони ректора, и тот тяжело опустился на лавку, разом обмякнув и продолжая хрипло, аж с присвистом дышать.
– Живы… – тоже повторила Загляда.
– Что ж случилось-то⁈ Заглядушка, ты вся в грязи.
Чародейка замерла, потом вдруг засмеялась, аж до слез, которые с лица вместе с грязью стала убирать найденным в рукаве платочком. Яросвет же решил заняться телом второго ворога. Может, оно скажет ему поболе о том, кому помешала красавица-чародейка.
Дождь и не думал переставать. Кикиморина Тишма… как осень, так из грязи не вылезти.
Чудин дотопал до нападавшего на Загляду, перевернул его и поразился виду ужасному – будто какой-то великан его поднял да об стену шваркнул. Сильна, однако…
Под дождём проверять карманы и разглядывать труп было несподручно, поэтому пришлось тащить этого татя кикимориного в дом, где ждали Загляда и ректор, оба тяжело дышащие – она опосля смеха, он опосля пробежки.
Яросвет предпочёл бы обоих уже куда-нибудь отправить. А то думай, сойдут ли его действия за навыки чародея полкового или мигом выдадут в нём дознавателя. Но куда деваться? Пришлось прямо при этих двоих взваливать труп на стол, дабы обыскивать сподручнее.
То, что осталось от лица, не подходило для опознания. Яросвет невольно покосился на Загляду, а сам вспомнил, как совсем недавно так же лежал в грязи с мордой, на которой мало что сохранилось.
Судя по тому, насколько понурым и ошеломлённым выглядел ректор, чародейка успела ему поведать, что произошло.
– Загляда Светославовна, – Чудин решил совместить полезное с полезным, – а перескажи-ка ещё раз, что за склока у тебя вышла намедни с одним из учителей? Не припомню имени его.
– Ты, вестимо, про Будимира Белокопытова? – мигом догадалась чародейка.
– Про него, про него, – согласился Яросвет, обшаривая карманы трупа, дабы понять, что за птицу они тут общипали.
– Да… я толком и не поняла ничего, – голос Загляды звучал расстроенно. Она погладила свою помощницу чародейскую по пёрышкам на голове. – Ромашка у меня вообще не гневливая. Ежели меня не забижают, знамо. Но Будимир ничего такого не делал, сидел себе, писал что-то. А Ромашка моя как полетит к нему, как клюнет прямо в лоб! Первый раз такое! Чем хочешь поклянусь!
Яросвет покосился на птаху, та покосилась в ответ. Вид у неё был самый воинственный, будто она понимала, о чём речь идёт, и готова была доказывать правоту свою. Вот же ж малая да удалая. У самого Чудина никогда помощника чародейского не было, не довелось учителя в этом деле толкового встретить. Но он слыхал самые разные байки о них. Более всего это походило на россказни конников о своих скакунах. И умные они самые, и быстрые, и шутить умеют, и всё понимают, и жизнь им через день спасают. Птаха Загляды, кстати, таки спасла.
– А она… в смысле Ромашка, тебе не пояснила, что ей в Белокопытове не понравилось? – спросил он.
Глава 15.2
Загляда на него посмотрела странно.
– А у тебя, я так понимаю, помощника своего нет?
Яросвет сообразил, что ляпнул глупость от незнания, и развёл руками.
– Помощники волшебные, – тоном будто на уроке произнесла учительница, – не общаются со своими чародеями словами, – тут она запнулась и на какое-то время замолчала. Потом словно нехотя продолжила. – Есть теория, что сказка – это отражение истории давней. А в наших сказках сплошняком звери разговаривающие, а герои – чародеи да колдуньи. Некоторые мужи учёные считают, что магия в мире нашем уже пробуждалась. Но мне то неведомо. Я же зверей, говорящих как люди, не встречала. Помощники или повторяют, как попугаи наученные, или передают образы сразу в голову хозяину своему. Но мыслим и видим мы изрядно по-разному, потому порой можно только догадываться, что они имели в виду.
«Урок закончен?» – хотел спросить Яросвет, да решил не подшучивать над чародейкой. Она и так выглядела забавней некуда: грязь размазалась по лицу неравномерно, где полосами, где пятнами, где еле видным слоем, но не сдалась.
– И что Ромашка передала? – терпеливо спросил Чудин.
– М-м-м… что это плохой человек. Со злым колдовством, – Загляда посмотрела на птаху, та выглядела согласной. – Ненастоящий. Не должный быть. Не спрашивай, я так и не поняла, что это значит.
Чудин пару мгновений помолчал, осмысляя и, кажется, начал догадываться, что не понравилось помощнице волшебной.
– А у него действительно лицо начало меняться? – уточнил он.
– Я не видела, Яросвет Лютовидович, – призналась учительница. – Он лицо своё быстро закрыл и выбежал. Непонятно всё это. Если бы Ромашка и правда чары какие на нём порушила, то разве это повод убегать и больше не появляться в Школе, перед коей обязательства взял? – в голосе её звучало осуждение неприкрытое. – Что ж там такое на лике его, что он постеснялся даже перед Казимиром Всеславичем явиться да объясниться, как должно приличному мужу? Да и вообще мужчине не след лица своего стесняться.
Яросвет был и согласен, и не согласен с Заглядой. Сам он ещё в юности смирился, что ликом не вышел, но встречались и на его пути воины, которые весь дух теряли, получив уродство. Но всё же… всё же было больше тех, кто как-то с этим жил-не тужил.
«Не о том думаешь, Яросвет, не о том, – укорил он себя. – У тебя трупы с одинаковыми лицами, странности Правдослава, будто его подменили, и ещё один учитель, на которого птаха чародейская кинулась без причины, и у него от того лицо поменялось. Как есть звенья одной цепи, как есть».
Чудин всё же задумался, не слишком ли уж он торопит события и притягивает всё под то, над чем думает неустанно. Учитель его по дознавательскому делу предупреждал, что человеку свойственно всё подозрительное записывать в доказательства своей идеи, тогда как на самом деле они могут вообще дела не касаться.
За этими мыслями и разговором Яросвет вытащил всё, что у лиходея оказалось в карманах да на поясе привязано. Однако вещи эти чем-то особенным не отличались. Вот же погань, не мог что-то личное захватить! Чудин хотел уже было поискать скрытые карманы, как заметил на шее у трупа цепочку серебряную. Вытянул её и обнаружил на ней подвеску. От неё дыхнуло силой чужой и гарью полынной. Так бывает, когда амулет себя исчерпал, да и выгорел весь. Иногда это спасает жизнь владельцу, иногда – нет. Но главное, по этакой вещице многое можно сказать о хозяине её: кто мастерил, какие заклинания вкладывал, для чего её пользовали чаще прочего и разное другое.
Не снимая подвеску, Яросвет наклонился, разглядывая взором чародейским амулет и пытаясь понять, какие тайны в нем кроются. Наипервейшей задачей в этом деле было поймать хоть искорку силы создателя, вытянуть её и опознать. Или сохранить для сличения в будущем. Яросвет даже знал нужное заклинение, не раз оно ему в жизни пригождалось.
Чудин принялся сплетать нити чародейские в сложный узор, проверяя его и перепроверяя, дабы не ошибиться. И лишь, когда убедился в правильности плетения, осторожно толкнул его к подвеске. Та вдруг приподнялась в воздухе и начала едва заметно светиться тревожным алым цветом. Что-то зловещее в нём чудилось. Обычно Яросвет отмахивался от этакой ерунды: чуждое колдовство часто пугало – однако здесь чуйка заорала во всю мощь: «Поруха, Ярик, поруха!»
Он успел отскочить к сидящим на лавке Загляде с уже пришедшим в себя ректором и выставить щит, столь сильный, сколько смог. В следующий миг ему будто в грудь молотом вдарили, как только устоял да защиту не упустил… По глазам резанула вспышка алая, и тут же полыхнуло пламя, охватив собой и тело лиходея, и стол, на коем он лежал, и всё, до чего смогло дотянуться.
Загляда рядом с лицом ошарашенным подняла руки, добавив к щиту Ярослава и свой. Стало полегче, так, что он сумел разлепить губы и приказать:
– Уходим!
Так, под двумя защитами, они и выбрались из дома, полыхающего ровно костёр великий.
– Знаешь, Заглядушка Светославовна, боязно мне что-то за тебя, – совершенно одуревшим голосом произнёс Ящур, взгляда от пожара не отрывая.
– Казимир Всеславович дело говорит. И правда боязно, – поддакнул ему Яросвет, одновременно поднимая вокруг дома горящего стены невидимые, чтобы огонь не перебежал к другим теремам. – Предлагаю тебе спрятаться. Мы ворогов поищем, а ты пока переждёшь в месте безопасном.
– В каком таком месте? – чародейка выглядела растерянной, на её лице возмущение мигом менялось на страх, стоило ей посмотреть на огонь. Но и гордость не сдавала позиции.
– Да уж найдём, – хмыкнул Яросвет. – Соглашайся быстрее, пока люди тушить пожар не набежали.
– Хитрость нам нужна сейчас, Загляда Светославовна, – ректор явно встал на сторону Чудина. – Позволь мужам долг свой исполнить – тебя защитить.
– Долго ли мне прятаться? – взмахнула руками чародейка расстроенно.
Вдали раздались крики, люди явно приближались.
– Решим, – Ящур кивнул каким-то своим мыслям начальственным и указал куда-то вправо. – Уходите уже, там вон дыра есть, через кою брагу ученички наши таскают.
Яросвет хмыкнул, взял Загляду за запястье и потащил к дыре, кою помнил ещё с времён своей учёбы.
