Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 6.2
За обедом Груня всячески выражала в мою сторону неодобрение. Вкупе с тем, что я сама не была в восторге от того, как выкрутилась, настроение стремилось в подпол. Я ажно узнавала все мрачные мысли, что раньше приходили ко мне, когда отваливался богатый заказчик или Колдовской приказ шарился в окрестностях. Но теперь у меня новая жизнь, и старым печалям в ней не место, а потому я решительно пересела к Груне под бок и пихнула её локтем, привлекая внимание.
– Слушай, Груня, нам с тобой несколько лет в соседних комнатах жить. Если у нас спор возник, то давай его сейчас отспорим, иначе жизнь наша будет, как у квашеной капусты, под гнётом.
Груня была девицей разумной, а потому, хоть и надулась, но на разговор пошла.
– Нечестно это, магию подделывать.
Я так-то и сама чувствовала, что нечестно, но так и колдовать без грамотки нечестно, а ничего, жила как-то. И никто, кроме меня, не пострадал. Иль, может, то, что у кого-то душечары выходят, в у кого-то нет – это честно?
– А кому плохо-то от того? – нашлась я.
Тут Груне и ответить-то было особо нечего. Нас учителя оценивали каждого за его заслуги, а не по сравнению с другими, и больше один отличником иль меньше, им было всё едино, так что ничьих оценок я не крала. А что догадалась до скорописных рун – так это само по себе награды заслуживает, как по мне. Я вот что-то не припомню такого даже в будущем.
– Ты всех за нос будешь водить, а как понадобится всерьёз – применить не сможешь. Выходит, сама подставляешься, – высказалась наконец Груня.
– Так, милмоя, коли я себе яму рою, тебе-то что за печаль? – хмыкнула я. – Кабы ты переживала за нас, соседушек, дала бы лекции списать, а раз не даёшь, так чего напускное строить?
– А тебе бы только списывать! – вскинулась она.
– Мне бы в кубышку что положить, – покачала головой я. – Ты вот пеняешь мне, мол, нечестно, а то, что кому-то матушка с батюшкой золото подкидывают, а кто-то на стипендию живёт, разве честно? Так бы я работать пошла, а приходится нудятину эту слушать ненужную.
Груня внезапно отвлеклась от ботвиньи и смерила меня прищуренным взглядом из-за стёклышек.
– Половину от дохода, – выпалила она.
Я аж подавилась. Это она свои записи мне продаёт? Да мало ли, какой я доход найду… А с другой стороны, жёсткий оброк на себя вешать тоже не хочется. Но лучше Груниных записей я вряд ли найду.
– Десятину!
Сторговались в итоге на пятой части, и ушла Груня, только что не насвистывая, а я так и осталась сидеть за столом в раздумьях. Она, видать, с самого начала на то и рассчитывала! Ох и ретивая коза, ох и ретивая… но я могла лишь восхищаться такой хватке.
Однако покуда я сидела, уж время обеда прошло, и остались за столом только мы с Углешей. Столы-то у нас были длинные, на дюжину человек, по два вширь помещались, а посерёдке проход, и все, кто на выход тащится, крайних цепляют. И вот угораздило ж Углешу сидеть на самом торце, а она знатная копуша – все отобедали и разошлись, а она ещё косточки выбирает. И тут Глазунова нелёгкая принесла. Шёл-шёл и за Углешу зацепился.
И нет бы дальше пройти, гляжу – наклонился и давай наглаживать там, куда только мужа и допустишь. Углеша замерла, побелела вся, ложку выронила, а оттолкнуть забоялась – её ж научили любое издевательство терпеть.
– Чего зажимаешься, дура? – негромко проговорил Глазунов. – Ликовать должна, что тебя, дурнуху, милостью одарили. Учить тебя ещё и учить, как добрым молодцам нравиться. Вот придёшь в полночь на…
Договорить я ему не дала. Не задумываясь, вызвала первое колдовство, что в голову пришло – бабочек тех самых из рун моих самописных, и всю стаю в рожу его охальную направила. Они хоть и почти не ощущаются, да светятся ярко, Немир отшатнулся, глаза заслоняя, а потом плевался стоял, пока Углеша сообразила наконец из-за стола выскочить и мне за спину спрятаться.
Я же схватила со стола ложку – вилок да ножей, как в богатых домах нам не полагалось, но черенок у неё сужался удачно. Вот с этой ложкой в руке и приготовилась от Глазунова отбиваться. Да только он нападать не спешил: отплевался от бабочек, рожу вытер и на меня зыркнул злобно.
– Горихвостова, жить надоело? Ты думай, кому вредишь, а кого защищаешь. Случись что – эта корова, что ли, тебе поможет или семейка её малахольная? А уж что-нибудь-то случится, помяни моё слово!
Сплюнул напоследок под ноги и ушёл.
– Прости-и-и! – заблеяла Углеша, да мне не до неё было. Это ведь Немир мне угрожал, не примерещилось же? В столовой народа оставалось немного, и стычки нашей никто значения не придал. Так и что мне делать теперь? Бежать к учителям? А что я им скажу? Да и поверят ли? А коли даже и поверят, что сделают? Не приставят же ко мне стражника бдить круглые стуки, что там Глазунов задумал.
Нет уж, свои неурядицы я своими руками расплетать привыкла, и важно не то, что задумал Глазунов, а то, что задумала я. Забыв про Углешу, я выскользнула из столовой в прихожую, где вешалки да рукомойники. Думала, увижу, как Глазунов на улицу выходит, а он вместо того открыл дверь, что в баню ведёт. Помыться собрался посреди дня, что ли? Так не натоплено же…
Тут вспомнила я, что при бане отхожее место есть, просторное и чистое, благо редко туда захаживают. Так-то в жилых корпусах да в учебном все ходят, а досюда бежать далеко. Сейчас там и вовсе никого нет поди, все на уроки разошлись, а у нас вот-вот проверочная по призыву начнётся.
Я выждала чуток, пока Немир делом займётся, заодно листок бумаги заготовила, а после сама следом вошла. В отхожем месте вроде как комнатки разграничены для приличия, каждая с дверкой хлипенькой, но на щеколде. Вот на ту дверку я листок и прикрепила, как амулеты чарами привязывают. А после взяла угольный карандаш да вывела руны непробойной заграды. Раньше я такие на входные двери делала, чтобы только хозяин открыть мог, а вор – ни проломить, ни пропилить. Теперь вот пригодилось.
– Кто там ходит? – гаркнул из-за дверки Глазунов. Я вздрогнула, но не сбежала. Попляшешь у меня ещё, девок лапать да угрозами сыпать! И приписала руну тишины. Наконец последним штрихом установила, чтобы листок сам собою через два часа развеялся – как раз проверочная кончится, и пускай Глазунов доказывает, что застрял в отхожем месте!
Подавив смешок, вымелась я из бани и поспешила к Загляде Светославовне успехи свои показывать.
Глава 6.3
Проверочной по призыву я не боялась. На этих уроках мы учились управлять своими магическими помощниками, укреплять связь с ними и добавлять им силы, чтобы они могли делать больше. Например мой котик поначалу не справлялся с открыванием дверей или ставен, потому что скрёб их лапой вместо того, чтобы подцепить.
Но я усердно тренировалась передавать ему мыслеобразы, и сейчас он уже стал соображать, какая дверь в какую сторону открывается. А, получая от меня силу, мог справиться даже с тугой или тяжёлой дверью. Увы, способности помощника всё же ограничивались естественными свойствами зверюшки, которую ты вызовешь, а потому вскрывать замки кошачьи лапки не смогут, сколько ни тренируйся, для этого пришлось бы вызвать какую-нибудь птичку с тонким клювом или насекомое, но я пока не стала: я же честная девушка, зачем мне вскрывать замки? Тем более что сейчас все переходят на магические печати.
Долго сказка сказывается, да недолго дело делается – показала я все трюки, каким котёнка обучила, да и села на место.
– Твоему помощнику уже пора придумать имя, – посоветовала Загляда Светославовна. – Уже видно, что он с тобой надолго.
И вот сидела я, имя сочиняючи, и тут тормошит меня Малаша, которая за моей спиной примостилась.
– Велька! – шипит она страшным шёпотом. – Как развеять помощника⁈
Я так вытаращилась, что Загляда Светославовна аж на доску обернулась посмотреть, что я там углядела такое непотребное. Ладно хоть Малашу не заметила. Та своего глиняного медвежонка обучала тяжести таскать, только он через раз сносил какую-нибудь мебель, а потому Груня велела Малаше тренироваться только в испытательном зале, ну или на улице. Оттого я давно уж не знала, хорошо ли ей даётся эта магия, но чтобы забыть, как развеивать? Как она домой-то его приносит каждый раз?
– Фигурку возьми в руку и потяни силу в себя, – прошептала я, едва голову повернув.
За спиной завозились, мишка заворчал, но тут вспыхнул свет чародейский, и стало тихо.
– Спасибо! – прошипела Малаша. – Убей боги не пойму, как такое забыть могла!
– Спать надо по ночам, а не со Жданом в окно переглядываться, – пробормотала я и покачала головой. Вот беспечная девица, голову где-нибудь оставит и не вспомнит где.
Малаша хихикнула, а я снова вызвала своего котика и взглянула в его наглую, хитрую морду.
– Назову тебя Прохвост, – решила я. Котейка склонил голову набок, словно задумавшись, и муркнул согласно. Ну вот и чудесно.
Я же стала думать: во-первых, надо всё же какое-то хранилище для тетрадного листа сочинить, чтобы котика проще призывать было да и бумага не ветшала так быстро, а то вон уже уголок замялся и край надорван. Негодящий материал я выбрала, надо было хоть на обложке тетради рисовать, всё потолще было бы. Складывать лист точно не стоило – по сгибам карандаш осыплется, и всё, никакого котика. Вот свернуть трубочкой сгодилось бы, да в какой-нито круглый туесок убрать, чтобы крышку открыл и призвал, не вынимая.
– Сегодня все справились! – огласила учебный зал Загляда Светославовна, снова выходя на своё учительское место. – За проверочную всем ставлю зачёт, а со следующего урока будем второго помощника вызывать. Подумайте на досуге, что за зверь это будет, в каком материале исполните и что препоручите ему делать. На вашем уровне сейчас больше двух вы не потянете, так что к выбору подходите ответственно!
Все принялись собираться, а я так и сидела в размышлениях. Второй помощник… Для чего мне помощь ещё нужна? Защищать меня? Так я вроде справляюсь, да и не будет помощник сильнее меня самой, это учительница много раз объясняла. Стиркой-уборкой заниматься – так в общежитии нужды нет, работники всё делают, а к выпуску я уж десяток зверей смогу призывать. Какие у меня вообще сложности сейчас есть, чтобы помощник мог их решить? Разве что проверочная по теории магии и прочим болтологиям… Вот бы мне кто подсказывал на ухо, что писать-то в них. Значит, с хорошей памятью надо и чтобы говорить умел…
Я открыла рот, чтобы обратиться к учительнице, но тут выходящих из зала учеников кто-то оттолкнул – ворвался запыхавшийся Немир Глазунов.
– Ты! – заорал он, уставив на меня указующий перст. – Это ты сделала, дрянь паршивая!
Я так растерялась, что аж рот открыла. Я же забыла напрочь про Глазунова! Даже сейчас еле-еле смогла припомнить что-то про отхожее место, и то без подробностей. Но это ж было только-только перед проверочной!
– Что? – выдавила я, так и не собрав мысли пучком.
– Глазунов, почему проверочную прогулял? – строго спросила его Загляда.
– Из-за неё! – снова заорал Немир. – Она с дверью что-то сделала, я выйти не мог!
– С какой дверью? – нахмурилась наставница.
– Ну там, – Немир смутился.
– Ты ж в нужник шёл, – припомнил кто-то из парней. – Это тебе там дверь подпёрли?
Все загоготали.
– Да там двери-то хлипкие, дунь – упадёт, – заметил Ждан. – Что ж ты хилый совсем, недоросль?
– Я те клянусь, она что-то сделала!!! – заорал в ответ Немир, поворотясь к нему. – Чары наложила какие-то! Я и так, и этак вышибить пытался, она как влитая стояла! А люди заходили, и сколько я ни орал, не слышали!
Ждан состроил недоверчивое лицо и глянул на меня, а я сидела, как оглушённая: что я там сделала-то? Вообще из головы вылетело, как не было. Наверное, непробивную стену и тишину… А ну как проверят, что на двери намалёвано?
– Глазунов-Глазунов, – покачала головой Загляда Светославовна. – Ты ври да не завирайся, такие чары, чтобы дверь запереть, только на третьем курсе изучают. А чтобы тебя не слышал никто – и вовсе такого нет.
– Но я клянусь, так и было! – завопил парниша, руки заламывая, как плакальщица. – Я не прогуливал, честно!!!
– Может, ещё скажешь, как знаки на двери выглядели? – хмыкнула наставница. – Такие чары рунами творятся, так, может, мы узнаем новую могущественную магию?
Ученики захихикали.
– Не было ничего на двери, – неохотно признался Глазунов, сам понимая, как это выглядит.
– Ну а раз не было, то и нечего на честную девицу наговаривать, – строго высказала ему Загляда. – Проверочную пересдашь на той седмице, но первое предупреждение получаешь всё равно.
Немир зло на меня зыркнул, но я только руками развела, мол, без понятия я, за что ты на меня поклёп творишь. И хоть умом понимала, что прав он, а я плутую, да всё одно чувство было искреннее – не делала ничего, а словно понаслышке узнала. Это что же за колдовство со мной приключилось и отчего? Не такая я старая, чтобы ум, как песок, высыпался.
Глава 7.1
Когда Глазунов наконец сдался и ушёл, пошла я за советом к Загляде Светославовне.
– Скажите, наставница, а вот ежели хочу я, чтобы помощник мой говорить умел, это мне надо птицу говорящую выбирать?
– Вперёд забегаешь, – усмехнулась Загляда, но вид имела довольный. – Сложно это, но от типа зверя не зависит. Говорить, как люди, ни один зверь не может, а уж если хочешь, чтобы он читал и писал – так и подавно. Потому тут уже не в звере дело, а в сложности чар, на него наложенных. И такие чары первогодкам я обычно не даю, только запутают, потом тяжелее разбираться будет.
Моё лицо вытянулось, как мокрое полотно на верёвке, и наставница тут же лукаво улыбнулась:
– Но ты девчушка смышлёная, тебе заумь всякая легко даётся, так что сделаю исключение. Садись, расскажу.
От Загляды Светославовны я вышла уж потемну, и голова пухла от новых сведений. Вот только уразуметь не могу – если столько всего про волшебных помощников разузнали, куда же это сгинуло в будущем? Почему я не встречала нигде даже упоминания?..
А в общежитии меня уж Малаша дожидалась.
– Велька, ты готова к вечорням-то? Они ведь завтра уже! Пойдём с утра на рынок прикупим чего, обновку какую или румяна! Надо же впечатление произвести!
Ох, Малаша, всё бы тебе вечорни да впечатления… Хотя и себя упрекнуть стоит: я о той вечорне уже и думать забыла. И тащиться на неё страсть как не хочется. Набьётся народу в комнатушку, потом провоняют, ещё и выпивка будет наверняка и препаршивая, потому что на хорошую откуда у учеников золотые? Я тяжело вздохнула и взяла себя в руки: надо, Веля, надо.
– Да я уже прикупила кой-чего, – призналась я.
– У-у, не компанейская ты! – надулась Малаша.
– А завтра с утра ведь теория магии, ты прогулять хочешь? – припомнила я. Я-то у Груни спишу, раз договорились. Вот ещё работу искать надобно…
– Да ну его, старого хрыча слушать, сил уже нет! Сдам как-нибудь, – отмахнулась подруга и убежала искать себе другую соучастницу прогула. Тяжело тебе, Малаша, с нами, занудами.
Впрочем, прогулять теормаг я так и так собиралась, только пойти не на рынок, а в Угловку. Там тоже своего рода рынок, да только торгуют не тем, что всем подряд потребно, а хитрым всяким и редким. Наставница мне объяснила, что дабы помощник осилил слова говорить, его надобно при создании накачать большим количеством силы чародейской, да силу эту запечатать накрепко, чтобы не подтекала. Бумага или дерево, что я чаще всего для амулетов использовала, для такого не годились: сгорели бы. Следовало взять металл или камень хоть полудрагоценный.
А поскольку я ни с тем, ни с тем работать не умею, проще у кузнеца иль камнереза купить фигурку, и её оживить. Конечно, это если удастся такую найти, чтобы в сердце откликалась. Абы какую фигурку своим помощником не сделать, с ней сродниться надобно, на теле поносить хоть пару дней, свыкнуться, в общем. Первую – так вообще только своими руками можно сделать, это когда уж освоил немного мастерство, можно готовую подбирать.
Вот и пошла я выбирать. Первым делом прикупила туесок для котика – так-то он под соль предполагался, но листок с рисунком влез точнёхонько, а за ушко сбоку его можно было к поясу подвесить, чтобы чуть понадобится – тут же и открыть, а не лезть каждый раз в суму или того хуже, в кузовок.
После того пошла я по камушки. Фигурками торговали много – и из стекла выдутые, и резные, и наборные, каких только не было. Хотя скажу, каких не было – дешёвых. Я хоть на том карманнике и разжилась прилично, а уже на наряды спустила. Надо хоть тут на рынке поузнавать, нет ли работы для ученицы. Чаровать-то я опасалась, но, может, кому за прилавком постоять по вечерам надобно или ещё что…
Бродила я от прилавка к прилавку, губы кусая да золотые считая, но сама по сторонам смотреть не забывала. Угловка – место такое, тут не просто на карманника нарваться можно, а и на кого похуже. И товары тут всякие сбывают, какие абы кому не покажешь. А потому разодетого в изумрудную ферязь поверх круглого брюшка дядьку я заметила сразу и с любопытством стала разглядывать – чего это он тут забыл? Стоял он и базарил с каким-то попрошайкой по виду, и было это необычно: чего бы такому знатному барину с голытьбой якшаться?
Однако взгляд мой – враг мой. Заметил барин, что я таращусь, и вдруг жестом меня подозвал. Тут бы мне ноги сделать, но у такого по рядам могут и стражники стоять, живо скрутят. Лучше уж выяснить, чего ему угодно, да вежливо отказаться.
– Красна девица, хошь серебрушку заработать? – спросил меня барин, стоило подойти, даже поздоровкаться не дал.
– Смотря в какую кабалу для этого впрягаться потребно, – осторожно уточнила я.
Дядька расхохотался.
– А ты не промах, соображаешь. Тем лучше. Потребно вот чего: поди в кузнечную лавку, что вон на том углу, – он махнул зажатой в руке грамотой какой-то. – Посмотри товар, поспрашай да пообещай позже вернуться с деньгой. А после ко мне приди да расскажи, как торговец там, вежлив ли, до разговора охоч или так, лишь бы буркнуть что. Как тебе дельце?
Я перевела взгляд с барина на попрошайку и кой-чего смекнула. Уж больно выразительно тот поясницу потирал.
– А ну как вышвырнет меня твой торговец и пинка под зад добавит от щедрот?
Барин снова рассмеялся.
– Да не боись, это он Лодыгу токма вышвырнул, дак тот нарочно юродивым оделся, проверки ради. Ты-то честной горожанкой выглядишь, пусть и не барыней, – он снова склонил голову набок, точно мой Прохвост. – Вот знать хочу, как этот молодчик гостей привечает, по одёжке судит и не отпугнёт ли покупателя постной рожей своей. А то сомнения гложут на его счёт.
Ну что же, была не была, вряд ли же меня тот торговец и правда взашей вытолкает из-за одёжки неброской.
– Согласная я, только грамотку бы составить чин по чину. – Тут уж и я голову набок склонила. – А то выйду от него, а тебя и след простыл, где искать буду?
– Вот ты хваткая какая, – развеселился барин. – Ладно уж, давай составим. Лодыга, спину подставь, чтоб писать!
Глава 7.2
Нужную лавку я нашла не столько по описанию, сколько по наитию. Купец клялся, что она пятая от перекрёстка и называется «Загадочный чародей». Однако пятой оказался магазинчик с куда более загадочным названием – «Ушлая побегушка». Сколько я ни размышляла, так и не смогла понять, что это значит. Для каторжан что ли?
За ней следовала лавка с названием «Волшебство – дёшево», сразу вызвавшее желание скривиться. Или обман, или низкое качество, вот и весь сказ.
А вот уже за ней располагалась лавка моего заказчика. Правда, вот от «Загадочного» отвались две первые буквы, и получилось «Гадочный чародей». А что? Очень жизненно. Я таких парочку лично знаю.
Стоило толкнуть дверь, как до носа тут же долетели запахи пыли, смеси трав и чего-то кислого.
– Добрый день! – заявила я с порога. А что? Конечно, добрый, подработку-то я нашла.
Торговать здесь поставили грузного, лет сорока пяти мужика в добротной одежде и с недобрым выражением морды лица. Он кинул на меня взгляд, охватывая полностью от башмаков до платка. И как-то сразу вспомнилось, что я влезла в грязь по дороге сюда, что рукава душегреи засалились, да и сам мой наряд совсем не богатый, чай, не красоваться шла. Похоже, сей приказчик быстренько разобрался, к каким людям меня отнести и сколько монеток может оказаться в моем кошеле. И, судя по его «угу» в ответ на моё приветствие, счёт его не впечатлил. Попивать чаёк с баранками, придирчиво разглядывая каждую, показалось ему куда интересней, чем предлагать мне товар.
Ну да ладно, мы люди не гордые и сами посмотрим. Я пошла к витринам, и уже через пару шагов больно ударилась ногой обо что-то твёрдое.
– Осторожнее можно? – голос у мужика оказался грубым и громким, таким не безделушки расхваливать, а каторжников пугать.
– А что это вы тут понаставили? – не осталась в долгу я, даже наклонилась, рассматривая. Свет в лавке был какой-то странный – тусклый, чуть дальше куда глянешь, так уже всё в дымке какой-то. – Кто ж мешки на дороге выставляет?
– А ты сюда пришла лаяться или покупать чо? Если первое, то нам такие не нужны, – продавец сжал баранку и с громким щелчком её сломал.
Будь моя воля, я бы уже развернулась и ушла. Но серебрушку хотелось. Поэтому я-таки добрела до прилавка, буркнув:
– Ещё посмотрим, что туточки продаётся. Судя по всему, особого ждать не приходится.
Несмотря на мой тон, лавочник победно усмехнулся. Я же прикипела взглядом к выставленным безделушками. Удачненько я зашла, однако. Тут и серьги, и кольца, и кулоны, и просто фигурки – и всё со зверушками! То, что надо. Причём разные: были и из камня, и из металлов, и из дерева. А сколько цветного стекла! Глаза разбегаются! Ах какие браслетики, а височные кольца! Вот это цвета невероятного – ярко-синего с оранжево-жёлтыми завихрениями! И мерцают так таинственно, будто чары в них уже заключены.
– А вот эти, – я указала на серёжки, – с какой-то силой?
– Ага.
Я подождала продолжения, но его не последовало.
– И какой же? – спросила, когда устала смотреть на эту наглую морду.
– Кикимор в баб превращает.
Тут-то челюсть моя и упала.
– Это как?
– Как-как… Хотя откуда тебе знать? – в этот раз мужик явно отметил мои простенькие серёжки и серебряное колечко. – Дивные украшения из любой кикиморы справную бабу делают. Вот найдёшь себе ежели какого дурня побогаче, так сразу сюда и приводи. Красоткой сделаем!
– Тогда надо в лавку побогаче вести, – отозвалась я. – Что размениваться на ерунду?
– Пока и на ерунду грошей не хватает, да? – лавочник фыркнул, и я поняла, откуда кислый запах идёт.
– Было бы на что тратить, – пробурчала я, отодвигаясь. – Я и малой части ещё не осмотрела.
– Ну смотри. И я смотреть буду. А то мало ли…
Я представила, как в красках рассказываю об этом всем барину, и сразу повеселела. Оттого и принялась с особым упоением разглядывать разную приятную мелочёвку. Вот люблю я это дело.
Ах какая белочка симпатичная! Вцепилась в орешек и смотрит будто живая.
– А ну, мил человек, покажь мне эту красотулю.
«Мил человек» вздохнул тяжко, куда там плакальщицам. Долго искал ключ от витрины. Тут она по-новомодному закрывалась стеклом. Подозреваю, что с нашими умельцами иначе и нельзя. Эти и из рук уведут, только смотри.
Я склонилась над другой витриной, разглядывая височные кольца с дивными птахами, и тут прям перед моим носом шлёпнули кулон с белочкой. Да ещё и руку задержали, так что я невольно рассмотрела тёмные полукружья под ногтями лавочника да крошки на пальцах.
Пытаясь не передёрнуться, взяла безделицу и начала оглядывать. Хороша, ох хороша.
– Пять золотых, – сообщил мне продавец, хотя никто его не спрашивал.
– Что так дорого-то? – возмутилась я.
– Золото, каменья, работа мастера. Я для тебя ещё и понизил чуток. Вот боярыня с утра заходила, так ей за десять предлагал.
Ага, утром – боярыня да в такой дыре.
– Видать, тоже подумала, что разумения у тебя совсем нет, – фыркнула я.
– Обещала вернуться! – набычился мужик.
– Ну хочешь, я тебе тоже пообещаю? – засмеялась я, но белочку положила на витрину.
Справная она, и хочется мне её, да только как она будет мне в ухо-то шептать? Каждый раз кулочник к голове не будешь прикладывать, дюже странно будет смотреться. К тому же, уж больно заметная. Мне бы что-то такое, попроще, что или спрятать можно, или удивления не вызовет.
Потому и перешла я к серьгам да височным кольцам. Много красивого да с животинами было, но в какой-то миг поняла я, что любоваться любуюсь, но лишь прелестью их внешней, а мне же другое нужно. Чтобы в сердце и чародействе отозвалось.
Пришлось вновь вглядываться, на каждой безделушке останавливаться, а какие-то просить показать. Лавочник каждый раз пыхтел, изображал, как утомила я его, но ни разу не спросил, что именно я ищу, какого материала да сколько готова заплатить.
Пока я возилась, в лавку зашла ещё одна девица. Вот эта явно была из купеческих дочерей, вся такая румяная, пышная, ярко да богато одетая, красота одним словом. Местами даже чрезмерная. Ух как к ней побежал приказчик. Сам едва на тех мешках не споткнулся. По имени-отчеству называл, кланялся и лыбился аж противно стало.
Исподтишка наблюдая за ними, я только диву давалась: как человек может меняться за доли мига. Ну-ну, посмотрим, куда выведет.
