Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
Глава 28.3
Утро у Яросвета началось с пения заунывного, которое мастер артефактный сделал призывом зеркальца переговорного, чтоб ему пусто было – и мастеру, и тому, кто вызывал Чудина в этакую рань несусветную. Вылезать из тёплой постели и тем паче из объятий лисы его рыжей не хотелось никак. Но ежели подождать ещё немного, зеркальце перейдёт на частушки совсем уж непотребные. Потому пришлось выкручиваться из-под одеяла да шлёпать голыми пятками по полу холодному, проклиная мысленно всяких ранних пташек, из-за которых добрым людям в кроватке с зазнобой не понежиться.
– Чего тебе? – рыкнул шёпотом Яросвет, увидав в зеркале Олеха.
Злыдень этот только хмыкнул понимающе.
– Прости, друже, не хотел будить, да дела у нас не те, что отложить можно.
Яросвет отошёл подальше, чтобы Велю не будить, уселся на лавку, и откинулся на стену деревянную. Он понимал, что ради праздной беседы Олех бы не стал его тревожить сей час, но ни про какие дела, тем паче неприятные, слушать не хотелось. И тем не менее Яросвет спросил:
– Что случилось?
– Я сделал всё, как мы договаривались, – начал Олех. – И всё, разумеется, попало к Галочкину.
Чудин помрачнел. Вот же сын кикиморин! И тут успел подсуетиться ради очередной медальки! Небось, сразу к своему покровителю побежал!
– Чтоб ему! – невольно вырвалось у Яросвета.
– Уже, – хмыкнул в ответ Олех и пояснил удивлённому соратнику: – Утречко ещё не настало, как нашли труп его.
– Труп… – неверяще повторил Чудин. Он искренне считал, что таких как Епитафий Галочкин ничто не берет.
– Он, – кивнул Олех. – Впопыхах всё сделали. Епитафия нашего просто по голове чем-то шибанули, ни за случайность, ни за болезнь такое не выдать. Да ещё и тело спрятали неудачно. Вот и наткнулись на него быстро. Тут свезло нам по-крупному.
– С подвохом какое-то везение, – поморщился Яросвет, который, откровенно говоря, рад был избавиться от Галочкина, но дело это притормаживало.
– Не греши на наше везение, – ответил Олех. – Ежели б не оно, то нашли бы Галочкина дня через три в лучшем случае, и всё это время мы бы сидели и ждали, когда дело там, наверху закрутится. А так мы можем действовать немедля. Поэтому, друже, надобно тебе сюда срочно выдвигаться. Я пробежался по нашим, кому верю безоговорочно. Вопросы коварные позадавал, на какие подменыши ответы знать не должны да просьбу озвучил. Никто не отказал! Так что собирайся, Яросвет, да бедолаг своих, учителя да девицу, собирай. Миляя опять же из постели вытряхни. Уже через пару часов будут у школьных стен ждать вас шестеро чародеев боевых. Тихонько выезжайте, да кружным путём к Царским Горам пробирайтесь. Пусть вороги думают, что мы сиднем сидим, непонятно чего ожидаючи. А мы уже пред светлы очи Пёстрова предстанем.
– Ежели Пёстров ещё Пёстров. И ежели не перекупили его, – уезжать не хотелось ужасно. Тем более дорога с двумя болезными даже под охраной могла кончиться преотвратно. – Веры сейчас никому нет.
– Зайцем его твоим проверим сначала, – предложил его соратник. – Или будем искать того, кто нас к царю-батюшке провести может.
Идея была хороша. Тем более ежели правильно подать, то ближник царёв сам за дело ухватится: это ж какой заговор раскрыть можно и каким полезным себя показать!
– Чародеев с помощниками волшебными надо ещё искать, – подумав, произнёс Яросвет. – Одного Зайца может и не хватить.
– Найдём. В общем, не медли, друже. Тебе ещё с Владибором воевать, – и хихикнул вредненько, как больше Миляю пристало.
– Поменьше с Разумником общайся. Ничему хорошему он тебя не научит. Только ныть. Что я буду с двумя нытиками делать?
– Как что? Терпеть, – уже откровенно засмеялся Олех.
– Делом займись, – буркнул Чудин, не придумав достаточно колкого ответа и всё больше мрачнея: теперь, когда он согласился ехать в столицу, уезжать не хотелось с особенной силой.
Закончив разговор, Яросвет некоторое время сидел на лавке, обдумывая произошедшее, да так и не придумал ничего дельного. Так что вернулся в кровать и крепко обнял Велю. Она же приникла к нему всем телом и обвила руками.
– Уезжать мне надобно, – с сожалением горьким прошептал Яросвет, поцеловав её в макушку рыжую.
– Слышала, – всхлипнула Веля.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Отпускать его не хотелось. Хотелось вцепиться в него и выть кикиморой на болоте, но не дать ему уехать. И мысли одна другой страшней накатывались волной, дышать не дающей. А ежели его снова ранят? Или тем паче убьют? А ежели ему не поверят? А ежели вороги его в темницу засадят? А ежели он позабудет её, Вельку, в граде стольном?
Но такое говорить уезжающему – только мучить его. Лучше обнять покрепче да поцеловать поласковей, последние мгновения счастья себе выхватывая.
Так я и сделала, а потом только наблюдала за сборами. Владибор Несмутович с болезными собрался. Ещё и помощника с собой прихватил, да такого, что тот еле влез плечами в повозку крытую. Мне даже немного полегче стало.
Однако полностью тревогу мою не успокоил даже отряд чародеев боевых, хоть двое из них и носили опашни маковые. Остальные, похоже, в Колдовском приказе не служили, но выглядели не менее опытными. И всё ж мой Яросвет краше всех был. Не только лицом мной нарисованным, а статью, силой своей внутренней. Но в этом опашне алом с золотыми разговорами вдруг показался чужим и далёким, будто и не он пару часов назад целовал меня в постели общей.
Я боялась, что так и уедет он, на меня на прощанье и не глянув. Но нет, не постеснялся, подошёл, обнял.
– Отоспись сегодня и ни о чём плохом не думай, – прошептал Яросвет мне на ухо. – Дело быстро не сладится, но я вернусь непременно.
– Береги себя, – только и смогла выдавить я в ответ. Еле пальцы свои, опашень его стиснувшие, разжала. И закончила, уже глядя ему в спину: – Сокол мой ясный.
Глава 29.1
На следующий день мы с подругами лежали пузами на крыше палат из тех, что стояли ближе прочих к владениям княжеским. Пришлось выбрать не самые высокие, зато с небольшим плоским пятачком на самой макушке, где мы и устроились.
Ещё утром рассказала я подругам обо всей этой истории с подменышами и кражей памяти. Замалчивать дальше теперича уже никакого резону не было: столько народу ночью туда-сюда шныряло! Слухи уже ходили – и самые разнообразные! Какой-нибудь да до них дойдёт. К тому же чем больше людей узнают обо всём этом, тем меньше страха, что дело замнут.
Да был у меня и корыстный интерес. Никак мне не удавалось придумать, как понаблюдать за тем, что творится на землях княжеских. Туда не пускали, перекрыв даже калитку тайную, а издалека не видно.
Подружки мои заветные покумекали, и Груня вспомнила, как один из её бесчисленных ухажёров хвалился, мол, изобрёл артефакт прелюбопытнейший, который позволяет далёкое видеть как близкое. Вот его-то мы и позаимствовали. И теперь по очереди в него смотрели.
– Это стражники из управы, – первой высказалась Малаша. – Я вон того знаю, – она помахала куда-то в сторону, будто мы могли видеть то же самое. – Он к папеньке часто захаживает, для зазнобы своей сдобы сахарные покупает.
Груня, получив приближающий артефакт, тоже долго в него глядела.
– Но не только стражники, – озвучила она свой итог. – Вот эти важные вообще на наших управских не похожи. Ишь ходят как петухи. Кланяются им все.
– О, вы поглядите, – теперь уж и я приникла к артефакту, – это что же такое понесли? Жарлички, что ли?
– Где? Где?
Артефакт пошёл по рукам, а Углеша, не справившись с любопытством, неожиданно справилась с собственным помощником чародейским. Раньше птаха её хоть и летала по приказу, но пользы никакой не приносила. Зато сейчас невесть как начала передавать образы прямо в голову нашей подруженьке. Та настолько увлеклась разглядыванием происходящего, что даже не сразу поняла, как именно это видит! А видела она это глазами птахи, нахально нарезающей круги вокруг терема заколдованного.
– И правда, жарлички! – поделилась она и закатила глаза, сомлев, силы не рассчитав.
Хорошо хоть, мы на плоском лежали, не свалилась, слишком много чар потратив. Это мне знакомо, ничего, научится постепенно. Главное она увидела: жарлички в тереме заколдованном стояли! Вот и связь с Жаровыми. Наверняка, это какие-то особые печки для дел запретных!
– Вель, а Вель, – Малаша толкнула меня в бок локтем. – А правду говорят, ты с Яросветом Лютовидовичем целовалась?
И смотрит. И Груня смотрит. И даже Углеша пришла в себя и тоже смотрит. Вот же заразы любопытные!
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
На следующий день до Тишмы доползли слухи о переполохе в столице. Никто ничего толком не знал, но сказывали, что в кремль царский неведомо откуда сползлось зверьё разное и как давай кидаться на бояр да приказчиков! Кого загрызли, кого покусали, кого на месте схарчили! А птахи и вовсе кого-то обгадили! Говорили, даже царёвым сапогам досталось.
Впрочем, утверждала молва, дружинники царские с этим нашествием справилась одной левой. Да так ловко, что умудрились приручить всю эту живность незваную. Иначе как объяснить, что на аресты, учинённые сразу после этого, они отправились со зверьём в напарниках? Особенно отличилась какая-то боевая белка, которая, по слухам, валила колдунов с одного укуса. Говорили, мол, сам царь-батюшка так впечатлился ею, что теперь создаёт дружинный отряд белок и их будут натаскивать на лиходеев, запретными чарами владеющих.
От этаких новостей вся Тишма стояла на ушах. Все ходили и спрашивали, где можно прикупить царских белок и можно ли обычных лесных обучить тому же?
Отчего-то эта история куда больше взбудоражила народ, чем весть о череде арестов, учинённых царем-батюшкой в отместку за сапоги изгаженные. А ведь чуть ли не в каждый дом боярский заявились, да ещё по приказам прошлись частым гребнем.
Я хотела выбраться в город, но меня не пустили. Особым указом ректора. Кажется, знаю я, кого за это благодарить…
Хотя, возможно, он прав, потому Малаша, которая как всегда невесть откуда получила свежие булки и не менее свежие новости, сказывала, что князь дружинников своих созвал в терем и вообще там дым коромыслом стоит. К чему-то готовятся, знамо.
Я с ужасом задумалась о том, что будет, ежели князь наш тишменский решит воевать со столицею? Мол, не удалось хитростью, удастся силушкой. Кого пошлют усмирять князя мятежного? Простых-то воинов вряд ли, опасен он, уж наверняка боевых чародеев. А их сподручней всего взять в Колдовском приказе… Хотя, если поразмыслить, у царя и помимо приказа их достаточно, но мало ли…
А ночью случилось страшное – княжий терем сгорел.
Причём так странно сгорел – ближников, дружину погребло, а вот люд простой, бабы да девки спаслись. Разве что княгиню не нашли. И что с князем да наследником стало, никто и не знает. Говорят, с неба чистого звёздного ударила молния, от неё и занялся пожар. Некоторые, правда, утверждали, что каких-то лиходеев после неё видели, да кто ж им поверит?
Тут я уж не выдержала и прорвалась в город. Никто в этот раз особо и не препятствовал. Видно, не до меня стало. Думала, найду Быстрова, порасспрашиваю, но наткнулась на Малинку. Она меня к себе в гости затащила и там рассказала интересное: неожиданно к купцам Тихоходовым, Жаровым и Глазуновым наведались дружинники царские. Глав семей да помощников увели, лавки опечатали, дома обыскали.
– Хоть без боевых белок обошлось, – хихикнула Любава.
– А жаль, – вздохнула я, подозревая, что с одной такой лично знакома.
Глава 29.2
После пожара в тереме да арестов в городе настала тишина какая-то зыбкая, непонятная. Словно все затаились, прислушиваясь – не грянет ли ещё что. Я оставалась в Школе, но на душе скребло кошкой. Уроки у нас то были, то не были, учителей всех на подлог проверяли, и оттого многовато времени мне отпустили на размышления. А мысли мои все к одному тянулись, и чтобы не сохнуть, аки барышня лубочная, по кавалеру, перебирала я в уме все события да разгадки.
И зацепилась моя мысль за слово одно. Жарлички. Печки Жаровых. Зачем они там стояли, где злодеи непотребства свои творили? Не для тепла же – сколько их надо-то? Может, на них травы сушили или варили чего? Да опять же, многовато… Если только жарили или прокаливали…
Тут вспомнила я о соли чёрной, о которой все судачили после арестов. Дескать, нашли там её сундуки целые. А ведь ежели я из будущего своего прошлого помню правильно, чёрная-то соль – то спорынья мертвецкая. И воняет она для чародеев похлеще тухлой рыбы, не ошибёшься. Ежели бы на княжеских землях её держали, вся Школа бы учуяла.
А что ежели печки-то для того и нужны были, чтобы спорынью прокалить? С другой какой солью слыхала я о методе подобной. Она оттого свойства немного теряет, но зато и не смердит более. И вот это тогда любопытственно получается: Жаровы-то небось знали, для чего печи подгоняли.
Мысли эти надо было куда-то пристроить. Оно, конечно, Яросвет и сам не дурак, уж небось на Жаровых насобирал улик, и неча мне соваться. А с другой стороны, мало ли как там, знавала я о таком, что и описки достаточно бывало, чтобы суд повернуть. Вот и подумалось мне – пока Яросвет по столицам дело своё доказывает, надобно мне хоть до нашей местной управы донести сведения.
Ну и пошла.
В управе царила суета похмельная после всех событий. Меня принял чиновник незнакомый, сухопарый, в пенсне, как у Груни раньше. За важным столом сидел в светлице просторной – а я-то думала, такая только старосте положена. Его-то я не видала, а к этому меня паренёк направил, постучалась я и вошла, а он как раз бумаги на столе перебирал. Стала излагать соображения свои про жарлички и чёрную соль, стараясь говорить уверенно, как на уроке. Ждала, что меня поднимут на смех или за дверь выставят.
Но чиновник слушал внимательно, в глаза заглядывая, будто я особа важная какая. Кивал. Делал записи в книжице, вроде как у Яросвета была. Да и словом не оскорбил, пренебрежения не выказал, вежливый оказался. Мол, благодарствуйте, барышня за сведения ценные.
От такой учтивости у меня внутри всё насторожилось. Что-то тут не так. Не бывает к девке моего толка подобного отношения.
Так что из управы-то я вышла, а в Школу не пошла. Спряталась за углом дома соседнего и выпустила Прохвоста да велела ему за вежливым чиновником проследить, а сама тетрадку достала и давай время отсчитывать. Как сто раз сердце ударит, тянула из Прохвоста образы на лист. Вроде начало у меня получаться не так подробно их зарисовывать, а лишь линиями общими, оно и меньше силы жрало. Погляжу-погляжу, что рисуется, и коли скучно, бросаю.
Однако вот же Прохвост вслед за чиновником на улицу вышел. Подождала я – а на следующей картинке переулками он запетлял. Долго ли, коротко ли, зашёл в домишко какой-то неприметный. А там встретил его – не кто-нибудь, а Лешко Жаров!
Тут уж я Прохвоста отпускать не стала, весь разговор просмотрела да слова велела записать. И выходило так, что шибко вежливый мой сдавал меня Лешку со всеми потрохами! И напутствовал ещё под конец, мол, ловите, она небось по базару пройдётся да в Школу воротится, вот на подходе можно и подкараулить!
А Лешко ему в ответ: благодарствуй, но пока я в Школу вхож, этой рыжей стерве рот-то заткну! Вот ужо ляжет спать ночью, тут-то мы и явимся…
Тут голова моя помутилась, пришлось Прохвоста вернуть да зелья восстанавливающего глотнуть, что я себе наварила впрок. Вскочила я, сердце колотится. Не думая, побежала в Школу обратно, и одна только мысль меня плёткой подстёгивала: живу-то я не одна, а подруженьки мои ни в чём не провинились, чтобы от Лешковой руки пострадать со мною вместе!
– Вель? Что стряслось? – испуганно спросила Малаша, когда ворвалась я, что дурак с мороза.
– Жаров охоту на меня затеял! – выпалила. – Сегодня ночью придёт! Надо вам вещи собирать да в другом месте ночевать, не то и вас заденет!
Девицы переглянулись.
– Что значит «вам»? – спросила Груня, поверх книги на меня глядючи. – А ты, что ли, сядешь тут уточкой и ждать будешь, пока за тобой придут?
Честно говоря, о себе-то я до сих пор и не подумала, но уж ясное дело, что не буду дожидаться смертоубийства!
– Я придумаю, что делать, – пообещала я. – Да только моя это беда, не ваша, и лучше вам подальше отсюда быть сегодня ночью!
Девицы переглянулись.
– Ой, дура-а-а, – протянула Малаша.
Груня махнула рукой с таким видом, мол, горбатого могила исправит.
– Загляда вернулась, – поведала она, словно мы тут погоду обсуждаем. – Пойду-ка покумекаю с ней, расскажу, что на женский терем парни напасть собрались. А вы пока эту малахольную в чувство приведите.
И вышла.
Глава 29.3
На «малахольную» я осерчала, отчего мысли сразу быстрее забегали.
– Понятное дело, тут сидеть не буду! Надобно затаиться где-то, на чердаке ли, может, у соседей…
– Напротив нас Милада живёт, – припомнила Малаша. – У ней можно, наверняка пустит.
– Она одна, что ли? – удивилась я. Так-то у нас у всех по четыре спальни вместе.
– Ага, хвасталась, что договорилась как-то, – поддакнула Углеша.
Я призадумалась. Милада эта так-то вроде приличная девка, а что проживание отдельное оплатила, так небось батя при деньгах. Правда, опосля того случая на пиру княжеском не очень я к ней была расположена. Что ей тогда взбрело, кто ж её знает? Но с другой стороны, мало ли чего брякнешь, чтобы выделиться. Уж наверное нам в просьбе не откажет, так отчего бы не попроситься к ней?
– Ладно, – решила я. – пока время есть, давайте амулеты все соберём, у кого какие наделаны, а коли нету, так бумагу да краски прихватим и будем лепить, пока ждём.
На том и порешили.
Вернулась Груня с видом независимым, нашу беготню оглядела.
– Загляда будет ждать сигнала у себя. Торчать в ученическом корпусе, говорит, странно, вдруг увидит кто, ещё решат, что любимок завела. Но до её домика тут два шага, как заприметим лазутчиков, ты ей сразу помощника пошлёшь, она и придёт.
Я с таким раскладом согласилась. Глядишь и вовсе не понадобится, сами отобьёмся, у нас вот амулетов сколько с уроков-то накопилось!
– Я там пока проходила, глянула, – продолжила Груня. – Внизу комната одна пустая, нараспашку стоит. Сейчас из-за переполоха-то много кого по домам разобрали, можем и там засесть.
Покумекали мы и решили вот что: Углеша с Малашей внизу спрячутся, там окна на вход как раз, вот будут поглядывать, да ещё Углеша через птицу свою может за всем корпусом смотреть. Рассказала я ей, как этим зрением пользоваться на счёт, чтобы не терять силу понапрасну. А мы с Груней пошли к Миладе стучаться.
Та встретила нас радушно.
– Веля, Груня! Какая неожиданность! Проходите, проходите, места хватит.
Светлица у неё была образцовой чистоты и порядка, и сушёным кипреем пропахла. На столе стоял самоварчик, ещё шумящий, да дымок от трубы его в окно приоткрытое улетал.
– Чайку? – тут же предложила она.
Расселись мы за столом, да я и поведала, почто пришли. Милада аж за голову схватилась:
– Это что ж за беззаконие творится⁈ Да что же они думают, им всё с рук сойдёт?
– Отцам их пока не сошло, – хмыкнула Груня. – А там уж как царь-батюшка решит.
Милада тут же засуетилась, свои амулеты доставая. В них она смыслила нешибко, пришлось нам с Груней помогать ей отобрать те, что для дела годны. Правда, и руны она рисовала так себе, и вышло, что многие отбросить пришлось, не сработали бы. Мы с Груней ей свои амулеты показали, пояснили на примерах, что у неё не так. Девица всё на ус мотала.
Тут на главном корпусе часы восьмой час пробили, и Милада вдруг подскочила:
– Ой, я же про отработку забыла! Бежать надобно!
– Это кто ж так поздно отработки ставит? – удивилась Груня.
– Так Дышло, чтоб ему икалось! Я же, сами видите, в амулетах да артефактах, что в чаще тёмной, вот и дрючит он меня, кажинный вечер требует к себе!
И глазки они так томно потупила, что у меня насчёт Пламена Чекрыжича подозрительные мысли полезли.
Как бы там ни было, а не пойти к учителю Милада не могла, он и так её едва терпел. Вот и остались мы с Груней одни в чужой комнате амулеты рисовать. Да увлеклись малость.
Подняла я глаза, когда часы те уже не первый раз били.
– Что-то долгонько нет её, – сказала, амулеты рассматривая.
– Да и от Углеши ничего, – добавила Груня и головой помотала, словно просыпаясь. Кружку чайную понюхала зачем-то, но ничего не учуяла любопытного.
– Может, не приходить решили? – задумалась я. – Или спугнул кто?
А Груня всё носом дёргает, словно воняет ей чем-то. Я тоже принюхалась. Хм, а будто бы дымком потянуло? Глянула на самовар – да нет, он потух давно, мы уж его закрыли да окно притворили…
– Дым, – прошептала Груня, вскакивая, да на дверь указуя. Под нею порог-то высокий, а вот вверху она до притолоки чуть не доходила, провисла, видать. И в ту щёлку свет виден, да яркий что-то больно, жёлто-рыжий.
– Горим! – ахнула я. И тут же Прохвоста за дверь выслала, бумагу подставив. А там! Хорошо хоть уголь цвета не передавал, не то я бы с перепугу так и шлёпнулась. Горело всё – пол, стены, двери! Теперь уже и треск стал слышен, и рёв пламени. Это как же мы раньше не услышали? Никак Милада опоила нас чем-то? Или на двери руну вывели для тишины?
Тьфу ты, о чём думаю только! Послала я Прохвоста галопом к Загляде, а Груня меж тем уж в окно высунулась – никак прыгать собралась! Да высоковато у нас!
– Вон они, – Груня меня рукой подманила. – Бегут, голубчики.
Я глянула – и верно, Тихоходов да Жаров как раз от крыльца чесали, за спину оглядываясь.
Меж тем дыма-то прибывало. Груня от окна отскочила, рванула со стола скатерть да черенком ложки стала её в щель над дверью запихивать. Я же бросилась перебирать амулеты. От пожара-то мы ничего не заготовили! Нашла один на мороз – и на дверь кинула. Тут де по ней иней проступил, та как проступил, так и таять начал. Ладно хоть мокрая будет.
Тут с улицы крики донеслись. Мы снова в окно высунулись. Глядим – а по той тропинке, по какой парни улепётывали, медведь бежит! Огромный, бурый, страшный до визга! Пасть раззявил и рычит! А орут-то как раз поджигатели наши, ибо с места сдвинуться не могут! Глянули мы дальше по тропе, а оттуда Загляда уж бежит и кричит что-то, да сквозь вопли парней-то и не разобрать!
Мы аж о пожаре позабыли, всё таращились: что же будет-то, когда медведь с Заглядой встретятся? Парней-то сожрут или спасут? А коли спасут, как мы доказывать будем, что они натворили?
Да только стоило косолапому поближе к ним подбежать, как взял он и растворился – исчез прямо в воздухе, как не было!
– Горихвостова! Заволокина! Прыгайте! – долетел до нас голос Загляды.
Мы переглянулись да на стог опавших листьев под окном поглядели неуверенно.
– Прыгайте, я вас поймаю! – крикнула учительница.
Что делать? Прыгнули. Листья тут же с земли взметнулись да нас поддержали, так что приземлились мы, словно пёрышки на траву.
– Удирают!!! – завопила откуда-то Углеша. Я вскочила и заозиралась. Над корпусом уж дым валил вовсю. Углеша из-за угла выскочила и помчалась за нарушителями. – Там Малаше плохо! – крикнула нам, мимо пробегая.
Мы с Груней, едва на ноги встали, кинулись за угол, а Малаша там у стеночки сидит ни жива ни мертва. Тут и Загляда за нами поспела.
– Она помощника своего выпустила да перестаралась! – объяснила тут же.
Я обомлела: этот вот медведище – Малаши нашей помощник⁈ Помню, она игрушку какую-то из теста лепила… Где только тесто взяла⁈
– Удерут же! – спохватилась Груня.
Мы все посмотрели в ту сторону, куда рванули парни. А на них с неба Углешина птица так и налетала – уж шапки посрывала да клевала в темечки. И Углеша наша застенчивая следом бежала, вопя на всю Школу:
– Держи-и-ите извергов!
А навстречу им уже и стража поспешала.
– Всех вывести! – распорядилась Загляда да первой в терем заскочила. – Поставить щиты!
И кинулись мы спасать общежитие.
