Текст книги "Второе высшее магическое (СИ)"
Автор книги: Юлия Жукова
Соавторы: Елизавета Шумская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
Глава 27.2
Яросвет развернулся на месте, ещё когда только молния ударила, почуял портал и понял мгновенно, что не успеть им, не скрыться.
– Уводи! – крикнул он Миляю.
Тот глянул на соратника отчаянно. Не был Разумник воином, хоть и умел многое.
– Уводи! Я прикрою и догоню!
– Муть лешачья, – выругался Миляй и зло швырнул в высыпавшихся из щели пространственной воинов что-то своё, мозги мутящее, от чего они разом за головы похватались. – Я морок могу!
– Время, Миляй, время! – рыкнул Яросвет, зная, что на чародейство морочащее требуется времени немало. – Иди уже, догоню! Подымай всех по тревоге! Скажи: соль чёрная!
И развернулся спиной к Разумнику, чтобы не вздумал спорить дальше. Тот ругнулся ещё раз, схватил Оляну за руку и, поддерживая Правдослава, потащил их к калитке. Яросвет же поднял руки и выдохнул заклятье сильнейшее, из тех времён, когда за царя воевал на поле брани, а не на поле лжи.
Ворогов насчитал дюжину, чародеев из них – половина. Много, слишком много для него одного. Потому жалеть их не надо. Для дознания и похищенных хватит. Так что пусть горят, кикиморины выродки. Гори, гори ясно…
И сразу, не оправившись от заклятья Миляя, один из них упал в мокрую траву да так и замер. Но больше ворогов застать врасплох не удалось. Уже выставили щиты, очнувшись после чародейства Разумника.
Полились заклинания огненные, на которые Яросвет был большой умелец. Но и в ответ ему удары магические присылали. Чудин же, держа щит магический перед собой, сорвал с пояса один из мешочков, кинул Зайцу и приказ отдал. Тот схватил его и помчался к ворогам, обходя слева.
Яросвет же колдовал и колдовал, силушки не жалея. И птицы огненные в ворогов летели, и стрелы, похожие на звезды падающие, и небо дождём пламенным плакало. А с той стороны летели то ядра каменные, то вихри ветреные, то что-то чёрное, отчего могилой повеяло.
О то время белк и вернулся. Зашипел зло и довольно, о задании выполненном сообщая. Весьма вовремя, ибо вороги как раз смекнули, что в лоб они долго с Яросветом бодаться будут, и попытались обойти его с разных сторон. Однако ж стоило ратникам пару шагов от чародеев сделать, как перед ними выросли две стены пламенные. Одного даже поджарило.
Колдуны преграду загасить попробовали, да это пламя так легко не загасишь, оно выросло из порошка секретного, какой Заяц по указанию Яросвета тонкой полоской рассыпал подковой вокруг воинов. Не было у них теперь пути иного, кроме как через Чудина пробиваться. Или ждать, пока порошок прогорит, а этого времени хватит, чтобы даже калечные убежали.
Поняли это вороги и ох с какой яростью на него накинулись. Яросвет аж крякнул, держа щит свой чародейский. Сильны, кикиморины дети. Ну держите, недобры молодцы, заготовку от Колдовского приказа из второго мешочка полетели в них шарики стеклянные. Прорвались сквозь щиты, на магию и меч рассчитанные, и за ними уже взорвались сверкнувшими в пламени осколками. Двое колдунов за лица схватились, защиту упустив. Яросвет только и ждал этого. Ударил в брешь и почувствовал, что на одного ворога стало меньше. Нет, на двух, ещё ратника задело.
Кто-то из них в ярости швырнул в него нечто размером с яблоко. Сила чародейская на миг дёрнулась, ускользая из рук Яросвета, да тут же вернулась в строй. Чудин только губами дёрнул насмешливо: попытались его магии лишить, как в том кабаке, но не на открытом же месте да не рядом с Ухтишем. Вот в тереме том – там да, сработало бы.
Противники, неудачей взбешённые, ударили слаженно, Яросвет аж покачнулся. Чужая вода столкнулась с его огнём, и пар пошёл, все вокруг застив. Сейчас под его прикрытием ратников пустят, догадался Чудин. И торопливо воззвал к душечаре.
Тут же укрытые заклинанием от пара из самой его гущи появились четыре фигуры и, сверкая клинками, бросились на Яросвета. Уже у самых ног его встретили их псы огненные. Бросились они на ворогов, обжигая пламенем и раздирая клыками. Чудин же сорвал с пояса ещё один мешочек – и всё вокруг заволокло дымом тёмным, только его волкодавов и видно. Сам же рванулся вперёд, саблю на ходу доставая. Левой же рукой амулет вытащил, тот щит пред ним выставил.
Не ожидали такого колдуны вражеские. Один пал – даже понять ничего не успел. Второй успел защиту выставить, да непрочную – удара мощного не выдержала. А вот третий и четвёртый напали вместе. Тут пришлось Яросвету туго. Саблей много против чародеев не навоюешь. А магия его сейчас вся к псам огненным утекла. Пришлось вертеться ужом на сковородке, чтобы под удары не попасть, да и то амулеты горели один за другим.
Полечь бы ему, кабы псы не освободились и не бросились на подмогу. Не сразу, но удалось им продраться сквозь защиту. Так и положили всех ворогов. Яросвет даже не сразу поверил в это, огляделся, выискивая живых. Нету никого, все полегли. А жаль…
Псы огненные истаяли, не особо нужны уже, да и сил у Чудина магических совсем не осталось. Хотелось сесть на землю-матушку и не вставать ещё с седьмицу.
А пришлось на неё повалиться. Не по своей воле: резанула по глазам вспышка белая, и в миг следующий больно стало во всём теле сразу. Так больно, как бывает только при ранах резанных. Он даже повернуться не успел, лишь понял, заваливаясь на бок, что ударили с той стороны, куда Миляй с узниками вызволенными ушли.
Как мог, повернул голову и увидел сквозь кровь, лицо заливающую, что летит в него вихрь огненный. Не укрыться от него, не спастись, лишь Зайцу мысль послать про четвёртый мешочек и месть лютую.
Глава 27.3
После возвращения я всё никак угомониться не могла. Сначала меня обступили подружки дождавшиеся. Очень уж им хотелось послушать про пир княжеский. Ох, как вспомню, что им врать пришлось, когда наряжалась, так стыдно становится! Не утаишь же, что с Яросветом идти туда собираюсь. Да и обновку подаренную они видели. А как пояснить, с чего вдруг именно меня он выбрал? Подружки тут же любови всякие заподозрили. Ох… а ведь и угадали, да уж… А как пришла, пытать начали, что было, кого видела, как одеты были, что ели-пили, как хоромы выглядят, хороша ли княгиня и прочее разное, очень-очень для них важное. Чтобы о деяниях наших дознавательских и поцелуях внезапных ничего не сказывать, я отговорилась усталостью и сбёгла к себе в светлицу.
Сбежать-то сбёгла, а от мыслей своих так легко не скрыться. То одно вспоминалось, то другое, и всё к поцелую тому возвращалось. Вроде давно уже взрослая, жизнь прожила, даже умереть успела, а щеки так и красятся в алый, как вспомню. Может, не надо было отпускать его сегодня? Напросилась бы дело обсудить, чаю выпить, а там, глядишь, и сладилось бы у нас. Нет-нет, нельзя думать об этом. Пусть всё идёт как идёт. Никто мне ничего не обещал, а поцелуй – это не обещание. Так… помрачение, порыв.
От этих мыслей стало горько как-то, будто полынь надкусила. Решила спать лечь, а то занятия завтра, а учителям всё равно, что я на пиру княжьем лиходейства раскрывала да хвостом перед молодцами вертела. Только сняла сарафан нарядный, расправила его и с опрятностью сложила, как мне в бок влетел Прохвост. Прям головой свой рыжей стукнул. Больно!
– Эй! – я хотела уже сказать что-то гневное о помощниках, хозяек таранящих, но запнулась, настолько морда у котофея моего была встревоженная, да и чувства такие же, это я уже научилась ощущать. – Что стряслось?
Тот замяукал, лапами по рубахе перебирая. Я быстро тетрадь перед ним кинула, чуя недоброе. Кусака тоже заволновалась, забегала вокруг. И вот на бумаге короткими штрихами нарисовались двое мужчин с саблями на боку. Ох ты ж… Это ж мой Яросветушка и Миляй. Но они сроду хладное оружие не носили. Если уж нацепили, значит, случилось что-то.
– Ты знаешь, куда они пошли? – что-то мне тревожно стало.
Кусака лапкой перевернула страницу, Прохвост набычился, и на бумаге появился… я даже не сразу поняла, но потом сообразила: карман это! И лапка кошачья заколку мою в него запихивает. Вот же ж продуман! Правильно я его назвала: прохвост и есть. Схватила зверя своего и расцеловала в морду усатую. По собственной заколке я поиск легко настрою. Быстро оделась во что попроще, схватила клубочек и принялась на нём узлы вязать, заговор твердя, пока тот не запрыгал в руке моей, выскочить пытаясь. Ну всё, теперь только поспевай.
Выбежала из корпуса нашего и побежала за проводником своим, в темноте оступиться страшась. Вот всем клубочки хороши, но им дела нет до наших людских дорог, чешут себе напрямки, как у меня никогда не получится. Приходится дёргать его к себе всё время, чтобы не умчался леший знает куда.
Так и бежали. Не сразу я поняла куда, но потом сообразила – к княжьим землям, что за стеной от Школы. И только я это сообразила, как над ними зарево, как от пожара, поднялось. И вспыхнуло всё так… по-особенному, то красным, то синим, то вообще зелёным каким-то. Не пожар это, нет. Бой чародейский. И где-то там мой Яросветушка. Зуб даю, это он там силу колдовскую каким-нибудь молодчикам предъявляет.
Может, побежать народ поднять? Мол, пожар, помогите, люди добрые! А ежели Яросвет что-то этакое делает, что другим знать не положено? Кто ж его, сокола моего, знает с его мыслями высокими? Ладно, я одним глазком погляжу и решу. Ежели нужно будет людей привести, так я всех переполошу. Или вот Прохвоста с запиской Груне отправлю. Эта и мёртвого поднимет, если потребуется.
Клубочек привёл меня к стене в княжьи владения и покатился вдоль стены, проход ища. Ох… а если не найдём? Хотя как-то же Яросвет с Миляем туда попали… Тут увидела я фигуру странную. В свете лунном медведь мне почудился. Обмерла вся от ужаса, не сразу сообразив, что ему в Школу никак не пробраться. Пригляделась – и поняла: это Миляй каких-то двух горемык тащит. Хотела броситься к нему, расспросить, но остановилась. Он меня мигом назад отправит, а мне надобно убедиться, что с Яросветом беды не случилось. Зато эти трое нам с клубочком калитку тайную показали.
Как только они отошли, бросилась я туда. И дальше уже бежала, видя всполохи огненные перед собой.
Ох…
Яросвет принимал бой, да как принимал! Один против толпы вышел! Мне страшно стало так, что ноги к земле примёрзли. Стояла, смотрела и вдруг поняла – справляется он! Несколько ворогов уж на землю упали, а те, что ещё стоят, пока просто не понимают, что недолго им осталось. Хотела б я сказать, что не страшно мне за Яросвета, да совру тогда. Жутко было так, что я и не дышала, кажется. Когда же псы огненные вокруг него появились, испугалась я ещё больше, хотя куда ж ещё, а потом увидела, что они его защищают, и чуть от восторга не задохнулась. Вот это мощь, вот это сила! Так же душечара его выглядит, да?
И тут этот дурень взял да скрылся во тьму дымовую! Чуть не взвыла от ужаса: как я следить буду, жив ли он, не ранен⁈ Стала заклятия готовить, чтобы прикрыть его, ежели что. Эх, жалко, душечара у меня не боевая, а то могла бы и поучаствовать. Хотя нет, не жалко. Иначе не спасла бы я тогда Яросвета моего.
Развеялся дым противный, и вижу я – стоит сокол ясный, довольный и гордый. Даже со спины понять можно, а он ещё и чуть боком ко мне, видно его усмешку победную. Я тоже разулыбалась, с восторгом на него глядючи. Хорош, как хорош… Сердце моё женское снова дрогнуло. Уж в который раз.
Может, потому и пропустила я, как полетело заклятье в него. Успела лишь увидеть, как весь бок Яросвета от лица до колена окрасился в алый. Кровью заливаясь, упал сокол мой ясный, а к нему ворог какой-то со стороны Школы побежал.
Глава 28.1
Я столько ярости и не чуяла никогда. Волчицей взвыла, заклятья с рук выпуская. Сразу три в тёмную фигуру в плаще ударили, а одно Яросвета прикрыло куполом, рунами рассвеченным.
Заклинания мои свалили ворога с ног, но он мигом вскочил и что-то уже в меня бросил. Но я таким же куполом прикрылась и давай в него бросать гнев свой, туго магией переплетённый. Редко мне в той жизни получалось заклинания боевые применять, даже перед смертью не удалось покуражиться, но это не значит, что я их не знала. Ещё как знала. Их и обрушила на ворога. Он защищался, преграды ставил, пытаясь к Яросвету прорваться. Не пустила. Сама же встала перед ним, собой прикрывая, щиты двойные поставив.
Но и враг мой сражался отчаянно, со злобой редкостной. За капюшоном да во тьме лица его видно не было, пока не подошёл поближе. Правдослав! Вернее, подменыш, лицо учителя нашего своровавший, уверена.
– Да откуда ж ты знаешь всё это⁈ – в ярости крикнул он.
Ха! Не ожидал от первогодки заклинаний, коих ещё и не придумано⁈
– Знаю! А ты душечару – нет! – зачем я это ему проорала? Сама не понимаю. Как толкнул кто-то изнутри.
– Душечара – дрянь! – рявкнул в ответ лже-Правдослав, прям оскорблённый.
– Это потому, что у тебя душонка мелкая! – припечатала я и выпустила одно из сильнейших своих заклятий.
Он его только ослабить смог, не справился, полетел на землю. Я броситься на него хотела да побоялась, лучше буду издалека бить, от Яросвета не отходя. Вот леший сын, поднимается! Но тут со стороны Школы послышались крики, топот. Лже-Правдослав ругнулся, отмахиваясь от моей магии, поднялся и поковылял прочь.
Я же пала около Яросвета, раны его начала оглядывать. И ужаснулась. Да на нём места живого нет! Не выживет, не выживет сокол мой ясный!
– Яросветушка…
Губы его чуть дрогнули, будто улыбнуться хотел. Я же криком была готова кричать от вида его. Всё, что угодно, только не погибай, родной мой…
Душечара вырвалась из меня, будто сердце выдирая, только и осталось пальцем по воздуху рисовать, большего я уже не успевала сделать. Но мне бы только вылечить его. Лишь бы выжил, шрамы не страшны. И чародейство моё меня же услышало, рванулось в тело его роем святящихся бабочек, всего укутывая в своё сияние целительское.
Все силы из меня выпило, кажется, ни единой капельки не осталось. Зато видела я, всей душой чувствовала, что раны на любимом моём стягиваются. Боль, правда, приносят, но ту он перетерпит. Сжала руку его, пальцами переплелась и смотрела, смотрела, не могла наглядеться.
Шум какой-то всё нарастал. Я сперва подумала, что это из Школы люди бегут, вроде должны уже добежать, а потом поняла, что это в голове у меня что-то звенит и сердце в ушах бумкает. Потом в глазах темнеть начало, закачалась я. Эк не вовремя. Нельзя чувств лишаться, пока не уверюсь, что Яросвета вылечила.
С трудом отодвинула ткань рубахи его истерзанную. Под ней гладкая кожа обнаружилась. Везде ли так? Главное, на груди так. И тут же почувствовала, что на неё и заваливаюсь. Попыталась воспротивиться, но рука сильная легла мне на плечи и притянула к любимому. А там уж он сам меня поцеловал. Я ни при чём!
В глазах ещё больше потемнело, но как-то иначе. Приятственно и сладко, да так, что сердце моё сжалось и стон с губ сорвался.
– Тьфу, непотребство какое! – зазвучал голос ректора, будто ведро воды колодезной на нас выливая. – Мы тут бежим, с заклинаниями и вёдрами наперевес! А они! Тьфу!
– Ну наконец-то! – Миляй, наоборот, довольным слышался. – Уж и не чаял! Молодец, Яросвет, дружище!
Дёрнулась я, краской заливаясь, но Яросвет не пустил. Голосом властным начал распоряжения давать, садясь, но меня от груди не отрывая, а потом и вовсе встал, хотя ему бы сейчас поберечься. Но со своим мнением важным я не стала лезть под руку. Потихоньку выкрутилась из объятия и за спину Яросвету скользнула, ибо так щеки алые проще прятать. Да и говорить что, я не представляла. А вот Чудин нашёл, что сказать. Ой нашёл. И слово, и дело каждому. Горжусь прямо!
Всех озадачив, Яросветушка мой повернулся ко мне, посмотрел взором своим внимательным, отчего мне вдруг вспомнилось ремесло, им в жизни выбранное, и сказал сурово:
– А нам с тобой, Велижана, поговорить надобно.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Думал ли он, что погибает? Наверное. Но недолго, ибо почти сразу над его головой купол защитный рассветился, да такой странный, какой Яросвет и не видел никогда. С трудом удалось повернуть голову, чтобы увидеть, кто пришёл ему на помощь… И чуть не умереть снова – теперь уж от ужаса. Велюшка! От дура! Да что ж ты делаешь, милая⁈
А делала милая вещи презанятные. Смотрел Яросвет и понимал, что никакая первогодка такого сотворить не сумеет, даже если с учителями до этого долго занималась. Некоторых заклинаний и он не знал. А те, что знал, плелись искусно, как не всякой опытной чародейке под силу. Как так-то⁈
Страшно было за эту дурёху, конечно, хоть и вопросов мешок, аж боль отступила, любопытством подвинутая. А потом бой прекратился, сбёг ворог. А Веля рядом с ним оказалась, заплакала, заскулила тихонечко, и вырвались из груди её бабочки сияющие, всего его облепляя. Яросвет узнал их. Пусть в этот раз не так ласковы они были, как в прошлый, но лечили так же искусно. Чудин же смотрел на Велю и думал, что странные дела творятся рядом с ней, но он всё выяснит, как бы хвостом она ни крутила!
Глава 28.2
Яросвет огляделся, прикидывая, что ещё должен сделать, дабы не отвлекаться уже от разговора занятного. Миляй шнырял вокруг с зеркальцем, всё в подробностях Олеху показывая, чтобы тот всё верно донёс до старшого. Учителя, сменяя друг друга, при том присутствовали, дабы потом Чудина с друзьями в наговоре на князя не обвинили.
Чудин поймал взгляд ректора, изрядно позеленевшего от посещения терема заколдованного, и пошёл ему навстречу, таща Вельку за собой.
– Ох, и навели вы шороху, Яросвет Лютовидович, как только разгребать эти беспорядки будем? – тут же принялся сетовать Казимир Всевлавович.
– Беспорядки эти у вас под боком ещё до меня завелись, – ответил Чудин, – я только прибрал чуть-чуть. Дальше Колдовской приказ этим займётся. Нам надо только дождаться их. Думаю, к обеду пожалуют. А то и раньше.
Зонтик оглядел поле боя, тела ратников вперемешку с колдунами в цветах княжеских, терем заколдованный и покачал головой.
– Хоть бы пораньше… всё это хозяйство им в руки передать.
– Ваша правда, Казимир Всевлавович. Вы мне скажите, в управу уже послали? Скоро их ждать?
– Да сразу и послали. Удивлён буду, ежели с их шустрецами по дороге не повстречаются, – хмурился Зонтик. – Такое зарево не увидать – слепыми быть.
Велижана хмыкнула, будто сказать что хотела, да Яросвет её за руку дёрнул. Не до острот сейчас.
Яросвет кивнул и вновь спросил:
– А Правдослав Яромирович и Оляна где? Мне с ними поговорить надобно.
– Их в лечебный корпус отправили. Владибор Несмутович лично встретил.
В этот момент Яросвет ощутил одновременно довольство и досаду: Владибор Несмутович врачевал прекрасно, но строг был неимоверно. Немало ученик Чудин от него вынес, ох немало.
– Кроме управских, никого в Школу пускать нельзя, – пытаясь не передёрнуться от воспоминаний, распорядился он. – И не выпускать никого, будь то учитель али ученик.
Зонтик опять причитать начал, но тут стражники пожаловали. Пришлось им всё подробно объяснять и доказывать. Пока суд да дело Заяц с Прохвостом всех, кто был здесь, обежали, но подменышей не учуяли и оченно огорчились. Поэтому для взятия под стражу Седомила Угрюмовича поводов не нашлось. Пришлось Миляю грамоткой дознавателя Колдовского приказа козырять. Яросвет решил, что лучше извиниться, ежели вины учителя не сыщется, чем сбежит один из лиходеев. Но чуйка подсказывала, что не просто так по голосам подменышей опознать невозможно было, а ведь Седомил Угрюмович как раз про звуки уроки и вёл.
Пришлось ещё охрану для Оляны с Правдославом устраивать, хоть Яросвет и не мог представить кого-то столь храброго и отчаянного, кто к Владибору Несмутовичу в вотчину сунется.
– Эх, жалко подменный Правдослав убёг, – подошёл Миляй, как раз закончивший всё Олеху показывать. – Он же явно как-то иначе сюда пришёл, если бил с той стороны, – Разумник кивком показал откуда, – да и как узнал? Вестимо раньше нас успел, а мы спешили, как могли.
– Ничего, – хмыкнул Яросвет, – от меня не уйдёт.
И показал соратнику мешочек, содержимое которого Заяц чуть ли не полностью на лже-Правдослава высыпал, подчиняясь последнему, как тогда думалось, приказу.
– Я бы прям сейчас за ним рванул, но силы чародейские до донышка вычерпал, – с досадой добавил Яросвет.
– Да вижу, иди выспись, до рассвета не так много осталось, – Миляй подмигнул Вельке. – Тут я сам справлюсь. А завтра ты с силами нужен.
Яросвет даже отнекиваться не стал. Коротко кивнул другу и отправился к себе в терем, так Велькину руку и не отпуская. В светлице же своей он усадил её перед собой, посмотрел пристально, тревогу её отмечая, и спросил вкрадчиво:
– Знаешь, о чём я поговорить с тобой хочу?
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
– О том, как я спасла тебя? – нахально напомнила я.
– Ага, дважды, – хмыкнул Яросвет. – Я тебе за это, душа моя, благодарен всем сердцем своим. Вот давай об этом и поговорим. Что за заклинание такое ты надо мной сегодня поставила? Вот это, куполом с рунами?
– Его ещё не придумали, – вздохнула я.
– Поясни, – нахмурился Яросвет.
Как о таком рассказать? Совершенно не представляю.
– Только не надо мне сказок придумывать, Веля, – иначе мою заминку воспринял он. – Правду говори, какая бы она ни была!
– Да ежели я правду скажу, то она перво-наперво сказкой покажется! – всплеснула я руками. – Ты мне не поверишь, обидишься и в вороги запишешь!
– А ежели не скажешь, то я сам себе ужасов надумаю и точно обижусь! Вот сейчас я думаю, что тебя сам царь-батюшка прислал, и на самом деле ты не девица юная, а чародейка опытная, под личиной скрывающаяся!
Я аж опешила.
– Почему не юная? – а не обидиться ли мне?
– Уж больно лихо заклинания плела. Быстро, точно, нигде с силой не переборщила, нигде узла какого не забыла. Так отточить умения только опыт может.
Вот ведь… дознаватель!
– Я и хочу тебе рассказать, но как мне так это сделать, чтобы ты меня за лгунью аль дурочку не принял? – вырвалось из самого моего сердца.
Яросвет глянул на меня внимательно. Подошёл, взял за руки и заглянул в глаза.
– Я на твоей стороне, Велюшка. Будь и ты на моей.
И так проникновенно это у него получилось, что я чуть не расплакалась, хоть и казнила себя за эту бабскую блажь. Ох, Яросветушка, ну держись. Будет разуму твоему испытание. Да и моему тоже. Трудно про жизнь свою обычную да ушедшую рассказывать. Что было в ней такого, что поведать стоило бы? Но чем больше я говорила, тем больше слов находилось. Выплёскивались они из меня, рвались наружу, как вода в горном потоке. Одни вперёд других лезли, и всё важным казалось. Хоть и старалась я про события рассказывать, что да как было в моём будущем, какие законы, какие порядки, какие знания, а всё одно скатилась к своим сожалениям. Да и как о них не поведать, ежели только о них я думала, умирая в водах озёрных?
Закончив речь свою бестолковую, обнаружила, что слезами всё лицо залила. Вот же ж… когда только успела, сама не почувствовала. Хотела посмотреть на Яросвета, да страшно стало. Ежели увижу на его лице подозрение – не вынесу.
– То есть ты действительно не девица юная? Разумом, знамо? – после затянувшегося молчания наконец спросил он. И голос такой задумчивый, с напевом таким, от какого я аж взгляд подняла. И тут же столкнулась с его взором синим. Отчего-то залилась краской и вновь глаза опустила.
– Выходит, что и нет, – хоть и возмущалось что-то внутри, ответила я.
– Ага… – глубокомысленно произнёс Яросвет и шагнул поближе. – То есть ежели я сделаю так, – он положил руки мне на талию, да тут же скользнул ими ниже и сжал крепенько, – ты не испугаешься?
И улыбнулся так лукаво, что мигом все слёзы высохли.
– Не испугаюсь, – заверила я его, положил руки ему на грудь, чувствуя, что печали как-то разом отступают, теплом его прогоняемые.
– А так, – Яросвет подхватил меня на руки, – тоже не испугаешься?
– И так не испугаюсь, – разулыбалась я, за шею его обнимая.
– А вот так? – уложил он меня на кровать да телом своим накрыл.
– И так не испугаюсь, – прошептала я ему прямо в губы.
Оказалось-то по правде, что я вовсе не пугливая.
