Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Ю Несбё

Соавторы: Лен Дейтон,Дебби Янг,Чу Ёнха,Челси Ичасо,Дэн Эймс,Сулари Джентилл,Котаро Исака,Эдди Кан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 273 страниц)

– Полиция утверждала, что следы указывают на то, что О Ючжин искала телефон, но начала она слишком поздно… – Саннёль внезапно огляделся по сторонам, а затем наклонился ближе. – Это всего лишь история, которую придумала полиция. На самом деле в унитазе нашли нечто странное.

Его голос стал тише, но в глазах зажегся веселый огонек.

– И что же там нашли? – спросила Михо, понимая, что именно такой реакции Саннёль и ожидал, но не могла подавить свое любопытство.

– Рисунки. Детский альбом.

Рисунки? Опять рисунки. Неужели и там был нарисован черный длинный объект?

По спине побежали мурашки.

– Что за рисунки? – спросила Михо.

– Не знаю. Говорят, они были разорваны в клочья и удалось собрать лишь несколько кусочков. Вся спальня и кабинет были в крови, но больше всего ее было в детской и в ванной. Так что можно предположить, что кто-то ходил по дому, чтобы найти детские рисунки и выбросить их в унитаз. А может, кровь в спальне и кабинете специально размазали, чтобы скрыть настоящую цель, – закончил рассказ Саннёль. Пока он заказывал еще пива, Михо молча смотрела на гладкую деревянную поверхность стола, не поднимая глаз.

Но почему? Почему на пороге смерти Ючжин совершила такой поступок? В голове кружились одни только вопросы.

– И последняя загадка, – сказал Саннёль, опустошив бокал с пивом. – Почему О Ючжин умерла в такой странной позе, повиснув животом на перилах балкона?

Задав свой вопрос, Саннёль бросил взгляд на Михо, а затем на Сэгён.

Вдруг тишину нарушил холодный голос. Это была Сэгён:

– Как почему, да все просто. Она умерла, пытаясь позвать на помощь с балкона. Весь дом в крови потому, что она искала телефон, чтобы вызвать помощь. Хватит уже, вы любите раздувать слухи. За распространение ложной информации можно и наказание получить, господин Юн.

Михо, полностью сосредоточенная на Саннёле, лишь теперь осознала присутствие Сэгён и невольно взглянула на нее. Та с холодным выражением лица молча держала в руках бокал пива. Она явно почувствовала взгляд Михо, но не удосужилась повернуться.

– Какие еще ложные сведения? Это всего лишь версии, которые могут быть правдой, а могут и не быть. Кто теперь узнает истину, когда жертва мертва? В любом случае никто не станет отрицать, что это самая большая загадка этого дела.

Слова Саннёля больно задели Михо. Все, чего она хотела, – это искупить свою вину перед Ючжин. Ей хотелось понести наказание за свои грехи. Михо стремилась понять и ее жизнь, и ее смерть, но разве это возможно теперь? Существует ли вообще правда?

Внезапно Михо почувствовала удушье и резко вскочила со стула. Закрытое подвальное помещение вдруг стало невыносимо тесным.

– Я пойду подышу свежим воздухом, – сказала она собеседникам и направилась вверх по узкой крутой лестнице.

Когда Михо выбралась наружу, ее сразу окружили яркие огни и накрыл оглушительный шум улицы. Со всех сторон были слышны оживленные разговоры и веселый смех, но девушка чувствовала себя чужой в этом мире. Остановившись в переулке, она достала сигарету. Зажав ее в зубах, Михо обыскала карманы куртки и поняла, что забыла зажигалку.

Михо ощупала карманы брюк, но и там не нашла столь нужный сейчас предмет. В раздумьях о том, не вернуться ли внутрь, она вдруг заметила, как перед ней вспыхнул огонь. Это был Саннёль, который зажег свою зажигалку. Михо на мгновение замерла, затем медленно поднесла сигарету к пламени.

– Вы поссорились? – непринужденно спросил Саннёль. – Чувствуется напряжение между вами.

Как было бы просто, если бы отношения между ней и Сэгён можно было описать словами «поссорились» или «напряжение».

– Нет, – ответила Михо, выбрав частичную правду.

Какое-то время Саннёль и Михо молча курили. Шум улицы заполнил пространство между ними, делая молчание естественным и ненавязчивым.

– Когда вы начали дружить? – спросил Саннёль, зажигая вторую сигарету.

– С первого класса старшей школы.

– Скажите, кто-нибудь из старых друзей Сэгён умер?

Михо едва не выронила сигарету. Она никогда не думала, что Сэгён могла рассказать кому-то о Ючжин.

– А почему вы спрашиваете?

– Когда же это было… На днях на одной из посиделок Сэгён вдруг сказала странную вещь. Даже сейчас мне это кажется необычным. Она ведь почти никогда о себе не рассказывает, а в тот день как-то странно себя вела. И выпила больше, чем обычно. – Как всегда, прежде чем перейти к сути, Саннёль начал с долгих предисловий.

– Ну и что она сказала?

– А сказала она вот что. Когда она пожелала кому-то смерти, тот взял и умер.

– …

– Я спросил, кого она имеет в виду, а она ответила, что подругу.

Уличный шум затих. Михо вспомнила, как семнадцать лет назад Сэгён кричала и рыдала от отчаяния.

«Из-за нее погиб человек!»

«Хан Чжухён умер».

«Он спрыгнул со здания школы».

«Эта сумасшедшая, все из-за этой сумасшедшей!»

Сэгён яростно кричала, не сдерживая слез. Она даже теряла сознание от усталости. Обращаясь к Ючжин, она вопила: «Ты тоже должна умереть!» И Ючжин действительно умерла.

«Интересно, что она чувствует сейчас? Неужели только у меня появились угрызения совести?»

Саннёль, глядя в темную бездну ночи, продолжил:

– Я тогда подумал, что вы тоже знакомы с той погибшей подругой.

Михо ничего не ответила и выпустила последний клубок дыма в ночное небо.

В этот момент она уловила стук приближающихся каблуков. Это была Сэгён. Шаги прозвучали неожиданно, как будто она подслушивала разговор совсем рядом.

– Я все оплатила. Уже поздно, давайте по домам. – Сэгён протянула Саннёлю его пиджак. – Вы ведь на такси поедете? А мы немного пройдемся.

Саннёль, уловив намек, быстро исчез в толпе. Михо и Сэгён шли по узким улочкам квартала Нонхёндон.

Яркие огни и шум города постепенно отдалялись. Сворачивая на тихую, пустынную улицу, подруги хранили молчание. После долгой тишины Сэгён заговорила первой:

– Помнишь, что Ючжин рассказала нам во время той школьной поездки?

Михо тихо кивнула, но Сэгён, будто не замечая ее безмолвия, продолжила говорить, словно обращаясь больше к самой себе:

– То, что она тогда рассказала, было для меня настоящим шоком. Я все до сих пор помню, как будто это было вчера.

Ючжин тогда рассказывала, как ей было неприятно, когда некий мужчина рассматривал ее. Он делал вид, что утешает ее, обнимая за плечи или касаясь ее бедер. Однажды, когда тетрадь Ючжин упала на пол, он как будто пытался помочь поднять ее, при этом прижал свои гениталии к ее ягодицам.

– Михо, ты тогда подумала, что к ней приставал учитель или старшеклассник, да?

Да, это было так. Михо действительно так считала, потому что этот человек должен был быть достаточно близок Ючжин, чтобы его прикосновения казались естественными, и иметь влияние на девушку, которое не позволяло Ючжин открыто отказаться от контакта с ним.

Если бы Михо знала, что ее предположение приведет к трагедии и смерти Хан Чжухёна, она бы предпочла никогда не делать таких выводов.

– А я тогда об этом не подумала. Я не такая умная, как ты.

– …

– Поэтому я спросила у нее, кто этот человек.

Михо остановилась. Как будто в замедленной сцене, она повернулась к Сэгён.

– Ты… спросила?

– Да.

– Значит, ты все это время знала, кто домогался Ючжин?

Сэгён покачала головой:

– Нет, Ючжин была умной. Вспомни. Даже в тот вечер, когда она выпила, она не сказала ничего, что могло бы выдать личность этого человека. Почему, как думаешь? Она боялась, что, если все станет известно, это принесет ей еще большее унижение.

– Что Ючжин ответила, когда ты ее спросила?

– Она рассказывала всякие вещи. Говорила, что ей тяжело, что она не знает, как быть, и мечтает скорее избавиться от этого кошмара. А потом она сказала, что тот человек, будто проявляя заботу, однажды помог ей застегнуть ремень безопасности и его рука случайно коснулась ее груди. А его дыхание ее ужаснуло.

– Ремень безопасности? То есть Ючжин была в машине этого человека?

Круг подозреваемых сузился: это явно был взрослый мужчина, владеющий автомобилем.

– Да, я собиралась рассказать тебе об этом. Но потом начали распространяться слухи, что учитель Хан Чжухён изнасиловал Ючжин. Ты же помнишь, что я была влюблена в него.

Школу охватила странная волна безумия. Сплетни разошлись мгновенно, словно внезапно налетевшая буря. Эмоции, годами подавляемые строгой учебой, конкуренцией и жесткой дисциплиной, прорвались наружу. Безудержные обвинения посыпались как на Ючжин, так и на Хан Чжухёна. Отвратительные слухи множились с пугающей скоростью.

– Я думала, что Ючжин солгала. Хотела верить, что она все это выдумала. Зачем ей было садиться в машину Хан Чжухёна? Я решила, что Ючжин врет, ведь она никогда не сидела в его машине. После этого все ее слова стали казаться мне ложью. Когда Хан Чжухён умер, я возненавидела Ючжин и обвиняла ее в смерти учителя… Так я и жила все эти семнадцать лет.

Голос Сэгён дрожал от слез. Прежде уверенный и твердый тон теперь звучал с надрывом.

– Но знаешь, Михо. Если бы я в это не верила, я бы просто не смогла выдержать.

– …

– Ты молчала о Ючжин семнадцать лет из-за угрызений совести, а я была вынуждена думать, что она лгала и во всем виновата, чтобы просто выжить.

Михо безучастно посмотрела на Сэгён. Михо выбрала бегство от правды, а Сэгён – ненависть. Гноящиеся раны и вина, разъедающие душу, связывали их, словно тяжелые цепи. Но, несмотря на все это, им обеим предстояло жить дальше. Жить с невыносимой болью в душе, с которой невозможно было справиться, предстояло и Сэгён.

В темном переулке было тихо. Редкие фонари, равномерно расставленные вдоль улицы, отбрасывали тусклый свет на землю. Единственным звуком был приглушенный гул ветра, который яростно метался, поднимая пыль и опавшие листья.

Михо неуверенно подняла руку и похлопала Сэгён по спине. Возможно, именно такого утешения ей самой не хватало когда-то.

Сэгён взяла себя в руки, подавив бурю эмоций. Когда она снова повернулась, на ее лице не осталось и следа той боли, что была мгновение назад. В глазах теперь была видна твердая решимость, как будто Сэгён приняла важное решение.

– Ючжин говорила правду, – уверенно сказала Сэгён, посмотрев Михо в глаза.

– Почему ты изменила свое мнение? Еще недавно ты была уверена, что Ючжин лгала.

– В последнее время я много думала. Пыталась по-настоящему разобраться в своих эмоциях, в той ситуации. И постепенно начали всплывать воспоминания. А я-то считала, что они давно стерлись за эти семнадцать лет. Я снова и снова стала обдумывать их. И тогда всплыла одна важная деталь.

– Какая?

– Помнишь, я рассказывала, что как-то видела, как кто-то занимался сексом в машине на подземной парковке? И оказалось, что это был мой отец и сотрудница из его компании.

Михо прекрасно помнила тот случай. Она не могла проигнорировать этот рассказ, потому что тогда и сама страдала из-за своей связи с Хесоном. В то время Сэгён говорила об этом как о незначительном эпизоде или простой сплетне. Возможно, таким образом она пыталась облегчить свою боль и подавить травмирующие воспоминания.

– А помнишь, как тогда отреагировала Ючжин? – спросила Сэгён, но Михо не помнила.

– Нет.

– А я прекрасно помню. Потому что, хоть тогда я и говорила об этом очень просто, я сильно переживала из-за вашей реакции. Я постоянно думала, что вы скажете. Что это мерзко и отвратительно? Я боялась услышать это от вас, поэтому сказала первой, чтобы вы не ранили меня.

– …

– А знаешь, какие были первые слова Ючжин? Она спросила: «Зачем ты вообще на это смотрела?» Потом добавила, что ненормально подглядывать в чужие машины. Но ее выражение в тот момент… Оно было очень странным. Настолько странным, что я до сих пор помню его, даже спустя семнадцать лет. Никогда раньше я не видела ее такой. После этого мы с Ючжин ужасно поссорились и кричали друг на друга.

В памяти Михо смутно всплыло это воспоминание. В тот день Ючжин и Сэгён громко ругались прямо на улице, что было совершенно нехарактерно для обычно спокойной и сдержанной Ючжин. Михо тогда, пытаясь их примирить, даже потратила свои деньги на бургеры в «Макдоналдсе».

Сэгён могла находиться в таком эмоциональном состоянии, ведь она видела своего отца в машине с другой женщиной. Но почему тогда так странно вела себя Ючжин?

– То есть ты хочешь сказать… – Голос Михо дрогнул. Казалось, будто в горле у нее выросли острые шипы. Тревога медленно заполняла изнутри.

Не может быть.

Сэгён, словно угадав мысли Михо, кивнула. В ее глазах мелькнула тень страха.

– Я думаю, что с Ючжин случилось что-то ужасное в машине.

О каком ужасном событии говорила Сэгён, оставалось неясным. Было ли это лишь предположение, основанное на странных словах Ючжин, или за этим скрывалось нечто большее? Возможно, это никогда не удастся узнать.

Михо казалось, что тревога вот-вот поглотит ее целиком. Сердце уже давно билось так яростно, что каждый удар причинял боль.

Сэгён оказалась права. Ючжин действительно боялась, что кто-то мог стать свидетелем чего-то ужасного, что произошло с ней в машине. Этот страх превратился в острую агрессию, которую она направила на Сэгён.

Кто мог совершить такое с Ючжин? Кто так часто возил ее в своей машине? Кто мог пристегнуть за нее ремень безопасности?

Человек, обладавший властью в их отношениях. Тот, чьи прикосновения не вызывали бы подозрений. Тот, кто хотел скрыть свои преступные действия.

Вдруг Михо, до этого пристально глядевшая под ноги, подняла голову и посмотрела на Сэгён. Свет уличного фонаря отбрасывал тени на ее лицо, придавая ему мрачный оттенок, но даже в этом полумраке было видно, насколько бледным оно стало. Дыхание Сэгён стало прерывистым и тяжелым. Ее руки, крепко сжимавшие полы пальто, дрожали. Казалось, ее охватил страх, ужас или какое-то огромное, необъяснимое чувство, которое полностью подавляло.

– Сэгён, ты… Ты догадалась, кто это мог быть.

Зрачки Сэгён дрожали. Только теперь Михо поняла, что за последние дни темные круги под глазами Сэгён стали больше, а ее щеки ввалились. Сэгён сломалась. Казалось, она даже не замечала, что ее лицо было мокрым от слез.

Сэгён ответила:

– Да. А теперь и ты тоже.

* * *

Первым, что бросилось в глаза, были ярко-красные ногти. Длинные прямые волосы, яркий макияж, короткая юбка, открывавшая бедра, – все это отходило на второй план перед этими алыми ногтями.

Михо никогда прежде не видела, чтобы у мамы какой-нибудь подруги был такой маникюр. А еще она никогда не встречала настолько молодой и красивой женщины среди матерей своих друзей.

Мать Ючжин искоса посмотрела на девушек, когда они вошли в дом.

– Здравствуйте, – неуверенно поздоровались Михо и Сэгён.

– Угу.

Ни приветствия по именам, ни дружелюбного «хорошо вам провести время» не последовало. Она лишь равнодушно взглянула на них один раз и больше не удостоила вниманием. Мама Ючжин совсем не была похожа на матерей подруг или местных женщин.

Иногда Михо слышала, как соседки перешептывались между собой: «Мужиков губит… Без мужика жить не может… Всех мужиков окручивает…» Грубые оскорбления тянулись за ней, словно длинный шлейф, каждый раз, когда она проходила мимо сплетниц.

Казалось, что мать Ючжин не обращала внимания на подобные разговоры. Она неизменно привлекала к себе взгляды, взмахивая пальцами с длинными ярко-красными ногтями и небрежно перекидывая волосы за плечо. Ее появление всегда вызывало волну обсуждений.

Михо было странно осознавать, что эта эффектная женщина – чья-то «мама». Для нее слово «мама» всегда ассоциировалось с чем-то строгим: дисциплина, правила, обещания, наставления, наказания. Она иногда тайком задумывалась, каково было бы иметь такую маму, как у Ючжин.

Однако у Ючжин было совсем другое мнение. Чем ближе становились подруги в старших классах, тем более открыто Ючжин выражала свое отвращение к матери: «Смешно смотреть на то, как она строит из себя леди. А ведь раньше была обычной помощницей в парикмахерской в какой-то глухой деревне. Жила в нищете. Если бы не встретила моего отца, который работал в строительной компании, так бы и прожила всю жизнь в бедности».

В тот день Михо, Ючжин и Сэгён сидели на скамейке на детской площадке напротив читального зала, болтая и перекусывая чипсами. Ючжин, обычно спокойная и сдержанная, резко менялась, когда разговор заходил о ее матери. Тон Ючжин становился резким, а настроение – раздраженным. И если раньше Михо и Сэгён не знали, как реагировать на такие всплески эмоций, то теперь уже привыкли.

– Настоящая Золушка. Ты ведь говорила, что твоя семья со стороны отца довольно обеспеченная, – попыталась разрядить обстановку Сэгён, чувствуя, что не может полностью согласиться с Ючжин.

– Золушка? Смешно. Какая Золушка живет, терпя побои от мужа? Мой отец был невысоким, худощавым и тихим человеком. Но стоило ему выпить, как он менялся на 180 градусов. Я видела, как его глаза наливались яростью. В таком состоянии он избивал маму клюшкой для гольфа. Наверное, он думал, что так поступают настоящие мужчины. Или считал, что она ему изменяет. Если бы отец не погиб в аварии, мама бы всю жизнь страдала от его побоев.

Отец Ючжин скончался в автокатастрофе, когда ей было тринадцать лет. Оставленного им наследства хватило, чтобы мать и дочь могли безбедно жить. Однако Ючжин тайком считала годы. Через семь лет она обретет свободу – возможность уйти от матери и начать самостоятельную жизнь. До тех пор она решила терпеть и как-то выживать под одной крышей с ней.

Насколько наивной и полной надежд была эта мысль.

Не прошло и года после смерти отца Ючжин, как ее мать снова вышла замуж. Нового мужа она встретила в церкви. Он был старше нее, но, по словам матери, очень заботливым и добрым. В округе ходили слухи, что мужчина был успешным бизнесменом с внушительными сбережениями и славился своим трудолюбием. Однако этот брак вызвал громкий скандал, взбудораживший весь район.

– Твой отчим, кажется, хорошо к вам относится? – спросила Михо, хрустя чипсами.

– Ну да, неплохо.

Ючжин редко говорила о своем отчиме, хотя постоянно жаловалась на мать. Она предпочитала не углубляться в эту тему, и потому в голове Михо отчим представлялся довольно размыто: добрый, спокойный, заботливый, но с крайне слабым присутствием в жизни Ючжин.

– Эй, но все-таки твоя мама не лезет в твою жизнь, Ючжин. Ей важно только свое благополучие, и она тебе не мешает. Это же гораздо лучше, чем моя мама, которая просто душит меня. Ты ведь знаешь, какая она. Вчера снова проверяла мой телефон и рылась в сумке. Теперь даже не скрывает, что делает это за моей спиной, – сказала Михо, запихивая в рот очередную порцию чипсов.

Среди девочек их возраста вряд ли нашлась бы хоть одна, кто был бы совершенно доволен своими родителями. Будучи объединенными этим чувством, они без колебаний выражали свою неприязнь и находили в этом взаимопонимание.

Сэгён тоже не была исключением.

– Хотите устроить соревнование, у кого предки хуже? Тогда все передо мной на колени! Вы ведь знаете, что мои родители решили развестись, да?

Непринужденные слова Сэгён заставили Михо и Ючжин рассмеяться. В этом смехе они нашли утешение.

«И у тебя похожие проблемы, значит, я не одинока в своем несчастье». Им хотелось в этом удостовериться и успокоиться.

Лучше бы они закончили на этом разговор. Ощущение единства, осознание того, что все они в одной лодке, могло бы стать финальной точкой. Однако Ючжин, внимательно посмотрев на Михо и Сэгён, вдруг решила продолжить:

– Как бы ты ни старалась, Сэгён, тебе меня не превзойти.

– Что ты имеешь в виду? Мой отец изменял маме всю жизнь, за исключением первого года их брака…

– Моя мама не покупает мне юбки, – перебила ее Ючжин.

Михо и Сэгён на мгновение замерли, не понимая, что именно подруга имела в виду. Они с недоумением посмотрели на нее, но Ючжин, казалось, не заметила их реакции и продолжила:

– Ей не нравится, когда я отращиваю волосы. Знаете, до третьего класса средней школы я все время носила короткую стрижку.

– Ну, у меня похожая ситуация. Мама говорит, что длинные волосы мешают учебе… – пробормотала Михо, словно оправдываясь.

Что-то в выражении лица Ючжин было другим. Она часто жаловалась на мать, но сейчас атмосфера была совсем не такой, как обычно. Иногда ее лицо принимало выражение, несвойственное подросткам, и в такие моменты она казалась более зрелой даже по сравнению с Сэгён, которая выглядела достаточно взрослой для своих лет. В такие моменты Михо чувствовала, будто перед ней совсем другой человек – чужой и незнакомый.

– Не по такой причине, как у твоей мамы, Михо. Моя мама совсем другая.

Ладони Михо похолодели. Она медленно разжала и сжала пальцы, ощущая, как в них проступает холодный пот. Летняя жара все еще висела в воздухе, но ей казалось, что холодный ветер пронзает грудь. Звуки громко стрекочущих цикад вдруг стали отчетливо слышны в ушах.

– Тогда почему? – спросила Сэгён вместо Михо, которую охватило странное чувство. Сэгён тоже ощутила перемену в атмосфере, и ее голос прозвучал слегка натянуто. Ючжин опустила глаза и наконец заговорила:

– Моя мама не хочет, чтобы я выглядела женственно.

– Что?

– Моя мама мне завидует.

Михо в оцепенении смотрела на Ючжин. Она не могла найти слов, чтобы что-то ответить. Это звучало странно. Мама испытывает чувство зависти к своей же дочери? По телу пробежала волна мурашек, словно неприятное насекомое скользнуло по коже.

– Так не бывает. Почему мать должна завидовать дочери? – Сэгён вновь не согласилась со словами Ючжин.

– А знаете, в оригинальной сказке про Белоснежку ее хотела убить не мачеха, а родная мать. Она приревновала, когда зеркало сказало, что ее дочь самая красивая на свете, и поэтому решила убить ее.

– Говорят, что для выживания человечества материнский инстинкт должен быть абсолютным. Вот почему эту часть убрали после первого издания: она подрывала образ идеальной матери. Я где-то слышала, что в сказках заложены первоосновы человеческих чувств. Видимо, даже в древности некоторые матери вели себя так.

Истории о строгой матери и разведенных родителях напоминали детские жалобы. Мама не причинила Ючжин никакого зла, но ту охватил страх и ужас. Казалось, она вдруг увидела нечто уродливое, лишенное прикрас, – истинную сущность чувств. Будто нарушила некий запрет. Это казалось оскорблением священного образа материнства или абсолютных общественных норм, определяющих, какой должна быть мать.

– Иногда я еще сильнее ненавижу свою маму за то, что она делает вид, будто ничего не замечает, и оставляет все как есть. – Ючжин, переведя взгляд с Михо на Сэгён, произнесла последнюю фразу со вздохом и полуулыбкой. Подругам оставалось только лишь неловко улыбнуться в ответ.

После они открыли еще одну пачку чипсов и продолжили вести незначительные повседневные разговоры. Их объединяло общее ощущение, что возвращение в читальный зал сейчас было совершенно немыслимо.

Они намеренно рассказывали смешные истории и громко смеялись, стараясь разрядить обстановку. Однако неприятные чувства не исчезли окончательно и осели где-то глубоко внутри.

В конце лета ветер приносил с собой удушливую влажность. Подруги без остановки болтали, словно пытаясь развеять недавнюю напряженную атмосферу. Цикады на деревьях неумолчно и навязчиво стрекотали.

– Ах, уже 23 часа. Мне пора домой, – сказала Ючжин, взглянув на часы, и первой поднялась с лавочки.

Михо, которой мама разрешала оставаться в читальном зале до полуночи, почувствовала легкое сожаление оттого, что им пришлось расстаться так рано. Странная и напряженная атмосфера почти полностью растворилась.

– Да что такое, посиди еще. Мне разрешили до полуночи.

– Завтра воскресенье, сама знаешь. В семь утра всей семьей беремся за руки и дружно шагаем в церковь, как всегда.

После слов Ючжин Михо смущенно почесала затылок.

Ючжин обычно проводила все воскресенье в церкви вместе со своим отчимом, который был там старейшиной. Мать Михо тоже ходила туда. Сама Михо посещала церковь до средней школы, но перестала ходить, когда поступила в старшую, сославшись на учебу.

Мать вела себя лицемерно и лживо, сохраняя серьезное и аскетичное выражение лица и восклицая «Господи!» Ее взгляды и убеждения всегда были полны противоречий на протяжении всей жизни.

– Я тоже хочу пойти, – сказала Михо, глядя на Ючжин, которая убирала пустые упаковки от чипсов. Ючжин вздрогнула, и ее плечи мгновенно напряглись.

– Не приходи.

– Почему? Не хочешь ходить в церковь со мной?

– Угу, не хочу с тобой ходить.

– Эй, мне же обидно от этих слов.

– Все равно не приходи. Поняла?

Ючжин резко развернулась и стремительно направилась обратно в читальный зал. Сэгён подошла к Михо и, положив руку ей на плечо, спросила: «Что с ней такое?» Михо лишь пожала плечами в ответ.

Ючжин, будучи на несколько шагов впереди, внезапно обернулась, показала язык и широко улыбнулась, словно пытаясь сказать, что все это – лишь шутка. Однако Михо знала, что на самом деле все было всерьез. Даже запрет приходить в церковь.

Утонченные и изящные черты лица Ючжин, чистая и прозрачная кожа, черные глаза, сверкающие, словно обсидиан, мягко очерченный нос, полные губы… Ах, моя очаровательная подруга… В тот день Ючжин выглядела особенно уязвимой, словно находилась на грани и была вот-вот готова сгореть дотла.

Глядя на подругу, быстро удаляющуюся в сторону читального зала, Михо вдруг почувствовала желание хоть раз крепко обнять ее.

* * *

Безжалостный ветер заставил Михо почувствовать, что ее уши вот-вот отвалятся. Ледяные порывы хлестали по щекам, словно острое лезвие. Хотя, возможно, это было просто иллюзией. Может, это был всего лишь прохладный, приятный ветерок. Для Михо он был множеством клинков, пронзающих ее кожу. Холод заползал в грудь, и все тело казалось охваченным ледяными оковами. Страх, распахнув пасть, готов был поглотить целиком. Сэгён все продолжала что-то говорить, но ее слова звучали глухо и неразборчиво. Пока подруга о чем-то рассказывала, в голове Михо вновь и вновь прокручивались разговоры, которые они вели на скамейке у читального зала.

Красные ногти, отец с клюшкой для гольфа, Белоснежка и отравленное яблоко…

О чем вообще сейчас говорила Сэгён? Ах да, она рассказывала про пачку денег в сумке Ючжин.

– Во время той школьной поездки я случайно увидела открытую сумку Ючжин, – сказала Сэгён; ее лицо было мокрым от слез, а голос дрожал. Михо попыталась выбросить свои мысли из головы и сосредоточиться на рассказе. Делать поспешные выводы было рано, и она отчаянно надеялась, что опасения не подтвердятся. Но для этого нужно было дослушать историю до конца.

– При чем тут сумка Ючжин? – Голос Михо дрожал из-за охвативших ее эмоций.

– Я не знаю. В комнате все просто бросили свои сумки в кучу. А сумка Ючжин лежала прямо на виду, спереди. Я заметила, что молния была расстегнута, и хотела просто застегнуть ее.

В голове Михо всплыли воспоминания. Во время той поездки она пыталась тайком достать тест на беременность, который спрятала в боковом кармане своей сумки. Пальцы судорожно ощупывали ее содержимое, но ничего не находили. Как только Михо коснулась чего-то незнакомого, за спиной внезапно появились Ючжин и Сэгён. В панике Михо резко встала, не успев закрыть молнию.

А если это была сумка Ючжин? Ведь все трое оставили свои вещи рядом и возможно, в спешке Михо перепутала их.

– Там была пачка денег. В сумке Ючжин. Тогда я подумала, что это просто ее зарплата с подработки, – сказала Сэгён, намекая, что теперь она думает иначе.

В этот момент Михо наконец поняла, что именно имела в виду Сэгён. Она больше не могла сдерживаться. Внутри бушевал огонь, словно вулкан, готовый взорваться.

– Ты думаешь, что она получила эти деньги от того мужчины?

Сэгён кивнула в ответ:

– Мятые купюры были засунуты в боковой карман. Это наверняка те деньги, которые он дал ей после… чего-то ужасного. Наверное, он назвал их «деньгами на карманные расходы», но… Разве Ючжин не понимала, что на самом деле они значили?

Ючжин понимала, что деньги были символом кое-чего ужасного, поэтому засунула их, мятые и изуродованные, в боковой карман. Она не могла позволить себе просто выбросить их. Недаром ведь тайно подрабатывала и копила деньги, чтобы однажды сбежать из дома. Ючжин всегда говорила, что сразу после поступления в университет съедет от родителей.

Почему они не поняли, от чего она так стремилась сбежать? Почему не догадались раньше?

– Откуда появились слухи о Хан Чжухёне? – спросила Михо, сжимая кулаки, чтобы не дать себе сломаться.

До этого момента Сэгён спокойно отвечала на все вопросы, но теперь промолчала. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и потерла нос, словно пыталась выиграть время.

– Почему ты молчишь?

Михо внимательно следила за Сэгён, чувствуя, как холодный страх снова сковывает грудь. В глазах подруги все еще читалась нерешительность. После долгих колебаний Сэгён наконец решилась. Сделав глубокий вдох, она заговорила:

– Может, твоя мама знает?

– Что? – Сердце Михо будто рухнуло в бездну.

– После того как твоя мама пришла в школу, слухи и поползли. А ведь она посещала ту же церковь, что и семья Ючжин. Думаю, все то, что мы поняли сейчас… Непохоже, чтобы твоя мама тогда этого не знала.

Осторожный тон Сэгён не смог смягчить удар. Михо словно обухом по голове ударили. В глазах потемнело, и все вокруг внезапно показалось далеким. Она закрыла глаза.

Михо провела всю ночь без сна. Несмотря на то что на улице была не зима, ее трясло от холода. В голове царил полный хаос, словно после урагана, который прошел сквозь ее мысли и оставил лишь грязные обломки. Мысли переплетались и смешивались, словно краски на палитре, и чем больше их становилось, тем более темным и мутным становился финальный оттенок.

Когда солнце взошло над горизонтом, Михо вышла из дома. Ее терзало сильное желание немедленно броситься бегом, но она понимала, что нужно морально подготовиться.

Существо, которое всегда возвышалось над ней и давило на нее. Она много лет провела в роли его марионетки, и именно поэтому страх перед ним был таким всепоглощающим.

Михо села в метро и направилась в новый пригород Сеула, где прошло ее детство и школьные годы. С тех пор пролетело так много времени, что называть это место «новым пригородом» уже было неловко.

Выйдя из метро, Михо пошла по дороге, которая одновременно казалась ей и знакомой, и чужой. По обеим сторонам тянулись бесконечные заросли огромных жилых комплексов. По мере того как она шла дальше, перед глазами начали мелькать знакомые пейзажи.

Вскоре Михо оказалась перед входной дверью квартиры. Когда-то, до того как она начала жить самостоятельно, это место было ее «домом». Но теперь даже рука, набирающая код на замке, казалась невероятно тяжелой.

Михо открыла дверь и вошла внутрь. Здесь ничего не изменилось: все было таким, как и семнадцать, и десять лет назад. Дом был идеально чист, не было ни пылинки. Все вещи находились на своих местах, словно под неусыпным контролем той самой женщины. Даже в воздухе витало ощущение ее постоянного вмешательства в это пространство и власти над ним.