Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Ю Несбё

Соавторы: Лен Дейтон,Дебби Янг,Чу Ёнха,Челси Ичасо,Дэн Эймс,Сулари Джентилл,Котаро Исака,Эдди Кан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 273 страниц)

Глава 30

Джеки поставила кофе на столик возле кровати и откинула со лба Гаса растрепавшиеся волосы.

– Как самочувствие?

– Ничего не понимаю.

– Это от обезболивающих.

– Врачи тоже ничего не понимают, а, насколько я знаю, они не принимали обезболивающие.

– А в чем дело? – с невинной улыбкой спросила Джеки.

– По данным приборов у меня была остановка сердца, но я почему-то даже не упал.

– Иногда приборы выходят из строя.

– Джеки…

Она сморщила нос.

– Я случайно выдернула провода. Потом включила.

– Зачем?

– С тебя собирались снять обвинения, а я не хотела, чтобы ты упустил такой шанс, потому что вышел из себя.

Он покачал головой.

Джеки взяла его за руку и сжала ее обеими ладонями.

– Гас…

– Джеки, Тео никого не убивала.

– Согласна, – спокойно ответила она.

– Но тогда…

– Думаю, Тео решила сбежать, когда представилась возможность. – Джеки села на кровать, зная, что Гас начнет возражать. – Она могла испугаться или просто устала. Она могла просто дойти до ручки и решить, что другого выхода нет. И написала письмо с признанием, пытаясь тебе помочь.

– Любой мало-мальски думающий обвинитель поймет, что все так и было. Тео не дура: каким бы ни был ее план, она знала, что он не сработает.

Джеки пожала плечами.

– Не знаю, Гас. Тебя арестовали, потому что нашли улики: ключи и нож. А Тео утверждает, что спрятала их у тебя дома.

– Когда убили Мэри Кауэлл, она жила у Мака.

– Так именно поэтому и спрятала где-то еще. У нее был ключ от твоего дома, – не унималась Джеки, хотя видела, что Гас устал и мучается от боли. – Благодаря этому письму полиция усомнилась в твоей причастности к делу. Ты слышал, что сказал Мендес. Что бы он ни говорил, очевидно, что они уже не считают тебя убийцей. – Она замялась. – Гас, за пару дней до того, как в тебя стреляли, Тео расспросила меня о том, что происходит в адвокатской конторе. – Джеки набралась смелости и рассказала ему об их встрече за кофе и разговоре.

– И ты ей все рассказала? Черт, Джеки! О чем ты думала?

– Я не хотела ей лгать. Откуда мне было знать, что она…

– Она не убийца!

– Конечно, нет, Гас, но… В общем, убийца она или нет, она написала это признание, чтобы тебя защитить.

Гас закрыл глаза.

– Она думает, я это сделал, – тихо проговорил он. – Думает, я убил Мердока и Мэри Кауэлл.

Джеки снова взяла его за руку, испугавшись боли в его голосе.

– Я вовсе не то имела в виду. С чего бы она взяла, что ты способен на убийство?

Всколыхнулось воспоминание о том, что он сделал у Тео на глазах. Он резко втянул воздух от боли, которую не мог больше терпеть. В сознании зародилась новая мучительная мысль: что, если Тео его боится? Может, поэтому она сбежала?

Нэнси Этеридж украсила дом сына к его возвращению. Развесила воздушные шары и растяжки с надписью: «Добро пожаловать домой». Стол ломился от угощений, которых точно не было в тюрьме. Когда он вошел, она первой заулюлюкала и захлопала в ладоши.

Мак вел себя сдержанно. Он был рад их видеть, но не проявил энтузиазма, которого она от него ожидала. Приветливо поздоровался и не возражал против праздника, но и он, и этот парнишка Бентон, подумала Нэнси, выглядят притихшими. Видимо, из-за сестры Гаса, который угрюмо заливался шампанским. Эта девчонка приносила всем сплошные неприятности.

Настроение передалось остальным, а Калеб так и вовсе помрачнел.

Но праздник есть праздник, решила Нэнси. Она щебетала, пытаясь заполнить неловкие паузы и время от времени обращаясь к мужу и сыновьям.

– Твоя сестра не смогла приехать из-за малыша – ты же знаешь, что у тебя родилась еще одна племянница, Кормак? Она передает привет.

Мак кивнул.

– Я скоро к ней съезжу.

– Может, тебе какое-то время пожить в «Пондерозе», сынок?

– Спасибо, мам, но у меня много работы. – Он взглянул на Гаса.

Мака продержали в тюрьме несколько месяцев: все время, пока Гас Бентон лежал в больнице, а потом еще немного, хотя официально он не являлся заключенным. Выдвинутые против него обвинения сняли одно за другим, хотя его семейка всеми силами пыталась доказать, что все Этериджи – опасные психи. В итоге в его личном деле не осталось никаких записей о пребывании под стражей, что, наверное, было плюсом.

Гас и Джеки Стивен делали все возможное, чтобы добиться его освобождения, но на это ушло пять с половиной месяцев. За это время от Теодосии Бентон не поступило ни весточки, ни одного словца, кроме письма с признанием, к которому полиция отнеслась как к предсмертной записке.

Шумиха в СМИ отгремела, по крайней мере на время. Бернадетт занималась делами в его отсутствие, но все-таки некоторые вопросы требовали его личного присутствия.

– Мак, можно тебя на пару слов? – тихо спросил Калеб, пока Нэнси продолжала вещать о важности родного дома и семьи во времена нужды.

– Да, пойдем во двор. – Мак вдруг понял, что ему срочно надо сбежать от демонстративной веселости матери.

Они вышли на улицу, улизнув от остальных Этериджей.

Мак сел на скамейку под сенью старого вяза, стоявшего посреди сада. Лето было в разгаре, стояла жара. Он просидел за решеткой половину зимы и всю весну.

– В чем дело, Калеб? (Он знал, в чем дело, но хотел дать Калебу возможность признаться самому. Заставить его признаться.)

Калеб некоторое время расхаживал взад-вперед, а затем повернулся и выпалил:

– Это я сообщил Мэри Кауэлл, что Теодосия Бентон жила у тебя. Я дал ей твой адрес.

Мак стиснул зубы.

– Да, я знаю.

– Откуда?

– Один из агентов ФБР сказал. Они пытались поколебать мою веру в семью.

– И как, поколебали?

Мак не ответил.

– А они откуда узнали? – занервничал Калеб.

– Проверили входящие Мэри Кауэлл, идиот. И нашли твое письмо, в котором ты сообщал адрес Тео.

Калеб чуть не плакал.

– Это из-за меня ее убили, да?

Мак покачал головой.

– О чем ты думал, Калеб? Тео находилась под моей защитой, а ты выдал ее местонахождение. Как мне теперь тебе доверять?

– Я считал ее опасной, Мак. Ты меня не слушал. Я пытался тебя защитить.

– Об этом и речь! – сердито ответил Мак. – Это все твоя идиотская теория с нашествием зомби! Бога ради, Калеб, из-за тебя нас всех могли убить!

– Мак, ты должен меня послушать… есть доказательства…

– Какие доказательства?

– Дэн Мердок – Примус, точнее, был им. Он раскрыл существование «Проекта Франкенштейн». Они проводят эксперименты на людях, Мак, а Примус боялся, что они начнут эксперименты на детях…

– Калеб, тебе двадцать три года! Повзрослей! Жизнь – не тупая видеоигра, ты не спасаешь мир. – Мак пригвоздил его холодным, яростным и немигающим взглядом.

– Но мы… мы хотя бы пытаемся. Мак, прошу, послушай. Есть книга. Ради нее убили Примуса. Я думал, Тео убила Примуса по их приказу, и боялся за тебя.

– Боже, да кто это «они»? – Мак сомневался, что хочет знать, но все равно спросил.

– Минотавр. Примус называл их Минотавром. – Калеб просиял, решив, что Мак заинтересовался его теорией. – Это альянс крупных корпораций, которые думают, что могут победить смерть.

Мак несколько секунд молчал. Объяснения Калеба лишь сильнее его разозлили.

– Это глупо, – наконец ответил он. – Полный бред, и даже если не так, Калеб, я тебе доверял. Вопреки всему я на тебя полагался. Ты предал свою семью.

Калеб вытер слезы. Он знал то, что знал, но Мак был прав. Он разрушил доверие своих родных и последние полгода жил в страхе, что они об этом узнают. Он вдруг снова почувствовал себя ребенком, взывающим к старшему брату.

– Ты им все расскажешь?

– Гасу я уже рассказал. Тебе повезло, что он еще слаб и не может надрать тебе зад, потому что я вряд ли стал бы его останавливать. Больше я никому не скажу, и он тоже не скажет, но ты должен показать все, что постил в даркнете. Я хочу знать, как вышло, что такое дерьмо обрушилось нам на голову!

Глава 31

Мак Этеридж подставил Гасу Бентону плечо, и они поднялись по винтовой лестнице, ведущей в башню. Гас все еще ходил на костылях, и подъем по лестнице давался ему с трудом. Впрочем, помимо физических затруднений, имелись и другие.

Но, по крайней мере, теперь они были свободными людьми.

После выхода из тюрьмы Маку пришлось заново строить мосты, налаживать связи, успокаивать старых клиентов и восстанавливать репутацию. После месяцев заключения и бесконечных допросов адаптация к реальности давалась нелегко.

Но у него хотя бы имелась работа, служившая в жизни опорой, а вот карьера Гаса Бентона была уничтожена произошедшими событиями. Его уволили из собственной адвокатской фирмы, а после выписки из больницы стало очевидно, что в других юридических фирмах ему не рады. Дом Гаса сгорел: его поджег обезумевший от горя отец Мэри Кауэлл, и эта драма вновь привлекла к нему внимание прессы. Сплошные катастрофы сменяли друг друга, и хотя Тео перевела выплату из дедушкиного фонда на его счет примерно в то же время, когда исчезла, он отказывался прикасаться к этим деньгам.

– Эй, осторожно!

Мак вовремя подхватил Гаса: костыль соскользнул, выпал и покатился вниз по лестнице. Гас чертыхнулся.

Мак перебросил его руку через плечо.

– Хочешь, не пойдем дальше?

– Нет. Спускаться будет так же трудно.

Они преодолели несколько верхних ступеней. Мак усадил Гаса в кресло.

– Ну как ты, в порядке?

– Путем.

Домработница Мака принесла кофе с бутербродами и упавший костыль. Гас вздохнул, позавидовав прыти, с какой эта женщина средних лет поднялась по лестнице. Она разлила кофе по чашкам и ушла.

Мак догадывался, что в последнее время Гас Бентон изменил привычке пить кофе и чай и перешел на напитки покрепче, пытаясь совладать с болью с помощью бурбона и джина. Но он хотел, чтобы во время этого разговора Гас оставался трезвым. Ему нужно было знать обо всем без утайки, ведь только так он смог бы помочь Гасу. Только так они смогли бы найти Тео.

– Ладно, Мак, – сказал Гас, – что за конфиденциальный разговор, почему нельзя было просто встретиться в баре?

– Ты не хочешь рассказать, почему напал на Джейкоба Кертиса с ножом?

Глаза Гаса ожесточились и вспыхнули.

– Не очень.

– А ты все-таки расскажи.

На мгновение Гас заколебался, потом вздохнул.

– Джейкоб Кертис жил с нами в коммуне на Тасмании. Община «Гармония» – так это называлось. Мы сами выращивали еду, шили одежду, учились дома и практически не контактировали с внешним миром.

– Кертис сказал, что ты напал на него потому, что он проводил время с Тео, что ты патологический ревнивец и не приемлешь мысли, что кто-то может даже заговорить с твоей младшей сестрой.

Вместо ответа Гас разразился ругательствами. Если бы мог, он бы ушел в этот момент.

Мак выжидал. Он должен был кое-что выяснить.

Наконец Гас напряженно и отрывисто заговорил, уставившись на свои руки, сжатые в кулаки.

– Дело было не в ревности.

– А что случилось, Гас?

Гас начал вспоминать и заново переживать случившееся.

– Мы жили в коммуне, и тут появился этот Кертис. Откуда он взялся, никто не знал – люди все время приходили и уходили. В общем, Тео ему приглянулась… он начал мастерить для нее игрушки: скакалки, маленьких зверушек из дерева, даже тележку. Тео была от него без ума, таскалась за ним по пятам, как щенок.

Лоб Гаса покрылся испариной. Мак не стал его прерывать.

– Он смастерил ей удочку и захотел научить ее рыбачить. – Гас поморщился. – Рядом была река, Тео очень радовалась. Он и меня предложил взять на рыбалку. И родители, видимо, решили, что я с ними пойду. Но мне было пятнадцать, я считал себя слишком взрослым, чтобы меня водили на рыбалку, вот я и придумал какую-то отговорку в последний момент. – Костяшки Гаса побелели. Он замолчал.

– И? – спросил Мак.

Гас снова заговорил, но смог продолжить лишь с третьей попытки.

– Наконец мать заметила, что я остался дома, отругала меня и отправила отнести им бутерброды. Я пошел и увидел… он лежал сверху. Ему тогда было лет тридцать, а ей – не было десяти. Одной рукой он зажал ей рот, а другой… – Гас покачал головой.

Мак судорожно сглотнул, лишившись дара речи. Он подозревал, что дело нечисто, но о таком и помыслить не мог. Это было намного хуже всего, что он представлял.

– Мы подрались. Я взял рыбацкий нож и пырнул ублюдка. (Пправая рука Гаса дернулась: проснулась мышечная память.)

– Черт! – Мак потер затылок. – И что было дальше?

– Кровища повсюду. Хлынула фонтаном. Тео билась в истерике. А я решил, что убил его, но он каким-то чудом выжил. В «Гармонии» были врачи. Они его спасли. Как только опасность миновала, Кертиса выгнали из коммуны, и меня тоже.

– И никто не вызвал полицию?

– Нет. Жители коммуны не доверяли полиции. Мать боялась, что мне предъявят обвинения и Тео у нее заберут. Другие взрослые были уверены, что стоит властям прознать об этом случае, у них будет повод забрать всех детей из коммуны. Поэтому дело замяли. Кертис не мог обратиться в полицию, потому что тогда бы выяснилось, что он сделал с Тео, а я не мог ни о чем рассказать из-за того, что напал на него. Предки отправили меня к деду, на случай если австралийские копы все же пронюхают о случившемся. – Гас пожал плечами. – Дед нанял мне психоаналитика, и с тех пор я ни на кого с ножом не бросался.

– А Тео?

– Она осталась в коммуне. Как-то все пережила. Когда уехала в интернат, у нее появился доступ к компьютеру и телефону, общаться стало проще. – Гас поморщился. – Мы об этом никогда толком не говорили. Я решил не вспоминать, подумал: вдруг она хочет просто все забыть. Она тоже не поднимала тему. – Он замолчал на минутку. – Мои родители нас любят, Мак, они стараются, как могут. Просто один раз ошиблись.

– Я не вправе осуждать ничьих родителей, Гас.

– Ублюдки вроде Кертиса не останавливаются, – тихо проговорил Гас. – Одному Богу известно, сколько еще…

– Вчера его арестовали и предъявили обвинения. Поэтому я и хотел с тобой поговорить.

– Обвинения? В чем?

– В нападении, изнасиловании… Видимо, его опознали по шраму, который он охотно демонстрировал в эфире, рассказывая всему миру, что ты пырнул его ножом.

Гас помрачнел.

– Если бы двенадцать лет назад мы заявили…

– Это было не твое решение, Гас. Ты тут ни при чем.

Гас покачал головой.

– Черт, черт! Мне надо выпить.

Мак подвинул к нему чашку кофе.

– Гас, послушай, я хочу взять тебя на работу.

Гас выпрямился.

– Мне не нужна благотворительность, приятель. Просто угости меня выпивкой.

– Это не благотворительность, – спокойно ответил Мак. – Мне нужна помощь. Во-первых, мне надо вернуть свое имущество и счета, конфискованные государством…

– Я должен найти Тео.

– Мы можем искать ее вместе, – продолжил Мак. – Я не забыл о ней, Гас, и не забуду. Но ты не сможешь ей помочь, если будешь ночевать на скамейке в парке.

– Не так все плохо, Мак, – солгал Гас, зная, что одни лишь его счета за медицину способны обанкротить небольшое государство. С увольнением он потерял страховку, а шансы найти новую работу были невелики.

– Не так плохо, но и не хорошо, приятель. Причем и у меня, и у тебя. Обещаю, я делаю это не по доброте душевной. Мне правда нужна твоя помощь.

– У меня все в порядке, Мак.

– Господи, Гас…

Они некоторое время спорили на повышенных тонах, но Мак гнул свою линию и постепенно преодолел сопротивление Гаса. Поскольку у того не было другого выбора, Гас принял его предложение о работе.

Со временем они отлично сработались. Гас добился принятия необходимых судебных постановлений, и со счетов и имущества Мака сняли арест. Он предугадывал возникновение юридических препятствий и находил способы их обойти. Он занимался не только юридическими вопросами. В свободное от работы время, а иногда и во время работы «над делом», как выражался Гас, они с Маком искали Тео.

Мак систематически опросил всех, кто мог знать Дэна Мердока в Лоуренсе, показал им фотографию Мэри Кауэлл и снимок тела Берта Уинслоу, надеясь установить связь между жертвами, которую они, возможно, упустили. Наконец сосед Дэна Мердока неуверенно опознал в Берте Уинслоу человека, который подстригал изгороди у Дэна в саду, но на этом след опять потерялся. Берт Уинслоу как будто существовал с единственной целью: ухаживать за садом Мердока. Не удалось ни выяснить его адрес, ни установить, была ли у него семья, ни узнать что-либо о его прошлом.

Гас внимательно просмотрел посты Примуса и все, что о нем писали. Если верить Калебу, Примусом был Дэн Мердок. Гас не был уверен, что это правда, хотя это объясняло, почему в декабре в Лоуренс съехалось так много людей. Но даже если Дэн Мердок был безумным автором теории заговора и придумал эту чушь про минотавров и франкенштейнов, к Тео все это не имело ни малейшего отношения. Однако Примус пообещал, что будет опубликован некий манифест. Это привлекло внимание Гаса.

– Возможно, для Мердока все это было рекламной кампанией перед выходом новой книги, – предположил он. – Довольно умно. Он срежиссировал все так, что его подписчики, эти спятившие параноики, скупили бы весь тираж.

– Но это бы сработало, только если бы они знали, кто он, – заметил Мак.

– Да, – согласился Гас. – Может, он собирался раскрыть свою личность накануне выхода книги?

– Тео говорила, что рукопись новой книги Мердока пропала, – вспомнил Мак. – Если она вообще существовала. Может, он так ничего и не написал, а агенту вешал лапшу на уши.

Гас нахмурился.

– Допустим, твой брат прав: Мердок действительно был Примусом, а рукопись существует. Тогда, возможно, именно из-за этой рукописи его убили, но убийца ее не нашел и решил, что она у Тео?

Мак разблокировал телефон и нашел фотографии конверта, который Уинслоу принес Тео. Он показал их Гасу.

– Может, Мердок отправил рукопись Тео? Уинслоу ее перехватил и решил продать Тео. Поэтому и отдал ей письмо… своего рода доказательство, что рукопись у него. Подумал, что она догадалась, что рукопись была в конверте, и захочет ее выкупить.

– Но зачем? – Гас покачал головой. – Не логичнее ли попытаться продать рукопись агентам Мердока? Они могли бы ее издать, и деньги у них точно водятся; у Тео могло их и не оказаться.

Мак пожал плечами.

– Агентство Дэя Делоса пыталось заключить контракт с Тео. Может, Уинслоу хотел связаться с агентством через Тео? Но его убили.

– И где же рукопись?

– Надо ее найти, – решил Мак. – Думаю, она приведет нас к Тео.

Само собой, это оказалось не так легко. Берт Уинслоу умер, и никаких подробностей о нем выяснить не удалось. Пропавшую рукопись искали не только они, но и несколько тысяч последователей Примуса, надеявшихся с ее помощью защититься от проекта по воскрешению мертвецов. Агентство Дэя Делоса установило в доме Мердока охрану, чтобы уберечь его имущество от охотников за артефактами.

Полицейским также не удалось ничего найти, а поскольку убийства прекратились, поиски Теодосии Бентон перестали быть первоочередной задачей.

Самая популярная теория на данный момент гласила, что Тео покончила с собой одна в какой-нибудь глуши, где ее тело никогда не обнаружат или обнаружат, когда об убийствах в Лоуренсе уже все забудут. Женщина из Топеки и подростки из Уичиты, устроившие спиритический сеанс, утверждали, что общались с духом Тео. Туристы якобы видели ее на кладбище Сталл. Но ни городские легенды, ни реальные полицейские поиски ни к чему не привели.

Когда Гас достаточно окреп для авиаперелета, они с Маком отправились на Тасманию проверить, не вернулась ли Тео домой. В Хобарте Гас обзвонил всех, к кому она могла обратиться за помощью и убежищем. Но список его знакомых оказался очень коротким, ведь он уехал с острова много лет назад.

На следующий день они взяли напрокат внедорожник «ниссан» и поехали вдоль восточного побережья искать коммуну возле Сент-Хеленса, где когда-то жили Бентоны. Телефоны в коммуне были запрещены; поговорить с оставшимися жителями можно было только лично. Ехали несколько часов; по пути Гас почти не проронил ни слова. Он неотрывно смотрел на окружающие пейзажи: горы, сменявшиеся пляжами, усеянными красными водорослями, ослепительную красоту залива Уайнгласс, городки, приютившиеся среди холмов, леса, изредка пробегавших мимо валлаби[335]335
  Сумчатое семейства кенгуровых.


[Закрыть]. Мак оставил его в покое. Гас и так переступил через себя, вернувшись на родину, но они должны были поискать Тео и здесь.

В Сент-Хеленсе Мак остановился у паба спросить дорогу. Заведение было старомодное, избежавшее модернизации.

Бармен налил им два пива и поставил перед ними стаканы.

– Дикарей ищете? «Гармонистов», что ли?

– Да, – ответил Гас.

– А на что они вам? Это же секта. Там всякие странности творятся. – Он прищурился. – Вы же не планируете к ним присоединиться, ребята? – Он рассмеялся. – Слишком уж прилично вы выглядите для дикарей. Но вы не первые… эти, как их, миллениалы! Не первые миллениалы, кто решил вступить в этот Содом и Гоморру.

– Мы не планируем вступать в коммуну, – ответил Мак.

– Что ж, если надеетесь кого-то оттуда забрать, у меня для вас плохие новости. Уж сколько я повидал родителей, отцов и матерей, жен и мужей, ездивших туда в надежде спасти своих родных. – Бармен печально покачал головой. – Но стоит туда вступить, и пути назад нет.

– Но попробовать-то можно, – неопределенно ответил Мак.

Бармен объяснил дорогу. Нацарапал на салфетке схематичные указания, и они все равно были лучше, чем туманные воспоминания Гаса. Мак не хотел рисковать; близились сумерки, они могли заблудиться.

Коммуна располагалась вдали от трассы. К ней вела проселочная дорога, больше напоминавшая лесную тропинку. Они прибыли на место на закате. На воротах висела самодельная табличка с надписью: «Гармония». От ворот тропинка вилась между полотняными шатрами, вокруг которых раскинулись огороды и виднелись загоны для коз. Куры гуляли сами по себе. Возможно, когда-то тут была обычная ферма. В грязи играли босые лохматые дети.

– Река там, – тихо проговорил Гас, указывая на рощицу.

Мак смотрел на него и понимал, что он заново переживает события двенадцатилетней давности. Даже Маку было тяжело об этом думать; он не мог вообразить, каково было Гасу.

– Подожди здесь, – сказал он. – Пойду спрошу у детишек, где их родители.

Гас покачал головой.

– Давай лучше я.

Он подозвал одного ребенка, а прибежали все. Они были любопытны, разговорчивы и бесхитростно веселы. Гас спросил, где старшие.

– Ты чужак, – сказала девочка, которая явно была у них главной. Она скрестила руки на груди и неприветливо на них посмотрела.

– Да, – спокойно ответил Гас, – но когда-то я здесь жил. Дерево с тарзанкой еще на месте? С которого можно прыгать прямо в речку?

Девочка кивнула, и дети принялись наперебой рассказывать, как прыгают с тарзанки. Некоторое время Гас обсуждал с ними технику раскачивания.

– А приходили в коммуну еще чужаки?

– Кто-то всегда приходит. Этол говорит, у нас тут скоро будет своя страна.

– А где сейчас старшие?

Девочка указала на холм.

– На картофельном поле. Сегодня полнолуние… но на машине туда нельзя. Пойдемте, мы вас проводим.

Они пошли за детьми, которые болтали и пели всю дорогу. За холмом взрослые возделывали расчищенное поле мотыгами. Их заметила девушка, опустила мотыгу, подошла и спросила, что им нужно.

Гас объяснил, что раньше жил в коммуне. Девушка сразу стала более приветливой, прогнала детей и позвала Гаса и Мака, чтобы те познакомились с остальными. Они могли бы сразу расспросить девушку про Тео, но хотели взглянуть на других членов коммуны своими глазами и поискать любые намеки, что Тео могла быть здесь.

Гас передвигался, опираясь на трость, и ему было трудно идти по вспаханному полю. Наконец они подошли к группе мужчин и женщин, сажавших картофель. Те хором их поприветствовали:

– Добро пожаловать в «Гармонию», друзья!

– Огастес Бентон по кличке Гроза! Вот это да! – Им навстречу вышел старик со снежно-белыми волосами, седеющей бородой и торчащими передними зубами, из-за которых он немного шепелявил. – Это же ты, верно?

Гас кивнул.

– Этол.

– Вот уж не думал встретить тебя снова, Огастес.

– Теперь меня зовут Гас. Я тоже не думал встретить тебя, Этол. – Он продолжал смотреть на рощицу, за которой журчала река.

– Родители Огас… то есть Гаса были одними из основателей этой коммуны, – обратился Этол к остальным. – Хорошие были люди. Хранители света. – Он повернулся к женщине с длинными волосами, заплетенными в африканские косички. – Ты должна помнить Гаса, Маура. Это он ударил Джейкоба Кертиса рыбацким ножом.