Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Ю Несбё

Соавторы: Лен Дейтон,Дебби Янг,Чу Ёнха,Челси Ичасо,Дэн Эймс,Сулари Джентилл,Котаро Исака,Эдди Кан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 273 страниц)

Глава 25

Берлин. Июнь 1987 года

Все дело было в его вьющихся волосах, которые делали «Черта» Теркетла моложе, чем он был на самом деле. Ему минул уже шестьдесят один год, но регулярные упражнения и заботливое внимание к своему рациону позволили ему сохранить хорошую физическую форму. Чтобы прочесть меню, он надел бифокальные очки, но отлично обходился в большинстве случаев и без них, включая убийства из огнестрельного оружия, чем он зарабатывал себе на жизнь.

– Салат и бифштекс, – сказал он. – С кровью.

– Сегодня есть тафельшпитц, – сказал Вернер.

– Нет, спасибо; от него толстеют, – сказал Теркетл. Он знал, что это такое – местный вариант обеда, привычный для Новой Англии: вареное мясо, вареная картошечка и вареные овощи. У него не было никакого желания лицезреть эту стряпню. Ею он досыта наелся в тюрьме. Достаточно было только увидеть или ощутить ее запах, как в памяти всплывали годы, что он провел в камере смертников в ожидании палача, в тюрьме строгого режима, вместе с другими виновными в многочисленных убийствах.

– В таком случае и я не возьму тафельшпитц, – с сожалением произнес Вернер. – Еще один такой же бифштекс и салат, – обратился он к официанту.

Стояло воскресное утро. Они были в Западном Берлине, у Лейшнера, в популярном кафе, напоминавшем своим видом амбар, на одной стене которого висели зеркала в позолоченных рамах, а вдоль другой тянулась длинная стойка, за которой обслуживал посетителей один из братьев Лейшнер. Из музыкального ящика доносилась мелодия «Битлз», исполняемая оркестром Ирландского гвардейского полка.

Предполагалось, что музыкальный ящик будет крутить только тяжелый рок, но один из Лейшнеров решил оснастить его музыкой по своему собственному вкусу. Вернер обвел взглядом знакомые лица. В это воскресное утро кафе было заполнено шумным сборищем отошедших от дел шулеров, музыкантов, жучков, таксистов, шлюх и сутенеров, толпившихся у бара. Явно все они не были посетителями церкви.

Теркетл покачивал головой в такт музыке. Со своим галстуком-«бабочкой», аккуратно расчесанной бородкой, в строгом костюме американского покроя он походил на туриста. Однако Теркетл прибыл сюда, чтобы осуществить заказное убийство, – заказ поступил из лондонского Центра. Он прикидывал, в какой мере Вернер был в курсе дела.

В задачу Вернера входило показать ему несколько снимков и вообще оказывать всяческую помощь и содействие, которые могут понадобиться. Рано утром после выполнения заказа Вернер должен встретить его на автобане и вручить гонорар наличными.

– У вас есть какой-нибудь транспорт? – спросил он.

– Мотоцикл: он быстр и не вызывает подозрений в такого рода делах.

Вернер поглядел в окно. Люди на улицах прикрывались зонтиками.

– Вы промокнете, – сказал Вернер. – Сводка обещает сильный дождь.

– Обо мне можете не беспокоиться, – сказал Теркетл. – Сделать свое дело для меня – рутинная рабта. И дождь меньше всего меня волнует.

Решение было принято в последнюю минуту, и воплощать его приходилось в спешке. Пришло сообщение от Эриха Штиннеса о прибытии в аэропорт Восточного Берлина груза героина. Он должен будет вечером забрать его. Едва только узнав об этом, Теркетл сообщил Лондону, что увозить Фиону Сэмсон из Восточного Берлина надо сегодня же вечером. Вернер подтвердил, что Фиона готова.

– Вот человек, с которым вам предстоит встретиться. – Вынув снимки из кармана, Вернер протянул их через стол. Что должно произойти, кому предстоит быть убитым и за что – об этом Вернеру не сообщили. Его присутствие не предполагалось. Что его более чем устраивало, ибо сегодня вечером он был приглашен на торжество к тете Лизл, где собирались устроить костюмированный бал-маскарад. Там будут почти все, кого он знал в Западном Берлине. Но вечер будет для него непоправимо испорчен, ибо ночь он не уснет, беспокоясь за судьбу Фионы Сэмсон.

Теркетл сделал вид, что изучает снимки, но на самом деле в то или иное время он видел все эти лица. К каждому заданию Теркетл готовился с предельным тщанием и выполнял их с неизменным успехом, за что ему хорошо платили. Через пару минут он вернул снимки.

Вернер постучал пальцем по изображению Штиннеса.

– Это ваш поставщик наркотиков. Верно?

Теркетл проворчал что-то в знак согласия.

– Штиннес появится вот с этой женщиной, – показал Вернер снимок Фионы Сэмсон. – Ей предстоит уехать вместе вот с этим человеком. – Фотография Бернарда Сэмсона. – Скорее всего, вот этот человек тоже будет на месте. – Он показал снимок Гарри Кеннеди.

Теркетл посмотрел на Вернера, на снимки и снова перевел взгляд на Вернера.

– Я позабочусь обо всех.

– Только не перепутайте персонажи, – сказал Вернер.

– Ни в коем случае, – с холодной усмешкой пообещал ему Теркетл.

– Бернард Сэмсон и Фиона Сэмсон. Убедитесь, что они в безопасности.

Теркетл кивнул; теперь он не сомневался, что Вернер не был посвящен во все подробности предстоящей операции: Тесса должна умереть, а ее место займет ее же сестра.

– Выезд через Бранденбург, – уточнил Вернер, старавшийся устранить любые неясности.

– Не дергайтесь. Я знаю эти места. На одной половине трассы идут работы по ее расширению. Вчера я там проезжал и все посмотрел. Я оставлю там лопату, комбинезон и канистру с бензином.

– С бензином? Или с керосином? – Вернер расстелил на столе карту.

– Чтобы запалить машину. Те ребята в Лондоне, которые давали мне указания, выразили желание, чтобы машина сгорела.

– А затем вы встретите меня вот здесь. – Он показал Теркетлу карту автомобильных дорог. – Наличность будет в кожаном чемоданчике. Если не захотите брать его, позаботьтесь о какой-нибудь сумке. Когда расчет с вами будет произведен, возвращайтесь на автобан и через пропускной пункт в Древице – в Западный Берлин. Проскочите без всяких хлопот. В Берлине позвоните по номеру, который я вам дам, и скажите, что работа сделана. С этой минуты можете располагать собой. У вас есть авиабилет? Только не возвращайтесь в Восточный Берлин.

– Я и не собираюсь возвращаться на Восток.

– Обеспечены ли вы оружием? Я получил указание снабдить вас им, если возникнет необходимость.

– В последний раз я оказался без оружия в Мемфисе, штат Теннесси. Двух ребят пришлось задушить голыми руками. – Он поставил на стол картонную коробку. – Вот тут один из них, – сказал он, дюйма на два приподнимая крышку.

Вернер посмотрел в холодные глаза Теркетла, пытаясь понять, не шутит ли он, но так ничего и не поняв, опустил взгляд на коробку.

– Боже милостивый! – еле вымолвил Вернер, увидев ее содержимое. Это был человеческий череп.

– Так что не стоит слишком обо мне беспокоиться, – сказал Теркетл, закрывая коробку и ставя ее рядом с собой на стул. – Главное – приготовьте баксы.

– Деньги я приготовлю.

– Если вы передумали, то вам предоставляется последняя возможность, – сказал Теркетл. – По завершении работ я могу сыграть роль гамельнского крысолова: если гонорар не будет выплачен, я возвращаюсь и завершаю работу. Усекли?

– Я вас понял.

– И чтобы были пользованные пятидесятидолларовые банкноты, – сухо сказал Теркетл.

Вздохнув, Вернер стал кругами возить по столу мокрую кружку с пивом.

– Говорю вам, все будет готово, как и договаривались.

– Занимайтесь своими делами, как вам было сказано; я же буду делать то, что требуется от меня. Но если вы попробуете жульничать, старина… – Он красноречиво не закончил фразы. Ему еще не встречались идиоты, способные при расчете обманывать наемного убийцу. – Уточним еще пару деталей. Я встречаю вас на трассе, направляясь в сторону Запада. Проезжать я буду вот через эти пункты. Вы будете ждать меня у въездной рампы. Съезжать с автобана западникам запрещено, так что ждите у самого пандуса.

Все это уже было обговорено раньше.

– Буду на месте, – пообещал Вернер. Он все думал, был ли череп настоящим или это пластмассовое изделие, предназначенное для студентов-медиков. Он выглядел как настоящий, до последней детали. Даже когда подали бифштексы, вид черепа не выходил у него из головы. Внушительные куски мяса, хорошо отбитые, проперченные и обжаренные, принес сам Вилли Лейшнер. Он поставил перед ними соусник с большой порцией хрена «по-домашнему», зная, что Вернер любит его. Вилли когда-то посещал школу в одно время с Вернером, и двое старых приятелей улучили момент, чтобы обменяться дружескими репликами. Сегодня вечером оба Лейшнера будут на костюмированном балу у Вернера. Казалось, там должно собраться чуть ли не пол-Берлина.

– Еще пива? – спросил Вилли.

– Нет, – ответил Вернер, – оба мы должны сохранять свежие головы.

Вилли, нацарапав счет на подставке под кружкой с пивом, бросил его на стол.

Теркетл оставил Вернера расплачиваться. Его мотоцикл «БМВ» стоял у бара. Это была большая, могучая машина с двумя багажниками, в которых он хранил все свое имущество. Двигатель взревел, и, еще не успев сесть в седло, он нажал на акселератор. Проезжая мимо окна бара, он взмахнул рукой и умчался.

У него оставалась еще масса дел, которые необходимо провернуть до встречи на автобане, но разговор с Вернером был необходим. Таким образом Теркетл мог пригрозить своим клиентам. Это являлось частью его тщательной подготовки и внимания к деталям, что и позволяло ему столь эффективно действовать.

Другая причина его успехов заключалась в четком понимании того, что язык следует держать за зубами. Кто бы ни инструктировал Вернера, ему рассказали волшебную сказочку. Инструктаж, полученный Теркетлом от Приттимена в шикарном номере лондонского «Хилтона», был куда подробнее и сложнее. Приттимен сказал ему, что ни при каких обстоятельствах никто не должен остаться в живых, кроме Бернарда и Фионы Сэмсон. Никто. На этом Приттимен особенно настаивал.

Бранденбургский выезд – место, где Фиона Сэмсон должна была из одной машины пересесть в другую, – располагался на восточногерманском участке гитлеровского автобана, проложенного, чтобы соединить Берлин с Голландией и другими районами на Западе. Кроме того, что он считался основной автотрассой Восточной Германии, это было одно из тех немногих шоссе, по которым обитателям Запада разрешалось добираться до Западного Берлина.

К западу от Берлина простиралась плоская низменность, где течение рек образовывало озера и заводи. То был район сельских угодий и лесов, и порой путешественник, покинувший город, оказывался на узенькой, мощенной булыжником улочке деревушки, в которой, казалось, мало что изменилось с тех времен, когда в школьных классах висели портреты кайзера.

Даже маломощная машина восточногерманского производства могла добраться сюда из Берлина меньше чем за час, а для могучего мотоцикла Теркетла это было вообще не расстояние. Он оказался на месте еще до наступления сумерек. Рабочих на той полосе, где шли ремонтные работы, уже не было видно; их дорожная техника стояла аккуратными рядами, как танки в ожидании генеральской инспекции.

Теркетл сломал замок одной из времянок, в которой размещались ремонтники. Подсвечивая себе фонариком, он проверил наличие оружия, боеприпасов и тесака нержавеющей стали, которые он прихватил с собой. Затем он натянул комбинезон, хирургические перчатки и осмотрел череп, над которым уже потрудился стоматолог. По завершении осмотра он сел, глядя на льющий за окном дождь и терпеливо дожидаясь наступления темноты.

Подобного рода дела никогда не проходят в строгом соответствии с намеченными планами. То был самый важный из уроков, усвоенных им за эти годы. Приттимен говорил ему, что Эрих Штиннес подхватит Фиону Сэмсон и доставит ее на встречу. И на ее месте должно остаться тело другой женщины, смахивающей на нее.

Теркетлу было сказано, что должна быть убита и доставлена на место встречи некая женщина, точно такого же телосложения, как Фиона. Идея об использовании для этой цели родной сестры Фионы пришла в голову именно Теркетлу и вполне устроила его. Она была наркоманкой, а такую публику легко держать под контролем. Его задача состояла в том, чтобы засунуть Фиону в машину к ее мужу и дать им возможность убраться отсюда живыми. Ему предстояло убить Штиннеса и ее сестру, похоронить Штиннеса в яме, которую дорожные рабочие столь заботливо вырыли поблизости, после чего сжечь машину с телом сестры.

Советские следователи никогда не найдут тело Штиннеса, ибо к тому времени, как они поймут, что Штиннес не пересек границу с Фионой Сэмсон, он уже будет погребен под сотнями тонн бетона, а над его могилой проляжет полотно автотрассы. Сгоревшее тело будет опознано как принадлежавшее Фионе Сэмсон, потому что женщины очень походили друг на друга, если не считать состояния зубов, но череп, который он показывал Вернеру, и был предназначен для этой мистификации. Самая сложная задача заключалась в том, как бы аккуратнее обезглавить сестру; ее голова должна будет оказаться в яме рядом с трупом Штиннеса. В противном случае команда судебных медиков, которая будет обследовать сгоревшую машину, обнаружит сгоревшее тело с двумя головами, что приведет в изумление даже самого тупого лаборанта.

С самого начала все пошло шиворот-навыворот. Тесса, – безответственная, как и любой наркоман, – не явилась ко времени. Несмотря на все приготовления Теркетла, она предпочла отправиться на костюмированный бал к Вернеру. Тесса должна была прибыть первой. Теркетл так забеспокоился, что приготовился снимать с подножки мотоцикл, но тут же вернулся обратно, когда узнал машину с Фионой и Штиннесом. Наконец появилась и Тесса, сидевшая на заднем сиденье «форда»-фургона с Бернардом Сэмсоном за рулем. Штиннес приехал в «вартбурге», прихватив с собой Фиону и Гарри Кеннеди. И кто мог предположить, что Бернард Сэмсон явится вместе с каким-то психом из лондонского Центра, который, скорее всего, решил, что это будет чертовски забавно – явиться сюда прямо с костюмированного бала у Вернера! В обличье гориллы! Их «форд» прибыл через пять минут после «вартбурга», и Теркетл оценил занятую им позицию, с которой можно было бы тут же сняться. «Вартбург» развернулся капотом к полотну дороги, притушил поворотники. Теркетл предполагал, что Штиннес вытащит из машины груз героина, но никто не появлялся.

Казалось, все чего-то ждали. Теркетл, не показываясь из темноты, лишь наблюдал. Когда все началось, он занимал позицию за одним из бульдозеров. Тощий мужчина в костюме гориллы выскочил из фургона и стал носиться вокруг, крича и размахивая пистолетом.

Горилла. Зрелище было таким убедительным, что в первый момент Теркетлу показалось, что ему придется иметь дело с настоящей гориллой. Это несколько удивило Теркетла, но он не растерялся. Сцена, должно быть, поразила и Штиннеса или кто там сидел за рулем «вартбурга», ибо кто-то в машине включил дальний свет, чтобы лучше разглядеть «гориллу».

Тот, вскинув пистолет, готов был открыть огонь по «вартбургу». До Теркетла внезапно дошло, что и его репутация, и гонорар могут оказаться под угрозой. Женщина Сэмсон должна быть живой и невредимой и в конечном итоге оказаться в безопасности. Приттимен в Лондоне особенно подчеркивал это. Если Фиона в целости и сохранности не окажется на Западе, ни о каком гонораре не может быть и речи, за вычетом небольшого аванса.

Так что Теркетлу пришлось открыть огонь по этой психованной «горилле». Его пистолет с глушителем издавал звук не громче, чем аккуратно открываемая бутылка вина. Но именно в это мгновение Теркетл оступился и промазал.

«Горилла» начал стрелять. Он, должно быть, услышал звук выстрела Теркетла, потому что находился точно на линии прицела, где глушитель не спасает положения. Ветровое стекло «вартбурга» разлетелось, и Теркетл было подумал, что Фиона Сэмсон ранена, но тут он увидел, как она выбирается из машины. Она что-то крикнула, и тут в поле зрения показалась ее забалдевшая сестра. Тесса пустилась в пляс, на вытянутых руках придерживая подол длинного желтого полупрозрачного платья, – это была часть ее маскарадного костюма.

Теперь уже ошибок не должно быть. Теркетл, вскинув оружие, взял прицел пониже. Тесса вроде бы увидела его. Она улыбнулась, когда он дважды нажал курок, оба раза попав в нее. Когда она упала, «горилла» снова стал стрелять, и на этот раз его очередь разбила одну из фар «вартбурга». Теркетлу не нравилось развитие событий. Прикрываясь темнотой, кто-то может ускользнуть. К тому же теперь он не имел представления, сколько тут народу.

Раздалось еще несколько выстрелов, следовавших один за другим, что служило признаком стресса. Должно быть, это Штиннес стрелял навскидку, не целясь. «Горилла» вскрикнул, рванулся с места, поскользнулся и рухнул в грязь. Теркетл оставался в темноте. Где-то в этом хаосе скрывался Бернард Сэмсон, а он был профи. Тут появился Штиннес, пожелавший убедиться, что прикончил «гориллу». Что было с его стороны совершенно безрассудно. Стоя на месте, Теркетл не шевелился.

– Все в порядке, – крикнул Штиннес. Он повернулся к другому человеку, высокому, в аккуратно пригнанном плаще: Гарри Кеннеди.

– Сколько они прислали? – спросил Кеннеди. Он нервно озирался, и свет единственной оставшейся фары упал на его лицо. Со своего места Теркетл четко видел обоих мужчин и безошибочно опознал их: да, это Эрих Штиннес и Гарри Кеннеди.

Тут появилась Фиона Сэмсон. Повинуясь то ли инстинкту, то ли вполне понятному волнению, она двинулась, стараясь не попадать на свет. Лондон, должно быть, предупредил ее, что она должна идти к фургону, потому что она направилась в его сторону, мимо двух человек, и в этот момент прозвучали два выстрела. Стрелял кто-то стоявший так близко к Теркетлу, что от грохота выстрела он чуть не сорвался с места. Фиона исчезла. Проклятье!

Банг! Ну и пушка! Кеннеди отлетел назад, взмахнув руками, как тряпичная кукла, и рухнул ничком, оставшись лежать в грязи, подобно небрежно брошенной кучке одежды. Вне всякого сомнения, он был мертв. Порой и так бывает, когда по счастливой случайности хватает одного выстрела.

Банг! Снова подала голос эта пушка. Штиннес крутанулся на месте, ведя огонь одной рукой, а другой схватившись за шею; сквозь пальцы брызнула кровь. Брызги ее долетели до Фионы. Этого выстрела было достаточно, чтобы Теркетл понял: тут не счастливая случайность. Кто-то располагался чертовски близко к нему, кто-то неслышно прокравшийся под прикрытие тяжелой дорожной техники, чтобы занять лучшую позицию, и ни один его выстрел не пропал впустую. Сэмсон.

У Теркетла пересохло во рту. Он неизменно придерживался правила не сталкиваться с профессионалами типа Сэмсона. Встреча с головорезами из КГБ и без того была достаточно сложна, но уж меньше всего он хотел бы столкнуться с Сэмсоном.

Погасла единственная фара «вартбурга». Наступила полная темнота, которую лишь изредка освещали смутные отблески огней проезжающих машин; они падали на грязь, хаос и валяющиеся тела. Теркетл стоял в полном оцепенении, надеясь лишь, что его не заметили. Ни Бернарда Сэмсона, ни его жену не посвящали в его роль в этой драме. Его появления ожидали только Штиннес и Тесса, но оба были мертвы.

Теркетл пригнулся пониже за гусеницами бульдозера и посмотрел на восточную часть горизонта. Скоро наступит рассвет. Он не хотел оказаться тут при свете дня: любой проезжающий по автобану водитель мог бы заметить его. Могли появиться и полицейские.

– Мы что, собираемся тут всю ночь ждать, Сэмсон? – наконец решился он подать голос. – Ты можешь брать женщину, «форд» и уезжать. Прихвати и своего гориллу. Никто из вас мне не нужен. – Поскольку никто не отозвался, он снова сказал: – Вы меня слышите? Я работаю на вашей стороне улицы. Уезжайте. У меня тут еще есть дела.

То было нарушением контракта, но сравнительно небольшим: Сэмсоны были на стороне человека, который нанял его. Так что им придется держать язык за зубами. В любом случае, когда они скроются за подъемом дороги, Теркетлу предстоит получить свои деньги.

Фиона Сэмсон продолжала сидеть на месте и никакими силами не могла заставить себя подняться на ноги. Что-то внутри нее окончательно надломилось. У нее не осталось никаких волевых импульсов, словно к ней пришло то состояние, которого она так долго боялась. В голове стоял гул, происхождения которого она не понимала. Она не знала, кто она такая, и не могла припомнить, куда ей нужно направляться.

Неверной походкой лунатика Фиона Сэмсон вышла из темноты. Залитая кровью, еле волоча ноги по мягкой земле, она двигалась к фургону. Она была не в состоянии даже бросить взгляд на Кеннеди, на милого, дорогого Гарри, которого она так любила, который принял безжалостную смерть не от руки мстительного мужа, а от пули хладнокровного профессионала. Как и Тесса. Сестра, которую она любила больше, чем могла выразить, была мертва и плавала в луже крови.

Потрясенная, она поняла, что так выглядит день Страшного Суда. Из его кошмаров явились чудовища, которые целую вечность будут потом терзать ее. Раздавленная грузом грехов, она покинула уютный мир «Парижской площади», вынырнув из того ночного кошмара, который висел за ней на стенке, и спасения от него не было. В полном отупении, страдая от физических и душевных мук, от которых ей так никогда и не удастся оправиться, она, подобно автомату, двигалась в застывшем мире.

Бернард Сэмсон смотрел, как Фиона залезает в фургон. Затем, до последней секунды полный подозрений, он, пригнувшись, подобрался к нему. Вслед ему не прозвучало ни одного выстрела, и он вскарабкался на сиденье рядом со своей женой. Заработал двигатель, и медленно и осторожно, переваливаясь на ухабах, фургон тронулся с места. Только когда он исчез из виду, Теркетл решил, что теперь он может выбраться из своего укрытия.

Оставшись в одиночестве, Черт скинул куртку, оставшись в комбинезоне, который можно было мазать грязью. Вынув тесак, он торопливо, но внимательно приступил к самой грязной части задания. Когда голова Тессы была отделена от тела, он дотащил его до машины и устроил вместе с черепом, который уже был наготове. Остальные – человек в костюме гориллы, Гарри Кеннеди и Штиннес – нашли свой конец в глубокой канаве.

Теркетл испустил вздох облегчения, когда, стянув с себя залитый кровью комбинезон, швырнул его в яму вместе с телами. Туда же он отправил и их оружие и, пустив в ход лопату, забросал яму грязью и мусором.

Поджечь машину было уже куда легче. Понаблюдав, как «вартбург» занялся пламенем, он убедился, что все его содержимое охвачено огнем. Только тогда он позволил себе оседлать мотоцикл и отправился за своим гонораром.

Как и было обговорено с Теркетлом, Вернер Фолькман сидел в своей «шкоде» у съезда на рампу. Весь вечер он провел на маскараде, где ему приходилось исполнять роль хозяина. Пил он только минеральную воду, но сейчас его не покидала усталость. Вернер всегда хотел быть тайным агентом. Он начал с небольших заданий для англичан еще когда был мальчишкой, и шпионское ремесло по-прежнему интересовало его. Сейчас он пришел к финалу. И он это понимал. ГД будет пожимать ему руку и в виде награды бормотать какие-то слова: ни денег ему не видать, ни какой-нибудь награды, ни даже почетной грамоты. Во время его последнего визита в Калифорнию Брет Ранселер произнес слова, в которых Вернер услышал последнее прости. Завтра утром Вернер снова окажется в своей западноберлинской гостинице в роли частного лица: с его карьерой в роли шпиона покончено. Он никогда никому не говорил о ней. Он не представлял себе, что этой тайной можно с кем-то поделиться.

Он посмотрел на пистолет, который этим утром был им получен из лондонского Центра. Он-то надеялся, что ему будет вручено оружие, отвечающее его романтическим чаяниям: излюбленная модель кольта 1911 года, изящный «Вальтер Р–38» или классический «люгер». Вместо этого Лондон прислал ему дешевую маленькую штучку чуть ли не одноразового пользования. Она смахивала на зажигалку, которой на кухне зажигают газ. Поверхность у нее была в насечках, чтобы она надежнее лежала в руке, но также и для того, чтобы с поверхности нельзя было снять отпечатков пальцев. Почти все детали были выполнены из пластмассы американского производства. Изделие было новенькое, нигде не зафиксированное, в отличном рабочем состоянии; но оно не давало Вернеру того удовлетворения, которое принесло бы ему добротное старое оружие. Ладно, и оно пригодится. Он засунул пистолет во внутренний карман, откуда его было бы легко выхватить.

Уже занимался рассвет, когда Вернер заметил приближавшегося Теркетла. Тот небрежно махнул Вернеру и поддал газу. Черту очень нравилось носиться на больших мотоциклах, но подходило время избавляться от него. Свой трейлер «фольскваген» он оставил неподалеку. Как только он получит вознаграждение у этого унылого болвана, то отправится туда. Там у него уже было приготовлено чистое белье, мыло, полотенце и пища. Неподалеку он закопал обернутый пластиком шведский паспорт, в котором была виза на трехнедельное туристическое путешествие по Восточной Германии. Он сбреет бороду, изменит облик и в роли туриста пустится осматривать окрестности, пока не спадет жара. После чего двинется на север и на пароме доберется до Швеции.

Теркетл слез с мотоцикла и подошел к машине. Под потоками дождя он промок до костей, и от пережитого напряжения у него еще ныли все мышцы. Он вспомнил, что в трейлере «фольксваген» есть душ, и прикинул, сколько потребуется времени, чтобы вода согрелась.

Вернер опустил стекло окна.

– Были какие-то сложности? – спросил он.

– Ничего, с чем бы я не смог справиться. Но Фиона Сэмсон мертва, – сказал Теркетл. Его предупредили, что он должен сказать именно эти слова. – Один из русских громил попал в нее. Бернарду Сэмсону удалось уйти, как и другой женщине. Я не знаю, кто она такая: на ней было длинное желтоватое платье. Она уехала вместе с Бернардом Сэмсоном.

Вернер-то знал, кем была та, другая: это была Тесса. Он видел, как она на пару с Бернардом покинула вечеринку.

– Фиона Сэмсон погибла? Вы уверены?

– Вот уж где я не ошибаюсь, – сказал Теркетл. Он улыбнулся: ему нравились тайны. Организованная им подмена одной женщины на другую была тем секретом, который Приттимен приказал держать строго при себе. – Все остальные мертвы.

– Кеннеди тоже?

– Ага, и Кеннеди тоже. И какой-то тип в костюме гориллы. Была та еще перестрелка. Мне повезло, что я остался цел и невредим. – Получая вознаграждение, он всегда приукрашивал картину событий. Клиенты должны чувствовать, что не зря платят деньги. – Эти русские, сукины дети, явились целой командой, чтобы захватить меня. Без моей помощи Бернарду Сэмсону не удалось бы уйти.

– Боже мой! Бедная Фиона, – сказал Вернер. За те месяцы, что им довелось работать вместе, он преисполнился к ней едва ли не обожания. Это испытание оказалось ей не по плечу, напряжение было для нее непосильно. Он видел, что она держится на пределе сил. Во время одной из недавних встреч она даже отключилась на несколько секунд. Она объяснила, что сказываются ночные часы работы, и взяла с него слово, что он все будет держать в секрете. Бедная Фиона. Он вылез из машины и подошел к багажнику. Дождь не прекращался, но ночные сумерки уже уступали место рассвету. Времени оставалось не много.

– Что же, бывает, – философски вздохнул Теркетл. Он улыбнулся Вернеру. Он был весел и добродушен, и Вернер улыбнулся ему в ответ.

– Я даже не заметил, что дождь все идет, – сказал он.

– В самом деле? – осведомился промокший Теркетл.

– Не хотите ли сесть в машину и пересчитать деньги? – спросил Вернер. – Мне как-то не хочется промокать. – Он перебирал связку в поисках ключа от багажника.

– Мне стоит только взглянуть, чтобы убедиться, что все в порядке.

– Более чем, – успокоил его Вернер. – Деньги не новые. Как вы и просили. Я получил их в пятницу в Коммерцбанке.

Открыв багажник, он извлек оттуда кожаный атташе-кейс и с подчеркнутой аккуратностью передал его в руки Теркетла, сказав:

– Не кладите его на машину. Недавно ее красили.

Теркетл сочувственно усмехнулся. Он привык, что клиенты нервничают, что сейчас было свойственно и Вернеру. Клиентам всегда не по себе, когда они имеют дело с наемным убийцей. Он держал чемоданчик обеими руками, пока Вернер возился с его замком.

– Он открывается набором цифр, – объяснил он. От одежды Теркетла несло кисловатым запахом крови и гнили: запах бойни. – Можете подобрать любую комбинацию. Я использовал «сто двадцать три». Эту цифру забыть просто невозможно, не так ли?

– Точно, – сказал Теркетл. Вернер щелкнул замком и приоткрыл крышку. Все было в порядке, пачки пятидесятидолларовых банкнот лежали тесными рядами. – Забыть невозможно: один, два, три…

Пока Теркетл стоял перед ним с кожаным атташе-кейсом на весу, Вернер, держа свой забавный пистолетик так, что его не было видно из-под чемоданчика, нажал на спуск. Обойма из восьми патронов вылетела, как из пулемета. И все до одной пули вошли в живот Теркетлу.

Восемь пуль. Каждая из них по отдельности была довольно безобидна, но при стрельбе в упор не нужно обладать снайперской меткостью, чтобы наверняка поразить цель. Удар очереди малокалиберных пуль не швырнул Теркетла на землю; он всего лишь, пошатнувшись, отступил на пару шагов, держа чемоданчик и с изумлением и непониманием глядя на Вернера. От движения Теркетла чемоданчик раскрылся, и порыв ветра с дождем унес несколько банкнот. Теркетл лишь проводил их глазами. Он попытался схватить несколько купюр, но сморщился от боли. Нет, этого произойти с ним никак не могло. Его пристрелили. Он, Теркетл, был профессиональным убийцей, а этот подонок – всего лишь пустым местом…

Шаг за шагом он отступал назад, теряя улетающие по ветру деньги. Во рту он чувствовал солоноватый запах крови и понимал, что с ним кончено. Наконец он прижал чемоданчик к груди, словно тот мог защитить его от очередных выстрелов или дать ему успокоение в последний момент; он прижал его к себе, словно любимую женщину, и к ногам его посыпались залитые кровью деньги.

И прежде чем рухнуть на землю, Черт Теркетл понял наконец, как его обдурили. Его глаза широко открылись в последнем яростном усилии. Черт Теркетл был единственным, кто доподлинно знал, что Фиона Сэмсон осталась в живых. Даже этот паяц, который пристрелил его, был уверен, что с Сэмсоном уехала Тесса.

Но он еще успеет сказать об этом миру. Он открыл было рот, чтобы поведать правду, но захлебнулся кровью. Она хлынула потоком. И он опустился на землю. Вернер отбросил в сторону свой маленький «одноразовый» инструмент. Да, штучка удобная. Он смотрел на умирающего Теркетла, ибо знал, что Лондон должен получить однозначный ответ. Сострадания к нему Вернер не чувствовал. Теркетл был психопатом, и обществу пойдет только на пользу, когда он освободит его от своего присутствия. Если он и испытывал к Теркетлу какие-то человеческие чувства, они напрочь исчезли, когда он услышал о смерти Фионы. Он же говорил Теркетлу, что обеспечение безопасности Бернарда и Фионы является его первоочередной задачей, но он с ней не справился.