Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Ю Несбё

Соавторы: Лен Дейтон,Дебби Янг,Чу Ёнха,Челси Ичасо,Дэн Эймс,Сулари Джентилл,Котаро Исака,Эдди Кан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 273 страниц)

– Считай, что мы договорились, – сказал Брет. Он испытывал облегчение. Если бы Никки решительно потребовала дом на берегу Темзы, он оказался бы в трудном положении. Ему пришлось бы уйти в отставку. Департамент ни в коем случае не потерпел бы, чтобы его бракоразводный процесс обрел шумную известность, привлекая внимание общества. А если он уйдет в отставку, кто возьмет на себя заботы о Фионе Сэмсон? Он был единственным, кто знал все детали замысла, и чувствовал личную ответственность за успех ее миссии. Не было дня, чтобы он не испытывал беспокойства за нее.

Брет увидел, что его водитель Альберт Бингхэм прокладывает дорогу к нему сквозь переполненный обеденный зал.

– В чем дело? – спросил Брет, и Никки повернулась посмотреть, к кому это он обращается.

– Добрый день, миссис Ранселер, – вежливо сказал Альберт. Он знал, что порой даже бывшие жены сохраняют свое влияние, и не хотел показаться невежливым. – Прошу прощения, что прерываю вас, сэр, но по телефону в машине звонят из больницы.

– В чем там у них дело? – сразу же поднялся Брет. Альберт не позволил бы себе прервать их обед, если бы в самом деле не случилось что-то важное.

– Вы подойдете?

– Подойду ли я? – повторил Брет. Он извлек кредитную карточку из жилетного кармана.

– Они говорят, вы должны знать, в чем дело, – сказал Альберт.

– Придется идти, – обратился Брет к своей жене. – Это старый приятель. – Подцепив ногтем пластик кредитной карточки, он щелкнул ею. Она припомнила, что это была одна из раздражавших ее привычек.

– Тем лучше, – сказала Никола, и лишь хрипотца в голосе выдавала ее раздражение.

– Мы можем еще раз встретиться, – сказал Брет. Он наклонился – кисть с зажатой в ней кредитной карточкой взметнулась, как рука фокусника на сцене, извлекающего что-то из воздуха, – и поцеловал жену в щеку. – Теперь, когда мы обо всем договорились, мы можем опять встретиться. – Он услышал, как терьер зарычал, когда он прошел слишком близко к его добыче.

Никки кивнула. Она совершенно ясно видела, что у него не было никакого желания еще раз встречаться с ней. Она видела, какое он испытал облегчение, когда ему представилась возможность избавиться от нее. Она почувствовала, что к глазам подступают слезы. Она была только рада расстаться с Бретом Ранселером, но почувствовала себя униженной оттого, что он и не думал скрывать свою радость. Она вытащила компактпудру и шлепнула на стол зеркальце, чтобы проверить, в каком состоянии ее макияж. В зеркальце отразился Брет, и она наблюдала за ним, пока он расплачивался по счету.

Первоначально встреча Брета с генеральным директором предполагалась в шесть часов в его сельском доме, где им предстояло выпить по коктейлю. Теперь генеральный директор звонил предупредить, что они встретятся в Лондоне в том доме Брета, что был переделан из древней конюшни. Это и был тот звонок по радиотелефону в машине, о котором сообщил Альберт. В случае вызовов из департамента Альберт неизменно представлял их как звонки из неких школ, больниц или клубов, в зависимости от общества, в котором находился Брет, и полученных посланий.

– Вы уверены, что он упомянул конюшню? – спросил своего водителя Брет.

– Абсолютно, – сказал Альберт.

– Ну и память у него, – не в силах скрыть восхищения, сказал Брет.

На рубеже столетий в этом строении, примыкавшем к большому лондонскому дому Сайруса Ранселера, были стойла и каретная. Когда Брет в первый раз увидел этот большой дом, в нем располагался офицерский клуб под управлением американского Красного Креста. После войны его продали – за исключением этого небольшого строения. Теперь в нем была пара комнат с кухней, ванной и гаражом, и им пользовались от случая к случаю многочисленные члены семейства Ранселер, а порой там останавливались юристы и агенты, прибывающие в Лондон по семейным делам. Поскольку Брет жил в Англии, то ключ был у него, остальные члены семьи великодушно разрешили ему пользоваться помещением, когда у него возникнет в том необходимость. В обмен Брет присматривал за порядком в нем и время от времени латал прохудившуюся крышу. Но на ночь он тут не оставался вот уже несколько лет.

Брет был удивлен, что ГД помнил об имеющейся у него возможности пользоваться этим убежищем, и попытался представить, что может принести эта встреча. Но ему ничего не приходило на ум; место это было в ужасном запустении, поскольку там давно никто не обитал.

– Поезжайте прямо к конюшне, – приказал Брет водителю. – Мы попытаемся навести там порядок до появления сэра Генри.

– У нас около получаса, – сказал Альберт, – поскольку сэр Генри предупредил, что может запоздать.

– Хорошо, что я остался в Лондоне, – сказал Брет. – Никогда не знаешь, что придет в голову сэру Генри.

– Да, сэр, – согласился Альберт Бингхэм.

Брет откинулся на спинку кожаного сиденья своего «бентли». Он собирался провести уик-энд с несколькими друзьями, разделявшими его увлечение бегами, неподалеку от Ньюмаркета, а оттуда завернуть в дом ГД в Кембриджшире. Но его жена настояла, чтобы они встретились за ленчем, и он остался в Лондоне. Что пошло только на пользу. Необходимость внезапно мчаться сломя голову в Лондон, чтобы только удовлетворить каприз старика, вызвала бы у Брета изжогу.

– Прошу прощения, если вы считаете это неподходящим местом встречи, – сказал сэр Генри Кливмор, появившись в небольшой комнатке над гаражом. Входя, он едва не задел головой притолоку, но наконец разместив свой крупный костяк в большом полуразвалившемся кресле, дал понять, что полностью удовлетворен условиями. – Но дело не терпит отлагательства.

– Простите, что не могу предоставить вам тут больше удобств, – сказал Брет. Комната была пыльной, в ней стоял запах сырости. Тут было захватанное пальцами зеркало, несколько немытых бутылок из-под молока в раковине и высохший букетик цветов на книжной полке. Единственную веселую нотку обычно вносил лишь ковер, однако сейчас, скатанный и увешанный красными пакетиками с нафталином от моли, он стоял в углу. Дом давал приезжающим краткий приют на ночь, и в нем, как ни грустно это признавать, не было и следов хотя бы минимального комфорта. Даже электрочайник не работал. Просто позор, что Никки оказалась столь непреклонной. Вот уж где необходима была женская рука.

Брет нагнулся проверить, поступает ли по системе отопления горячий воздух. Он включил отопление сразу же по прибытии, но в комнате пока так и стоял запах плесени. Нет, он решительно должен привести тут все в порядок. По этому поводу он свяжется с адвокатом. Он открыл комод проверить, не осталось ли в нем бутылок.

– У нас есть тут виски.

– Не суетитесь, Брет. Мы должны кое-что обговорить с глазу на глаз. Тут идеальные условия. Нет, выпить мне не хочется. Моя новость заключается в том, что Штиннес летит сюда из Мехико вместе с молодым Бернардом Сэмсоном. Я думаю, мы своего добились.

– Хорошие новости, сэр. – Он посмотрел вниз, чтобы не наступить на разлегшегося на полу черного лабрадора ГД. Чего ради старик притащил это дряхлое и вонючее создание в маленькую комнатку?

– Это будет ваше шоу, Брет. Пусть Сэмсон ведет разговоры с ним, но держите под неослабным контролем весь ход событий. Мы должны развернуть Штиннеса и отправить его обратно.

– Да, сэр.

– Но мне кажется, Брет… – Он сделал паузу. – Хотя мне бы не хотелось вмешиваться. Это ваше шоу. Полностью ваше.

– Прошу вас, продолжайте, сэр. – Брет стряхнул пыль с обивки кресла и осторожно сел в него. Он не хотел пачкать костюм.

ГД откинулся назад, скрестив ноги и не обращая внимания на убогость обстановки. Тусклый зимний свет пробивался сквозь пыльные стекла, но и его было достаточно, чтобы обрисовать сухой профиль старика и бликами отражаться в полированных носках его туфель.

– Стоит ли прихватить за шиворот этого проклятого типа – Мартина Прайс-Хьюджа?

– Того коммуниста? Хм-м-м.

У Брета был слишком спокойный тон, который никоим образом не устраивал ГД.

– Та маленькая дешевка, которая обеспечивает связь между миссис Сэмсон и бандитами из КГБ, – подчеркнул он. – Стоит ли брать его? Только не говорите, что у вас нет никаких соображений по этому поводу.

– Я как раз размышляю, – сказал Брет сдавленным голосом, поскольку считал, что не заслуживает упреков.

– Вы выступали против того, чтобы мы его взяли сразу же после ухода миссис Сэмсон. Но сколько еще нам, по вашему мнению, ждать?

– Видите ли, сэр… – начал было Брет.

ГД прервал его.

– Теперь, когда этот парень – Штиннес – прибывает сюда, мы должны определить, до какой степени мы можем позволить Москве устанавливать связь со Штиннесом и Прайс-Хьюджем. Если Штиннесу предстоит отправляться обратно, мы не должны создавать у них впечатление, будто это он предал Прайс-Хьюджа, не так ли?

– Нет, сэр, не должны.

– Ради Бога, человече! Выдавайте, что у вас там на уме! Что вы предполагаете делать? Должны ли мы взять Прайс-Хьюджа и начать поджаривать его? Это вам решать. Вы знаете, что я предпочитаю не вмешиваться.

– Вы всегда отличались тактичностью, – вежливо сказал Брет, хотя на самом деле зримо прикидывал, с каким бы удовольствием он спустил ГД по узкой скрипучей лестнице и понаблюдал бы, как он шлепнется на грязный пол гаража.

– Пытаюсь, – сказал ГД, которому несколько польстил униженный тон Брета.

– Но тут приходится мерить иными масштабами. И мне бы не хотелось докучать вам…

– Можете докучать, – приказал сэр Генри.

– Летом 1978 года… – Брет сделал паузу, прикидывая, сколько он может выложить и в каком виде. – …У миссис Сэмсон установились определенные отношения с доктором Гарри Кеннеди.

Когда Брет сделал еще одну паузу, ГД спросил:

– Установились определенные отношения? Что, черт побери, это значит? Я не собираюсь подавать на вас в суд за диффамацию, Брет. Только, ради Бога, уточните, что вы имеете в виду. Выкладывайте.

– Я имею в виду, – медленно и осторожно произнес Брет, – что с того времени и вплоть до ее переброски она находилась в любовных отношениях с этим человеком.

– О Господи! – с нескрываемым удивлением, от которого он едва не поперхнулся, выдохнул ГД. – Миссис Сэмсон? Вы полностью уверены, Брет? – Он подождал, пока Брет кивнул. – Боже мой. – Черный лабрадор, почувствовав, что его хозяин расстроен, поднялся на ноги и встряхнулся. Теперь поднялось облако пыли от собачьей шкуры: Брет видел, как в потоке теплого воздуха от калорифера взметнулась моль.

Брет успел уткнуться носом в платок, прежде чем чихнуть. Оправившись, он снова приложил его к лицу и сказал:

– Я совершенно уверен, сэр Генри, но это еще не все. Когда я стал копаться в прошлом этого Кеннеди, выяснилось, что еще во время учебы в медицинском колледже он был членом партии.

– Членом партии? Членом коммунистической партии? Этот парень, с которым она сошлась? Неужто я схожу с ума? – Он заерзал в кресле, словно пытаясь подняться с него, и пес гневно уставился на Брета.

– Я понимаю вашу озабоченность, сэр, – сказал Брет с явным американским акцентом, который мог пускать в ход в случае необходимости. – Кеннеди – канадец. Его отец был выходцем с Украины с такой фамилией, которую просто невозможно было напечатать на машинке с английским шрифтом, и поэтому он стал Кеннеди.

– Мне не нравится, как все это пахнет, Брет. Неужели мы на самом деле столкнулись с русским, который подделал канадское свидетельство о рождении? С таким нам уже не раз приходилось иметь дело, не так ли?

– В Оттаве Канадская королевская конная полиция ничего не имеет против него. Служил в авиации, великолепный послужной список. Медицинский колледж, курсы усовершенствования и все такое. Единственное, что можно как-то вменить ему в вину: бывшая жена неустанно преследовала его из-за алиментов. И никакой политической активности, разве что в колледже несколько раз участвовал в партийных собраниях. – Брет остановился. Тот факт, что этого парня тоже доставали из-за алиментов, невольно вызвал у Брета симпатию к нему.

– Только не оставляйте это на волю случая, Брет. Иначе вы не решились бы сообщить мне, что у миссис Сэмсон… – Голос у ГД прервался и сошел на нет, когда он отчетливо увидел все чудовищные осложнения, которые могут последовать за сомнениями в надежности и преданности Фионы Сэмсон.

– Нет, на этот счет можете не беспокоиться, сэр Генри. В сущности, к ним обоим нет никаких претензий, они чисты. У меня нет ровно никаких доказательств, что доктор Кеннеди проявлял активность некоего рода – и вообще никакой – в то время, когда он виделся с миссис Сэмсон, и после этого.

– Откуда вы это знаете?

– Я не спускал с него глаз.

– Вы лично?

– Конечно нет, сэр Генри. У меня был человек, который следил за ним.

– Человек? Что это значит? Кто-то из департамента?

– Нет, конечно же нет, сэр. Я нанял его частным образом.

– Да, но ведь платили вы ему не частным образом, а? Остались следы выплат. Может, вам это не пришло в голову. О Господи!

– Не осталось никаких квитанций, сэр Генри. Я лично платил ему, и платил наличными.

– Вы что, с ума сошли, Брет? Вы ему платили лично? Из своего собственного кармана? Зачем вам это было надо?

– Я должен был соблюдать тайну, – ответил Брет.

– Конечно, это было необходимо. Этого можно было бы мне и не говорить! Боже мой! Никогда не слышал ни о чем подобном. – ГД, как пораженный молнией, обмяк в кресле. – Что у вас там за виски? – наконец спросил он.

Брет извлек бутылку «Белла», плеснул в бокал для ГД и поднес ему напиток. Опрокинув его в горло, ГД сказал:

– Черт бы вас побрал, Брет. Излагайте мне все самое худшее. Валяйте. Теперь я уже ко всему готов.

– «Худшего» не существует. Как я вам и докладывал. Нет никаких доказательств контактов Кеннеди с Советами.

– Не крутите мне голову, Брет. Будь все так невинно, вы мне сообщили бы об этом давным-давно, не дожидаясь, когда я поставлю перед вами вопрос об аресте Прайс-Хьюджа.

Бутылка стояла рядом с Бретом. Его никогда не привлекала выпивка, но он наполнил себе стаканчик, чтобы поддержать компанию, и, подойдя к окну, стал вертеть его в руках. Он хотел, чтобы его от пса отделяло как можно большее расстояние. Запах алкоголя вызвал у него отвращение, и он отставил рюмку. Он прижал к холодному стеклу растопыренные пальцы. Как хорошо он знал все закоулки этого маленького дома! Гленн привез его сюда, еще когда он носил форму генерала армии США. Гленна он любил гораздо больше того взвинченного алкоголика, который был его отцом.

– Это не больше чем смутное предположение, – после долгой паузы, в течение которой Брет смотрел на вымощенный двор и блестящую машину на его брусчатке, сказал он. – Просто я знаю, что Кеннеди – часть целого. Просто я это знаю. Я уверен, что Кеннеди был введен в игру, чтобы держать миссис Сэмсон под контролем. Они встретились на вокзале вроде бы случайно; я уверен, что встреча была организована. – Он позволил себе коснуться кончиком языка поверхности виски. – Она должна была успешно выдержать любую проверку, ибо есть основания считать, что доктор Кеннеди влюблен в нее и продолжает любить. Но Кеннеди представляет собой бомбу замедленного действия с часовым механизмом, и мне это не нравится. Я не спускал глаз с Прайс-Хьюджа, поскольку надеялся, что между ними может быть какая-то связь. Но это было давным-давно, и можно считать, что я ошибся.

– Слишком много предположений, Брет.

– Да, сэр Генри.

– Но факты бьют козырями весь набор намеков и предположений, верно?

– Да, конечно, сэр.

– То есть вы возьмете Прайс-Хьюджа?

– Я бы предпочел пока несколько оттянуть такое решение, директор. Несколько лет назад я пытался его спровоцировать, чтобы добиться реакции. Я подрядил составить такое досье, которое «доказывало» бы, что Прайс-Хьюдж работает на лондонский Центр. Работа была сделана внушающая уважение – документы, фотографии и тому подобное – и недешево обошлась. Я лично присутствовал, когда досье было ему продемонстрировано.

– Ну и?

– Он просто расхохотался нам в лицо. В буквальном смысле слова. Я сам присутствовал при этом. Он смеялся.

– Я рад, что у нас с вами состоялась эта небольшая беседа, Брет, – сказал ГД. Его слова прозвучали как выговор.

– Но то досье, которое я составил, чтобы вменить его в вину Прайс-Хьюджу, сейчас может нам очень пригодиться, сэр.

– Я слушаю, Брет.

– Я хотел бы переработать его таким образом, чтобы оно обвиняло полковника КГБ Павла Москвина.

– Бандита, который прикончил нашего парня на конспиративной квартире в Бошэме?

– Не сомневаюсь, что он представляет опасность для Фионы Сэмсон.

– Вы уверены, что просто не ищете способ, как бы пустить в ход это чертово досье?

– Нам это ничего не будет стоить, сэр. Мы без труда можем запустить его в сеть КГБ. Та женщина, Миранда Келлер, как нельзя лучше сыграет роль контакта Москвина.

– Не будет ли это несколько бесцеремонно по отношению к ней? – осведомился ГД.

– Мы должны думать о Фионе Сэмсон, – сказал Брет.

– Очень хорошо, Брет. Если вы считаете, что надо действовать таким образом, я не могу спорить с вами.

Глава 19

Англия. Рождество 1983 года

Глория Кент чувствовала себя несчастной. Она только что отвезла двух малышей Бернарда Сэмсона к своим родителям, чтобы они провели там Рождество. Это была высокая, очень красивая блондинка, на которую всегда обращали внимание. На ней было короткое зеленое платье, специально купленное для того, чтобы произвести впечатление на Бернарда.

– Почему он не приехал со своими детьми? – в который раз задавала тот же вопрос мать Глории. Она укладывала в посудомоечную машину тарелки после рождественского ленча, а Глория убирала их со стола.

– В последнюю минуту под Рождество ему поручили ответственное задание, – сказала Глория. – А нянечка уже уехала к себе домой.

– Ты просто дурочка, Глория, – сообщила мать.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – сказала мать. – Он вернется к своей жене, как всегда у них бывает. – Она высыпала ножи и вилки в пластмассовую корзинку. – У мужчины не может быть двух жен.

Взяв десертную тарелку с остатками рождественского кекса, Глория, прежде чем поставить ее в холодильник, прикрыла фольгой.

В кухню вошел десятилетний Билли Сэмсон. На нем все еще были бумажная шляпа и пластмассовый браслет, доставшиеся ему в подарок.

– Салли вроде собирается заболеть, – объявил он, даже не пытаясь скрыть своей радости при мысли, что ему не придется возиться с младшей сестренкой.

– Нет, с ней все в порядке, Билли. Я только что говорила с ней, она складывает головоломку. А видеофильм уже кончился?

– Я его раньше видел.

– А дедушка его смотрел? – спросила Глория. Как-то так получилось, что отец Глории стал дедушкой.

– Он спит, – сообщил Билли. – И храпит.

– Почему бы тебе не помочь Салли разобраться с головоломкой? – предложила Глория.

– А можно мне еще кусок пирога?

– Думаю, тебе достаточно, Билли, – твердо сказала Глория. – Никогда не видела, чтобы кто-то мог так много съесть пирога.

Билли несколько секунд молча смотрел на нее, прежде чем смириться и отправиться в гостиную. Миссис Кент посмотрела ему вслед. Малыш как две капли воды походил на своего отца, фотография которого висела на стене. Ей было искренне жаль бедных сироток, оставшихся без матери, но она не сомневалась, что на долю ее дочери выпадут одни лишь страдания из-за этого бессмысленного романа с «женатым мужчиной у себя на работе».

– Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, мамочка, – остановила ее Глория, – но я ужасно люблю Бернарда.

– Я знаю, радость моя. – Она собиралась было продолжить, но увидела, что в глазах дочери уже стоят слезы. Это зрелище просто разрывало ей сердце, но жалость была единственным, что еще оставалось у Глории для своей защиты.

– Он не хотел ехать, – сказала Глория. – Но этот ужасный человек из конторы послал его. Я все продумала. Я так хотела, чтобы и он, и его ребятишки были по-настоящему счастливы.

– И что он на это сказал? – спросила мать; рюмка вина, выпитая за ленчем, придала ей смелости.

– То же самое, что и ты говоришь, – сказала Глория. – Он все время твердит мне, что на двадцать лет старше меня. Он продолжает убеждать меня, что мне нужен кто-то другой, кто-то помоложе.

– Значит, не может полюбить тебя, – со значением произнесла мать.

Глория попыталась выдавить смешок.

– Ох, мамочка. В твоих глазах что бы он ни сделал – все плохо.

– Когда ты в первый раз сообщила нам, твой отец слова не мог вымолвить несколько недель.

– Это моя жизнь, мама.

– Ты так молода. Ты готова поверить любому, а мир так жесток. – Она засунула последнюю грязную тарелку в машину, захлопнула дверцу и выпрямилась. – Чем это таким важным он сегодня занимается? Или я даже не имею права спросить?

– Он в Берлине, опознает тело.

– Я буду только рада, когда ты отправишься в Кембридж.

– Да, – без особого энтузиазма согласилась Глория.

– А не в Берлине ли его жена? – неожиданно спросила мать.

– Он не собирается видеться с ней, – сказала Глория.

В соседней комнате Билли подтащил стул к столу, за которым Салли занималась головоломкой. «Каменный век» был подарком от няни. Салли уже сложила два уголка. Не говоря ни слова, Билли принялся ей помогать.

– Я давно не видела мамочку, – сказала Салли. – Интересно, почему она не могла приехать к нам на Рождество.

– Глория тоже хорошая, – сказал Билли, не скрывавший своей привязанности к ней. – А что, если они развелись? – Он как-то услышал, что его родители разведены, но толком не знал, что это означает.

– Няня сказала, – сообщила Салли, – что теперь папа и мама должны жить в разных странах, чтобы они могли искать друг друга.

– И они не могут найти друг друга? – сказал Билли. Он хмыкнул. – Должно быть, это просто ужасно, если ты не можешь найти сам себя.

Салли не видела в этом ничего смешного.

– И тогда мамочка вернется.

– Долго это будет длиться?

– Спрошу няню, – сказала Салли, которая с незаурядной сообразительностью лестью могла выманить все, что угодно, у тихой девонской девочки.

– И папе тоже надо отыскаться? – Прежде чем Салли успела ответить, он нашел кусок неба и поставил его на соответствующее место в головоломку.

– А я первая увидела этот кусок, – сказала Салли.

– Нет, не ты! Нет, не ты!

– Может, папа женится на маме и еще на Глории, – предположила Салли.

– Нет, – авторитетно опроверг ее Билли. – У мужчины не может быть двух жен.

Салли с восхищением посмотрела на него. Билли всегда все знал. Но она увидела на его лице знакомое выражение.

– С тобой все в порядке? – испуганно спросила она.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказал Билли.