Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Боб Оз кашлянул.

– Не знаю. Я не стреляю. Он упоминал других родственников или друзей, здесь или в других местах?

Лунде покачал головой.

– Только то, что его родители живут к югу от границы.

– На что он живет?

– Случайные заработки. Диплом его родной страны здесь бесполезен, если нет вида на жительство.

– Названия каких-нибудь фирм, где он работал, можете вспомнить?

– Простите, мы не говорили о таких вещах… о нашей повседневной жизни. Помню только, он упоминал, что дольше двух месяцев ни на одном месте не задерживался.

– Возможно, он не хотел говорить о своей повседневной жизни потому, что зарабатывал на хлеб, работая на банду X-11, – предположил Боб Оз.

Собеседник недоверчиво наморщил лоб.

– Я разговаривал с врачом, который выписывает ему рецепты на инсулин, и он сказал, что у Гомеса на спине выбита татуировка банды X-11.

– Но это же… нелепо, – сказал Лунде.

– Почему?

– Потому что он рассказывал мне, что парни, которые стреляли в него и его дочь, были в куртках с символикой X-11.

Тишину прорезал звук. Где-то вдали то нарастал, то затихал одинокий вой полицейской сирены. Боб сверился с часами.

– Как думаете, Лунде, он сюда вернется?

– Возможно. Я не умею читать людей, но пока его кот здесь, шанс есть. Те, кто потерял близких, часто привязываются к своим питомцам еще сильнее.

– Дайте мне знать, если он объявится – и как только это произойдёт. – Боб протянул ему свою визитку. Лунде секунду колебался, но взял ее.

– Я всё делаю не спеша, – сказал он, убирая карточку в свой календарь. – Как вы, наверное, заметили, я медленно думаю и медленно говорю. Так что, если он объявится, я тоже могу не сразу вам позвонить.

– Но всё-таки позвоните?

Майк Лунде медленно кивнул.

– Полагаю, что да. А этот ни в чем не повинный человек, в которого он стрелял?..

– Его зовут Данте, он торгует оружием в Джордане. Наверняка сотрудничает с несколькими бандами, но в основном с «Черными волками».

– Значит, он…

– Да, я соврал, на его совести наверняка висит несколько жизней. Если у него, конечно, вообще есть совесть. – Боб убрал блокнот обратно в карман.

Колокольчик над дверью звякнул, когда Боб вышел. И звякнул снова, когда спустя мгновение он вернулся.

– Да? – спросил Майк Лунде, сидевший на корточках перед росомахой со спреем в руке.

– Так о чем же вы тогда разговаривали?

– О чем разговаривали?

– Раз уж вы не обсуждали ни работу, ни друзей, ни семью.

Майк Лунде перестал брызгать спреем и поднял голову с грустной улыбкой.

– Мы разговаривали об одиночестве.

Боб Оз кивнул.

Когда он вышел на улицу, солнце сияло над всем городом.

Глава 16

Элис, октябрь 2016 года

Кей Майерс стояла в дверях кабинета, где красили потолок. В руке она держала кружку с надписью «Я ЛЮБЛЮ ЧИКАГО». Она наблюдала за мужчиной, который наносил краску валиком. В защитной маске и белом комбинезоне он напоминал ей криминалиста на месте преступления. Возможно, именно поэтому она решила, что он ей симпатичен, хотя до сих пор они лишь обменивались кратким «Привет», когда она проходила мимо. Он спустился со стремянки и повернулся к ней.

– Получается здорово, – сказала она. – Ты мастер своего дела.

Темные глаза за маской блеснули, словно он улыбался.

– Это просто работа. Тебе стоит взглянуть на мои картины.

Его глубокий, спокойный голос ей тоже понравился.

– Ты пишешь… э-э, картины?

Он покачал головой.

– Не совсем. Могу показать. – Он говорил с едва заметным акцентом. Ей стало интересно, сколько ему лет.

– Договорились, – сказала она и сделала глоток кофе. – Так у тебя будет выставка?

Он рассмеялся.

– Да. Скоро. Очень скоро.

– А где именно?

– Пока не могу сказать. Но я дам тебе знать.

Кей увидела, как в приемную вошел Боб: вместо того чтобы кратчайшим путем пройти к своему столу, он направился прямо к ней. Вид у него был хмурый, и она догадалась, что это связано со слухами о вчерашнем инциденте.

– Привет, Боб. Как дела?

– Скоро узнаю, – ответил он. – Уокер хочет меня видеть.

Он зашагал дальше. Она повернулась к маляру, но тот уже снова был занят покраской. Кей вздохнула и вернулась к своему столу.

—

– Тони Старк подал на тебя жалобу за нападение, – сказал Уокер, стоя у окна спиной к Бобу. Боб давно понял, что эта привычка выработалась у шефа потому, что ему было комфортнее разговаривать с видом за окном или со своим отражением, чем говорить с глазу на глаз с собственными подчиненными.

– Чушь собачья, – отрезал Боб. – Это была самооборона. Он первый на меня набросился. Взгляните на меня, шеф.

Уокер нехотя повернулся. Он с полным равнодушием посмотрел туда, куда указывал Боб – на шишку на лбу, которая уже приобрела характерный синюшный оттенок.

– Тони Старку следовало бы радоваться, что я, черт возьми, сам не завел на него дело за нападение на полицейского при исполнении. Но если он не заберет свою жалобу, я именно так и поступлю. Передайте ему это, и, думаю, дело просто сойдет на нет.

– Передать его адвокату, ты имеешь в виду? Тот считает, что твой служебный статус здесь не имеет значения, поскольку его клиент пришел к тебе как к частному лицу.

– Тони Старк пришел сюда, в убойный отдел, шеф.

– Потому что ты больше не живешь по адресу регистрации. Адвокат утверждает, что ты намеренно спровоцировал его клиента на первый удар, чтобы иметь повод безнаказанно его избить. У Тони Старка нет никакой спортивной подготовки или навыков рукопашного боя.

– Он весит в два раза больше меня, шеф.

– Адвокат заявляет: то, что тебя оттаскивали втроем, уже само по себе доказывает превышение силы. У меня есть показания Олава Хансона и остальных, и они подтверждают версию адвоката. Мне жаль, Боб, но мне придется отстранить тебя от службы на время проведения служебного расследования.

– Но…

– Никаких «но», Боб, решение принято.

Боб уставился на Уокера. Суперинтендант выглядел как человек, который в эту минуту ненавидит свою работу, но ни в коем случае не отступит от ее выполнения.

– Я свяжусь с тобой, когда появятся новости. А пока ты должен сдать удостоверение и табельное оружие. И ключи от служебного автомобиля. – Уокер кашлянул. – Мне жаль.

Боб открыл было рот, но тут же закрыл его. Подумал, могло ли всё сложиться иначе. Могло ли вообще хоть что-то сложиться по-другому. И хотел ли он этого на самом деле. Когда начинаешь падать в бездну, остается лишь наслаждаться свободным падением, насколько это возможно. Он засунул руку во внутренний карман своего кашемирового пальто и выложил удостоверение на стол шефа. Следом легли ключи от машины.

– У тебя ведь есть собственная машина, да? – с беспокойством в голосе спросил Уокер. – «Вольво»?

– Верно, – сказал Боб. – А оружия у меня нет, оно…

– Я знаю. – Голос Уокера слегка дрогнул. – Я знаю, что, когда происходит подобная трагедия, отец может возненавидеть собственное табельное оружие.

Боб посмотрел на начальника. Неужели этот ублюдок всерьез ему сопереживает? Он почувствовал, как в голове снова начинает шуметь.

– Та история со стволом, – продолжил Уокер и снова прочистил горло. – Подобное может разрушить любые отношения. Это происходит раз за разом. И в этом нет ничьей вины, просто такова человеческая природа. Тебе нужно принять это и двигаться дальше.

– О чем мы сейчас вообще говорим, шеф? – Черты лица и фигура Уокера – человека, которого Боб уважал, а порой, можно сказать, даже любил, – на его глазах начали превращаться во что-то гадкое, змеиное и отвратительное. В тварь, которую стоило бы забить до смерти палкой.

– Об Элис, – прошипело это пресмыкающееся. – Ей тоже пришлось нелегко. Прости ее, Боб. Отпусти. Если не отпустишь, не сможешь двигаться дальше. Возможно, тебе стоит отнестись к этому как к своего рода отпуску. Используй шанс подумать о том, чего ты хочешь от жизни.

– Господи, – выплюнул Боб. – Вы у нас теперь не только суперинтендант, но еще и психолог? Или этому вас учат на курсах лидерства?

Боб заметил, как заходили желваки на скулах Уокера.

– Я серьезно, Оз. Остынь. Освободись от этого. Двигайся дальше.

– Куда дальше? – громко выкрикнул Боб, смаргивая слезы ярости. Если ответ и последовал, он его уже не услышал – он вылетел из кабинета, даже не прикрыв за собой дверь. Он направился прямиком к лифту, нажал кнопку и стал ждать. Повернулся, пошел обратно через офис, краем глаза отметив, что Хансона и Кьоса нет на местах. Он открыл нижний ящик своего стола и достал старое удостоверение, которое когда-то объявил утерянным в MPD. Две недели спустя после того заявления ему позвонила брюнетка из Нир-Норта и сообщила, что он оставил документ у нее в квартире, когда чертил им дорожки кокаина. Она вернула его по почте, а Боб припрятал его и никому ничего не сказал – на всякий случай.

Боб в последний раз окинул взглядом свое рабочее место.

Понадобится ли ему здесь что-то еще?

Он посмотрел на записки, приколотые кнопками к перегородке.

Ничего. Абсолютно ничего.

Он поспешил обратно к лифту, но передумал, вернулся к столу и выдернул кнопку, удерживающую расписание матчей «Викингов».

Он подошел к лифту как раз в тот момент, когда двери закрывались.

Медленно спускаясь по лестнице, он почувствовал странный позыв рассмеяться.

Выйдя на площадь перед мэрией, он остановился, глубоко вдохнул, закрыл глаза и подвел итоги: он остался человеком без женщины, без работы и без машины. Иными словами, с ним было покончено. Он попытался собраться с мыслями. А затем направился в сторону банка.

—

Штрафстоянка Миннеаполиса располагалась в самом запущенном конце Колфакс-авеню, по соседству с пунктами приема металлолома и торговцами подержанными автомобилями. Стелла Цибулкова сидела в будке и проверяла удостоверение, которое только что предъявил ей мужчина в оранжевом пальто.

Она перевела взгляд на экран компьютера, куда ввела номер.

– Вы в курсе, господин Оз, что за эту машину числится долг в две тысячи триста долларов?

– Признаться, не думал, что набежало так много.

– Это не только неоплаченные штрафы за парковку. Сюда входят пени и стоимость хранения автомобиля за последние четыре недели. Это вам не обычная стоянка.

– Знаю, но цены у вас грабительские, правда? Кстати, отличные серьги.

Стелла подняла глаза. Мужчина улыбался. Она улыбаться не стала. На работе она вообще делала это редко – себе дороже.

– Если хотите забрать машину, сначала придется оплатить счет.

– Даже не думал спорить, Стелла.

А еще ей жутко не нравилось, что они обязаны носить эти бейджи с именами, словно официантки в каком-нибудь ресторане.

– Вы можете перевести…

– Наличные принимаете, Стелла?

– Э-э, да. В принципе.

Мужчина достал пачку купюр и принялся выкладывать их на стойку.

– Я признаю только бумагу, понимаешь? Безбумажное общество – это не по мне. Как и брак без бумаг, к примеру. Нет, тут уже никаких обязательств, Стелла. Слишком просто от всего сбежать.

Купюры выглядели гладкими и словно отутюженными, будто их только что принесли из банка. Отсчитывая пятидесятидолларовые банкноты и выкладывая их на стойку, он громко и ровно вел счет. В его голосе сквозила какая-то болезненная ранимость, из-за чего Стелле показалось, будто он выкладывает перед ней свои последние деньги.

– Две тысячи триста, – наконец объявил он, глядя на несколько оставшихся в руке банкнот. Отделил еще одну купюру и с широкой улыбкой протянул ей.

– А это тебе, Стелла.

Стелла Цибулкова не улыбалась на работе. Обычно. Но сегодня она рассмеялась.

—

Боб вышел из здания редакции «Стар Трибьюн» с бумажным стаканчиком кофе и свежим выпуском газеты под мышкой. Сел в «Вольво», припаркованную с таким вопиющим нарушением правил, что он даже оставил старое удостоверение на самом видном месте приборной панели. Развернул газету. Он где-то читал, что раздел объявлений о работе скоро полностью исчезнет из печатных газет. Наверняка так и будет, просто он до сих пор не до конца в это верил. Единственные вакансии в полиции, которые он нашел, были в соседних штатах, и, разумеется, ни одной детективной должности. Он продолжал листать страницы, но через некоторое время понял, что просто скользит глазами по строчкам, а мысли его витают совершенно в другом месте. Он был копом. Был им всю свою жизнь и никогда не хотел заниматься ничем другим. Он осуществил эту мечту и даже умудрился попасть в убойный отдел. Добился своего, хоть это и было непросто. Он был хорошим следователем. Не гением, не из тех, кто обладает сверхъестественной интуицией или феноменальным интеллектом, и уж точно не подходил для ФБР. Но дело свое знал крепко. Нехватку талантов он с лихвой компенсировал тем, что никогда не сдавался. Время от времени у него, конечно, случались трения с начальством – например, когда он отказывался бросать дела, которые руководство объявляло второстепенными. На его счету не было рекордного числа раскрытых преступлений или самого высокого процента раскрываемости. Но лишь потому, что он всегда стремился браться за самые сложные, запутанные дела, требовавшие массу времени и зачастую отправлявшиеся в архив. На его счету было несколько серьезных побед, но сложность дела вовсе не делала его громким, а именно за громкие дела всегда цеплялись его коллеги.

Боб сделал глоток кофе. У него есть машина и крыша над головой, что еще нужно человеку? Зачем мужчине работа, если ему не о ком заботиться? Он сложил газету и бросил ее на пассажирское сиденье. Он легко мог бы купить выпуск «Стар Трибьюн» в любом другом месте, а не ехать за ним к самому зданию редакции, но ноги сами принесли его сюда. Он посмотрел на противоположную сторону небольшого парка. Солнце слепило глаза, отражаясь от стеклянного фасада здания, где располагался кабинет психолога Элис. Сколько раз он стоял у этого входа, поджидая ее в те жутко холодные зимние дни, когда не хотелось ехать на велосипеде или ждать автобуса? Или когда на улице темнело? Не то чтобы у Элис была боязнь темноты – темноты боялся как раз он. Как и фильмов ужасов. Она без устали напоминала ему о том случае, когда он взял в видеопрокате кассету с фильмом «Психо». Это случилось вскоре после их знакомства. Она сказала ему, что любит ужастики. Они дошли до сцены, где Лайла Крэйн под истеричный визг скрипок подходит со спины к старухе в кресле-качалке. Элис знала: Боб понимает, что в кресле сидит мумифицированный труп, – они ведь уже обсуждали, что оба смотрели этот фильм раньше. Но в темноте Элис заметила, что Боб сидит, крепко зажмурив глаза. Позже, когда у них собрались друзья, Элис со смехом рассказывала эту историю и призналась, что именно в тот момент поняла, что влюблена в него.

Боб посмотрел на время. Как же чертовски медленно оно ползло. Может, поискать какой-нибудь бар?

Спокойно, спокойно, спокойно.

«Мы разговаривали об одиночестве».

Он посмотрел на телефон. Принял решение. Нашел нужное имя и нажал кнопку вызова.

– Привет, Роубл, это Боб.

– Привет.

– Слушай, мне очень жаль, я так и не успел завезти тебе гриль.

– Да забудь ты, Боб. Серьезно. Ты делаешь мне одолжение, придерживая его у себя.

– Ну, в этом ты прав, мне вообще-то стоит брать с тебя плату за хранение. Наш дом – это тебе не платная парковка.

Роубл рассмеялся.

– Слушай, чисто из любопытства: как продвигается расследование по Гомесу?

– Скверно, – ответил Роубл. – Он словно сквозь землю провалился, никаких зацепок.

– Ты предпринимал что-то еще, кроме рассылки ориентировки?

– Поговорили со всеми, кто имел к нему хоть какое-то отношение, но таких людей немного. Дворник, хозяин дома, соседи. Но они мало что знают. Точнее, вообще ничего.

– А отчет Майерс по поводу соседки, с которой мы беседовали, ты получил?

– Конечно, получили. Но это тоже мало что дало. С такими людьми, как Гомес, которые нигде официально не зарегистрированы, всегда сложно. Ни тебе работодателей, ни родственников, ни школьных друзей. Идеальное прикрытие для какого-нибудь киллера, конечно.

– Ну, повезло, что он не из таких, – заметил Боб.

– Ты в этом уверен?

– Профессиональный киллер не станет стрелять в собственного соседа. Он не промахивается. И он не оставляет в квартире оружейный кейс с кучей следов.

– Тут ты прав, Боб. Но то, как бесследно он исчез, – это впечатляет.

– Пропасть на два дня не так уж трудно. Вот на третий день без четкого плана уже не обойтись.

– Всё именно так, как ты говоришь, Боб.

Роубл. Всегда дипломатичный, всегда готовый выслушать. Скромный, когда этого требовали обстоятельства, твердый, когда необходимо. Парень далеко пойдет.

– Мне пора, Роубл. Но ты ведь сможешь держать меня в курсе дела?

– По делу Гомеса?

– Да. У меня тут висит похожее убийство, так что интересно, нет ли тут связи. Просто звони на этот номер, я сейчас работаю в основном из дома.

– Хорошо. А что за убийство?

Боб помедлил.

– Полезно знать, вдруг там есть зацепки, которые я смогу использовать, – добавил Роубл.

Боб понадеялся, что Роубл не заметил этой затянувшейся паузы перед его ответом.

– Это на самой границе с Сент-Полом, так что там пока неясно с юрисдикцией. Я дам тебе знать, если мне поручат это дело.

– Ладно, – сказал Роубл. – Рад был поболтать, Боб. Передавай привет Элис.

Они закончили разговор.

Боб посмотрел на газету, которая по-прежнему была открыта на разделе вакансий. Он вырвал страницу, достал из бардачка швейцарский армейский нож, разложил маленькие ножницы и принялся резать лист на тонкие полоски.

—

Элис стояла у окна на кухне. Она заварила себе зеленый чай и смотрела вниз, на парк. Ее мысли всё еще были заняты последней пациенткой – девочкой-подростком с расстройством пищевого поведения. За те четыре года, что девочка ходила на терапию, у нее наметился заметный прогресс. И у самой Элис тоже: она больше не видела свою Фрэнки в каждой пациентке моложе двадцати лет, переступавшей порог ее кабинета, и не мучилась мыслями о том, как бы выглядела ее дочь сейчас. Взгляд Элис упал на «Вольво», припаркованную на противоположной стороне парка. Не марка машины, а ее цвет всколыхнул воспоминания. Горчично-желтый. Боб обожал этот цвет, поэтому в свое время они договорились, что она выберет марку – безопасный, надежный семейный автомобиль, – а он, пижон, подберет цвет. Она поймала себя на том, что бессознательно улыбается. Но тут же вспомнила сообщение, которое он оставил на ее автоответчике три дня назад – о том, что он нарушает их договор по поводу дома, – и улыбка исчезла. Оценка стоимости дома оказалась настолько высокой, что они оба понимали: Боб не сможет выкупить ее долю. Поэтому они договорились, что дом переходит ей по рыночной цене, а ему остается машина без каких-либо долгов. Всё, что оставалось сделать, – поставить подписи под бумагами о передаче прав собственности. Это была бы последняя формальная нить, связывавшая их. Будет ли она скучать по нему? Нет, она так не думала. Но она могла ошибаться: порой на нее накатывала щемящая тоска по нему. По тем временам, когда она выходила из офиса зимой и садилась в прогретый автомобиль, где Боб уже включал песню, которой хотел с ней поделиться, и смотрел на нее так, будто это она делает ему огромное одолжение, позволяя забрать ее и везти домой как принцессу. И вот всё, что осталось после двенадцати лет совместной жизни, – одна подпись. Могло ли всё сложиться иначе? Если бы того, что произошло в тот день, никогда не случилось, остались бы они парой?

Машина на другой стороне парка плавно встроилась в дорожный поток. Элис посмотрела на часы. Следующий пациент через пять минут. Она вздохнула, сделала последний глоток чая и вернулась в свой рабочий кабинет.

Глава 17

Амиго, октябрь 2016 года

В шесть вечера солнце низко висело над крышами Филлипса.

Боб припарковался у детской площадки на Блумингтон-авеню. Он сидел в «Вольво», ел гамбургер и наблюдал за сделкой, которая разворачивалась у соседнего дома. Всё та же троица, что и раньше. Заправлял всем латиноамериканец в шляпе порк-пай. Богачи из западных пригородов частенько наведывались в северные районы вроде Джордана, чтобы купить травки, кокса или мета. Здесь же, в Филлипсе, клиентура была в основном местной. Да и товар – потяжелее. Героин. Крэк. Похоже, именно его они сейчас и толкали. Каждый раз при появлении клиента разыгрывалось одно и то же па-де-труа. Пара слов, наличные, мелкие свертки из рук в руки, плотно сжатые кулаки, чтобы скрыть товар, и всё это было организовано так, чтобы банкноты и дурь никогда не оказывались у одного человека одновременно. Наказание за сбыт наркотиков суровее, чем за дарение, поэтому торговец всегда мог заявить, что просто отдал товар даром, если никто фактически не видел, как он берет деньги.

Боб прожевал последний кусок, вытер пальцы бумажной салфеткой и завел машину.

Он доехал до угла и вышел из машины.

– Полиция! – громко крикнул он, предъявляя удостоверение и наручники, которые откопал в одной из коробок у себя в квартире. – Всем стоять лицом к стене! Кто дернется – стреляю на поражение!

Троица уставилась сначала на Боба, потом по сторонам, явно изумленная тем, что он один.

– Живо! – рявкнул Боб.

Они нехотя повернулись, уперлись руками в стену и расставили ноги. Боб подошел к самому старшему из них, сбил с его головы шляпу порк-пай, заломил ему левую руку за спину, прижав к стене. Затем правую и, зафиксировав оба запястья за спиной, защелкнул наручники.

– Джамар Кларк.

Слова были произнесены негромко, но Боб повернулся к заговорившему чернокожему парню.

– Что ты сказал?

Парень смерил Боба полным ненависти взглядом, но ничего не ответил. Пару лет назад чернокожий Джамар Кларк был застрелен полицией Миннеаполиса при задержании, и подстрекатели к бунтам пустили слух, будто Кларк в тот момент уже был в наручниках. Боб ни на секунду не сомневался, что дурная слава MPD, известного жестокостью и расизмом, вполне заслуженна – достаточно было послушать, как Хансон и Кьос с восторгом цитировали слова Дональда Трампа о том, что полиции следует жестче обходиться с задерживаемыми. Но даже в MPD не стали бы убивать беззащитных людей.

– Сюда.

Боб повёл Порк-Пая к пассажирскому сиденью, помог ему забраться в салон и без всякой иронии придержал рукой его голову, чтобы тот не ударился о крышу. Он пристегнул его ремнем безопасности, после чего сел за руль и тронулся с места.

– Что за хрень? – подал голос задержанный. Его акцент указывал на то, что он родом из Мексики или какой-то другой латиноамериканской страны, как Боб и надеялся. Боб прижал палец к губам.

– Какого черта, мужик! – закричал Порк-Пай.

Через три квартала Боб свернул на тихую улочку и припарковался.

– Мне нужна кое-какая информация, амиго.

– Какой я тебе, на хрен, амиго!

– Ладно, но информация мне всё равно нужна.

– Я думал, у вас для этого есть стукачи. Или мы их всех уже перерезали? – В широкой ухмылке мужчины не хватало трех передних зубов.

– А теперь слушай внимательно, – сказал Боб. – Времени у меня в обрез, поэтому вот мое предложение – пожалуй, лучшее, что ты услышишь за свою, скорее всего, недолгую жизнь.

– Я тебе ни слова не скажу, гребаный ты легавый козел!

– Еще как скажешь. Потому что я предлагаю тебе отличный стимул – или, выражаясь проще, сладкую морковку. Компренде?

Глаза мужчины блеснули.

– Я не угрожаю тебе тюрьмой, не собираюсь тебя бить и не запугиваю тем, что может случиться с твоим младшим братишкой, который мотает срок в тюрьме штата MCF.

– У меня нет младшего брата, придурок!

– Всё, что я делаю, – это предлагаю тебе вот это.

Боб бросил на приборную панель перетянутую резинкой пачку. Сидевший на пассажирском сиденье мужчина уставился на давно умершего генерала и президента, чей портрет украшал пятидесятидолларовую купюру.

– Здесь две тысячи долларов, – сказал Боб. – Можешь пересчитать.

Мужчина смерил его взглядом, говорившим: «Ну надо же, какой шутник», – его челюсти яростно двигались.

– Ах, прости, забыл, ты же в наручниках, – спохватился Боб.

Мужчина еще немного пошевелил челюстью и сплюнул. Желтоватый сгусток заляпал серьезное лицо генерала.

– Если это отказ, я настоятельно советую тебе подумать еще раз, – сказал Боб. – Ты зарабатываешь по три доллара в час, рискуя получить пулю от банд, быть обчищенным клиентами или арестованным ребятами вроде меня. А сейчас я предлагаю тебе круглую сумму за то, что твои подельники в любом случае сочтут слитой тобой инфой. Потому что через пять минут я отвезу тебя обратно и высажу живым-здоровым, без единой царапины, а на прощание весело крикну: «Спасибо за помощь!» Предоставляю тебе самому догадаться, что твои дружки подумают о том, какую информацию я из тебя вытянул. И каковы будут последствия.

Мужчина уставился на Боба. Он захлопал глазами, пока его мозг пытался переварить слова этого копа-козла. Боб ждал.

– Что тебе нужно знать? – буркнул мужчина.

– Расскажи мне о Томасе Гомесе.

– О ком?

Боб вздохнул.

– Я выбрал тебя не за красивое лицо и не за большой ум, а просто потому, что ты тут явно самый старший. И, возможно, приехал из-за южной границы. Так что покопайся в памяти, отмотай несколько лет назад и вспомни Томаса Гомеса. К тому же ты сдаешь не своего.

– Да что ты об этом знаешь?

– Гомес больше не в банде X-11. Он вышел из игры, верно?

– Многие выходят из игры, это не значит, что мы должны их сдавать.

– И это возвращает нас к двум тысячам, амиго.

Мужчина посмотрел на деньги на приборной панели. Боб ждал, позволяя силе логического притяжения делать свое дело. Наконец латиноамериканец тяжело вздохнул.

– Он пришел из-за южной границы несколько лет назад. Называл себя Лобо.

– Волк?[27]27
  Lobo (исп.) – волк.


[Закрыть]

– В смысле одинокий волк. Держался особняком, настоящий одиночка. Но с тем же успехом он мог бы назваться Локо – психом. Болтал мало, но ходили слухи, будто на родине он работал на один из картелей, завалил кучу народа, и полиция объявила награду за его голову. Босс нашей банды в это не поверил – Лобо ведь был совсем пацаном, – поэтому дал ему «Узи» и велел убрать конкурентов. Лобо пошел прямиком на вечеринку «Черных волков» и всех там перестрелял.

– Погоди. Ты имеешь в виду того самого Лобо?

– Ну, не знаю, я знаю только одного Лобо.

Боб ошеломленно уставился на собеседника. Лобо. Человек с «Узи». Боб вспомнил легенды, которые слышал об этом парне в самом начале своей службы в полиции: призрак, который возник и снова исчез в середине девяностых, оставив за собой лишь кровавый след. Поскольку кровь эта принадлежала бандитам, в MPD разыскивали его без особого энтузиазма. А когда Лобо пропал с радаров, в MPD решили, что его, скорее всего, убили свои же, и закрыли дело.

– Продолжай, – сказал Боб.

– После этого Лобо сделали правой рукой начальника охраны. Но он был слишком отмороженным, никакой дисциплины. Он шел и выкашивал людей из других банд, даже когда те никак не угрожали нашей территории. Им приходилось мстить, из-за чего начинались бандитские войны, гибли люди с обеих сторон, а это вредило бизнесу. В итоге боссы убрали Лобо с передовой и поручили ему внутреннюю безопасность.

– И в чем это заключалось?

– Проверять, чтобы никто не тащил деньги из кассы или дурь из фасовочной, всё в таком духе. Лобо отлично справлялся. Он выявлял не только воровство, но и стукачество. Нам пришлось убрать кучу парней, которым доверяли вслепую. Но потом под раздачу начали попадать и наши люди – Лобо утверждал, что они хватались за оружие, когда понимали, что он их раскусил. Это происходило слишком уж часто, так что боссы решили, что Лобо им в банде больше не нужен. Его вышвырнули.

– То есть убивать его не стали?

Мужчина пожал плечами.

– Лобо всегда говорил, что всё еще состоит на довольствии у того картеля, на который работал у себя на родине. Наши боссы побоялись, что те устроят им проблемы. Ты говорил – пять минут, легавый. Если я задержусь дольше, босс решит, что я сливаю тебе гребаные государственные тайны.

– Ладно. Так что случилось с Гомесом?

– Откуда мне, черт возьми, знать? Поищи к югу от границы.

– Ты знаешь, кто такой Марко Данте?

– Нет.

– Глупый вопрос. Конечно, ты знаешь его и знаешь, что вчера его подстрелили. Слышал в новостях, что это Гомес в него стрелял?

– Я же тебе говорю: всё, что я знаю, – Лобо был наглухо отбитым психом. Вези меня обратно.

– Последний вопрос. Данте продавал оружие X-11?

– Думаю, он продавал его любой банде, которая в то или иное время владела территорией, где стоит его автосервис. Так что да, конечно.

– Ну что ж, спасибо. Наклонись вперед. – Боб снял с него наручники. – Дальше пешком.

– Пешком?

– Я что, похож на таксиста?

Дилер потянулся за пачкой денег, но Боб оказался быстрее и перехватил ее.

– Эй!

– Только верхняя была настоящей, – сказал Боб, вытаскивая пятидесятидолларовую купюру и отдавая пачку мужчине, который уставился на стопку нарезанных газетных полосок у себя в руке.

– Что за хрень?!

– Ты же не думал, что мы выложим две штуки баксов за общую информацию, которую я мог бы получить за пачку сигарет в тюрьме MCF или бесплатно от любого стукача? Лучше почитай эти объявления о поиске сотрудников. – Боб вложил пачку в ладонь мужчины. – Там хотя бы платят минималку, в отличие от X…

– Я найду тебя и пристрелю, гребаный ты легавый.

Боб медленно кивнул, глядя сквозь лобовое стекло.

– Знаешь что? Я вообще-то допускал такую вероятность. Но пришел к выводу, что мстить ты мне не станешь. Знаешь почему? Это вопрос поведенческой экономики. Хочешь послушать?

Боб повернулся к дилеру, который теперь выглядел скорее удивленным, чем рассерженным.

– Потому что у твоего разочарования есть предел. Поведенческие исследования показывают, что когда мы не получаем обещанный доллар, мы реагируем куда менее болезненно, чем когда теряем доллар из собственного кармана. Я у тебя ничего не крал, так что у тебя нет ни экономических, ни моральных стимулов убивать меня. Социальных мотивов тоже нет, ведь я не стал унижать тебя публично – вся сцена разыгралась сугубо между нами. Видишь, сегодня ты еще и узнал кое-что новенькое! Прибыльного вечера, амиго.

Он перегнулся через мужчину и распахнул дверцу машины.

Тронувшись с места, Боб наблюдал в зеркало заднего вида, как фигура дилера постепенно уменьшается вдали. Тот стоял, опустив руки, и, похоже, кричал что-то вслед уезжающей «Вольво».