Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 26

Скайвеи I, октябрь 2016 года

Олав Хансон тяжело дышал. Он бежал всю дорогу от места, где припарковал машину возле «Трэк-Плаза». Он старался не обращать внимания на боль в колене, пока эскалатор медленно поднимал его на второй этаж. Оказавшись наверху, он увидел в ста ярдах впереди пиццерию. Она была открытой и выходила прямо в общую зону, напоминая ресторан в аэропорту. К его уху был подключён наушник, и всю дорогу от «Саутдейла» он получал оперативные сводки из центра видеонаблюдения MPD: его уверяли, что Гомес всё ещё в ресторане. Центр видеонаблюдения получал изображения с более чем трёхсот камер, установленных внутри зданий и на улицах в центре города, и представлял собой совместное предприятие правоохранительных органов и местного бизнеса. Эта система либо радикально снизила уровень преступности, либо – как утверждали некоторые критики – просто вытеснила её в другие районы города. Чтобы снять вопросы о скрытом наблюдении, проект сделали открытым для всех: операторы сидели за стеклянной стеной, и любой желающий мог прийти, сесть рядом и видеть те же трансляции, что и полиция. Словом, у Олава были зрители. А это означало, что то, что должно произойти, должно случиться там, где его не засечёт ни одна камера. Его рубашка взмокла от пота, он чувствовал, как край кобуры натирает подмышку. План был простым, но надёжным. Провести задержание перед камерами, на глазах у свидетелей – всё строго по правилам: личный досмотр, зачитывание прав, как полагается. За одним исключением: он не собирался надевать на Гомеса наручники. Он намеренно оставил их в машине, чтобы потом заявить отделу внутренних расследований, что просто забыл их в спешке. Он поведёт Гомеса к лифтам и прикажет всем выйти из первой же подошедшей кабины. Потому что в лифтах камер не было – он проверял. Он застрелит Гомеса до того, как они спустятся в вестибюль, сотрёт свои следы, оставит отпечатки пальцев Гомеса на стволе и заявит, что тот пытался выхватить у него оружие.

Олав положил руку на рукоять пистолета под курткой, скользя взглядом по спинам людей, сидевших у стойки перед печами для пиццы. Ни на ком не было куртки с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого не было тех иссиня-чёрных волос, какими он помнил шевелюру Лобо. Но если Лобо уже ушёл, почему центр видеонаблюдения не сообщил об этом? Ответ пришёл, когда его телефон завибрировал. Он ответил на звонок, услышал голос Кей Майерс и понял, что его двадцать минут истекли.

—

«Форд» Кей застрял в пробке. Боб, сидевший на пассажирском сиденье, заметил, что будь у неё мигалка, они были бы у «Трэк-Плаза» уже через пятнадцать минут. Это не улучшило её настроения.

– Хансон?

– Да? – раздался из динамика голос Олава Хансона.

– Я связалась с центром видеонаблюдения и сказала им передавать всю информацию только через меня. Ты где?

– У меня всё под контролем, Майерс. Я планирую взять Гомеса с минуты на минуту. Дам знать, если потребуется подкрепление.

– Повторяю: ты где? – спросила Кей.

– Майерс, я же сказал...

– Это моё дело, Хансон, и прошу тебя предоставить мне исчерпывающую информацию.

– Я первый прибыл на место преступления, Майерс, это...

– Чушь собачья! По инструкциям дело ведёт дежурный детектив, пока не поступит иных распоряжений. Хочешь пожаловаться – звони Уокеру. Так что в последний раз, пока ситуация не зашла слишком далеко: где тебя черти носят и что там происходит?

Последовала долгая пауза.

– Я в пиццерии, – наконец ответил Хансон. – Гомеса здесь больше нет. Что говорит центр видеонаблюдения о его местонахождении?

– Только то, что он ушёл из ресторана, но на скайвеях его не видели – значит, он, скорее всего, всё ещё в здании «Трэк-Плаза». Я вызвала SWAT, так что если найдёшь Гомеса, веди скрытое наблюдение, но не пытайся задержать его в одиночку. Понял?

– Но...

– Никаких «но». Дай знать, если увидишь его, и я направлю туда SWAT.

Снова пауза.

– Ладно, – буркнул Хансон.

Они завершили разговор.

– Я всё равно не понимаю, что он творит, – сказала Кей.

– Возможно, он видит в этом шанс получить своего «Сент-Клауда», – предположил Боб.

Кей пожала плечами. Боб имел в виду внештатного офицера, который застрелил безумца, бросавшегося с двумя ножами на людей в торговом центре города Сент-Клауд[31]31
  Реальное событие: 17 сентября 2016 года в торговом центре Crossroads Center в городе Сент-Клауд (штат Миннесота) вооружённый ножами нападавший ранил 10 человек и был застрелен находившимся не при исполнении офицером полиции и инструктором по стрельбе Джейсоном Фальконером.


[Закрыть]. Тот офицер, который держал тир и всегда носил при себе оружие, даже будучи не на службе, стал местным героем и лицом рекламной кампании НРА, присудившей ему сомнительный титул «Офицер года НРА».

– Хансон, конечно, туповат, но он не сумасшедший, – сказала Кей. – То, чем всё закончится, теперь зависит только от Гомеса.

Пробка стояла намертво. Впереди на дороге она разглядела полицейскую машину, спасательный автомобиль и две повреждённые легковушки.

– Ладно, – сказал Боб. – Может, Хансон никого и не застрелит, но я гарантирую тебе: если он увидит Гомеса, он не станет ждать ни нас, ни SWAT. Если мы продолжим торчать в этой пробке, он наденет на Гомеса наручники и будет позировать перед прессой задолго до нашего приезда. Так что я предлагаю тебе вырулить на тротуар и объехать затор.

– Вечно вы, мужики, меряетесь пиписьками, – фыркнула Кей. – Важно, чтобы его арестовали, а не то, кто именно это сделает.

Секунд восемь они сидели в молчании.

Затем Майерс резко вдавила педаль газа, вырулила на тротуар и пронеслась мимо застрявших в пробке машин под непрерывный рёв клаксона.

Глава 27

Скайвеи II, октябрь 2016 года

Это было кольцо с бриллиантом от «Гарри Уинстон». Оно лежало на чёрной бархатной подушечке в витрине ювелирного магазина и сверкало ярче всех остальных. Завтра была бы годовщина нашей свадьбы. Кольцо стоило дорого. Но деньги у меня были. Моника никогда не хотела такое кольцо, и у неё его не было, но я знал, что оно бы ей безумно понравилось. И мне бы тоже это понравилось. Понравилось бы стоять на кухне, готовить завтрак и знать, что прямо сейчас она просыпается и находит коробочку у себя на подушке. Нет, неправильно говорить, что годовщина была бы завтра – она наступит завтра. Ты не можешь остановить приход нового дня. Время просто продолжает идти, как бы бессмысленно это ни было.

Охранник внутри ювелирного стоял, скрестив руки на груди, и покачивался с пятки на носок. Музыки, под которую можно было бы покачиваться, не было: в магазинах на «Трэк-Плаза» перестали крутить фоновую музыку после того, как исследования показали, что она отвлекает людей от покупок. Охранник видел меня снаружи. По шрамированному латиноамериканскому лицу и поношенному худи он догадался, что я не могу позволить себе эти драгоценности. Возможно, ему было интересно, что скрывается в пузырчатой плёнке у меня под мышкой. Когда работаешь в охране, то, полагаю, видишь потенциальные угрозы повсюду. Ты не спрашиваешь себя: «Винтовка ли это?» Ты спрашиваешь: «Могу ли я полностью исключить вероятность того, что эта штука – винтовка?» Что ж, в любом случае, этим вопросом жители этой страны задаются, должно быть, с момента основания нации: собирается ли этот человек в меня выстрелить?

Я поднял глаза. Теперь я смотрел не на кольцо, а на отражение в стекле. Позади меня, на другой стороне галереи, где спешили прохожие, стоял мужчина и говорил по телефону, внимательно разглядывая зал пиццерии, в которой я сидел всего несколько минут назад. В его облике было что-то знакомое. Неужели это действительно Олав Хансон, Молочник? Если он искал меня, то оказался на удивление быстр. Я в последний раз взглянул на кольцо. И пошёл дальше. Свернул направо в короткий коридор между магазином сумок и магазином игрушек, туда, где на этом этаже располагались туалеты. Я вошёл в мужской туалет. Кабинка, куда я собирался зайти, оказалась занята, но я приклеил скотчем записку на дверь, прежде чем выйти и снова смешаться с толпой. Проходившие мимо люди смотрели сквозь меня, словно я был невидимкой. Мне нравилось быть невидимым, иметь возможность свободно передвигаться, быть незаметным наблюдателем, подслушивающим обрывки чужих разговоров о ходе расследования, находиться рядом с ними в месте, где им и в голову не пришло бы меня искать. Но я не хотел быть невидимкой вечно. Мне нужно было показать миру, кто я такой. А затем – что я такое.

Я посмотрел прямо в объектив камеры над воздушным переходом, на который ступил. Снова опустил взгляд. На улицу внизу бесшумно выкатился полицейский автомобиль. За ним – второй. На обоих мигали синие маячки, но сирены молчали. Словно они спешили, но не хотели выдавать себя раньше времени, точно хищники, подкрадывающиеся к добыче. А за ними двигался большой зелёный фургон с белой надписью SWAT на борту. Машины затормозили, из них высыпали люди в чёрном, в шлемах с визорами и с автоматами наперевес, и бросились к входу. Я развернулся и поспешил назад тем же путём, каким пришёл.

—

Кей припарковалась у уличного кафе на «Николлет-Молл», где курильщики с бокалами пива зябко жались под тепловыми лампами. Пока Боб вылезал из машины, Кей уже быстро шагала по улице, на ходу выуживая из кармана куртки звонящий телефон.

– Эй! – крикнул официант. – Здесь нельзя парко...

– MPD, – бросила Кей, на ходу мельком показав жетон и прижимая трубку к уху. Бобу пришлось перейти на бег, чтобы не отстать. Каблуки её туфель выбивали сердитый ритм по булыжной мостовой, пока она отрывисто и быстро говорила в трубку:

– Свернул в надземный переход? Поняла. Будем через минуту. – Она сунула телефон обратно в карман. – В центре видеонаблюдения считают, что Гомес всё ещё на втором этаже «Трэк-Плаза».

Кей Майерс прибавила шагу.

—

Олав Хансон продвигался в глубь торгового центра. Вечером людей было много, и он не успевал всматриваться во все лица, плывущие ему навстречу. План всё ещё мог сработать, если бы ему только удалось отыскать этого чёртова Гомеса. Но действовать нужно было прямо сейчас. Скоро здесь всё будет кишеть полицией, а как только Гомеса арестуют и возьмут под стражу, избавиться от него станет гораздо сложнее. Взгляд Олава, словно луч маяка, метался из стороны в сторону. Где же ты, Гомес? Кончики его пальцев всё ещё были влажными после того, как он коснулся следов пота под наплечной кобурой. Он поднёс палец к верхней губе и вдохнул запах. Адреналин. Страх.

Подошёл маленький мальчик в футболке баскетбольной команды «Тимбервулвз» – он пританцовывал перед родителями, пребывая в счастливом неведении относительно своего будущего. Не зная, кем он однажды станет. Кем? Продажным копом с неудавшейся футбольной карьерой за плечами, двумя разрушенными браками и сыном-неудачником? Убийцей? Олав ещё ни разу никого не убивал, во всяком случае напрямую. Каково это – выстрелить в человека, лишить его жизни? Он не знал, но эта мысль не беспокоила его так сильно, как, наверное, должна была бы. Возможно, потому, что он делал это не ради удовольствия, а ради выживания. В конце концов, человек, которого он собирался убить, давно должен был предстать перед судом – причём в штате, где до сих пор существует смертная казнь. Нет, из-за убийства этого киллера он не станет страдать бессонницей. Как раз наоборот – он будет спать крепче. И даже почувствует себя лучше, когда покончит с этим. Исправит кое-какие ошибки. Снова станет тем человеком, каким был когда-то. Если, конечно, у него всё получится.

Вон он!

Чуть впереди в толпе промелькнуло лицо. Это был он. Он узнал худи и свёрток в пузырчатой плёнке под мышкой. Олав Хансон резко заложил влево, пытаясь перерезать ему путь, но в этот момент в него врезались двое высоких, смеющихся парней-подростков, и он потерял Лобо из виду.

– Извините! – хором пропели они.

– Пошли на хрен, – пробормотал Хансон, оглядываясь в поисках Лобо. Исчез! Чёрт, как это возможно? Лобо, должно быть, заметил его, пригнулся и бросился наутёк. Неужели он узнал в нём Молочника и понял, что Олав ищет его? Олав заметил на стене указатель к туалетам. И увидел, что между магазинами, где только что мелькнул беглец, тянется короткий коридор.

Туалеты. Там нет камер. Никаких свидетелей, если задержание произойдёт в одной из кабинок.

Олав Хансон снова засунул руку под куртку. Пробился по коридору. Дверь туалета распахнулась, из неё вышел мужчина, и Олав успел разглядеть мужские спины в ряд перед раковинами. Он уловил звуки спешащих мужчин, подумал о шуме воды, хлопающих дверях, движениях, привлекающих внимание – идеальное прикрытие. Он больше не чувствовал боли в колене, только азарт, упоительное свободное падение, твёрдую уверенность в том, что момент настал. Секунды стремительно отсчитывали время до финального свистка, грозившего стать свистком о поражении, но на этот раз была его очередь провести сокрушительный захват – и вышибить соперника из той жизни, о которой тот мечтал.

– Хансон!

Голос раздался сзади, прорезав ровный шум «Трэк-Плаза». Хансон мысленно выругался. Это был голос Кей Майерс.

—

Боб шёл в двух шагах позади Кей и на шаг впереди сержанта О’Рурка. За ними следовали двое патрульных.

Они остановились перед Олавом Хансоном, который посмотрел на них с видом игрока, только что спустившего весь банк в покере.

– Ты видел Гомеса? – спросила Кей.

Олав Хансон с сожалением покачал головой.

– Странно, – заметила Кей. – Потому что со стороны казалось, будто ты направляешься прямиком в туалет, куда, по данным центра видеонаблюдения, только что зашёл Гомес.

– Да неужели? – удивился Хансон, и Боб отметил про себя, что старший детектив играет ещё хуже, чем он сам. В то же время за этим тупым, остекленевшим взглядом явно шла какая-то мысленная работа.

Хансон скривился.

– Ну, я видел Гомеса, – сказал он. – Но упустил его. Так он зашёл в туалет?

– У тебя проблемы со слухом? – спросила Кей и повернулась к одному из патрульных. – Никого не подпускать. В этот туалет никто не должен заходить.

Хансон посмотрел на сержанта О’Рурка.

– Если пойдёте внутрь, помните: парень вооружён и опасен. Может пострадать много людей, так что я бы на вашем месте не стал церемониться и... ну, вы понимаете. – Хансон поднял правую руку и согнул указательный палец, имитируя нажатие на спуск.

Сержант О’Рурк кивнул и вопросительно посмотрел на Кей Майерс.

Она прикусила нижнюю губу.

– Давайте подождём и возьмём его, когда он выйдет, – решила она.

—

Туалет был огромным, просторным, как в аэропорту: с восемью писсуарами, большинство из которых были заняты, и добрым десятком кабинок в глубине. Окон здесь не было. Я прошёл мимо мужчин, стоявших перед зеркалом и мывших или сушивших руки. Остановился у кабинки, на двери которой была наклеена написанная от руки записка: «НЕ РАБОТАЕТ». Буква «О» в центре надписи была разрисована: у неё были глаза, нос и улыбающийся рот. Под потолком над кабинкой шумел мощный вытяжной вентилятор. Я сорвал записку, толкнул дверь, вошёл внутрь, запер дверь и освободил винтовку и кожаный чехол от пузырчатой плёнки. Затем я принялся разбирать оружие, разделяя его на составные части.

Глава 28

Скайвеи III, октябрь 2016 года

Боб занял позицию на некотором расстоянии от бойцов SWAT, которые в полной готовности ждали у дверей туалета. Мужчины, время от времени выходившие из дверей туалета, вздрагивали при виде людей в чёрной форме с направленными на них автоматами. Кей, Хансон и О’Рурк стояли позади них и наблюдали за происходящим. За спиной Боба, несмотря на требования расходиться, начали собираться любопытные прохожие.

Один из бойцов SWAT просунул под дверь тонкий провод. Боб знал, что на его конце закреплена микрокамера. К нему подошла Кей.

– Что такое? – спросила она.

– Что?

– Ты качаешь головой.

– Да разве?

– Да. Так в чём дело?

– Не знаю, – ответил Боб. Он заметил, как Хансон что-то сказал О’Рурку, и тот обернулся в сторону Боба. – Просто... всё это как-то неправильно. Словно...

– Словно что? – спросила Кей. Она стояла рядом с ним, так же скрестив руки на груди.

– Словно он играет с нами в кошки-мышки. И кот здесь – он.

– Почему... – начала Кей, но Боб перебил её:

– Погоди секунду. – Он побежал за мужчиной в серой толстовке с логотипом команды «Миннесота Твинс», который только что вышел из туалета и которого бойцы SWAT торопили пройти мимо. Боб нагнал его возле магазина сумок. – Простите, сэр. MPD. Вы видели там кого-нибудь?

Мужчина посмотрел на Боба.

– Кого именно?

– Латиноамериканца со свёртком в пузырчатой плёнке?

– Нет. А что вообще происходит?

– В новостях увидите. Когда вы говорите «нет», вы имеете в виду, что он мог там быть, но вы его просто не заметили?

Мужчина помедлил.

– Наверное, он мог сидеть в одной из кабинок.

– Спасибо, сэр.

Боб побежал обратно.

О’Рурк и один из бойцов SWAT изучали экран телефона, на который транслировалось изображение с микрокамеры.

– Нужно заходить и брать его прямо сейчас, – сказал Боб.

О’Рурк мельком взглянул на Боба, а затем выставил ладонь, требуя остановиться. Пока Боб ждал, когда командир SWAT оторвётся от экрана, он заметил, что мужчина в толстовке «Твинс» остановился рядом с уборщиком с тележкой, который смахивал на Супер Марио. Он что-то говорил ему, указывая сначала на туалет, а затем вверх, на потолок. «Супер Марио» понимающе кивал.

– Тебе нужно убираться отсюда.

Боб повернулся, поняв, что О’Рурк обращается к нему.

– Что, простите?

– Ты отстранён от службы, Оз. Здесь разрешено находиться только действующим офицерам полиции. Проваливай. Живо.

– Послушай, я начинаю понимать Томаса Гомеса. Он знает, что делает.

О’Рурк посмотрел через плечо Боба, указал на него пальцем и подал знак.

– Послушай меня, О’Рурк! У Гомеса есть план. Его нужно брать сейчас же!

О’Рурк облизнул губы.

– На этом всё, спасибо, Оз.

Боб почувствовал тяжёлые ладони на своих плечах. Обернулся. За его спиной стояли двое дюжих патрульных в форме.

– Идёмте, детектив, у нас приказ вывести вас отсюда.

Боб посмотрел мимо них и увидел стоявшего в нескольких ярдах позади Хансона с издевательской ухмылкой на губах. В голове снова зашумело. Он заметил, как Кей в досаде развела руками. Боб сказал себе, что не должен терять контроль. Не сейчас.

– Я сам уйду, – сказал Боб и попытался сбросить державшие его за плечи руки.

Те не шелохнулись, хватка осталась такой же тяжёлой.

– Мы вас проводим, – сухо отрезал один из них. По выражению их лиц Боб понял, что дискутировать они не настроены. Он сжал кулаки, а затем разжал их. Стал ровно дышать и считать про себя.

– Берите его сейчас же, – успел негромко сказать Боб О’Рурку перед тем, как один из патрульных потянул его за собой, едва не лишив равновесия, и его увели.

– Держать меня не нужно, – сказал Боб, когда они переходили по крытому переходу в соседнее здание.

Но они продолжали крепко держать его под руки с обеих сторон.

«Сначала думай, потом говори. Сначала думай, потом делай. Скажи себе, что ты можешь контролировать свой гнев».

Его отпустили только тогда, когда они добрались до противоположной стороны, и Боб понял, что справился. Он действительно удивил самого себя, доказав, что ему вовсе не обязательно каждый раз слетать с катушек. Жаль только, поделиться этим успехом было не с кем.

Навстречу им поспешно прошла группа людей, похожих на телевизионщиков. Впереди шла женщина-репортёр с микрофоном в руке, за ней – двое мужчин, один из которых нёс камеру с логотипом KSTP-TV. Они скрылись на переходе, ведущем к зданию «Трэк-Плаза».

– У нас приказ арестовать вас, если попытаетесь вернуться, – предупредил один из патрульных. – Понятно?

– Понятно, – ответил Боб, следя, куда ушла репортёрша.

Патрульные ушли. Боб одёрнул рукава кашемирового пальто, поправил галстук и огляделся. Поймал на себе пару любопытных взглядов, но постарался не обращать внимания. Достоинство – на кой чёрт мужчине сдалось это достоинство? По всей видимости, это был этаж с фуд-кортом. И питейными заведениями. Прямо перед ним высился пафосный спорт-бар с гигантскими экранами, на каждом из которых транслировали один и тот же баскетбольный матч. Он быстро прикинул варианты. Затем вытащил из кармана пальто ленту, достал удостоверение, закрепил его и повесил на шею.

– Что будете пить, сэр? – спросил бармен, когда Боб подошёл к стойке.

– Включи канал KSTP, – потребовал Боб.

Бармен усмехнулся.

– Держи карман шире. Не видишь, «Тимбервулвз» играют?

– Держи карман шире? А это удостоверение видишь? Оно означает, что ты сделаешь то, что я тебе, мать твою, приказываю.

Бармен вгляделся в удостоверение. Пожал плечами и нажал кнопку за стойкой, что мгновенно вызвало дружный стон разочарования у сидевших в зале клиентов – смолкший, впрочем, уже в следующую секунду.

«...торговый центр „Трэк-Плаза“, где полиция ведёт розыск подозреваемого, застрелившего сегодня днём мужчину в „Саутдейл-центре“. К месту происшествия стянуты крупные силы полиции». Пока ведущий в студии читал текст, на экране показывали полицейские машины на «Николлет-Молл», и Боб мельком заметил на кадрах себя и Кей, спешащих к входу. Экран разделился пополам: в одной части вещал диктор, в другой – та самая журналистка, которую Боб только что видел.

– Что происходит в эти минуты, Ширли?

– В данный момент мы находимся на крытом переходе, поскольку полиция оцепила зону и просит всех держаться на расстоянии от места, где может появиться подозреваемый. Поступают сообщения, что он вооружён, но никто из полицейских не даёт комментариев. Тем не менее, Рик, я сделаю всё возможное, чтобы взять интервью.

– Спасибо, Ширли. Мы вернёмся к этой теме сразу после прогноза погоды.

На мгновение экран заполнила метеокарта, а затем трансляция матча «Тимбервулвз» возобновилась. После нескольких секунд шокированного молчания в баре раздались саркастические выкрики, и пара клиентов поспешно направилась к выходу. Бармен опёрся предплечьями о стойку и подался к Бобу, поигрывая бицепсами.

– Полагаю, вы не станете использовать свои полномочия, чтобы посмотреть прогноз погоды, лейтенант?

– Детектив.

– Без разницы.

– Ладно, – сказал Боб. – Пять минут баскетбола. И двойной «Джонни Уокер».

Даже не оборачиваясь, бармен протянул руку к полке за спиной, взял бутылку и налил виски.

– Ловкий трюк, – заметил Боб, опрокинув стакан и вернув его на стойку. – Как насчёт повторить на бис?

Дела у «Тимбервулвз» шли из рук вон плохо, а когда они промазали два отчаянных трёхочковых броска, ситуация стала совсем плачевной. Боб вспомнил слова своего тренера по футболу: поражения лишают способности принимать верные, рациональные решения. А Боб проигрывал уже довольно давно. По крайней мере, в спорте матчи рано или поздно заканчиваются, и следующий можно начать со счёта 0:0. Он посмотрел на часы. Прошло всего три минуты, но он уже вовсю чувствовал, как виски ударил в голову.

– Расскажите мне, что там происходит... – раздался сзади голос.

Он обернулся. Это была Ширли, репортёр. Она стояла вплотную к нему и завлекающе улыбалась. Она взяла в руки его удостоверение на шнурке. – ...Детектив Боб Оз.

– А происходит вот что, – заговорил Боб, чувствуя, что у него слегка заплетается язык, и не сводя взгляда с её голубых, как у хаски, глаз. – Сейчас я допиваю свой «Джонни Уокер», а потом мы заказываем ещё по одному. Элис выставила меня за дверь, я трахаю всё, что движется, и меня отстранили от службы за то, что я защищался от Тони. А как насчёт тебя, божественная синеглазка?

– Извини, Рик, мимо, – со смехом произнесла она прямо в микрофон, который Боб только сейчас заметил. – Возвращаю слово студии.

Она вынула наушник из-под длинных рыжих волос, улыбка мгновенно испарилась, и она совершенно не разделяла веселья оператора и звукорежиссёра, присевших позади неё.

– Что за хрень... – опешил Боб. – Это что, шло в прямой эфир?

– Всего лишь местный телеканал, – кисло ответила Ширли тоном, дававшим понять, что метит она в куда более крупные медиа. – Но на YouTube это окажется очень скоро.

– Забавно, – буркнул Боб. – А что там всё-таки происходит?

– Понятия не имею, нас туда не пускают. Чернокожий против полиции, никаких свидетелей. Бедолага.

– Да он не... – начал было Боб, но Ширли со своей съёмочной группой уже поспешили к выходу.

Боб выругался, расплатился и вышел.

На переходе толпились люди, пытавшиеся разглядеть, что творится внутри «Трэк-Плаза». Среди них со своей тележкой стоял и «Супер Марио». Боб подошёл к нему.

– Простите, – сказал он, мельком показав удостоверение. – Я видел, как вы разговаривали с парнем, который только что вышел из туалета. Похоже, он объяснял вам, что там внутри что-то сломалось. Что именно?

«Супер Марио» поднял глаза на Боба.

– Вентилятор вывалился.

– Вентилятор?

– Ну да, тот, что в потолке. Повис на проводах. Он сказал, надо починить.

– Ты имеешь в виду вентилятор перед вентиляционной шахтой?

– Ага.

—

Кей наблюдала за тем, как ещё один мужчина вышел из туалета и также замер на месте при виде направленного на него оружия.

– Он сидит там уже почти десять минут, – сказала она О’Рурку и Хансону.

– Возможно, он знает, что мы здесь, – предположил О’Рурк.

– Сэр! – Кей остановила мужчину, которого патрульные поспешно уводили в сторону. – Вы видели там кого-нибудь ещё?

Мужчина покачал головой, и его увели.

– Может, Гомес заметил, что люди выходят, но никто не заходит, – предположила Кей.

Остальные двое промолчали.

– Он уходит!

Крик донёсся сзади, и все трое резко обернулись. Они увидели Боба Оза, пытавшегося прорваться сквозь удерживавших его патрульных.

– Уберите этого придурка отсюда! – гаркнул О’Рурк.

– Погоди, – остановила Кей.

– Вентиляционная шахта! – закричал Боб. – Она открыта!

О’Рурк посмотрел на Боба. Потом на Кей. Поправил шлем.

– Заходим.

Командир подал знак одному из бойцов SWAT, тот приоткрыл дверь и закатил внутрь светошумовую гранату. Кей услышала, как брошенная граната со стуком заскакала по кафельной плитке. Дверь захлопнули. Она зажала уши руками, раздались два глухих хлопка, и штурмовая группа ворвалась внутрь. О’Рурк вошёл следом за ними, но уже через несколько секунд вернулся и встал в дверях. Выражение его лица говорило само за себя, но он всё равно сказал это вслух.

– Наша птичка улетела.

—

Боб последовал за Олавом Хансоном и Кей Майерс в туалет. Он сразу заметил, что рядом с повисшим вентилятором в потолке над одной из кабинок зияет открытый люк. Похоже, в этот проём вполне можно было протиснуться. Боб подошёл к О’Рурку, стоявшему у открытой кабинки. Пузырчатая плёнка валялась на полу перед унитазом. Один из бойцов SWAT уже стоял на крышке унитаза и просовывал кабель с микрокамерой в отверстие наверху.

– Там никого нет, – доложил он О’Рурку. – Только вот это.

Он вытащил что-то из шахты и передал командиру.

– Что это? – спросил О’Рурк.

– Игла от шприца для инсулина, – раздался сзади голос Боба. – У Гомеса диабет. Он пытается уползти по шахте. Кто-нибудь полезет за ним?

– Может, ты сам полезешь, Оз? – О’Рурк протянул ему иглу. – Или предпочтёшь отправить Майерс?

Боб встретился взглядом с командиром спецназа.

– Не хочешь? – хмыкнул О’Рурк. Он стянул шлем, расстегнул бронежилет и передал винтовку и пистолет одному из своих бойцов. – Ну, хорошо, что Бонзо к этому готов.

– Хансон, – скомандовала Кей, – выясни, куда выходят эти вентиляционные шахты, и отправь туда людей.

– Хорошо.

Боб наблюдал, как двое бойцов подсаживают О’Рурка, пока тот не ухватился за что-то внутри шахты и не втянулся внутрь. Как только он оказался наверху, ему передали шлем с фонариком и налобной камерой, а также пистолет.

– Соблюдать радиомолчание? – спросил один из бойцов.

– Если он там, он услышит моё приближение за милю, – ответил О’Рурк. – Просто слушайте эфир, я постараюсь устроить вам хорошее шоу.

Послышался скрежет в трубе, а затем О’Рурк скрылся из виду. Один из спецназовцев держал телефон, вокруг которого сгрудились остальные. Боб подошёл и заглянул в экран. От одного этого зрелища у него начался приступ клаустрофобии. В луче света от камеры О’Рурка были видны лишь его руки и цилиндрические стены шахты, да время от времени в колеблющемся свете мелькал пистолет, зажатый в руке. Тяжёлое дыхание и кряхтение становились всё громче, заглушая любые звуки, которые мог издавать поджидавший его беглец. Время от времени О’Рурк замирал, и тогда все затаивали дыхание. Но слышен был лишь монотонный гул.

– Впереди вентилятор, – прошептал О’Рурк.

Вскоре сгрудившиеся вокруг телефона увидели то же самое: большой вентилятор в конце шахты, где она разделялась влево и вправо в виде Т-образного перекрёстка.

– Должно быть, он выбрался через него, – сказал О’Рурк. – Вентиляционные каналы в другую сторону сужаются.

Командир штурмовой группы несколько раз навалился на вентилятор, пока тот не распахнулся на петлях наружу. Он высунул голову. На экране Боб увидел пустынный задний двор с грузовиками и закрытыми на ночь погрузочными доками. Во двор с хрипящими рациями и обнажённым оружием в руках выбежали двое патрульных.

– А Гомес, похоже, парень крепкий, – заметил О’Рурк, наклоняя голову так, чтобы зрители у экрана могли оценить высоту: до асфальта было не меньше двадцати пяти футов. – Он либо умеет правильно группироваться при падении, либо прямо сейчас ковыляет где-то неподалёку со сломанной ногой.

—

Я быстро шёл по улицам центра города, лавируя между пустыми офисными зданиями, мимо безлюдных подворотен, где после наступления темноты было небезопасно. Но я не боялся. Больше нет. Бояться следовало им. Мой учащённый пульс говорил лишь о том, что я жив, что я способен чувствовать – и это происходило со мной впервые за долгое время. Это было опасно, упоительно опасно. Единственное, что меня беспокоило, – я сделал эту игру чуть более захватывающей, чем следовало. Словно что-то внутри меня хотело дать им шанс меня остановить. Но действительно ли я этого хотел? Конечно нет. Я сам поставил перед собой задачу. Или нет? И вообще, я ли был тем, кто возложил на меня эту миссию? Я знал лишь одно: дело должно быть доведено до конца. Я не должен поддаваться искушению покоя – искушению наконец-то уснуть в одной постели с тобой, любимая, и обнять наших детей. И я не должен позволять себе отвлекаться на моральную щепетильность и близорукость. Общая сумма страданий всех невинных людей в случае провала моей миссии окажется неизмеримо больше той боли, которую она причинит горстке случайных жертв. Мне нужно взять волю в кулак. Осталось всего два дня.

Навстречу мне по тротуару шла семья. Они разговаривали, смеялись и выглядели счастливыми – возможно, возвращались из кино или поужинали в ресторане. Наверное, они думали, что с ними не может случиться ничего плохого, ведь они всё делают правильно: усердно работают, помогают общине, поддерживают тех, кому в этой жизни приходится тяжелее.

– Ола, – окликнул я их, проходя мимо. Но ответа не последовало – лишь удивлённые взгляды, словно они пытались понять, не шутка ли это.